Елена Липкан

Обещание любви

- Подожди! – дверь лифта захлопнулась перед самым носом девушки.

Бестужева от злости стукнула ногой по железным дверям и чертыхнулась, почувствовав как хрустнул палец. Где-то сверху раздался издевательский смех, человек не пожелавший подержать лифт все прекрасно слышал и теперь веселился. И этот человек был никто иной как Лорик – парень с внешностью ангелочка и характером бесенка.

- Я тебе это припомню, – буркнула она себе под нос и стала подниматься по лестнице.

Несомненно, легче было подождать пока лифт спуститься обратно, но она прекрасно знала, что этого не случиться, так как этот противный пацан делала все, чтоб ее жизнь превратилась в ад.

Было бы не так ужасно, если б она жила на втором или третьем этаже, но Оле так не повезло – ее квартира находилась на седьмом этаже. А самое ужасное заключалось в том, что после полуторакилометрового кросса, который они сдавали на физкультуре, ноги безжалостно ныли и грозили отвалиться где-то между пятым и шестым этажом.

Дойдя до шестого этажа Оля обнаружила, в прочем как обычно, что лифт заблокирован (двери жалобно хлопали, открываясь снова и снова, ударяясь о преграду виде камня, не дающую им возможности закрыться).

- Да что у тебя в квартире склад кирпичей? – прорычала девушка.

Каждый раз, когда она забирала камень с собой, на следующий день появлялся новый.

Оля подошла к квартире своего мучителя и ударила ногой по двери.

- Ненавижу тебя, Лорик! – крикнула она, из-за двери раздался смех.

Надувшись и еле передвигая ноги, Оля добралась домой и буквально вползла в квартиру. Как обычно, когда нерадивый сосед доставал ее, она со злости начинала громко топать и стучать по полу – по иронии судьбы их квартиры находились друг под другом. Этот ритуал настолько стал привычным, что девушка даже не задумывалась об этом. Выйдя на балкон, она крикнула то же что и всегда:

- Ненавижу тебя, Лорик!

В ответ он врубил на всю мощь тяжелый рок, и она могла только догадываться  смеется ли он снова над ней. Впрочем, все как обычно.

На улице стояла жуткая жара и пот градом скатывался за шиворот. Девушка стянула с себя влажные вещи и побрела в душ. Едва она стала под прохладную воду как телефон залился трелью, стремительно выскочив из ванны и оставляя лужи воды за собой, Оля схватила телефон.

- Алло, – она ожидала звонок от мамы, но на том конце провода послышался знакомый голос.

- Как душ?

Оля с размаху грохнула трубкой по телефонном аппарату. Это снова был он.

Ужасно, но в квартирах расположенных друг под другом можно было слышать все вплоть до разговора, если на улице было тихо. и конечно же едва он услышал как зашумела вода тут же решил сделать пакость.

«И за что ты меня так ненавидишь, – печально подумала она и ей сразу стало грустно, как только она осознало, что никогда он не ответит на ее чувства взаимностью».

Как не парадоксально звучало, но Оля влюбилась в него как только увидела, хоть это странно после того, как он над ней издевался.

Это случилось пол года назад. Ей было 15, когда родители развелись и они с мамой переехали. Было тяжело даже подумать, что ее ожидало – переход в девятый класс в середине года, никого не зная и не подозревая как тебя примут. Но на удивление сразу несколько девушек стали ее подругами и помогли освоиться. А потом она увидела его, в окружении девушек и парней.

Это было удивительно, парень был настолько великолепен, что она даже прикрыла глаза рукой, чтоб не ослепнуть от его блеска. Девчонки захихикали, увидев ее реакцию на него.

- Кто это? – прошептала она.

- Велорий Харламов, одиннадцатиклассник, президент школьного совета, капитан нашей футбольной команды и звезда школы.

- Ого, – выдохнула Оля. – А девушка у него есть?

- В данный момент, та, что справа  от него.

Оля поискала глазами ту о которой сказала подруга и ее рот сам собой открылся.

- Невероятно! – Оля не могла поверить глазам, эта девушка была так красива, что было невозможно поверить, что она настоящая.

- Виктория Кот – также входит в школьный совет, мисс красоты города и области, возможно попадет на конкурс «Мисс Украина». Победительница множества конкурсов, отличница, хорошая спортсменка и как сама видишь красавица. Но несмотря на это жуткая, язвительная, самовлюбленная и эгоистичная особа. В круг ее приближенных входят только самые богатые и красивые, все остальные для нее мусор. И не дай Бог, тебе перейти ей дорогу.

- И что тогда?

- Еще одна ее характеристика – злопамятность. Было несколько случаев, когда некоторые из девочек ей не понравились – она и ее свита издевалась над ними, пока те не покидали школу.

- А Велорий…

- За него можешь забыть. У него было столько девушек, что не пересчитать на двух руках и все они были настоящими красотками. Не обижайся ты очень миленькая, но немного не дотягиваешь до их уровня. Он на тебя даже не посмотрит.

- О…

Вот так и произошла Олина любовь с первого взгляда, а потом ее жизнь превратилась в ад.

Глава 1

После переезда в квартире Бестужевых начался ремонт. Все потому, что отец так спешил жениться, что Оле с мамой пришлось немедленно искать квартиру, которая вдобавок оказалась без ремонта.

Было неудобно перед жильцами за шум и непрерывное жужжание дрели. Но хуже всего было тем, чьи квартиры находились рядом. Сразу после школы,  Оле приходилось идти домой, чтоб присматривать за работниками и за вещами. И пока мама была на работе она скучала одна, иногда наблюдая за падающим снегом за окном. Было уже шесть часов вечера, рабочие ушли домой, Оля выметала ремонтный мусор и именно в тот момент прорвало трубу на кухне. Горячая вода брызгала и лилась не желая останавливаться, и хуже всего, то, что ничего подставить было невозможно. Бедная девочка не успевала вытирать пол, а вода все текла и текла, заливая нижнюю квартиру. Телефон матери не отвечал, слезы текли ручьем, которые она утирала покрасневшими из-за горячей воды руками.

- Мама, ну где же ты!

Ее тапки были насквозь мокрыми, а майка и шорты забрызганные, руки и ноги горели, а вода неумолимо текла на пол.

Оля уже не сдерживала рыданий, когда в дверь позвонили.

- Мама! Мама, я не знаю как ее остановить, – всхлипывала Оля, пытаясь дрожащими руками открыть дверь.

- Ма…

Но за дверью была не мама, со злым лицом там стоял первый красавец школы – Велорий Харламов.

- Ты…ты…- девушка не знала, что сказать. Она не понимала, почему он здесь.

Велорий отпихнул ее в сторону, так что она впечаталась в стену и прошел на кухню.

- Черт! – послышалось оттуда.

Оля пришла в себя и побежала следом за ним. Его ноги тут же промокли и он видимо обжег их, но как не странно вода перестала течь.

- Как ты это сделал? – неуверенно спросила она.

-  Трудно было догадаться вентиль повернуть, – прорычал он.

- Какой вентиль? – дрожащим голосом проговорила Оля.

- Вот этот, дура! – Велорий указал на что-то красное сверху трубы.

- Но я же не слесарь! Подожди, а что ты тут делаешь? – не понимая, спросила она.

- Боже, ну и безмозглая.

Его слова обидели ее, но только сейчас до нее дошло, что он был в одних шортах и тапках. И как же он был хорошо сложен. Трудно было поверить, что это гибкое, сильное тело принадлежит 17-летнему подростку. Но он выглядел намного старше своего возраста. Не смотря на то, что ее тапки были на толстой подошве, а его нет, голова Оли едва доставала до его плеча.

- Чего уставилась, вытирай или будете платить за ремонт в моей квартире.

- Ремонт твоей квартиры? – губы Оли сложились в беззвучное «о». – Ты сосед снизу.

- Дошло, наконец.

- О…

- Да сколько можно окать, вытирай пол быстрее.

Оля подпрыгнула от его громкого голоса и снова взялась за тряпку. Вода немного остыла, но на обожженных руках были словно кипятком. Оля закусила губы и непроизвольно вырвавшийся стон, привлек внимание Велория, который сворачивал мокрый ковер.

Велорий оглянулся и прищуренными глазами посмотрел на ее руки. Они были покрасневшими и сморщенными.

- Вставай, – приказал он, так резко, что Оля подскочила от неожиданности, поскользнулась и плюхнулась в горячую воду.

Сразу же она почувствовала, как горячая вода обжигает ягодицы и ноги.

- Ну и тупица! – Подхватив ее под мышки, он поставил ее на ноги и поволок в ванную, буквально закинул ее туда и взял душ.

- Что ты делаешь? – настороженно спросила Оля, на его губах мелькнула ядовитая усмешка, и струя холодной воды окатила ее с ног до головы.

Сначала перехватило дыхание, а потом весь дом услышал оглушительные ругательства, между пронзительным «ааааа».

Велорий с веселой улыбкой, продолжал свое мучение над ней. А потом неожиданно выключил воду.

- Мазь от ожогов есть? – уже серьезно спросил он.

- Не-не-не знаю, – зуб на зуб не попадал.

- Вытирайся быстрее! – снова приказал он и вышел из ванны. Послышалось, как входная дверь хлопнула. Он ушел.

- Как он посмел облить меня холодной водой, – жаловалась она, стягивая с себя мокрую одежду. Она так увлеклась бичеванием своего мучителя, что не заметила как он вернулся.

На его лице мелькнула улыбка, она его еще не заметила и продолжала вытираться, проклиная его.

Оля повернулась к нему, застыла, заметив его, несколько раз моргнула и потом оглушительно заорала.

- Убирайся отсюда! – она кое-как прикрылась полотенцем, но заметив ее усилия Велорий фыркнул.

- Можешь не стараться, такое тело как у тебя меня никогда не заинтересует!

Оля покраснела от злости и смущения, схватила кусок мыла и швырнула в него. Оно ударилось об стену рядом с его головой. Велорий сжал губы и в два шага преодолел расстояние между ними, перебросил через плечо и понес в комнату.

- Отпусти меня!

Открыв дверь первой комнаты ногой, он увидел, что именно в ней идет ремонт, Велорий зашел во вторую комнату и бросил ее на кровать вниз лицом.

Оля попыталась вскочить, но он рукой прижал ее и через секунду полотенце будто испарилось.

- Не трогай меня, отпусти.

Ужасные вещи пронеслись в голове. Быть изнасилованной вовсе не хотелось, она стала брыкаться, но он с легкостью удерживал ее.

- Ой, – ягодиц и ног, коснулось что-то прохладное.

И она наконец поняла, что это было. Его палец осторожно начал втирать мазь в покрасневшую кожу, принося необыкновенное успокоение. Его движения были такими легкими и нежными, что девушка застыла, невольно наслаждаясь его движениями. Даже нагота забылась, были только ощущения блаженства. Но вдруг его руки отстранились и девушка подпрыгнула, когда он рывком встал с кровати.

- Вот, – перед ее головой что-то приземлилось. – Руки помажешь сама.

Она с минуту смотрела на тюбик с мазью, а потом перевела взгляд на него, но Велорий уже ушел, оставив после себя лишь аромат ментола, которым пахла мазь.

Впервые кто-то касался ее ягодиц, его прикосновения были столь неожиданными для Оли, что она только сейчас ощутила легкую дрожь и смущение от случившегося.

- Господи! Что здесь произошло? – крик мамы Оли застал ее врасплох и она подскочила, оглядела себя и быстро замоталась в полотенце. – Оля!

- Я здесь мам! Трубу прорвало, но теперь все под контролем.

- Ты не обожглась? – мать вошла в комнату и увидела красные руки и ноги дочери. Нужно срочно охладить ожоги.

- Охладить?

Оля задумалась. «Так вот почему он облил ее холодной водой?» На губах девушки появилась мечтательная улыбка.

- Не волнуйся мам, я все так и сделала, еще даже мазью смазала.

- Ох, как же перед Костиком неудобно, – причитала мать.

- Каким Костиком?

- А я тебе не говорила, – натянуто засмеялась она, что было странно. – Константин Васильевич – мой начальник, живет под нами. И это он помог с квартирой.

От удивления челюсть девушки отвисла.

- О…значит этот парень….

- Кстати у него есть сын немного старше тебя, думаю, вы подружитесь.

- Ага…разбежалась.

- Что?

- Нет, ничего.

Вместе они быстро привели в порядок кухню, и Олина мама спустилась к соседям оценить ущерб, принесенной им злосчастной трубой.

Костик, как называла его Любовь Бестужева, никаких претензий не предъявил и по словам мамы даже обещал уладить проблему с ремонтом сантехники. Оля облегченно вздохнула, все запасы денег ушли на ремонт квартиры и если б им пришлось платить еще и за ущерб, то она вряд ли бы могла рассчитывать на обновление довольно старого гардероба весной.

Вечером руки уже почти не болели и мысли девушки были заняты своим спасителям. Велорий Харламов, несмотря на грубость, очень помог ей, даже позаботился об ее ожогах. Вспомнив его прикосновения к ягодицам, Оля покраснела.

«Нужно обязательно поблагодарить его завтра в школе, – решила она и тут же заснула, утомленная переживаниями сегодняшнего дня».

Оля проснулась в приподнятом настроении. От ожогов не осталось и следа. Быстро позавтракав она вышла из квартиры. К ее сожалению кто-то секунду назад увел лифт из-под самого носа и ей пришлось ждать пока он снова поднимется. Выйдя из дома, она счастливо вздохнула, впереди она увидела Велорий.

Он тоже шел на остановку, но был немного впереди.

«Догоню его и поблагодарю, – подумала она».

Он уже стоял на остановке, а ей оставалось каких-то пятьдесят метров. Но совершено внезапно автобус показался и Оля побежала со всех ног. Велорий зашел последним, и на секунду посмотрел на нее. Оле оставалось совсем немного, но дверь закрылась в метре от нее и автобус медленно проехал мимо ошеломленной девушкой. На губах Велория была язвительная улыбочка, он издевательски показал ручкой «пока» и автобус проехал мимо.

Оля, взбешенная тем, что опоздала и тем, что водитель не подождал ее пнула камень вслед и увидела неодобрительные лица людей.

- Велорий, – прошипела она. – Неужели трудно было придержать для меня автобус.

Все мысли по дороге в школу были об размышлениях специально или нет Харламов не захотел ей помочь.

- Да нет вряд ли, – сказала вслух Оля. – Может он меня просто не видел.

«Но с другой стороны, – размышляла она про себя, – Я сто процентов уверена, что он увидел меня когда заходил в автобус. Хотя может у него плохое зрение? Но как тогда объяснить его издевательскую улыбочку? Или мне показалось? Да скорее всего я себе все на придумывала, ведь вчера он был так заботлив».

И убедив себя в том, что у нее просто паранойя, Оля облегченно вздохнув уселась за парту. Ей стало стыдно, что она так плохо о нем подумала ведь он так помог ей. И она еще не поблагодарила его. Сегодня она обязательно должна исправит это.

Девушка едва смогла выдержать до большой перемены и ринулась на поиски «звезды» школы. Долго искать не пришлось, нужно было всего лишь найти толпу людей, которая всегда его окружала.

А вот и он, как всегда неотразимо красив с обаятельной улыбкой на лице. Он вместе со своей девушкой шел по коридору, а свора прихлебателей шествовала за ним.

- Велорий! Спасибо тебе за… – заговорила Оля когда он поравнялся с ней, – за вчерашнее. – договорила она, но к ее удивлению он и бровью не повел, прошел мимо, будто она была пустым местом.

«Он что игнорирует меня?»

- Эй! – закричала она, бросаясь вдогонку и хватая его за пиджак. – Ты что глухой!

Велорий безразлично посмотрел на нее, а Виктория воззрилась на Бестужеву как на какое-то насекомое.

- Ты ее знаешь, – обратилась первая красавица к нему.

- Впервые вижу! – ответил он и дернув пиджак из окаменевших пальцев девушки, пошел прочь, словно ничего только что не произошло.

Оля изумленными глазами смотрела ему вслед.

- Что это было? – спросила она, в общем ни к кому конкретно не обращаясь.

Остаток уроков, Оля смутно помнила.

«Блин, ну почему я опять о нем думаю!»

Теперь она было точно уверено, что он наслаждался, обливая ее холодной водой и автобус, он намеренно не придержал.

«Вот гад!»

Но воспоминания о его прикосновениях, заставляли ее сердце бешено стучать.

«Нет! Нет! Нет! я не влюблюсь в него. Никогда в жизни!»

Но труднее сделать, чем сказать. Каждый день в школе она не могла оторвать от него взгляд. Он притягивал ее словно магнит.

- Ох.

- Чего, доченька вздыхаешь? – спросила мать.

- Скучно, – соврала Оля.

- Мне нужно пойти к Константину Васильевичу немного поработать.

- Мам, но сегодня пятница, конец рабочей недели.

- Я его личный секретарь и у меня много обязанностей, так что не ворчи.

- Ладно!

Оля выключила телевизор как только мать вышла, так как там ничего хорошего не крутили. Вот если б какой-то новый фильм посмотреть, но у нее были только старые диски, а новые она не могла себе позволить.

В дверь позвонили.

- Мам открыто, – крикнула она.

- Забыла что-то? – спросила Оля не глядя, как только дверь скрипнула.

- Очень не сексуальная поза, – раздался смешок.

Оля вскинула голову и уставилась в черные глаза Велория Харламова.

- Ты чего здесь забыл? – рявкнула она.

- Меня отправили тебя развлекать.

- Больно надо. Вали отсюда.

- Как жаль, твоя мама расстроится узнав, что ты выперла меня после ее приглашения. А отец наверное пересмотрит свое решение и выдвинет иск за нанесенный ущерб.

Велорий развернулся и пошел к двери. Оля заскрипела зубами.

- Стой. Хорошо оставайся! – через силу выговорила она.

- Вот и ладненько! – плюхнулся на диван.

«Гад, он знал, что я разрешу ему остаться!»

- Я фильм принес, поставь, – Велорий протянул ей диск.

Оля обрадовалась, она ведь сама недавно хотела посмотреть что-то интересненькое.

- Что за фильм, – весело спросила она, уже позабыв об обиде. Она впрочем всегда была отходчивой и незлопамятной.

- Тебе понравится, – Велорий хмыкнул и его губы растянулись в странной улыбке.

Оля бы даже сказала в подозрительной, но любопытство взяло вверх. Она быстро вставила диск и села на диван рядом с ним.

На экране показалось название «Дикая скачка», но оно ни о чем не говорило Оле. Начались титры, девушка внимательно смотрела в телевизор не смотря на Велория, который поглядывал на нее с каким-то нетерпеливым ожиданием и предвкушением. Действия разворачивались на какой-то ферме: вот девушка смеется и бежит по полю, а следом за ней парень. Он настигает ее и валит на землю, целует и запуская руки под кофту.

Страстный поцелуй и действия разворачивающие на экране, подсказали ей, что это ни что иное как высококлассное порно. Оля тяжело сглотнула, когда сцены стали настолько откровенными, что щеки запылали, а низ живота беспокойно заныл и отяжелел. Присутствие Велория было настолько сильно ощутимо, что Оля не смела посмотреть на него, не выдав своего возбуждения.

«Чертов Велорий!»

Оля вскочила.

- Я…- тяжело сглотнув, и не глянув на своего мучителя прошептала она, – Мне…я… пошла делать уроки.

- Завтра сделаешь, – странно весело ответил он.

Оля медленно посмотрела на него и все сразу стало очевидно. Его глаза смеялись над ней. Все с самого начала было подстроено.

- Ненавижу тебя! – крикнуло Оля и вылетела из кухни, в спину ей ударился его безудержный смех.

Оля просидела в комнате часа два, когда вернулась мать.

- Велорий, а где Оля? Вы разве не хотели посмотреть фильм.

Оля выскочила из комнаты с намерением нажаловаться на него и раскрыть матери глаза, которая считала его хорошим мальчиком.

- Любовь Валентиновна, она не захотела смотреть фильм. И знаете, по-моему я ей не нравлюсь, – печально сказал он, опустив голову.

- Мама это неправда, сама посмотри, что за фильм он принес, – Оля подбежала и выхватила диск из рук.

Ее мама взяла диск и вздохнула.

- Я ведь сказала ему, что тебе нравятся комедии. Велорий так старался и выбирал, для тебя.

- Комедии? – задохнулась она и схватив диск, вставила в двд.

Экран загорелся.

- Вот полюбуйся! – Оля указала пальцем на телевизор.

Мама недовольно посмотрела на дочь.

- И что тебе не нравится? Ты же давно хотела пересмотреть этот фильм.

Оля уставилась в экран: начались первые титры комедии «Полицейская академия».

- Но…но – она не понимающе посмотрела на Велория, его лицо было печальным, и вдруг он подмигнул ей и тогда она с криком ненавижу кинулась на него с кулаками.

Глава 2

За недостойное поведение по отношению к «милому» мальчику, Оля была наказана (никаких прогулок с друзьями в течении двух недель).

Благодаря Велорию Харламову, Оля была  наказана впервые за пять лет. Когда ее новые знакомые рассекали на санках, ходили в кино и на свидания, она возвращалась в пустую квартиру.

Велорий все также игнорировал ее в школе, делая вид, что даже не знает кто она. Его свита все также заглядывали ему в рот, ловя каждое его слово, а он был идеальным учеником и спортсменом.

Оля старалась не обращать на него внимание, но было трудно игнорировать идола и любимца всех и каждого. И она честно себе признавалась, что самое любимое ее занятие было наблюдать как он играет в футбол. Стремительный, ловкий и умелый, он так четко контролировал мяч и при этом был так красив, что влечение к нему становилось почти нестерпимым. Она сама представляла, как подает ему воду или смахивает полотенцем пот с его лба, но это было возложено на его группы поддержки, соревновавших за каждый его взгляд. А во главе восседала королева королев Виктория Кот, посылая ему соблазнительный взгляды. Но чести ради, нужно было сказать, что Велорий абсолютно серьезно относился к игре и не обращал внимание на надувшиеся губки своей «возлюбленной».

Как обычно на большой перемене, Оля вместе с девчонками с класса сидела на лавочке школьного стадиона наблюдая за игрой ребят, на другой стороне свита Велория Харламова. Неожиданно мимо Оли пролетел мяч, едва не угодив в нее. Оля наблюдала как Велорий подходит к ним, но не дойдя несколько шагов остановился.

- Мяч подай, тупица! – сказал он, обращаясь ко всем сразу. Но Оля прекрасно знала к кому конкретно относится «это ласковое словечко». Девчонки подскочили намереваясь подать мяч, но Оля не шелохнулась.

Одна девочка подала ему мяч и он не поблагодарив пошел прочь.

- Эй! – Оля вскочила на ноги, – Ничего не забыл сказать. Может «спасибо», – он продолжая ее игнорировать шел дальше.

От ярости у Оли раздулись ноздри и не думая о последствиях бросила то, что было в руках.

Это было почти доеденный огрызок яблока, которое угодило прямо в голову «великого» Велория.

Оля необдуманно буквально заржала, не замечая, что вокруг стояла мертвая тишина. И из-за этого ее смех был необычно громким.

Она наблюдала как медленно  Велорий остановился и повернулся. Его взгляд был убийственным и хоть он не видел кто бросил в него яблоко, но мог уверенно указать пальцем на виновницу.

Медленно от Оли девушки отошли подальше, а она все хохотала, пока не почувствовала как слезы текут по щекам.

- Ты за это заплатишь! – тихая угроза была неожиданно устрашающей и ее смех оборвался.

И впервые скользкие лапы страха обхватили ее горло, но гордость не позволила этого показать. Оля дерзко подняла свой курносый носик.

- Буду ждать и буду готова, – ответила она и повернувшись пошла на урок так как звонок прозвенел, но наверное многие опоздали на свои уроки, ведь не каждый день кто-то бросает вызов Велорию Харламову.

Виктория Кот провожала Бестуживу яростным взглядом, слыша чьи-то перешоптывания.

- А она храбрая!

- А по-моему глупая!

- Интересно, что сделает Велорий?

Виктория посмотрела на всех и все замолчали, боясь ее гнева. И после того как ее яростный взгляд подействовал она вновь устремила его в спину Оли.

Среднего роста, весьма худощавая с рыжими короткими кудряшками Оле едва можно было дать 14, но ее походка была быстрой, но легкой, а спина прямой. Она была не красавица, но смешливый взгляд светло карих глаз, задорно вздернутый носик и по-детски пухлые губки, делали ее очаровательной милашкой. Но характер и темперамент, который она продемонстрировала делали ее весьма вспыльчивой и недалекоглядной.

«Я разделаюсь с тобой в два счета, глупая пустышка!» – Виктория оскалилась, предвкушая интересные забавы.

Оля возвращалась домой  и уже вошла в подъезд, когда услышала как двери лифта открылись.

- Подождите, пожалуйста! – закричала она и ринулась еще быстрее. – Ох, спасибо что подожда… – на нее смотрел Велорий, его взгляд был ледяной.

Оля отступила на шаг назад, почему-то этот взгляд был страшнее, чем тогда на стадионе.

- Я, пожалуй подожду следующий, – пролепетала она.

Двери закрылись и лифт поднялся на шестой этаж, но сколько б Оля не ждала он так и не спустился вниз.

- Хорошо, что он поломался до того как я вошла в него, – вздрогнув проговорила Оля.

Для нее застрять в лифте было подобно смерти.

Придется подниматься пешком, и дойдя до шестого этажа, она увидела, что дверь лифта удерживает камень.

- Вот, гад!

Пыхтя Оля вошла к себе в квартиру и хлопнула дверью. А потом ее осенила и она стала топать как слон, прыгать и ронять на пол гантели. Потом вышла на балкон и крикнула, что есть мочи:

- Ненавижу тебя!

С тех пор это стало ритуалом, если они сталкивались около лифта, он всегда успевал уехать перед ее носом, блокировал дверь, а она в отместку топала и орала. Правда после первого раза она слышала, как он смеется с нее. И как не странно она сама улыбалась поле этого целый день.

Несколько дней прошло после инцидента на стадионе, а Велорий ничего так и не предпринял, хотя возможно те мелкие пакости с лифтом были своего рода местью.

Наступила весна, все поснимали теплые вещи и облачились в легкие куртки. На автобус Оля больше не опаздывала и часто совпадало, что они с Харламовым ехали вместе. Вернее отдельно, но на одном транспорте. И каждый раз Оля злилась на него из-за его невозмутимости. Пока она пыталась спасти себя от давки, он преспокойненько стоял ничуть не страдая от этого. Но это неудивительно, если Бестужеву и не видно было, зажатую со всех сторон, то он возвышался над многими людьми. Конечно ужасным было также то, как без потерь выбраться на нужной остановке и пока Оля пыталась вытянуть свою сумку почти с другого конца автобуса, Велорий уже был возле школы.

Но сегодня, Оля была настроено решительно и работая локтями пробила себе дорогу среди людей, и выбралась раньше чем Харламов.

Победно усмехнувшись она пошла рядом с ним.

- Не ходи со мной, – сказал Велорий.

- Поему?

- Я не хочу, чтоб нас видели вместе.

- Но почему?

- Я не общаюсь с тупыми девками вроде тебя! Это повредит моей репутации. Оля надулась, но продолжала иди рядом с ним.

- Черт! – услышала она его тихое ругательство.

- Велорий! – этот голос принадлежал королеве, как называла Оля Викторию Кот.

- Мне стоит ревновать? – промурлыкала красотка, кивнув на Бестужеву.

- К кому? – спокойно спросил Велорий, обнимая ее за талию.

- К этой девице с которой ты пришел вместе в школу.

Велорий удивленно посмотрел на Олю.

- А кто это? – Оля стиснула кулаки

Харламов снова сделал вид, что не знает ее.

- Но вы ведь пришли вместе, – надув губки сказала королева.

- Если б ты не сказала о ней, я бы и не знал, что кто-то идет рядом, впрочем когда я вижу тебя все остальные исчезают, – и сказав это он страстно ее поцеловал.

Все прекрасно видели, что этот поцелую был далек от целомудренного, так как его язык смело хозяйничал в ее рте.

Оля опустила голову, и прошла мимо них.

«Почему так больно? Сердце словно замерло и остановилось?» – Оля стиснула сумку.

Когда этот негодный мальчишка так прочно засел в ее сердце? Наверное сейчас его идеально причесанные темно каштановые волосы взлахмочены чужой рукой, а глаза заволокла пелена страсти.

«Ненавижу тебя! – Оля твердила это себе вновь и вновь, но смысл обманывать саму себя. – Ну почему я так сильно тебя люблю?»

А потом с Олей Бестужевой стали случаться всякие неприятности. На физре кто-то случайно толкнул ее и она разбила коленку, потом она не нашла свою спортивную форму, которую оставила в раздевалке перед тем как пойти в душ. В столовой на нее опрокинули поднос с едой и ей пришлось застирывать пятна на одежде и ходить так целый день. Но самое главное она надеялась, что это всего лишь случайность, но слишком много их было за последний месяц.

- Оля, а что с твоим лицом?

- Ударилась, – буркнула та.

Но на самом деле, это произошло сегодня на физкультуре, мяч угодил ей прямо в лицо. Никто толком не мог сказать откуда он взялся, но факт остается фактом теперь на щеке образовался синяк.

- Сегодня к нам придут на ужин Костик и Велорий.

- Я побуду у себя в комнате! – Она не хотела, чтоб Велорий видел ее такой: коленка в зеленке,  а на щеке синяк. Конечно ему все равно, но все же Оля не хотела, показаться так перед ним.

- Это не обсуждается, – он хочет познакомиться с тобой.

- Это еще зачем?

- Не будь грубой, он не только мой начальник, но и наш сосед.

И несмотря не все просьбы Оли не выходить на ужин, мать не разрешила. Звонок в дверь заставил ее вздрогнуть и подскочить.

- Оля заканчивай накрывать на стол, а я открою, – крикнул мама, уже из прихожей.

Послышались приветствия, Оля сцепила зубы и растянув губы в улыбке повернулась к гостям.

- Оленька, рад встречи, – Константин приветливо улыбнулся и пожал ей руку.

- Проходите, проходите, – ворковала ее мама над гостями, – Велорий, садись напротив Оли.

Велорий послушно занял свое место и уставился на Олю.

- Что с твоим лицом? – нахмурившись, спросил Велорий.

Оля отвернула голову в сторону, чтоб он не мог видеть синяк.

- Ольку, в последнее время преследует неудача, – затараторила Любовь Валентиновна.

- Мам, – предостерегающе прошипела Оля, но та не умолкала.

- Упала и поранила коленку, потеряла спортивную форму, а вдобавок еще и мячом получила в лицо.

- Мама!

- Ох, как неприятно, – поддержал Костик.

Велорий начал есть, ничего не прокомментировав по этому поводу.

Как не странно, когда прошла неловкость первых минут общения, стало довольно легко и они даже все вместе смеялись на шутками и веселыми историями, которыми так и сыпал Константин.

Оля засмотрелась на Велория, его лицо озаряла искренняя улыбка, что он казался другим человеком.

- Лорик, правда тогда было весело? – спросил отец у сына.

- Папа, я же просил не называть меня так, – огрызнулся он.

- Но ведь ты был такой милый, – в свое оправдание проговорил Костя, и пояснил для Оли с мамой. – Мы называли так его в детстве, но потом он запретил нам, потому что его стали дразнить мальчишки.

- Папа…

- Да, да я понял, больше не буду.

Оля поставила локти на стол и уперлась в ладони подбородком. На ее лице появилась злорадная улыбочка. Велорий прищурил глаза, пытаясь понять, что она означает.

- Лорик, значит, – смакую каждый слог, проговорила она, – Я запомню.

Велорий убийственно стрельнул в нее глазами. Она беспечно показала ему язык.

Глава 3

Оля долго ждала, пока наступит завтра. И вот она в школе, столовая переполнена, шум вокруг, гам. За отдельным столиком сидит «королевская семейка» со своей свитой. Оля много названий напридумывала для Велория и Виктории, и тех подлиз, которые постоянно суетятся вокруг них. Настал ее час.

Проходя мимо Варламова, Оля как бы невзначай остановилась прямо за его спиной и задумчиво пробормотала:

- Интересно, Лорик любит апельсиновый или яблочный сок. А я у него сейчас спрошу, чего гадать.

Велорий, как только услышал ее слова, тут же напрягся. «Вот тупица! Только посмей и ты покойница».

- Простите… – Оля не успела договорить, а Велорий вскочил на ноги.

- Вика, давай пройдемся, – поспешно проговорил он, и не дожидаясь ее практически выбежал из столовой, слыша как Оля напоследок бросила несколько слов:

- Бедняга, наверное, живот прихватило, лишь бы в туалете очереди не было.

«Убью! Убью! Покойница!»

Оля прыснула со смеха едва ее мучитель, а в данном случае ее жертва, скрылся из вида.

Она так веселилась своей маленькой победой, что не видела, как лицо Виктории исказилось от злости.

- Ты, – в плечо Бестужевой впился острый ноготок «королевы», – Выйдем на минутку.

Оля пошла за ней, позади нее выстроилась несколько девчонок. Они привели ее за школу.

- Еще раз приблизишься к Велорию, недосчитаешься зубов, – возможно угроза Виктории, прозвучала бы устрашающе, если б Оля была не так беспечна.

- Боюсь это невозможно, – спокойно проговорила она.

- Что?! – взревела королева, – Да я тебе волосы повыдергиваю.

Оля прикрыла глаза и потерла переносицу.

- Вика, – спокойно проговорила она. – Какие у тебя проблемы или ты так в себе неуверенна, и боишься, что я уведу твоего парня.

Оглушительный треск разлетелся по всюду, Оля распахнув глаза, прижала ладонь к щеке. Она не могла поверить, что Виктория ударила ее.

- Если хочешь остаться целой, забудь Велория…

Ее прервал голос учителя, доносившийся из-за угла.

- Не переходи мне дорогу, – прошипела она. – Или…

Остальное она оставила додумывать Ольге самостоятельно.

«Да что со мной такое? Почему я не ответила ей тем же? Кто она, чтоб угрожать мне. Как я могу забыть того, кем переполнено мое сердце?»

В голове стоял туман, Оля брела домой, не смотря по сторонам. Почему она не дала сдачу этот расфуфыренной кукле, ведь могла же. Быстрее бы домой, чтоб обдумать все случившееся.

Оля вошла в подъезд и тяжело вздохнула, возле лифта, облокотившись об стенку в непринужденной позе, стоял ее личный мститель. И если б она не знала точно, что он делает это не специально, то Оля могла бы подумать, что он позирует, так красиво он стоял.

- Да, сегодня не мой счастливый день, – Оля тяжело вздохнула, дверь лифта распахнулась. – Лорик, давай разборки оставим на завтра.

Не успела она это произнести, как он затащил ее в лифт и нажал этаж.

- Я тебя предупреждал, не так ли, мисс тупица, – нарочита сладким голосом проговорил он.

Оля прижалась спиной к стене, он навис над ней.

- Пришло время расплаты.

Он поднял руку и Оля, вспомнив об уже полученной пощечине, зажмурилась. Но к ее удивлению, боль так и не настигла. Она открыла глаза, Велорий внимательно следил за ней.

- Ты думала, я тебя ударю?

- Еще чего, – дерзко ответила она, и добавила, – Лорик!

И тогда ее голова оказалась зажатая в сильных ладонях, а на губы обрушилось наказание. Велорий грубо завладел ее губами, решительно проникая в ее рот языком, насилуя его. Желая наказать наглую, сумасбродную девку, посмевшую перечить ему.

Дверь лифта отворилась, и он оттолкнул ее от себя.

- Не забывай о последствиях, – предупредил он и вышел, нажав кнопку седьмого этажа.

Оля дрожала, во рту она почувствовала вкус крови. Маленькая ранка на внутренней стороне губы – словно предупреждение и метка Велория Харламова. Было действительно страшно и Оля поняла, что он может быть действительно злым и жестоким.

- Ну, Лорик, погоди!

Оля вошла в квартиру и хлопнула дверью, выбежала на балкон и крикнула.

- Я тебя не боюсь! Ненавижу тебя, Лорик!

«Вот упертая!» – подумал Харламов, но давно ему не было так занятно.

Велорий врубил на всю мощь музыку. Его настроение стремительно поднималось.

В школе Велорий продолжал игнорировать ее, но это не расстраивало Олю, потому что их мелкие пакости продолжались, и она снова и снова могла слышать его смех. И грело душу то, что при Виктории он так не веселился.

Но как у Оли было маленькое оружие против Велория, так и у него, правда для Оли это было оружие массового уничтожения ее нервных клеток. Казалось, он начинал целовать Вику, как только замечал Олю, но она ни разу не показала ему как это действует на нее. И с легкой улыбкой уходила, стараясь идти в том же темпе, хоть ноги рвались с места. Исчезнуть! Убежать! Чтоб только не видеть как он целует другую, чтоб только не видеть блаженства на лице королевы. Чтоб не было так тоскливо и мучительно больно. После этих сцен, Оля отходила довольно долго, но ни разу он не увидит ревности в ее глазах.

Наступили майские праздники, и Оля нашла для себя новое занятие. Она часами смотрела с балкона на стадион прямо во дворе перед домом. Именно там чаще всего можно было увидеть Велория, играющего с другими ребятами в футбол.

Многие девчонки приходили, чтоб посмотреть на ребят, но именно он оставался причиной их охов и вздохов.

Вот уже несколько дней они не встречались, и хоть Оля тайком подглядывала за ним с балкона, ей не хватало его подколов и смеха.

Вот Велорий вскинул голову и посмотрел прямо на ее балкон, а она неожиданно для себя спряталась.

- Не хватало, чтоб он еще сказал, что я слежу за ним, – прошептала она и снова взяла карандаш.

Вот уже несколько дней она рисовала, и на всех ее листах был изображен Велорий: вот он улыбается кому-то, вот серьезный бежит по полю, обходя противников, а на следующем он лежит на траве и кто-то льет на него воду, а он смеется закрываясь. Все рисунки были о нем. Ей пророчили известность, если бы она продолжила учиться на художника, но Оля просто любила рисовать и не стала никого слушать. Но и без того она могла передать все с детальной четкости, показывая превосходную технику. Больше всего она любила рисовать людей, умея передать самое главное. Оля так же могла воссоздать картинку из воспоминаний и перенести на холст. Так она нарисовала несколько Велориев в школе, одного с издевательской улыбкой, видной сквозь щель закрывающегося лифта и одного тогда возле стены в модельной позе. Но самая ее любимая картина был его портрет в тот момент, когда он поцеловал ее и смотрел со злостью, но все же его глаза горели неистовой страстью. Она сама не знала, как смогла вспомнить и воссоздать все, но его лицо в тот миг она помнила до си до сих пор и передала вплоть до блеска глаз.

Телефонный звонок отвлек ее от воспоминаний.

- Алло.

- Ты извращенка, наблюдаешь за мной? – послышался веселый голос Велория.

Оля швырнула трубку на рычаг и выбежав на балкон выкрикнула все то же самое:

- Ненавижу тебя, Лорик!

Велорий  засмеялся и спрятал мобильник в карман, все ребята стали крутить головами ища, больную орущую на всю улицу, а Оля поняв, что выдала себя спряталась в комнате.

«Значит, он видел меня, а я как дурочка попалась на его провокацию и выскочила на балкон, подтверждая истинность его слов».

Незаметно время подошло к выпускным экзаменам. Многие ребята из Олиного класса после девятого собирались переходить в училища, но она твердо решила заканчивать одиннадцать классов и поступать в университет. Она редко видела Велорий, просиживая над учебниками целые сутки.

Наверняка Велорий тоже готовился к экзаменам – ведь выпускник как никак. Оля старалась не думать о нем и сосредоточится на учебниках, но его лицо постоянно всплывало перед ее глазами и отвлекало, словно продолжая дразнить.

Даже не видя Велория, Оля чувствовала его присутствие. Ей хотелось найти предлог, чтоб хоть мельком увидеть его, но даже живя рядом, она ничего не могла придумать, чтоб заглянуть к ним домой. Вот ее мама часто ходила к ним,  обсуждать или доделывать, что-то по работе и в тайне Оля завидовала ей.

Но хоть благодаря этому, она могла услышать про любимого.

- Велорий сдал первый экзамен на отлично, – сказала вчера ей мама, – А твой уже через два дня, постарайся, дорогая. Когда все сдадите устроим праздник!

Мама Оли всегда была столь оживленной и веселой, что Оля порой даже завидовала, но именно от нее она и взяла свою неуемную энергичность.

- Мама, мне еще три экзамена сдавать, а ты уже о гулянках, – но мать, казалось, не слушала ее, продолжая говорить сама себе.

- Надо еще купить тебе красивое платье на выпускной…

- Я пошла заниматься, – но мама ее даже не услышала .

Два первых экзамена Оля сдала легко хоть и на четверки, а вот третий обещал быть сложным. Геометрия – этот предмет для нее был просто недосягаем. Всего неделя на подготовку, Оля пыжилась изо всех сил, все что можно было выучить она вызубрила, но вот практические задания были для нее почти смертельными. К тому же жара была столь сильной, что с нее градом катился пот, пока она корпела над учебой.

Пить! Как же хочется пить! Но шевелиться не хотелось! Завтра был решающий день – последний экзамен! Оля нехотя поплелась на кухню, открыла холодильник, из него повеяло приятной прохладой, рука сама потянулась к бутылке с минералкой.

Взяв запотевшую бутылочку, Оля приложила ее к горячей коже на лице и блаженно улыбнулась.

- Прости милая, но сейчас я покончу с тобой, – сказала Оля, обращаясь к минералке.

Она пила так будто это была последняя вода не земле, ледяная жидкость охлаждала сухое горло, скатывалась по подбородку и капала за шиворот футболки, принося невиданное удовольствие.

- Фух, как хорошо!

Оля рукой вытерла подбородок и глубоко вдохнула.

Немного пролистаю и ложусь спать, – подумала она, – Мама опять задерживается. Странно, что-то это стало повторяться чаще. Бедная, работает не покладая рук.

- Ну, мамуля,  тогда я обязательно сдам этот экзамен для тебя!

И вот завтра стремительно наступило, не успела Оля закрыть глаза. Будильник звучал как-то резко, глаза не разлипались, а голова раскалывалась.

Оля еле встала с кровати, горло болело, а кости ломило, словно ее вчера поколотила вся футбольная команда. Этого просто не могло случиться с ней, но эти признаки она могла узнать всегда – ангина. Самая гадкая для нее болезнь, которая мучила ее с детства, стоило ей съесть мороженное или выпить холодное.

- Только не сегодня, – попыталась произнести она, но вышел лишь еле слышный хрип.

Она даже не сомневалась, что у нее сейчас температура и сегодняшний экзамен, где два из трех вопросов устные, выльются в полную утрату голоса на несколько дней.

Как всегда мать упорхнула ни свет ни заря, и о завтраке можно было даже не думать, горло горело адским пламенем, она бы просто не смогла проглотить ни кусочка.

Сегодня расстояние до остановки словно увеличивалось с каждым шагом. Первым кого она там увидела, конечно же, Велория Харламова. Так уж получилось, что у него  тоже был экзамен. Естественно сил на обычные издевательские реплики не было и она просто кивнула ему, он естественно проигнорировал, хотя был слегка удивлен.

Автобус остановился, и толпа понеслась во внутрь. Оля не пыталась занять хорошее место, а влезла последней, опасно балансируя на последней ступеньке. Оставалось всего две остановки, когда дверь открылась, и люди стали выходить. Под напором толпы Оля не удержалась и упала, приземлившись на коленки, которые тут же стали кровоточить. Было так больно, что слезы затуманили воспаленные красные глаза. Она встала и отряхнула одежду, не оглядываясь, чтоб не видеть злые ухмылки людей, которым это могло показаться забавным или, самое главное издевательскую улыбку  Велория.

Она не хотела видеть никого. Не сейчас, когда ей так плохо.

Почему мир стал таким озлобленным? Почему когда человеку больно, никто не поможет, не посочувствует, даже наоборот позлорадствуют. Оля не вошла больше в переполненный автобус, не посмотрела, чтоб удостовериться видел ли Харламов ее унижение, она просто развернулась и пошла пешком, едва передвигая ноги.

Коленки щипали, голова трещала, а каждый шаг давался с трудом, словно к каждой ноге было привязано по гире. Было не так далеко идти, но для Оли показалось, что она прошла пол города. Показались ворота школы, девушка тяжело вздохнула.

«Еще чуть-чуть, и потом можно немного передохнуть».

Хоть пот мелким бисером блестел на ее лбу, Бестужеву трусило от холода. И к тому же совсем не кстати на пороге школы собралась «королева» со своей свитой, было не трудно догадаться кого они окружают. Велорий возвышался над ними всеми. Он разговаривал и улыбался, но в его позе было что-то такое, будто он чего-то выжидал.

Как Оле хотелось, что-то съязвить по поводу его слуг, но она решила взять выходной, сегодня она просто не в силах с ним тягаться. Девушка не смотрела на них, но  они загораживали ей дорогу. Ей бы очень хотелось гордо пройти мимо них, но ступеньки не дали ей такую возможность: на первой же она спотыкнулась и полетела, только не вверх, а вниз. Она бы расшибла себе лоб, если б кто-то не удержал ее от этого нелепого падения.

Оля уже стояла на своих двух, вокруг стояла тишина.

- Спасибо, – резко обернувшись сказала она своему спасителю, но запутавшись в непослушных ногах она потеряла равновесии и уткнулась в твердую грудь.

- О, Боже, какая же ты глупая, – Велорий разозлился, едва он спас ее от первого падения, как она тут же чуть не упала во второй раз.

- Это ты мне помог? – Оля расплылась в счастливой улыбке, хоть ее голос скрипел как ржавые ворота.

Велорий всегда игнорировал ее, а сейчас перед всеми не дал упасть. И его грудь была такой теплой, даже сквозь одежду. Такое тяжелое утро, столько неудач и тот от кого она меньше всего ожидала, неожиданно протянул руку помощи. Ей вдруг захотелось плакать и смеяться одновременно, но еще она очень хотела его отблагодарить. Не зная как это сделать, она просто обняла его и прошептала:

- Спасибо, Ло…- договорить она не успела с громким возгласом «черт!»  Велорий оторвал ее от себя и скрылся в здании школы.

Оля продолжала с улыбкой смотреть ему в спину, потом она хихикнула и вприпрыжку побежала в класс на экзамен. Виктория Кот и другие девушки переглянулись. Их вовсе не радовало, что какая-то нахалка посмела прикоснуться к их идолу, а разве они могут такое простить?

«Не помню! Ничего не помню!»  Оля запаниковала, она ничего не могла вспомнить, голова была абсолютно пустой.

«Это не справедливо, я так усердно учила, и ни одной смутной догадки. Ну зачем я выпила ту холодненькую, вкусненькую, запотевшую минералочку», – Оля с отчаяньем смотрела на вопросы в билете, но ни одна мыслишка не посетила ее.

- Бестужева, ты не заболела? – спросила учительница по математике, – Выглядишь ты не очень.

- И чувству себя примерно так же, – просипела Оля.

- Возьми себе немного дополнительного времени, сосредоточься и вспоминай, – учительница отошла.

Оля постаралась сделать все, что в ее силах, этого хватило только на троечку с большой натяжкой, но девушка вздохнула с облегчением. У нее оставалась последняя миссия – добраться домой и не грохнуться по пути в обморок.

Школа осталась за спиной, а возле ворот стоял Харламов со скучающим видом. Оля остановилась перед ним, а он пошел вперед, но так медленно словно ждал ее.

-  Ты ждал меня? – удивленно прохрипела девушка.

- С чего вдруг? – буркнул он.

- Лорик, не ври, ты же меня ждал!!!

- Не называй меня так, – огрызнулся он и прибавил шаг.

Расстояние быстро увеличивалось между ними.

- Пожалуйста, не спеши так, – взмолилась девушка хватая ртом воздух.

Оля была почти уверена, что он не остановится, но Велорий не переставал ее удивлять – его шаг стал меньше.

«Снова автобус», – обреченно подумала Оля.

Велорий стоял в двух метрах от нее, но она все равно была счастлива, правда до того момента как толпа людей двинулась в транспорт. Она уже не могла увидеть Велория, пассажиры обступили ее плотным кольцом, и оно постепенно стало сужаться.

«Трудно дышать! Воздуха не хватает. Перед глазами все плывет».

Пока она боролась за остатки воздуха, необходимые, чтоб не грохнуться в обморок, кто-то потянул ее и когда она думала, что ей конец, то оказалась прижатая к стенке автобуса, между двух рук Велория, который сдерживал спиной натиск, ограждая ее от толпы. В открытое окошко дул ветерок, охлаждая горячую кожу.

- Спасибо, – прошептала она, но он не отвечал.

И тогда набравшись смелости, Оля на одном дыхании протараторила:

- Я люблю тебя.

В ответ на свое признание, она услышала лишь гомон толпы. Стыдливо подняв глаза, она заглянула в лицо Велорию, он смотрел в окно, а в его ушах были наушники.

- Я тут распинаюсь, а он музыку слушает, – Оля уткнулась лбом ему в грудь, – Ненавижу тебя, Лорик!

На его губах проскользнула улыбка, впрочем, оставшаяся никем незамеченной.

Глава 4

Оля впервые шла рядом с Велорием, его шаг был шире, девушка видела, что хоть он и не показывал, но ему трудно было идти медленно. И хоть они не говорили, Бестужева чувствовала себя счастливой. И хоть он по-прежнему оставался грубым, но в каждом его действии она чувствовала скрытую заботу.

Очень хотелось поговорить, но как и предсказывала она себе голос почти пропал. Целую неделю ей придется ходить с замотанной шеей, каждые два часа полоскать горло и глотать лекарства, чтоб выздороветь к выпускному. Но она постарается, ведь на церемонии вручения аттестатов будут все выпускные классы, а значит и Велорий. Оля уже купила красивое платье кофейного цвета с ручной вышивкой на груди. Она даже знала какую сделает прическу и макияж.

Как бы хотелось бы потанцевать с Велорием, но это было не возможно. Оля разочарованно вздохнула, Харламов скосил на нее глаза.

- Ты ведь не собираешься падать в обморок? – настороженно спросил он.

Ей бы хотелось громко и уверенно ответить, что она никогда не падает в обморок, но все что она сейчас могла лишь отрицательно покачать головой.

- Хорошо, ты слишком тяжелая, чтоб тащить тебя на себе.

Оля уже открыла рот, чтоб высказаться, но промолчала лишь сжав кулаки и стиснув зубы. В ней всего-то  было 47 килограмм. Оля надулась, а Велорий посмел рассмеяться.

- Смотри не лопни, – они подошли к лифту. – Знаешь, а ты мне сейчас стала больше нравиться.

Оля радостно посмотрела на него. Он сказал, что она ему нравиться, это просто невероятно!

- Когда ты молчишь, ты милая словно домашняя зверушка. Если б у тебя был хвост, ты бы им завиляла от радости, – Велорий зашел в лифт, посмеиваясь. – Всегда хотел иметь собачонку.

«Собачонку? Я домашняя зверушка? Ненавижу!!!»

Оля зашла в лифт и демонстративно повернулась спиной, над своим ухом она услышала смешок.

- Забавная и не тявкаешь, – Велорий подул ей в ухо, и Оля подскочив, повернулась к нему, готовая дать отпор.

Внезапно свет погас и лифт остановился.

- Этого только не хватало? – буркнул Харламов.

«Только не это! Она не хочет снова сидеть в темноте! Пожалуйста, кто-нибудь помогите мне».

Первое что услышал Велорий это громкое учащенное дыхание, а потом Оля стала со всех сил стучать по дверцам лифта, надрывая и так больное горло.

- Выпустите меня, – захлебываясь кричала она, – Пожалуйста, кто-нибудь помогите.

- Эй, эй, успокойся! – Велорий заткнул уши руками.

Оля обезумев, не слышала его.

- Здесь темно, пожалуйста, кто-нибудь, мне страшно одной, пожалуйста, заберите меня отсюда…

Снова этот кошмар повторятся с ней, не смотря на духоту в лифте, ее трусило от страха и холода, а липкий пот покрыл все тело.

- Страшно, я не хочу быть одна, – прошептала она, обхватив себя руками, полностью очутившись в том страшном месте десять лет назад. Она даже чувствовала скользкие, мокрые камни и страх, безумный страх и вдруг все исчезло, чьи-то теплые руки обняли ее и прижали к горячему телу.

- Ты не одна, я с тобой, – прошептал Велорий.

- Не отпускай меня, – Оля мертвой хватко схватила его, боясь отпустить, – Только не исчезай.

- Я рядом и никогда не отпущу тебя, Рыжик, – пообещал он.

- Вытащи меня отсюда.

Велорий нажал на кнопку вызова лифтера, сразу же послышался голос.

- Вы застряли? Не волнуйтесь, был небольшой энергосбой, через минуту лифт поедет.

- Видишь, скоро мы отсюда выберемся, – уверенно сказал Велорий.

Как он и обещал, свет в лифте включился, и он стал подниматься вверх. Но Оля так и не отпустила Велория, крепко уткнувшись ему в грудь.

Харламов, не стал отцеплять ее задеревеневшие пальцы, а вместе с ней вышел из злополучного лифта. Не говоря ни слова, он повел ее к себе домой и усадил на стул.

- Я сделаю тебе чай, отпусти меня, – Оля не реагировала, она просто забыла что  до сих пор крепко держится за него.

- Я не уйду, – Велорий медленно стал разгибать ее пальцы, – Я всего лишь приготовлю чай.

Велорий вставил ей в руки чашку и она сделав несколько глотков стала приходить в себя. Дрожь постепенно утихла, и Оля стала согреваться.

- Прости за это, – прохрипела она.

- Не говори пока, – Велорий набрал мед в чайную ложку, – Открой рот, – приказал он, Оля не сопротивлялась, делая то, что он ей велел.

Мед словно обволакивал горло, а горячий чай помог на время восстановить голос. Оля уже полностью пришла в себя, и причиной стало неожиданная забота Харламова. Это была так же как гром среди ясного неба. Постоянно игнорирующий или грубивший, а потом в ту же секунду немилосердно дразнящий парень, вдруг превратился в нежного понимающего человека. Возможно ли то, что она стала нравиться ему чуть больше чем раньше? Оля улыбнулась. Ее неожиданная улыбка привела Велорий в замешательство. Toлько несколько минут назад ее трусило от страха и она была бледной как труп, а сейчас Бестужева смогла улыбнуться. И самое главное ее улыбка была искренней и можно сказать даже счастливой.

- Смотрю, тебе стало лучше, – хмыкну Харламов, скрестив руки на груди. – И чем вызвана твоя радостная улыбка?

- Я думаю, что стала тебе нравиться, – загадочно прохрипела она, – И скоро ты не сможешь отвести от меня взгляд. Ты влюбишься в меня по уши.

Велорий распахнул глаза от услышанного и тут же кухню огласил его безудержный хохот. Он так сильно смеялся, что пришлось даже вытирать слезы, выступившие на глаза.

- Ей Богу, ты это нечто, – еле выговорил он.

- Зря смеешься, – надулась Бестужева, – Чтоб ты не говорил, но я тебе нравлюсь. Ты сам сказал, что я милая.

- Конечно, пудели все довольно милые.

Оля неосознанно пригладила кучерявые волосы. Ее часто дразнили пуделем из-за непокорных кучерей, но от него это слышать было неприятно.

- Ненавижу тебя, – буркнула она в ответ.

- А недавно говорила, что любишь.

Оля открыла рот, что запротестовать, но …

- Так ты все слышал? Тогда зачем притворился, что слушал музыку?

Харламов равнодушно на нее глянул.

- Потому что это было скучно и неинтересно.

Оля сильнее обхватила чашку руками.

- Но в лифте ты так нежно меня обнимал и утешал, – не сдавалась Оля, она должна доказать ему правоту своих слов.

- Конечно, ведь если б ты грохнулась в обморок, то мне пришлось бы тащить тебя на руках, а ты ведь не пушинка.

- Лорик, во мне даже 50 килограмм нет, – вспылила девушка, – Просто признай, что я тебе нравлюсь.

- Нет!

- Не правда! Не верю! Ты все врешь! – Оля вскочила пролив на себя горячий чай, громко ойкнула и поставила чашку на стол.

Харламов закатил глаза, безмолвно высказывая все, что думает об ее неловкости.

- Все говорят, что я довольно симпатичная, – уверенно сказала Оля, правда под конец тирады, ее голос подкачал и последнее слова она прошептала. Была ощущение, что она сомневалась над собственным высказыванием, хоть в этом было виновато больное горло.

- Тебе соврали!

- Да что тебе не нравиться во мне?

- Давай посмотрим, – Лорик, прислонился бедром к столу. – Ты малолетка, – Велорий загнул первый палец, – Ты не красавица, два. Плоская, прямая и худая – твоя фигура не дотягивает даже до троечки. И ко всему остальному, я терпеть не могу неуклюжих, тупых девиц.

- Почему ты такой жестокий ко мне?

- Потому что я такой на самом деле, – жестко ответил он.

- Но в школе ты со всеми вежлив и добр.

- Я хорошо притворяюсь, а перед тобой мне это не нужно.

- Тогда я расскажу всем, что ты двуличный, самовлюбленный…

- И ты наивно полагаешь, что тебе поверят…ха…не смеши меня! А таких, наивных дурочек как ты, я особо не перевариваю.

Губы Оли задрожали, неужели она так ошиблась в нем. Она не заплачет перед ним, чтоб он ей не говорил. Оля резко развернулась, чтоб как можно скорее уйти отсюда, но будто этого было мало, споткнулась об коврик, и едва устояла на ногах. Велорий язвительно хмыкнул. Бестужева стиснув зубы, подошла к двери, но проклятый замок никак не поддавался. Над ее головой появилась рука и с легкостью открыла дверь. Не говоря не слова, она выскочила оттуда, словно за ней гнались все демоны ада.

Харламов тихо прикрыл за ней дверь.

« Правильно! Беги отсюда наивная, доверчивая дурочка», – Велорий устало потер переносицу, – «Тебе давно пора снять свои розовые очки, а то кто-то невзначай растопчет твое доброе сердечко».

Оля яростно полоскала рот смесью из воды, соли, соды и йода. Это сочетание было таким гадким, что вызывало рвотные позывы, но также это было лучшим средством против ангины. Всего неделя осталась до выпускной церемонии вручения аттестатов и девушка была решительно настроена там присутствовать.

- Этот Лорик, – яростно прошипела Оля, – Ты обязательно влюбишься в меня. Я просто так не сдамся.

Благодаря упорству и бессильной злобе на Харламова, Оля сумела победить болезнь за четыре дня.

- Пусть и малолетка, но я скоро выросту, – твердила она себе, – Моя грудь вырастит, а фигура станет более женственной. И я вовсе не тупая! Правда, с неуклюжестью не поспоришь, здесь надо поработать над ней. Но я не сдамся!

- Ты чего там бормочешь?

Оля подпрыгнула от неожиданности и схватилась за сердце.

- И давно ты здесь стоишь? – настороженно спросила она.

«Интересно, сколько он успел услышать из того, что я тут наговорила?»

- Не особо.

- Оля, Велорий идите сюда, – послышался голос матери.

«Слова тебе Господи он ничего не слышал», – облегченно вздохнула девушка.

- Но знаешь, вряд ли у тебя там…- Велорий кивнул на ее грудь, – что-то вырастит.

Оля рванулась на него с кулаками, он легко уклонился от нее, при этом посмеиваясь, что еще сильнее заводило ее.

Как же ее бесили его подначки. Из комнаты снова послышался голос матери и Оле, пришлось отложить расплату на потом. Велорий пошел первым и вдруг получил ощутимый толчок в спину. Он остановился и посмотрел на нее, Оля хитро улыбалась, ведь они стояли перед открытой дверью и мама с Костиком уже смотрели на них, а значит Велорий уже ничего не мог предпринять.

- Прошу, – приторно улыбаясь, сказал Велорий, пропуская ее вперед.

Но едва Оля с победным выражение лица прошла мимо него, как тут же спотыкнувшись через его, взявшуюся неоткуда ногу, кубарем влетела в комнату.

- Оля, ну будь же осторожней, – попросила мать, совсем не удивляясь привычному явлению.

Оля зыркнула на Велория, его лицо было невозмутимым.

- Дети, – Костик нетерпеливо вскочил со стула. – Знаю, что это неожиданно для вас, но мы с Любочкой, хотели бы сказать кое что важное.

- Мы с Костей давно знакомы, – продолжила старшая Бестужева, – И в общем…мы давно любим друг друга и собираемся пожениться.

Оля неподвижно смотрела на мать, потом перевела взгляд на Костика. Лицо Велория оставалось абсолютно равнодушным, будто его вовсе не удивила эта новость.

- Мам? – испуганно протянула Оля, – Я…мы… как

- Милая, я знаю, что ты взволнованна, но после выпускного мы переезжаем в новый дом и будем жить все вместе, поэтому у тебя будет немного времени привыкнуть к этой мысли, – Любовь Бестужева быстро взглянула на жениха, – Оставляем вас с Велорием обсудить эти новости, если что мы у Костика.

Константин и Люба поспешно, даже можно сказать стремительно покинули комнату. Оля еще не успела сообразить, а их уже не было.

- Мама!

- Не ори, они уже сбежали.

- Надо что-то сделать, – Оля лихорадочно металась по комнате.

- Ты уже ничего не сделаешь, – возразил Велорий.

- Почему ты такой спокойный? Ты знал все, да? Но когда они стали встречаться? – он хмыкнул.

- Уже года два. Но такая святая невинность как ты до сих пор думаешь, что твоя мама и мой старик, такие трудоголики, что после работы допоздна засиживались у нас дома. Не хотелось бы тебя огорчать, но у них начался медовый месяц до свадьбы, – он хихикнул, – Батя и твоя мама так расшатали кровать, что она уже скрипит. И к тому же твоя мама очень шумная во время сек…

- Хватит! – Оля заткнула уши. – Все, не говори ничего.

- А ты покраснела, – Велорий наслаждался, донимая ее, – Очень мило, ты похожа на помидорчик. Люблю помидорчики.

- Хватит надо мной издеваться! – Оля снова заходила по комнате, – Ведь если они поженятся, мы будем жить вместе. И ты превратишь мою жизнь в ад.

- Это будет весело.

- К тому же ты станешь моим …нет! – в ужасе проговорила она.

- Именно, ты будешь моей маленькой сестренкой, – на его лицо было выражение предвкушения.

- Этого не может происходить со мной!

- Не волнуйся, я буду очень хорошим старшим братом, – с обещающей улыбкой, превратить ее жизнь в кошмар проговорил он.

- Мамочка!!!

Глава 5

Выпускной. Именно сегодня Оля решила показать Велорию, что она тоже может быть красивой.

Еще накануне она сходила в салон красоты и сделала красивый маникюр бежевого цвета, на краях ногтей из камней были выложены причудливые узоры, приковывая к себе взор.

Оле не нужно было делать маску для лица, так как кожа у нее была бархатистая и нежная. Возможно, со стороны она бы и показалась бледной, но с красивыми рыжеватыми волосами она смотрелась роскошно. Глаза цвета янтаря или цвета коньяка, были хорошим сочетанием к волосам. Бестужева не особо подчеркивала свои лучшие стороны во внешности и поэтому нередко ее считали просто миленькой, и этого ей было вполне достаточно. Но не сегодня. Она была художницей, творческой натурой и глядя на себя в зеркало она видела объект который может сделать красивым. Ее волосы было сложно уложить даже профессиональным парикмахерам, но ни ей ли лучше знать капризы своих кудряшек. Оля вытянула волосы от корней до половины выравнивателем, а затем крепко закрепила их невидимками. И если смотреть, то спереди волосы были гладко зализаны, зато дальше в художественном беспорядке кудряшки составляли свою невообразимо затейливую композицию. А границу между ними была красивая диадема, которая отсвечивая своим блеском, заставляла рыжие волосы вспыхивать красноватым цветом.

Черная туш, сразу делала ее глаза выразительно выделяющимися, а вот помадой она не воспользовалась, боясь сделать себя крикливо яркой. Но бесцветный блеск, был в самый раз, не отвлекая внимания от глаз, ведь именно их Оля хотела подчеркнуть. Но как бы она не старалась не выделять губы, у нее ничего не получилось. От природы они были нежно розового цвета, вдобавок ко всему их смело можно было назвать пухленькими. Вряд ли сегодня кто-то не обратит внимания на ее губы.

Платье Оля выбирала с мамой. Едва примерив, они тут же не сговариваясь купили его. На вид оно было самым непримечательным, никаких блесток и украшений на нем не было. Это был кусок эластичной ткани, сшитый вместе, единственным аксессуаром к нему был поясок с красивой пряжкой. Но бежевый, нет, скорее даже нежно кофейный цвет идеально гармонировал с волосами и кожей Ольги. Платье без бретелек, открывало плечи девушки, и она сама не могла поверить, но они казались ей очень сексуальными.

И хоть у Бестужевой действительно была маленькая грудь, но платье плотно обхватив ее, подчеркивала, насколько она было круглой и красивой. С помощью пояса, появилась, на удивление, тонкая талия. Хотя возможно она всегда там и была?

Длина платья доходило до колен, выделяя стройность бедер и ног,  а босоножки на высоком каблуке, сделали их еще длиннее. И теперь она была готова, ни каких украшений, подсознательно Оля не надела, посчитав их лишними, в чем была абсолютна права, ведь все было при ней: ее волосы, глаза и фигура.

- Неужели ты моя дочь? – охала Любовь Валентиновна. – Красавица!

- Мама, ты такси вызвала?

- Нет, нас повезет Костя.

- Велорий, наверное, уже уехал, – Оля очень ждала, его оценки.

- К чему же, мы едим все вместе, ответила ей мать.

Константин зашел за ними и расхваливал Олю, пока они спускались, но Оля ждала встречи с Велорием и почти ничего не слышала.

Он стоял около машины, когда Бестужевы с отцом появились из подъезда. Он никак не отреагировал, увидев Олю. Все такой же спокойно-безразличный. Родители сели в машину, а Оля расплылась в улыбке, рассматривая Велория. Он был в черном атласном костюме в белоснежной рубашке и бордовом галстуке, его волосы блестели, зачесанные назад. Он был словно принц из сказки.

Девушка крутнулась на месте перед ним, показывая себя со всех сторон.

- Лорик, ну как я тебе?

- Я ошибался, когда считал тебя маленьким пуделем, – Велорий улыбнулся, и сердце девушки застучало быстрее, – Теперь ты больше похожа на болонку.

Оля чаще задышала и стиснула губы. Она так старалась, чтоб понравится ему, а он…

Она обошла машину с другой стороны, не сказав ни единого слова. Если б сейчас она бы открыла рот, то взорвалась бы от гнева.

- Ты даже не скажешь, что ненавидишь меня? – поддразнивал он, – Да, видимо ты действительно повзрослела.

Они сели в машину. Сидеть рядом с Велорием было невыносимо, из-за желания его стукнуть. Оля смотрела в окно, чтоб не вспылить. Харламов наклонился к самому ее уху, от его дыхания пошли мурашки. Оля затаила дыхание.

- Знаешь, – прошептал он, – но твоя грудь не выросла ни на миллиметр.

- Ненавижу тебя, – закричала Оля.

Костик быстро обернулся на них, мама в ужасе смотрела на дочь, Велорий хохотал как сумасшедший, а Оля пыталась поколотить наглого клоуна, но все ее попытки нанести хоть один маленький удар не достигли цели, так как он ловко перехватил их и сжал в своих больших ладонях.

Любовь Валентиновна улыбнулась, посчитав, что дети дурачатся, Костик ласково взглянул на нее.

- Наши дети подружились, – прошептал он одними губами.

И хоть Оля продолжала бессмысленные попытки вперемешку с повизгиванием нанести телесные повреждения своему обидчику, Велорий лишь веселился над ее усилиями, а потом внезапно резко притянул к себе и поцеловал.

В машине неожиданно стало тихо, родители оглянулись назад, но к их удивлению Велорий беззаботно смотрел в окно с мимолетной улыбкой на лице, а Оля с широко распахнутыми глазами, удивленно смотрела на него.

- Оля ты в порядке? – озадаченно спросила мать, – Ты покраснела.

Оля смущенно отвернулась, а Велорий хмыкнул, наблюдая за ее отражением в стекле.

- Румянец тебе очень идет, – задумчиво проговорила Люба, а потом обратилась к жениху, – правда она стала еще красивее?

- Безусловно, – подтвердил он.

Оля прижала ладони к щекам, это чувство после короткого поцелуя Велория невозможно было передать. Жар от кончиков пальцев ног стремительно поднимался по всему телу и ударил прямо в голову, заставляя ее кружиться.

Харламов застиг ее врасплох, и хоть поцелуй был быстрым, но его язык прошелся по губам девушки. Она почувствовала, как их дыхание смешалось и ощутила легкий аромат чего-то. Оля внимательно посмотрела на него, возможно, это был вкус жевательная резинка, но его челюсть была без движения и ранее, разговаривая с ним она видела, что у него ничего не было во рту.

Они приехали немного раньше и Велорий удрал от них, как только машина остановилась. Оля знала, что он не хотел идти рядом с ней. И ей не стоило обижаться, ведь он ее предупреждал не ходить рядом, но все же это немного задело девушку. Все ее старания он не оценил и впереди ее ждало лишь нудная церемония вручения аттестатов. И все же когда Оля увидела какие все красивые и нарядные, настроение поднялось.

На нее так странно смотрели, что она слегка заволновалась и спросила подруг в чем причина.

- Просто они потрясены.

- Чем?

- Тем как ты умело скрывала, что красавица, – ответила ее подруга. Оля смутилась. – Даже «королева» сверлит тебя недовольным взглядом.

- Чего бы ей? Она сегодня безумно как хороша, – ответила Оля, – Вряд ли с ней кто-то сравниться.

- И все же даже одиннадцатиклассники  посматривают в нашу сторону.

- И почему ты считаешь, что я причина всему этому, – недоумевала Бестужева, – может им кто-то из вас понравился.

Девчонки хмыкнули.

- Но именно твой приход привлек их внимание к нашему кружку. Правда Харламов даже не взглянул в нашу сторону, – немного разочаровано проговорила одна из девушек.

- И все же я думаю вы ошибаетесь. Вы прекрасно выглядите, – улыбнулась Оля. – И возможно кто-то из тех парней уже думает, как пригласить вас на танец.

Девушки удивленно смотрели на Бестужеву. Перед ними только что был совсем другой человек. Они даже не сразу сообразили, почему улыбка, которую они видели столько раз, привела их в такое замешательство. И только минуту спустя озарение накрыло всех сразу. Теплота и искренность Оли, сделали ее улыбку особенной, они превратили ее в самую прекрасную девушку в этом зале.

- Оля как тебе это удается, – почти хором спросили девушки.

- Что?

- Только что, когда ты улыбнулась… – подруга недоверчиво смотрела на удивленное лицо девушки.

- У меня что-то на зубах? – испугалась Оля.

Девушки переглянулись и засмеялись, привлекая всеобщее внимание. Оля не знала чем вызвала их смех, но это было заразительно и она поддалась их хорошему настроению.

- Какая же ты все же наивная, – сказала одна из девушек, – но тебя так трудно не любить.

- Я вас тоже очень люблю и очень рада, что проведу с вами еще целых два года.

Никто бы точно не мог сказать, почему кучка девятиклассниц, привлекала к себе внимание, но вокруг них была некая аура, не позволяющая отвести взгляд.

И даже свита «королевы» была под воздействием этой ауры. Велорий Харламов развернулся на 180 градусов и тоже смотрел на них. Он не мог оторвать глаз от Оли, этот смех, который она сейчас дарила всем был завораживающим, но он не вызвал улыбки на его лице. Почему? Он не мог понять, но его жутко бесило, что все слышат ее смех, и могут видеть ее лицо в этот момент. Велорий не хотел делиться этим ни с кем. Это выражение лица принадлежало ему, как он раньше думал, а теперь она разбрасывается им направо и налево.

- Кучка шумных девиц, – со злостью бросил он, явно услышанный всеми.

Смех оборвался и девушки притупили взор.

- Эй, девчонки, – Оля ободряюще улыбнулась, – После церемонии, давайте повеселимся как следует.

Оля демонстративно повысила голос, чтоб ее было слышна как можно дальше.

- И не какой Лорик нам не помешает!

В этот момент, всех пригласили занять свои места. Вряд ли кто-то понял, что она имела ввиду, но это послание было точно доставлено адресату. И Оля с удовольствием заметила яростный блеск в глазах Велория и желваки, заходившие на скулах.

Незаметно она показала ему язык, довольная, что сравняла их счет. Она считала, что это была малая месть за «болонку». И все же его выражение лица озадачило ее – оно было рассерженным, а ведь в школе он редко проявлял подобные эмоции. Неужели ему так неприятно, что она зовет его «Лорик»? Но Оля не могла перестать его так называть, потому что это была маленькая тайна про него, известная только ей, и это делало ее счастливой, особенной.

Началась церемония и выпускники по одному поднимались на сцену за своими аттестатами, под приветственные речи директора школы.

Оля видела как Харламов получил свой аттестат, как он мужественно шел по залу. Она сжала свой собственный в руке, ее сердце делало сальто, только от одного его вида. Его лицо и вежливая улыбка, манеры, когда он подавал руку следовавшей за ним девушке, все это очаровывало ее. Несмотря на то, что он грубил, дразнил и смеялся над ней, она также знала о его доброте и заботе, которую он так старался скрыть от нее. Пусть он говорил ей, что в школе он играет роль идеального мальчика, но это было неправда. Велорий был настоящим всегда. Он не знал, но Оля часто замечала как он уступал место старикам или подсаживал на высокую подножку автобуса малышей. Она помнила как играя в футбол дерзкий Харламов, искренне извинялся, случайно ударив соперника или защищал первоклашек от злых старшеклассников. Оля всегда наблюдала за ним и даже знала, что Виктория частенько вызывала скуку на его лице. И только одного она не понимала, что сделала ему, чтоб он так отвратительно себя с ней вел.

Несмотря на то, что она с улыбкой воспринимала его колкости, это сильно задевало ее, а желание быть рядом с ним не пропадало.

Даже сейчас, пока стулья расставляли, освобождая зал для танцев, Оля из-под опущенных ресниц, провожала его взглядом. Как же ей хотелось коснуться его, оторвать руку «королевы» от его ладони. Велорий и Виктория действительно смотрелись замечательно и от этого становилось еще хуже. Оля перечисляла в уме недостатки Кот, но Харламов наверняка итак знал их и все же продолжал с ней встречаться. Можно было не сомневаться, что их отношения давно перешагнули прогулки за ручку и невинные поцелуи. Бестужева редко испытывала зависть, а сейчас она безумно завидовала Вике. Оля завидовала не красоте и успешности девушки, а тому, что Велорий держит ее руку, целует и ласкает, занимается любовью и шепчет страстные слова.

Возможно, когда они будут жить в одном доме, он узнает Олю лучше и у нее появиться хоть маленький шанс понравится ему.

- Потанцуй со мной, – услышала она над ухом.

Оля встрепенулась, она так глубоко ушла в свои мысли, что не заметили как заиграла музыка. Оля зажмурилась и снова посмотрела на того кто пригласил ее на танец. Ошибки быть не могло – это был Велорий. Неужели ее мечты осуществляются?

Оля широко улыбнулась и пошла с ним в центр, где уже медленно покачивались пары в такт музыке.

- Ты пригласил меня, – недоверчиво сказала Оля, когда он привлек ее к себе.

- У меня не было выбора, – буркнул он.

- Как это?

- У тебя не только грудь не выросла, но и ума не прибавилось, – фыркнул он.

Оля в отместку наступила ему на ногу, он болезненно поморщился.

- И как бы ты не старалась, ты пожизненно останешься неуклюжей, – Оля наступила ему на вторую ногу.

- Будь со мной повежливее, если не хочешь стать инвалидом всего за один танец, – медовым голоском пропела Бестужева.

- Хотя смелости тебе не занимать, – Велорий усмехнулся, наслаждаясь перепалкой с ней, – Хотя возможно это глупость, граничащая с тупостью.

- Лорик, – предостерегла она.

- Я уже тебе говорил, что ты прекрасно выглядишь?

- Что с тобой? – насторожилась девушка.

- А что со мной не так?

- Почему я не верю в твою искренность?

- Черт! Где я прокололся?

- Значит, я права, и ты неспроста пригласил меня.

- Раскусила, – Велорий наигранно вздохнул, – отец попросил потанцевать с тобой.

- Почему ты не отказался?

- Потому что, он не дал бы мне карманных денег, и я не смог бы повести свою девушку на свидание.

- Бедняжка, – прошипела Оля, он усмехнулся.

- Тебе сегодня лучше не быть одной, – равнодушно сказал он, – И держись подальше от Виктории.

- Не беспокойся, я не потревожу бесценную королеву своим присутствием, – язвительно изрекла Оля и неожиданно положила голову ему на грудь.

От него пахло парфюмом и новым костюмом. Как же она не хотела, чтоб танец закончился.

- Бестужева, не прижимайся ко мне, – тихо прошептал Велорий.

- Это мой танец или ты хочешь потерять карманные деньги? Вике это вряд ли понравится, – Велорий шумно засопел.

- Ты можешь пострадать от этого, – серьезно ответил он.

- Единственное это то, что я могу заразиться твоей грубостью. Но я рискну.

- Рискнешь? Зачем? – Велорий отклонился, чтоб увидеть ее лицо.

- Потому что я не знаю, когда у меня появиться шанс потанцевать с тобой, – Оля покраснела, и добавила шепотом, – и коснуться тебя.

Велорий ничего не ответил и как только танец закончился, направился прямиком к пылавшей от злости королеве. Он шепнул ей что-то на ушко и она засмеялась, посмотрев на Олю. Было очевидно, что то, что он шепнул было связанно с Бестужевой. Музыка тут же сменилась на очередную, и Велорий обняв Вику, поцеловал. Оля отвернулась. Он знал ее больное место и жестоко пользовался этим.

«Я не сдамся! Я обязательно проведу этот вечер весело, не смотря ни на что!»

Оля повернулась к Велорию и их глаза встретились. Бестужева медленно улыбнулась ему, и это была улыбка победителя, ведь продолжая целовать Вику, он смотрел на нее.

Оля прошептала одними губами слова, которые невозможно было не понять. И перед тем как окунуться в общее веселье она точно знала, он улыбался, но эта улыбка была не для той кого он целовал.

Уже перевалило за десять, а веселье было в самом разгаре. В соседней комнате были накрыты столы, а выпускники из-под стола наливали горячительные напитки, не замеченные учителями.

Оля вышла с девчонками на улицу подышать воздухом. Ноги ныли от долгих танцев, а в ушах звенело от нескончаемой музыки. Горло першило от смеха, но настрой был превосходный.

- Кто Бестужева? – молодой парень обращался к девушкам.

- Я.

- Харламов хочет поговорить с тобой, отойдем на минутку.

- Велорий, странно? – Оля задумалась, но ни одна тревожная сирена не завыла в голове, – Девочки, я скоро.

Оля пошла за незнакомцем, он провел ее мимо входа в зал, откуда доносилась музыка и по темному коридору в сторону библиотеки.

Они остановились возле класса, парень любезно открыл дверь и пропустил вперед.

- Велорий? – позвала она, – Что ты хотел?

Но в классе было темно, дверь неожиданно хлопнула и Оля подскочив, развернулась. Щелкнул выключатель и свет включился. Девушка заморгала и встретилась глазами с «королевой».

- Почему ты здесь? – спросила Оля, хотя в голову пришла догадка, – так это ты меня позвала?

- Догадливая девочка.

Оля осмотрелась, кроме нее и Виктории в классной комнате было две девушки и тот парень, который заманил ее сюда.

- И, что тебе надо?

- Один раз я тебя уже предупреждала не приближаться к Велорию, но ты не вняла моему доброму совету. Поэтому я решила проучить тебя, – Вика кивнула и две девушки подошли ближе к Бестужевой.

- Ты тоже хочешь выжить меня из школы как всех остальных девушек, посмевших перечить тебе? – спокойно сказала Оля, – ты кое-что забыла – больше ты здесь не учишься!

В подобно ситуации Оля должна была труситься от страха, но как ни странно она не боялась и была абсолютно спокойной. Виктория мерзко усмехнулась.

- Поэтому я приготовила небольшой план. Ты сейчас напьешься и переспишь с этим… – королева указала на парня у двери, – симпатяжкой, но самое интересное, что вас застукают на самом интересном месте. Жаль, ты не успеешь насладиться в полной мере сексом.

- Тебе будет сложновато заставить меня напиться, -  Оля уже просчитывала в уме как ей избежать участи уготованной ревнивой девицей.

Она прекрасно понимала, что попала в западню и главное, что со всеми ей не совладать. Возможно, ей удастся проскочить мимо парня у двери, а когда она окажется в коридоре, то будет спасена. Но сообщник Виктории был достаточно силен, чтоб не позволить ей улизнуть и надежно перекрывал ей единственный выход на свободу. Может ей удастся уговорить других девушек помочь ей? И хоть надежда была иллюзорной, но попытаться стоило.

- Девушки, вы должны понимать, что это преступление, а вы являетесь сообщниками, – Оля тянула время, ища другие варианты побега.

- Не старайся, они тебе не помогут! – злобно прошипела Кот, когда заметила неуверенные переглядывания своих соучастниц, – пора начинать.

Олю тут же схватили за руки, но ожидавшая этого девушка, вырвалась и рванула к двери. Она знала, что единственное на чем она сможет сыграть, так это неожиданность. Оля со всей силы врезалась в парня, преграждающего ей путь. Ее план состоял в том, чтоб опрокинуть его и это могло бы сработать, если б он не был как минимум на двадцать килограмм тяжелее ее. Оля так сильно врезалась в него, что ее лицо расплющилась о его грудь, но все чего она смогла так это заставить его зашататься и отступить на маленький шажок назад. Его руки намертво схватили ее за плечи, а лицо исказила гримаса ярости.

- Ты испачкала мою футболку, – прорычал он.

Оля в ужасе смотрела на пятно крови. Первая мысль была, что она поранила его, но на своих губах она ощутила солоноватый вкус. Черт, она должна была догадаться, что попытка бегства больше напоминала таран стены. Через минуту она почувствовала, как заныла разбитая губа.

Громила швырнул ее в руки девиц, а Виктория  подала ему бутылку с водкой. Оля пустила вход все, что могла. Она умудрилась боднуть головой одну из девиц, а второй заехать ногой. Мало кто ожидает от такой хрупкой на вид девушки, подобное сопротивление. Оля была свободна, и не думая ни о чем, она бросилась прямо на виновницу. Виктория опрокинулась от столкновения с Бестужевой, визжа и прикрываясь руками. Оля сидела сверху безжалостно отпуская той пощечины, мстя за всех ее невинных жертв.

- Убери ее от меня! – истерично орала королева.

Олю тут же схватили за волосы и отшвырнули. Бестужева сбила несколько парт и упала на пол. Тяжело дыша она встала на четвереньки. Виктория полыхала от ярости, а ее лицо было алым от ударов.

- Ах ты дрянь! – прошипела она, – Держи ее! – приказала она громиле.

Громила рывком поставил ее на ноги, а Виктория несколько раз влепила сильных пощечин. Голова девушки дернулась в сторону, лицо тут же стало гореть. Оля провела по разбитой губе языком, она совсем не ожидала в себе подобной силы духа.

- Не понимаю, – тихо проговорила Бестужева, – как такой красивый человек снаружи, может быть таким гнилым внутри.

- Заткнись! – Виктория занесла руку для очередного удара.

- Если ты меня еще раз ударишь, будешь жалеть об этом всю жизнь, – яростно проговорила Оля.

- Да что ты! – королева отвесила еще одну пощечину, и тут же с воем отскочила назад из ее носа, хлынула кровь.

Как только «королева» огрела ее, Оля как в кино лбом ответила на удар, угодив той прямо в нос.

Бестужева болезненно поморщилась, она совсем не предполагала, что это настолько больно. Виктория выла, девицы пытались остановить кровь.

«Вот теперь я попала, – подумала Оля, когда парень кровожадно посмотрел на нее».

Не трудно было догадаться, что он был из тех глупых влюбленных слепцов, окружающих «королеву». Едва Оля об этом подумала, тут же согнулась пополам от сильного удара в живот и упала на колени. На мгновение в глазах потемнело, но сознание осталось с ней. Она пыталась дышать, но вырывался лишь хриплый кашель. А потом, будто этого было мало, громила рывком поднял за волосы ее голову. На глазах выступили слезы от боли, и за унизительное положение на коленях, в котором ее поставили перед мстительной сучкой.

Виктория сейчас была совсем не похожа на первую красавицу в школе. Красный опухший нос, залитое кровью платье, испорченная прическа и царапина на лице, но одно осталось прежним – злой взгляд, обещающий ад.

- По крайней мере, не одна я плохо выгляжу, – выдавила из себя Оля с улыбкой.

Красавицу перекосило, одна из девиц замахнулась, но к удивлению королева ее остановила.

- Не надо, я хочу, чтоб она была в сознании, когда ее будут насиловать.

Она схватила Оля за подбородок и заставила открыть рот, и девушка закашлялась, когда струя огненной жидкости полилась в горло.

Ранка на губе и ссадины защипали, а слезы уже сами текли из глаз. Оля захлебывалась водкой обжигающей рот, отплевывалась и брыкалась, но мучитель сильно заломил руки назад и удерживал голову за волосы.

- Теперь ты будешь более сговорчивой.

Оля была без сил и слабые попытки вырваться, приносили лишь боль.

- Начинай! – скомандовала Кот, обращаясь к громила.

Олю распластали на столе, руки держали девицы, а насильник задрал платье до талии.

- Нет! – закричала Бестужева, но крик не мог достигнуть до людей, веселящихся под громогласную музыку.

« Господи, кто-нибудь помогите мне», – молила она, – «я не могу отдать свое тело и девственность грязному ничтожеству». Она уже плакала навзрыд, под смех Виктории, наслаждающейся ее падением.

- Теперь ты заплатишь за все! – торжественно произнесла она, но ее речь утонула в шуме грохота открывшейся двери.

Все как по команде уставились туда. Велорий стоял в проходе: его лицо блестело от пота, а грудь тяжело вздымалась после бега.

Глава 6

Велорий отвлекся всего на минуту, а когда обернулся Оли уже не было в зале. Он испугался, но отсутствие Виктории привело его в неописуемый ужас. Он как безумный, стал искал Бестужеву, проверив даже женский туалет под визг девчонок. Ни ее, ни Виктории нигде не было.

- Велорий, – позвала его одна из девятиклассниц, – А где Оля?

- Я сам ее ищу, – быстро ответил он.

- Но ведь ты хотел поговорить с ней.

- Я? – Велорий схватил девушку за плечи, страх еще больше сжимал свои пальцы, – Когда?

- Мы стояли на улицы и какой-то парень, сказал, что ты ее ищешь.

- Куда они пошли? – Велорий не терпеливо тряхнул девушку.

- Я не знаю, – испуганно пролепетала девушка.

- Вспоминай! – заорал он.

- Я не уверена, но, кажется в сторону библиотеки.

Она еще не успела договорить, а Велория и след простыл.

«Где ты?»

Велорий прислушиваясь, мчался по коридору. Ее крики он услышал не сразу, музыка перекрывала все. Но, то отчаяние, с которым она кричала, подсказало ему, что дело плохо. Он ударом ноги открыл дверь кабинета и сцена, разыгрывавшаяся перед ним буквально «сорвала ему крышу».

Оля, захлебывавшаяся слезами, распростертая на столе, обездвиженная его одноклассницами, незнакомый мерзавец, задирающий ее платье и Виктория, наслаждающаяся зрелищем.

Велорий не думал, что делает. Схватив стул, он опустил его на голову громилы и тот без сознания рухнул на пол. Девицы отлетели от его удара в стороны, ничтожно отползая подальше от него. Виктория же не видевшая Велория никогда в ярости, распахнутыми глазами взирала на него.

- Ты…- выплюнул он.

Велорий сжимал кулаки, медленно подходя к ней. Он ее ненавидел сейчас, и знал, что если дотронется до нее, то убьет.

- Я молчал, когда ты запугивала девушек, которые тебе не нравились. Я даже закрыл глаза, когда ты заставила их уйти из школы, но сейчас ты посягнула на мою собственность.

Велорий хлестнул ее открытой ладонью по лицу, девушка испуганно смотрела на него, читая в его глазах ненависть.

- Я же твоя девушка, – проблеяла «королева».

- Уже нет. Как только ты ударила Бестужеву, ты посягнула на члена моей семьи, а этого я не прощу.

Велорий схватил за волосы и прижал ее голову к школьной доске. Виктория дрожала от страха перед самым вежливым учеником, которого она до этого знала. Но никогда раньше она не видела его таким. Его рука сжалась в кулак и он отвел ее в сторону для удара.

- Лорик, – прошептала Оля, – Давай уйдем отсюда. Я не хочу, чтоб меня кто-то видел такой.

- Только закончу с ней и пойдем, – резко ответил он.

- Пожалуйста, – попросила Оля, легко дотронувшись до его руки.

Велорий колебался, он так не хотел оставлять виновницу всего не наказанной, но эта мольба в голосе Оли, была такой жалобной, что он просто не мог ей отказать.

Резко отпрянув от «королевы», словно от какой-то мерзкой твари, Велорий скрипнул зубами от досады. Оля потянула его за рукав.

- Пойдем.

Возле школы никого не было и они не замеченные, исчезли в темноте.

- Здесь недалеко есть бювет с водой, – тихо сказал он, не глядя на девушку.

Он просто боялся, что если посмотрит, то потеряет все свое самообладание. Когда он только вошел в класс, он мельком заметил распухшее лицо, перемазанное кровью, всклокоченные волосы и непередаваемое отчаяние в глазах и ему словно передалась вся ее боль. Каждый шаг давался девушки с трудом, и она спотыкалась. Велорий только поддерживал ее, понимая, что если возьмет ее на руки, то желание обнять ее и прижать к себе станет нестерпимым.

Оля присела к крану с водой и покачнулась, Велорий подхватил ее и посадил на лавочку под фонарем. Затем намочил свой платок и осторожно стал вытирать ей лицо. Прикоснувшись к губе, Оля вздрогнула.

- Болит? – тихо спросил Велорий.

- Уже не так сильно, – слегка заплетающимся языком ответила Оля.

- Ты напилась? – удивился Велорий.

Оля хмыкнула, но тут же застонала от боли в губе.

- Я не пью, но «королеве» это не понравилось, и она залила в меня пол бутылки водки, – еле выговорила Оля.

Когда страх прошел, алкоголь дал о себе знать. И возможно из-за опьянения она не чувствовала боли в других частях тела, но теперь в теле была странная легкость, а слова она не могла выговорить с первого раза.

Велорий закончил вытирать лицо и снова намочил платок, очень осторожно он промыл ссадины и царапины на шее, руках и ногах, проклиная про себя Кот. Оля хихикнула.

- А знаешь, я тоже хорошенько врезала твоей девке, – похвалилась она.

- Она уже не моя девушка.

- А мне совсем не жаль, что вы расстались. И вообще она тебе даже не нравилась.

- С чего ты взяла? – удивился Велорий, но она была абсолютно права.

- Тебе было с ней скучно, – он хмыкнул, – и тебе нравлюсь я.

- Ха, не говори ерунды.

- Но ты сам меня поцеловал сегодня, – доказывала Оля.

- Боже, ты пьяна, – закатил глаза Велорий.

- И что? Это не отменяет твоего поцелуя.

- Это всего лишь был быстрый способ закрыть тебе рот и не слушать твой визг.

Оля вздрогнула от ветерка, ночь была довольно прохладной, хоть и летом. И легкое платье совсем не грело. Велорий снял свой пиджак и надел на нее, она довольно закуталась в него по самый нос.

Велорий сел рядом с ней, даже в пиджаке девушку сотрясала мелкая дрожь. То ли это от холода или от пережитого страха ее трусило, но глядя на Олю он сам невольно начинал дрожать. Издав тяжелый вздох, Харламов поднял Олю и посадил к себе на колени. Почувствовав тепло, Оля прижалась еще теснее и положила голову к нему на плечо.

- Знаешь, Лорик, – тихо проговорила Оля, – я совсем не боялась «королеву».

- Ну и глупая, – Оля укусила его за плечо, – Ай!

- Не перебивай! Я хотела сказать, что не боялась до тех пор, пока не поняла, что мне не выбраться. И я так испугалась, что тот парень, только ради прихоти Виктории сделает со мной те мерзкие вещи, – девушку передернуло от отвращения, – я тогда молилась, чтоб Господь мне помог и тогда появился ты.

- По-твоему я похож на Бога.

- Для меня ты даже больше, – искренне проговорила она, – Лорик я не сдамся, пока ты меня не полюбишь!

- Вырасти сначала, – насмешливо ответил он.

- Я обязательно вырасту, и  ты не сможешь отвести от меня глаз.

- Жду с нетерпением этого момента.

Оля закрыла глаза и подставила губы.

- Поцелуй меня, – приказала она.

- Отказ.

- Ну, хоть в щечку.

- Нет.

- Обними покрепче.

- Ни в коем случаи.

- Жадина, – пробубнила Бестужева, – Вику ты постоянно целовал.

- Я не только ее целовал, еще и занимался c ней …

Оля заткнула уши руками.

- Не смей этого говорить, – прокричала она, так яростно качая головой, что чуть не свалилась с ног Велория.

- Не вертись или будешь сидеть на лавке, – сквозь стиснутые губы прошипел Харламов, почувствовав дискомфорт, Оля замерла.

- Почему ты такой жестокий со мной, – жалобно проговорила она.

Несколько минут Оля молчала, а потом засопела. Окутанная  теплом девушка, доверчиво прильнув к любимому, безмятежно спала. Велорий отвел в сторону кудряшку, упавшую на лицо и теснее прижал ее к себе.

- Вот же глупая, – прошептал он.

Оля заворочалась, что-то пробубнила во сне и к удивлению Велория, четко произнесла:

- Лорик, я люблю тебя, – пробормотала девушка, хоть и полностью находилась во власти сна.

- Да, знаю я, – беззвучно произнес Харламов и потерся подбородком об мягкие завитки на макушки Бестужевой.

Велорий посмотрел на часы, нужно было ехать домой, но как это сделать, если девушка была настолько пьяна, что хоть из пушки стреляй, а ей все ни по чем.

Харламов достал мобильник и вызвал такси, как только оно подъехало, он снова возобновил попытку разбудить Олю.

- Просыпайся, – тряхнул он ее.

- Ну, мам, еще чуть-чуть, – Оля натянула его пиджак на самую макушку, так же как она делала с одеялом.

Велорий хохотнул, теперь он понимал, каких трудов стоило поднять с постели Бестужеву, но это была весьма забавно. Таксист нетерпеливо посигналил, ничего не оставалось – Велорий подхватил девушку на руки и вместе с ней сел на заднее сиденье.

- С ней все в порядке? – настороженно спросил водитель.

- Вполне. Правда не могу понять, как можно спать в таком положении, – весело ответил он и назвал адрес.

Велорий понимал, что нести на руках Олю будет проблематично, так как ему понадобится хотя бы одна рука, чтоб нажать кнопку лифта и открыть квартиру. Недолго думая, он перебросил ее как мешок с мукой через плечо, удерживая одной рукой под ягодицами.

- Оказывается попка у тебя что надо, – девушка, что-то пробормотала, но осталась неподвижно висеть, словно безвольная кукла, никак более не отреагировав на его слова.

В лифте было зеркало до самого пола, и одна забавная мысль осенила Харламова, он достал мобильный телефон и сделал снимок.

Голова раскалывается. Оля не открывая глаз, сжала виски пальцами, но противная пульсация в висках не прекращалась. Более того едва она дотронулась до лица, как тут же сморщилась от резкой боли.

- Ай, ай, моя голова, – прошептала она, – Больно.

- Выглядишь ты не лучше, – услышала она голос, находящийся очень близко от ее уха.

Оля распахнула глаза и уставилась в лицо Велория Харламова.

Первый порыв был заорать, но едва Оля напряглась, то стало нестерпимо больно и она отбросила эту мысль.

- Что ты забыл в моей кровати? – держась за голову, спросила она.

- Вообще-то это ты в моей, – невозмутимо ответил он.

Оля осмотрелась, и правда эта комната была ей не знакома. Она поняла, что впервые оказалась в святилище Велория Харламова.

- Как я здесь оказалась? – насторожилась она, осторожно сев на кровати.

Велорий шумно втянул воздух, а потом весело закашлялся.

- Что? – буркнула Оля.

- И это твоя благодарность, ты спала со мной в одной кровати, и ничего не помнишь.

- Ночь с тобой? – Оля испуганно посмотрела вниз на себя.

Глаза девушки расширились от ужаса, она была голой, и только один лоскуток, – называемый трусиками, был на ней.

От смущения и стыда Оля зарделась и с быстротой молнии, неожиданной для себя, накрылась с головой одеялом. Теперь она не сможет посмотреть ему в глаза, ей суждено вечность просидеть под одеялом. Она провела с ним ночь.

Велорий приподнял край одеяла.

- Долго там будешь сидеть?

- Всю жизнь.

- Невозможно! Мои девушки будут против делить кровать с тобой.

- Как ты можешь такое говорить после того, что мы провели эту ночь вместе! – вспылила Оля, – «Я должна спросить, просто обязана». – Велорий…эм…это…тебе понравилось? – промямлила Оля, чувствуя, как щеки залила краска стыда.

Подозрительные звуки заставили Олю высунуть голову из-под одеяла. Велорий прижимал к лицу подушку, и звуки доносившиеся оттуда были невнятными. Оля выдернула ее из его рук и увидела, что он еле сдерживает смех. Но едва он взглянул на ее смущенное лицо, то дикий хохот разорвал тишину.

- Ой не могу, – Харламов катался по кровати держась за живот, – Ты подумала, что я переспал с тобой? Ха-ха-ха.

- Но ты же сам это сказал, – обиделась Оля.

- Ха-ха-ха, я не говорил, что занимался с тобой сексом.

- Но ты говорил, что спал со мной в одной кровати.

- Ты вырубилась возле бювета, и мне пришлось тащить тебя на себе.

- Тогда почему я голая и в твоей кровати? – огрызнулась девушка, приходя в настоящее бешенство из-за его насмешек.

- Наши родители, решили уединиться в вашей квартире. У меня не было выбора, правда я подумывал, оставить тебя спать на лавочке.

- Лорик, я …- Оля замолчала и отвернулась.

- Хочешь сказать, что ненавидишь? – Велорий подмигнул ей.

- Да.

- А вчера твердила, что любишь!

- Даже не знаю за что, – Оля подхватила одеяло и встала, закутавшись в него, – Не нужно был меня раздевать, – смущенно прошептала она.

- Не волнуйся, ты такая плоская,  что там и смотреть не на что, – отмахнулся он.

- Я и так это знаю, -  тихо ответила она.

Велорий резко повернулся к ней. Ему показалось или она плачет?

- Ты что ревешь? – напугано спросил он, пытаясь заглянуть ей в лицо.

Оля не могла сдерживать слез, почему он всегда издевается над ней, смеется над ее чувствами?

- Посмотри на меня, – приказал он, Оля вскочила на ноги, запуталась в одеяле и грохнулась на пол.

Сколько еще унижение ей предстоит перенести. Слезы текли сами по себе, всхлипы становились сильнее, и чтоб она не делала, рыдания не прекращались.

Велорий свесился с кровати над ней.

- Эй! Не разводи сырость, – Велорий не знал, что делать, видимо он переборщил.

Она сама была виновата, именно она превратила последние его сутки в ад. Если б она не была такой упрямой и дерзкой, то Виктория не задумала подобное, а он бы не испытал бы подобного страха, от которого весь покрылся липким, мерзким потом ужаса. Ему пришлось тащить ее на себе и раздевать. Никогда раньше его руки не дрожали, когда он снимал одежду со своих любовниц. И у Бестужевой было красиво сложенное тело, любой бы не смог удержаться от такого соблазна. Он не мог спать, когда она ворочалась во сне, постоянно перекатываясь и прижимаясь к нему. Хоть он и сказал, что они вместе спали, но когда его руки сами потянулись к ее груди, он пулей выскочил из комнаты и только утром пришел, чтоб разбудить ее. Но не смог! Когда она спала, то было похожа на чистого, невинного ангел: рыжие кудри, разбросанные по подушке вокруг головы, словно нимб, приоткрытый припухший рот и мерно вздымающая обнаженная грудь – как он мог разбудить ее и лишиться  такой красоты?

Велорий подождал, пока она успокоится. Всхлипы затихли.

- Прости, не мог бы ты дать мне минуту одеться, – попросила Оля хрипловатым голосом.

- Я и так уже все видел, – равнодушно ответил он и вышел из комнаты, а Оле захотелось еще сильнее разрыдаться. Платье оказалось на стуле, аккуратно сложенное, а рядом стояли босоножки. Оля осмотрела комнату, она была очень чистой и прибранной. Велорий заботился о своих вещах, друзьях и даже о ней, не смотря на то, что не переваривал ее.

Велорий готовил завтрак, когда она появилась, облаченная в платье.

- Что ты скажешь матери, по поводу синяков на лице? – спросил он.

- Что напилась и подралась.

- Думаешь, она тебе поверит?

- У нее нет причин мне не верить, притом это почти правда, – безразлично пожала она плечами.

- Садись, позавтракаем.

- Велорий, прости, что испортила тебе выпускной.

Велорий ничего не ответил, только внимательно сверлил ее взглядом.

- Из-за меня ты поссорился со своей девушкой, – продолжала Оля.

- Я и так собирался с ней расстаться, – сразу сказал он, – В университете куча симпатичных девчонок, с этим проблем никогда не было.

«Опять девчонки! Да он хоть минуту может не думать о них!» – рассердилась Оля.

Все ее переживания, заменило раздражение.

- Щелкнул пальцами и они выстроились рядочками – съязвила девушка, – Прям разбежались.

- Ты ревнуешь?

- Нет, – крикнула Оля, не замечая, как ловко он переменил тему и заставил ее забыть о своих переживаниях, – Ты самый настоящий бабник! Они не знают, что ты двуличный, грубый…и я вообще не понимаю, что они находят в тебе!

- Правда, не понимаешь? – нагло ухмыльнулся он.

Оля покраснела. Он вечно выводил ее из себя и она начинала городить, что попало, противореча своим словам и чувствам. Ей прекрасно было известно, за что Харламов нравился, и только с ней он был по-настоящему гадким мальчишкой.

- Ты самый, самый…- Оля сжала кулаки, прекрасно видя, что он снова дразнит ее.

- Самый…- подсказал ей он.

- Не торопи меня, – визгнула девушка, – я прекрасно знаю, что хочу сказать.

- Пока ты со своим интеллектом сообразишь, что сказать, то мой завтрак остынет, – он выжидающе взглянул на нее и с издевательской улыбкой добавил, – Сестричка.

Оля фыркнула и выбежала из квартиры, топая как слон, она поднялась на свой этаж и ключом открыла дверной замок. Как только она толкнула дверь, то увидела обнимающуюся парочку, целующуюся, словно в медовый месяц.

Они были так увлечены, что даже не обратили на нее внимание, когда она покраснев как помидор, протопала мимо, хлопнув громко дверь.

- Что это было, милый? – удивленно спросила Любовь Бестужева.

- Не отвлекайся дорогая, – прошептал Костик и его шаловливая рука, нырнула за вырез ее шелкового халатика.

Глава 7

Дом, который купил Костик, находился в том же районе. Оле стало чуть дальше добираться до школы, но ее это не беспокоило. Ее больше волновало, как она сможет жить вместе с так называемым «старшим братиком».

- Мама, когда вы его купили? – прямо в лоб спросила Оля, едва переступив порог нового дома.

Этот вопрос был естественным для нее, ибо вокруг был чуть уловимый запах ремонта. Новая мебель, блеск паркета и плитки, все говорило о том, что оставалось только, перевезти вещи и жить.

Мама не ответила, и попыталась перевести тему. Велорий плюхнулся на диван в гостиной и включил телевизор, занимаемый пол стены. Он уже почувствовал себя дома.

- Лорик, ты уже был здесь? – спросила Оля, видя полное отсутствие эмоций на его лице.

- Естественно, – он даже не оторвал глаз от экрана, – Я помогал отцу с покупкой и ремонтом дома.

- Почему, я все узнаю последней!

- Участь у тебя такая. Кстати твоя комната рядом с моей.

- Ну, уж нет, моя комната будет как можно дальше от тебя, – буркнула Оля, сильно раздраженная.

- Ну-ну, – весело протянул он.

Оля стало осматривать двухэтажный дом, в котором ей придется жить вместе с настоящим дьяволенком. Несмотря на обиду и раздражение, что она узнала все последней, Оля не могла не заметить оригинальный и безупречный вкус дизайнера. На первом этаже был огромный зал, где собственно разместился Велорий, щелкая телевизор, через арку в полукруглом выступе разместилась современная кухня, также по коридору правее была спальня, ванная и туалет.

Оля взбежал по лестнице на второй этаж. Здесь было всего две комнаты, душ и туалет. Не трудно было догадаться, чьи это были спальни. Оля открыла первую дверь и попала в светлую, явно девчачью комнату. Из нее она могла выйти на балкон, что она и сделала. Это была широкая терасса, выходящая во двор дома, где была зеленая лужайка, и деревья по бокам. Ничего лишнего, но радовало глаз. Оля подняла голову к солнцу и зажмурилась от удовольствия. Это станет ее самым любимым местом: она может здесь загорать, рисовать и попивать чай.

- Ну, вылитая кошка, греющаяся на солнышке.

Оля подскочила от неожиданности и уставилась на Велория.

- Кто тебе разрешил войти в мою комнату?

- А я и не заходил, – Велорий улегся в шезлонг, в котором уже мысленно загорала Оля.

Бестужева оглянулась и ей стало понятно, каким образом он попал на балкон. Из его комнаты также вела дверь. Неужели ей придется делить это место с ним? Девушка что-то заворчала себе под нос, Велорий скосив глаза наблюдал за ней. Ему сразу стало понятно, что мысль делить балкон вместе с ним ее нисколько не обрадовала.

- Мне нужно занести коробки с вещами.

- Отец уже выгрузил и они ждут тебя внизу, так что быстрее освободи проход от своего хлама.

- И ты не собираешься мне помочь? – удивленно спросила она.

Велорий снял футболку и закрыл глаза, развалившись в шезлонге. Оля густо покраснела, поняв, что целую минуту пожирает его взглядом и не может оторваться. Ее без сомнений привлекало его тело, завораживало и притягивало.

- Ты не можешь здесь загорать, пока я таскаю тяжелые коробки! – крикнула Оля.

- Разве? – ехидно ответил он, даже не открывая глаз, но он каждым миллиметром кожи чувствовал ее взгляд.

- Ну раз так, – Оля потопала за вещами, Велорий чуть погодя спустился вниз.

Дружной компанией Оля, Любовь и Костик попивали чай с ароматными булочками. В животе Велория забурчало.

- Спасибо что меня позвали, – зло пробубнил он.

- Ведь ты сам попросил тебя не будить, – ответил отец, – А Оленька сказала, что ты так сладко спал, что она не посмела бы потревожить твой сон.

Велорий зыркнул на «Оленьку», она послала ему мстительную улыбочку и языком слизала капельку джема с губы. В ее руках была надкушенная булочка.

- Это была булочка с вишневым вареньем, – убийственным тоном, спросил он, пальцем указывая на Олю.

- Да и она последняя, к сожалению, – даже не думая о сожалении ответила она.

Оле было все равно с чем булочка, но едва она узнала от Костика, что с вишней это любимые Велория, то выбора не оставалось как съесть их все. И по гримасе Лорика она поняла, что он тоже догадался об этом.

- Ты их все съела! – угрожающе прошипел он подходя к ней, зловеще-медленным шагом.

- Да, и они были очень вкусные! – провоцировала его Оля, думая, что при родителях это безопасно.

Но чем ближе он подходил к ней, тем сомнения на счет того, что мысль была удачной исчезала.

- Мама! – вскакивая из-за стола, прокричала девушка, едва успевшая отскочить от демона мести.

- Прости милая, но ты сделала это специально, поэтому я полностью на стороне Велория, – спокойно возразила Любовь Валентиновна.

- Но ты же моя мама и должна быть на моей стороне, – пятясь от своего преследователя, говорила Бестужева.

- Я помню как ты обиделась и съела все мои трюфеля, хоть совсем их не любила, поэтому ты заслужила трепку, – улыбнулась ей мать, даже не думая помогать ей.

- Я же искупила свою вину, – запротестовала она, не сводя глаз с Велория, придвигающегося к ней.

- То что тебе было плохо после того как ты съела килограмм моих любимых конфет не искупает твоей вины.

- Предательница! – визгнула Оля и с несчастной надкусанной булочкой бросилась наутек в свою комнату.

Оля успела перед самым носом Велория захлопнуть дверь и только тогда облегченно вздохнула.

- Вот так тебе! – рассмеялась девушка.

- Я же говорил, что ты тупица!

Оля медленно развернулась, Велорий расслабленно облокотился об двери, ведущие на балкон.

«Ну конечно, как же она могла забыть об этом!»

Велорий стал приближаться к ней, Оля оглядывалась, словно загнанная лань, но выхода не было. Прижавшись спиной к двери она так сильно сжала булочку, что джем потек по ее пальцам. Ее преследователь был в шаге от нее.

«Еще чуть-чуть, еще немножко. Сейчас!». Только он подошел ближе, как Оля нырнула под его руку, и уже стала ликовать свою победу, как всего лишь маленький толчок и она оказалась распластанной на спине посередине своей кровати, а Велорий сидел сверху, отрезая все пути побега.

Оля замахнулась, пытаясь швырнуть несчастную булочку в него, но он успел перехватить ее руку.

- Не смей кидаться моей последней булочкой, – спокойно проговорил он и наклонившись, откусил сразу половину, – Ммм – зажмурившись от удовольствия промычал он.

Оля не могла пошевелиться, все ее нервы были натянуты до предела. Его губы касались ее пальцев, когда он откусывал кусочек за кусочком прямо из ее ладони, посылая электрический заряд по ее телу. Оля закусила губу, ее грудь и живот заныли и она едва не застонала.

- Ты уже все съел, может, встанешь с меня, – это должно было прозвучать уверенно, но получилось жалобно.

- Я еще не доел, – и он стал облизывать ее пальцы, красные от джема.

Сначала один палец оказался во рту, потом второй и так все пять. Девушка чувствовала его язык, зубы слегка покусывавшие пальцы и не смогла сдержать стон. Оля даже не предполагала, что Велорий всего лишь прикасаясь к ее пальцам, может довести ее до подобного состояния.

- Ну все, – Оля вырвала свою руку из его захвата.

- Я так не думаю, я вижу, по крайней мере, еще две капельки джема.

Оля лихорадочно вертела головой, пока не увидела багряно красные капельки варенья чуть выше груди, и прямо на майке на правом соске, который четко выделялся под легкой материей.

Оля попыталась закрыться руками, но предвидя ее действия он взял в плен обе ее руки, вытянув их над головой.

- Я не могу дать пропасть не единой капельки.

И его голова опустилась вниз. Оля могла лишь видеть его макушку и чувствовать его дыхание на коже. Велорий слизнул первую капельку, и Оля непроизвольно дернулась. Было ощущение, что его язык раскален, ибо то место где только, что он ее коснулся, пылало огнем.

Велорий поднял голову и посмотрел ей в лицо, несомненно, он знал, как действуют его прикосновения на нее.

- Не надо, – взмолилась Оля, – Я больше никогда не буду есть твои булочки, поверь мне.

Велорий печально покачал головой.

- Ну конечно я тебе верю, но ты просто не знаешь, как сильно я люблю эти булочки, а ты …

- Я так больше не буду, отпусти меня, пожалуйста.

- Хорошо, – Велорий улыбнулся ей, но что-то в его улыбке настораживало, – Как только съем последнюю капельку джема.

Велорий склонил голову к ее груди и даже бессмысленные попытки брыкаться не спасли Олю от его настигающих губ.

Он прикусил ее сосок прямо через майку и стал посасывать, пока девушка непроизвольно выгнулась к нему навстречу. Столько ощущений сразу пронзили ее, что Оля думала, что взорвется от неведомых ранее чувств.

Прекрати, – кричало в ее мозгу, – не останавливайся! – заглушали чувства ее разум.

- Вот теперь все, – довольно проговорил он, пристально глядя на нее, – Я не позволил ни одной капельки пропасть даром. Жаль пятно осталось.

Велорий встал и посвистывая, как ни в чем не бывало, покинул комнату.

Оля еще некоторое время не могла пошевелиться, на ее майке было влажное красноватое пятно. Нужно было переодеться и заняться вещами, которые она так и не подняла снизу, но ноги были ватными и не хотели подчиняться хозяйке, поэтому Оля еще некоторое время осталась в кровати, закутавшись в одеяло. Было странно чувствовать себя так, и даже зная, что Велорий таким образом наказал ее, делалио ее немного счастливей. Фантазируя и мечтая о нем, Оля заснула, в глубине души оценив мягкость кровати.

Велорий был не прав, кое какие капли варенья он все же упустил. Проснувшись в полдень Оля обнаружила, что ее волосы намертво слиплись и торчат в разные стороны.

- Ох, – Оля застонала, запустив руки в волосы, ее пальцы запутались в склеенных кудряшках.

Девушке не очень хотелось быть осмеянной Велорием, поэтому она взяла сменные вещи и направилась в душ. Мама как всегда была предусмотрительной, в ванной, совмещенной с туалетом уже висели полотенца (розовое с рюшами для нее и темно синее для «братика»). Оля скривилась, вероятно, это чисто девчачье полотенечко станет причиной новых насмешек со стороны Лорика. Оля тяжело вздохнула, не смотря на то, что ее трудно было назвать модницей,  она безумно любила всякие кружева и оборочки. И мама тоже знала эту ее милую особенность, покупая все, что только можно с ними. Но взглянув на ее одежду трудно было догадаться о ее увлечениях, так как девушка предпочитала джинсы, шорты, футболки и регланы. И только под всей этой грудой одежды она надевала кружевное нижнее белье, порой даже сексуальное и откровенно просвечивающееся.

Оля разделась и зашла в стеклянную душевую кабинку. Вода зажурчала и прохладная масса обрушилась на нее, освежая и расслабляя. Оля, зажмурившись позволяла воде стекать по ней, унося последствия жаркого дня. Девушка вымыла голову и выключила воду, открыла дверь и потянулась за полотенцем, но ее рука замерла на пол пути. Харламов собственной персоной, развалившись на закрытым крышкой унитаза, сверлил ее насмешливым взглядом.

Оля открыла рот, чтоб завизжать, но он опередил ее.

- Если ты закричишь, то сюда сбегутся отец и твоя мать, – он покачал головой и прицокнул языком, – придется долго объяснять, почему ты крутишься передо мной, пугая до полу смерти.

Оля схватила полотенце и быстро завернулась в него.

- Интересно кто еще кого пугает? – прошипела Оля, смущенная и покрасневшая.

- Ты бы тоже испугалась если б застала в душе гладильную доску.

- Глади… чего? – визгнула она.

- Здесь столько пара, а ты такая же плоская, немудрено, что я перепутал, – невинно ответил он.

Олю от злости затрясло.

- Ты, ты…да я тебя…- она хотела прибить его на месте.

Сжав кулаки она выскочила из душевой и бросилась к своему обидчику. Конечно же с ее удачей, она совсем забыла, что все еще мокрая, а плитка на полу тут же стала скользкой.

- Аааааа!

Оля удивилась тому, что ее падение не причинило ей боли.

- Какая же ты дура! – услышала она под собой ругательство.

Бестужева открыла глаза, которые она зажмурила при падении и встретилась взглядом с разъяренным Велорием. Каким-то образом она удачно приземлилась прямо на него, и они оба рухнули на пол. Правда, ей повезло оказаться сверху, в то время как он болезненно морщился, прочувствовав все твердость пола.

- Боже, ну почему я встретил тебя, – Велорий схватился за голову.

Едва она выскочила из душа он уже знал, что произойдет. Его тело само собой дернулось к ней на встречу, оберегая от падения. Но кто ж мог знать, что она врежется в него с такой силой, что опрокинет. Ему было чертовски больно и еще его одежда промокла из-за этой «ходячей неприятности». Как бы часто он не дразнил ее, но не мог же он признаться ей, что находит ее чрезвычайно сексуальной. Велорий так же не сомневался, что всего через два года ее фигура преобразится и станет идеальной. И сейчас она ерзает на нем, испытывая грань его терпения.

- Лорик, – жалобно простонала Оля, заметив гримасу боли на его красивом лице.

- Может ты уже уберешь свои косточки с меня, – рявкнул он и спихнул ее на пол.

Его грубость всегда переключали в Оле невидимый рычажок, заставлявший ее рычать в ответ.

- Тебя сюда никто не звал, – гаркнула она.

- Да я бы никогда сам не согласился увидеть столь убогое зрелище, – зло крикнул он, распахивая дверь, – Твоя мать зовет.

И Велорий громко хлопнув дверью, исчез.

- Что б тебя, Лорик! – без особого пыла прошептала девушка, как всегда после стычек с Харламовым, выбитая из колеи.

За что она могла полюбить такого хама и грубияна. Неужели он думает, что ей бы не хотелось стать чуточку красивей и женственней. Зачем же задевать ее своими колкостями, ведь ей и самой горько от несовершенства собственного тела. До встречи с Велорием она никогда не считала себя хуже остальных, но постоянные жестокие замечания в ее адрес, заставляли усомниться в этом. Неужели она такая уродина, что не удостоилась ни одного хорошего слова своего любимого.

Она могла бы стерпеть это, но не тогда когда ей придется сталкиваться с красивым демоном каждый день. Девушка встала и стряхнула с себя грустные мысли. Разве она позволит какому-то Лорику растоптать свою самооценку. Да никогда в жизни!

Оля встряхнула своими влажными кудряшками и приведя себя в порядок отправилась на зов матери, который так «любезно» передал ее «милый, старший братец».

На полный переезд понадобилось всего два дня, квартиры Харламовых и Бестужевых были проданы, и за их счет был куплен этот двух этажный дом. Оле он действительно нравился, даже то, что музыка громыхала за соседней стенкой, не омрачала ее. Она отрывалась на Лорика как и прежде, только теперь она тарабанила в его дверь, пытаясь заставить замолчать. Прошло уже две недели их совместного проживания, и к счастью они больше не сталкивались в душе. Велорий уже давно забыл об этом, и продолжал все так же насмехаться над Бестужевой, смеясь над ее неуклюжестью. И будто бы назло, Оля то и дело, спотыкалась, ударялась и падала, замечая, как он закатывает глаза и обреченно качает головой. И все же Оля была несказанно рада видеть его каждый день, ведь она не отказалась от своих мыслей: он обязательно должен влюбиться в нее, потому что она не сдастся!

- Пап,  мы с друзьями идем в клуб!  – сказал как-то Велорий за обедом.

- Отлично, возьми с собой Олю, – спокойно ответил Костик.

- Ни за что в жизни!

- Почему, – все также спокойно спросил старший Харламов.

- Она не совершеннолетняя, ее не впустят.

- Но тебе 17 и ты тоже не совершеннолетний, – вставила Оля, Велорий зыркнул на нее, но ничего не ответил.

- Доченька, Велорию еще весной исполнилось восемнадцать, – спокойно возразила ее мама.

- Как?

- Так ты даже не знаешь дня рождения своего любимого…старшего брата, – ехидно проговорил Лорик, – Очень жаль, но ты не доросла до вечерних клубов.

Нет, она знала, вернее она думала что знает. По какой-то причине ей сказали что он родился 15 августа, она тогда еще обрадовалась, ведь ее день рождение было на два дня раньше 13.

В тот вечер, Оля никак не могла уснуть, пытаясь угадать с кем он сейчас веселится, сколько девчонок вешаются ему на шею, и кто прижимается к нему в медленном танце. Она ревновала как никогда прежде. Оля уснула далеко за полночь, но ее сон был коротким, потому что в комнате было душно, а она забыла включить кондиционер. Очень хотелось пить. Девушка спустилась на кухню и налила стакан воды, послышалось как скрипнула входная дверь и слегка пошатываясь, вошел Велорий. На часах было пол шестого утра. Оля глотнула воды из темноты наблюдая за ним, оставаясь незамеченной. Вдруг у него зазвонил телефон и он ответил.

- Да, доехал без приключений, – Велорий говорил тихо, чтоб никого не разбудить, – Мне тоже понравилось, – ответил он на вопрос собеседника.

Оля затаила дыхание, по интонации его голоса она была уверена, что он говорит с девушкой. Собеседник что-то сказал и Харламов улыбнулся.

- Обязательно повторим. Нет, ты абсолютно права, это было незабываемо.

Оля прикусила губу и выдохнула, Велорий повернул голову в ее сторону, но в темноте ничего не было видно. Девушка затаилась, не желая выдавать свое присутствие, ей же не было видно его прищуренных глаз и напряженной позы. Была б она чуть наблюдательней, то поняла б, что ее раскрыли. Велорий откинулся на диван и промурлыкал в трубку.

- С нетерпением жду нашей встречи. Пока.

Оля даже не сообразила, что он отключил телефон и уже десять минут как молчит. Медленно выглянув из-за арки, она увидела, что он откинул голову на спинку дивана и закрыл глаза. Неужели он заснул? Еще немного постояв для верности, Бестужева на цыпочках подошла к нему. Во сне его лицо было очень красивым. Мерное движение груди, расслабленное тело, все так и манило дотронуться до него. Оля вздохнула и наклонилась ближе, ей так хотелось прикоснуться к нему, что рука сама собой потянулась к его губам. И они оказались безумно мягкими и нежными. Девушка смотрела только на его рот, желая поцеловать и ласкать его.

- И что ты будешь делать дальше? – неожиданно зашевелились его губы.

Оля отскочила, его глаза были открыты, а она так увлеклась его губами, что не заметила, что он наблюдал за ней.

- Ты не спал? – он усмехнулся, подтверждая ее догадку, – Тогда зачем притворялся.

- Было весьма любопытно, а вот почему ты подслушивала и караулила меня?

- Я…я… не подсматривала, просто…я…спустилась попить и ты пришел, и мне…я – Оля путалась в словах, не зная как оправдаться, – Твой телефон зазвонил и я не хотела мешать.

- Понятно, – он язвительно хмыкнул, – И как ты находишь мои губы?

Оля вспыхнула, он снова дразнил ее и не давал ни малейшего шанса сбежать. Нужно было быстро убираться от него подальше. Немедленно!

- Ну ладно, спокойной ночи! Вернее, доброе утро, – Оля попятилась назад, – Я пойду спать дальше!

- Не так быстро, – Велорий схватил ее за руку и резко дернул на себя.

Оля покачнулась и оказалась на его коленях.

- Ты мне так и не ответила: тебе нравятся мои губы или может глаза? – потом он задумался, – Девушки постоянно спорят по этому поводу, а ты что думаешь?

- Ты…это…довольно привлекателен, – промямлила она, находясь в опасной близости с его телом.

Его дыхание, с едва уловимым ароматом алкоголя, достигло и смешалось с ее собственным. Он смотрел на нее слегка мутными глазами, но что-то оставшееся не заметным, будоражило девушку. Близость его тела, заставляла Олю трепетать и желать его со всей своей невинной, девственной страстью.

Что она могла знать о желании или страсти? Разве то, что описано в книгах могло передать всю бурю чувств, которые она испытывала сейчас. Ей безумно хотелось прижаться ближе к нему и в то же время убежать без оглядки, боясь собственных эмоций. Что-то непонятное творилось с ее телом, дрожь ни чем не связанная с холодом, приятная тяжесть во всем теле и приятное покалывание в тех местах, где его пальцы прикасались к ней. Неужели это и есть желание?

- Но все без исключения в восторге от моего тела! – немного иронично сказал Велорий, прервав ее мысли, – А тебе тоже нравится моя внешность?

Почему Оле показалось, что за самым обычным вопросом скрывается печаль?

- Да? – Оле хотелось ответить более уверенно, но ее слова больше прозвучали как вопрос.

Конечно же ему прекрасно было известно, что он привлекателен, но он был сыт по горло, что в нем видят только красивую мордашку и мускулистое тело.

«Какие у тебя очаровательные ямочки! Ты такой красивый! – только и слышал он, – Тебе надо было стать моделью, твоя фигура идеальна!»

Как же это надоело! Девчонок только и волновало, как бы заарканить его в свои сети и хвастаться перед подругами красивым бойфрендом. Велорий давно для себя решил точно так же использовать их, как они его. Даже секс стал для него лишь физической потребностью, он уже не верил в то, что они шептали ему в исступлении. Одна девушка сменяла другую, как только они отдавались ему, и признавалась в любви, то интерес к ним быстро угасал. Он не верил в их любовь  и искренность, но эта девочка, ставшая по прихоти судьбы его сводной сестрой, волновала его. Ей всего пятнадцать, слишком юная, неопытная и невинная. Что если она изменится, как только он позволит себе коснуться ее. Не исчезнет ли ее очаровательная откровенность, милый румянец смущения и эта чистая любовь к нему, светящаяся в ее глазах. Может ли он так рисковать.

- Нашел кого спрашивать, безгрудую малолетку, – скривился Велорий.

- Я не малолетка, – дрожащим голосом ответила Оля, – уже в августе мне исполнится шестнадцать. Всего через два месяца.

- Вряд ли через два месяца ты станешь взрослей, сексуальней и…- он намеренно сделал паузу, проведя пальцем по ее виску, -…умней!

Не смотря на то, что от его почти невесомого прикосновения поползли предательские мурашки, Оля вскочила с его колен.

- Вот увидишь, я стану лучшей для тебя, – уверенно проговорила она, ее глаза сияли таинственным светом, – ты полюбишь меня! Это обещание! Спокойной ночи.

Велорий задумчиво смотрел перед собой, но видел лишь мягкое сияние ее глаз.

«Мне не хочется, чтоб ты взрослела. Потому что ты обязательно изменишься! Пожалуйста, останься собой и продолжай любить меня. Меня, а не школьную звезду Велория Харламова».

Глава 8

Велорий поступил в университет и уехал на целых полтора месяца в Крым с друзьями. Оле тоже безумно хотелось с ним, но его отказ был не обсуждаемым и безоговорочным. И даже наступивший день рожденье не радовал Бестужеву. Кому не хочется, чтоб любимый был рядом в такой день. Пусть как обычно дерзкий и насмехающийся, но такой родной и любимый. В те редкие минуты, когда его глаза становятся чрезвычайно серьезными, что-то скрывая, Оля тонула в их глубине, и хотелось отдаться во власть его чар. И пусть через секунду Велорий становился снова язвительно колким, но даже эти ничтожно малые мгновенья делали девушку счастливой.

Свой шестнадцатый день рожденье Оля мечтала провести именно так: с друзьями до самого утра, не думая ни о чем кроме веселья. Если б не одно «но»! Когда она мечтала об этом дне, то в ее фантазиях рядом всегда был Велорий, а в реальности, его, увы, не оказалось.

И возможно Оле не было бы так больно, если б он хотя бы позвонил и поздравил ее. И телефон то и дело звонил, только поздравления были не от него.

- Ну и черт с тобой! – подумала Оля в сердцах.

Она заставила себя о нем не думать, танцуя без передышки и смеясь до слез. И хоть друзья видели слезы украдкой, но никто не догадывался, что они вызваны отнюдь не смехом, а скрытой печалью.

Мать и Костик ко дню рождению Оли полностью обновили ей гардероб и она щеголяла в новеньких вещах. С Бестужевой что-то произошло, потому что вся одежда купленная ею была полной противоположностью старой. Теперь объемные свитера, заменили на стильные, обтягивающие кофточки, штаны она поменяла на юбки и джинсы в облипку. Единственное чему она не изменила так это своему белью, оно оставалось таким же женственным и кружевным.

Велорий вернулся 29 августа, загоревший и невероятно привлекательны. Оля не могла поверить, что до сих пор злилась на него, но это было именно так. Едва он переступил порог дома уставший и голодный, Оля набросилась на него с обвинениями.

- Ты не поздравил меня с днем рожденья!

Велорий равнодушно снял с плеч необъятный рюкзак и поставил на пол.

- Тебе тоже привет, – холодно бросил он и прошел на кухню.

Оля не собиралась оставлять все так и последовала за ним.

- Что ты можешь сказать в свое оправдание?

Он медленно наполнил стакан водой, и полностью игнорируя ее присутствие, не спеша стал пить. Оля раздраженно постукивала ногой по полу, готовая выхватить несчастный стакан с водой из рук Харламова.

Велорий закончил пить и посмотрел на нее изучающим взглядом.

- Ты изменилась, – Велорий задумчиво потер подбородок, – Только не  могу понять в чем?

Оля обрадовалась, что он заметил и почти сразу же забыла о своей обиде. Конечно же он не мог не заметить, что теперь ее одежда отличается своей женственностью и утонченностью. Она улыбнулась.

- Вроде ты не выросла, – Велорий рукой провел линию от ее макушки к своему плечу, измеряя рост, – И грудь такая же маленькая.

Оля продолжала улыбаться, хоть его слова ее не радовали.

- И ума вряд ли прибавилось, – он снова внимательно на нее посмотрел, – Не могу понять, но точно в тебе что-то изменилось.

Оля стала постукивать ногой быстрее, поражаясь его не сообразительности.

- Ты подстриглась?

- Нет, – на лице девушки появилась разочарованная мина.

- Ты поправилась?

- Нет.

- Тогда сдаюсь, я слишком устал, что ломать голову над такой ерундой, – Велорий зевнул и прошел мимо нее.

Едва увидев ее, он сразу заметил, что мешковатые штаны, сменили маленькие шортики, а футболка до колен – топом открывающим пупок. Но он слишком соскучился за их перебранками, чтоб так просто сказать ей об этом.

Как же ему не хватало этого: дразнить ее и видеть, как разное выражение лица сменяется в считанные секунды.

- Новая одежда! – сквозь зубы проговорила Оля.

- Что?

- На мне новая одежда, – повторила она.

- Хм, правда? – Велорий еще раз внимательно на нее посмотрел, – А я и не заметил.

- Лорик, я …

- Ненавидишь меня? – перебил он ее с довольной улыбкой, – Или любишь?

- Грррр, – зарычала взбешенная Оля, а потом внезапно замолчала, что-то вспомнив.

Велорий затаил дыхание, предвкушая продолжение.

- Ты так и не ответил мне, почему не позвонил в мой день рожденье?

Велорий промолчал, он не собирался рассказывать, что он пытался несколько дней подряд дозвониться, но они отдыхали в таком месте, где связь отсутствовала и они были полностью отрезаны от внешнего мира. Он даже забирался на гору, пытаясь словить сигнал связи, подвергая тем самым себя опасности и заставляя переживать друзей, не понимающих его действий.

- Ты забыл? – опечалилась Оля.

Велорий засунул руку в карман и кинул ей что-то. Бестужева успела словить, чуть при этом не упав.

Оля посмотрела на то, что было в ее руке – это был браслет из ракушек. Каждая раковинка была идеальной, красивой и неповторимой.

- Это мне? – светящимися от счастья глазами, спросила она. – Он очень красивый, спасибо.

- Я привез его для своей девушки, но так как я забыл про твой день рожденье, то он твой, – снова решил подразнить ее Велорий.

Он очень долго искал для нее подарок и даже попросил сделать на браслете надпись на одной из ракушек, но увидеть его можно только внимательно рассмотрев каждую.

«Значит не для меня. – Оля сжала браслет в руке, – И у него уже новая девушка. Впрочем, чего еще ожидать от Велория Харламова, который меняет девушек как носки».

За болью пришла злость и ярость. Оля посмотрела на Велория и последний раз взглянув на браслет, швырнула его обратно хозяину.

- Мне не нужны чужие подарки, – прошипела она.

Велорий открыл от удивления рот. Он не думал, что она воспримет его шутку в серьез, но она просто полыхала от гнева.

- Я пошутил, это для тебя! – примерительно сказал Велорий, – Возьми!

- Ты думаешь, я поверю тебе, – Оля задыхалась от обиды.

- Я же сказал, что он для тебя.

- Не верю!

- Бери!

- Нет!

- Я сказал, бери эту чертову побрякушку! – разозлился Велорий.

- Мне не нужны твои подачки, мне просто хотелось, чтоб ты позвонил! – крикнула она.

- В последний раз спрашиваю, возьмешь? – Велорий стиснул зубы.

Оля отрицательно мотнула головой, и тогда он со всей силы бросил браслет об стену, схватил рюкзак и пошел в свою комнату.

Оля наблюдала, как браслет разлетается на осколки в разные стороны, и вместе с ним будто ее сердце разбивалось так же. Оля расплакалась, ей так хотелось этот браслет, так хотелось внимания от Велория. Всхлипывая она села на пол и стала подбирать разбившиеся ракушки. Почти все были уничтожены, и только несколько уцелели, хоть и от них откололись маленькие кусочки, нарушив их идеальность. Оля подобрала одну из уцелевших, она была самой большой и красивой. Бестужева провела по гладкой поверхности пальцем и только тогда заметила надпись: «Рыжик».

Только один раз он называл ее так: в лифте, когда они застряли. И теперь Оля точно знала, что браслет был для нее, а не для какой-то мистической девушки Велория. Она так и не научилась понимать, когда он дразнит ее или говорит серьезно. Но хоть подарок был испорчен, но, то что Лорик привез его для нее, сделало потерю не такой болезненной и девушка улыбнулась сквозь слезы.

«Нужно обязательно его поблагодарить!» – подумала она.

- Рыжик, – произнесла она, смакуя на вкус, – Мне нравится!

Оля остановилась возле его комнаты и недолго думая постучала.

- Уйди! – послышалось из-за двери.

- Лорик, я…

- Я сказал, уйди, – рявкнул он.

Оля повернула ручку – заперто.

- Лорик! – ответа не последовало.

Бестужева вошла к себе и вышла на терассу, как она и думала, его дверь была открыта.

Он лежал на кровати лицом вниз, без футболки, но еще в шортах. Оля тихо вошла, но тут же спотыкнулась об рюкзак, с грохотом полетела на пол.

Велорий громко вздохнул.

- Какая же ты недотепа, – проворчал он и лег на бок, подперев голову рукой.

Оля решив раз она уже и так на полу, то и незачем вставать, поудобнее села, скрестив ноги.

- Прости, Лорик! – виновата сказала она, – Теперь я верю, что браслет был для меня.

- Я же тебе так и сказал.

- Нет, ты сказал, что не для меня.

Велорий с шумом выпустил воздух из легких.

- Просто не удачно пошутил.

- Ты испортил мой подарок, – надулась Оля.

- Я куплю тебе новый.

- Не надо, просто позвони мне в следующий раз, – попросила Оля и уже в дверях обернулась и с улыбкой произнесла. – С возвращением! Рада, что ты дома!

От ее улыбки Велорий растаял, но не съязвить не мог.

- Если ты всегда будешь так радостно набрасываться на меня с упреками, то я больше не переступлю порог этого дома.

- Злюка!

- Молчи мелочь! – весело парировал он.

- Мне шестнадцать, – крикнула Оля, поддаваясь на его провокацию.

- Ума на двенадцать, тела на тринадцать, – дразнил он.

- Лорик, – Оля часто задышала, – Я тебя… – она остановилась не договорив.

- Ну…- подталкивал Велорий ее, – Скажи это!

Оля закрыла глаза и посчитала до десяти пытаясь успокоиться.

- Спасибо за подарок, – тихо сказала она, подавив вспышку, – Спокойной ночи.

Оля уходила под оглушительный хохот Харламова.

«А малышка повзрослела! – подумал Велорий, продолжая улыбаться, – Ну что ж, рыжик, ты стала еще более интересной!»

Глава 9

Начался учебный год. Оля стала редко видеть Велория. И только за ужином, семья собиралась вместе, и она могла лицезреть его. Ей не хватало их перепалок, которые практически сошли к нулю из-за отсутствия столкновений. Она очень скучала за ним, а его почти ежедневные футбольные тренировки, выматывали его так, что он порой даже не ел с ними, а сразу отправлялся спать. Из-за всего этого, они могли не видеться несколько дней подряд. Велорий почти всегда уходил раньше нее, родители часто уезжали в командировки на несколько дней и Оля практически всегда была дома одна. В такие минуты ей было очень одиноко, и она могла часами простоять у окна высматривая силуэт Лорика. Часто бывало, что он забегал домой на несколько минут, чтоб переодеться и бежал с друзьями в клуб на полночи, а она забиралась в его кровать, чтоб хоть как-то справиться с тоской.

По началу, когда Велорий находил ее спящей в своей кровати, он будил ее и выгонял. Но, не смотря на угрозы, она снова и снова засыпала в кровати Велория, дожидаясь его прихода.

Велорий пришел сегодня раньше обычного, в баре было  шумно и многолюдно. Его все раздражало: музыка, девушки, крутящиеся вокруг него, громко смеющиеся друзья. Он вдруг осознал, что жаждет поскорее покинут это место и очутиться дома. И он очень хотел найти спящую красавицу в своей кровати.

Он не сомневался, что открыв дверь, она окажется там. Велорий с улыбкой посмотрел на спящее личико девушки. Оля так безмятежно спала, свернувшись клубочком, словно котенок, что он бы не удивился, если б она вдруг замурлыкала.

- Эй, проваливай к себе, – буркнул Харламов, когда его мысли приняли не тот оборот.

- Ммм, – Оля сонно потянулась, – Ты уже вернулся?

Совсем недавно он узнал, что ее ночные рубашки трудно было назвать скромными, они скорее подходили для обольщения. Но зная Бестужеву, он был уверен, что она даже не догадывалась, как в них выглядит, а главное не подозревала как действует на него это пена из кружева на ней.

- Сколько раз тебе повторять, чтоб ты не заходила в мою комнату.

Велорий знал, что она сейчас сядет и станет сонно тереть глаза, при этом одеяло сползет до пояса, и он снова испытает болезненность эрекции, которая не даст ему спать до утра.

- Родители в командировке, тебя не было, – Оля жалобно посмотрела на него, -  Мне стало одиноко одной.

- И поэтому ты залезла в мою кровать? Что от этого изменилось?

- Мне становится не так грустно, я чувствую твой запах и на душе сразу спокойно, – Оля притянула подушку к лицу и блаженно вздохнула.

- Иди спать, – буркнул он.

- Можно я возьму подушку с собой, – спросило Оля.

- Нет, – Велорий вырвал подушку из ее рук и вытолкал Бестужеву за дверь, – Приятных снов.

Как только дверь за ней закрылась, он тяжело вздохнул. В отличие от этой наивной девчонки, ее аромат впитавшийся в простыню и наволочку, вовсе не успокаивал его. Он будоражил его, рот наполнялся слюной, а в голову лезли эротические фантазии, заставлявшие его злиться на самого себя.

- Нужно запирать дверь на замок, – буркнул он себе под нос, – а то так можно умереть от недосыпания.

Только он лег спать начался дождь. Молния сверкала, озаряя комнату ярким светом, но самым жутким был гром от которого дрожали стекла в окнах.

Не прошло и минуты как дверь тихонько открылась, и в свете молнии, Велорий увидел темный силуэт.

Быстро нащупав включатель, Харламов зажег лампу. Перед ним стояла маленькая дрожащая фигурка, вздрагивающая от каждого удара грома.

- Что еще, – рявкнул он.

- М-можно мне побыть немного с тобой, п-пожалуйста, – прерывающимся шепотом попросила Оля.

- Нет, – быстро отрезал он, но ее лицо было таким бледным и испуганным, что он пожалел о резкости своего ответа, – Ты боишься грозы?

Оля кивнула и тихо вскрикнула, когда блеснула молния.

- Ладно, Велорий откинул свое одеяло, приглашая ее лечь, – Но только пока не закончится дождь.

Оля быстро юркнула в кровать и Велорий почувствовал как вибрирует матрас от ее дрожи.

- Черт, – выругался он и притянул девушку к себе, согревая ее спину своей грудью.

Оля трепетала как птичка от страха, но жар тела Лорика был настолько сильным, что сразу передался ей и незаметно для себя она перестала дрожать. Как только она успокоилась, Велорий хотел отодвинуться, чтоб не искушать себя.

- Лорик, пожалуйста, еще чуть-чуть, – попросила она.

В ее голосе было столько мольбы, что он сдался и снова прижал ее к груди, испытывая при этом настолько сильное желание обладать, что испугался до полусмерти.

- А ты оказывается не такая бесстрашная, как хочешь казаться. Сначала лифт теперь гроза, – пытаясь отвлечься, завел он разговор.

- Это связанно с одним случаем, – тихо проговорила она, – Когда мне было пять лет мы с родителями поехали в деревню к деду. Это было лето: трава, доходившая мне по плечи, поле покрытое цветами, и порхающие по ним бабочки – все это вызывало у меня восторг. Я так заигралась, бегая за стрекозой, что незаметно как осталась одна в неизвестном месте. Но я даже тогда не испугалась, такое себе дитя природы. Я рвала цветы, собираясь подарить букет маме, когда подо мной что-то треснуло и я полетела вниз. Как оказалось, раньше на этом месте был колодец, но он высох и его заколотили досками, которые со временем прогнили. Но трава была настолько густой, что я просто не заметила его. От удара я потеряла сознание и пришла в себя от того, что на лицо стали падать капли дождя. Из-за грозы небо затянуло и стало темно как ночью, в колодце было очень сыро и холодно. Я звала на помощь, но раскаты грома поглощали все звуки, а черная яма наполнялась водой. Дождь закончился, когда уровень воды доходил мне до пояса. Мое тело сотрясала крупная дрожь, а зубы беспрерывно стучали. Мне было так холодно, что я не чувствовала тела. Не знаю, сколько я пробыла там, но меня нашел пес деда, все удивлялись как ему это удалось. Наполовину глухой и слепой, он был настолько древний, что еле ходил, но именно он стал моим спасителем. Его звали Мустафа, он сел рядом с колодцем и выл, пока нас не нашли. Это было странно, но я отделалась царапинами, переохлаждением и испугом на всю жизнь.

- И с тех пор ты боишься грозы и маленьких темных помещений? – спросил Велорий, когда она замолчала.

- Угу, – Оля поерзала, удобнее укладываясь, и услышал еле слышный стон Лорика, – Но с тобой мне не страшно и очень тепло.

«А как мне жарко, – с иронией подумал Велорий, когда вся кровь прилила к одному месту, около которого ерзала попка Оли, – Как у черта на сковородке!»

- Я теперь всегда буду приходить к тебе, если начнется гроза, – сказала Оля.

- Нет, – испуганно ответил Харламов, представив как долго, он сможет продержаться и не опрокинуть ее на спину.

- Раньше ты как-то справлялась, не думаю, что тебе нужна моя помощь.

- Раньше я спала с мамой, но сейчас это невозможно из-за твоего папы, – как малому ребенка стала объяснять Оля, не переставая жестикулировать.

- Если хочешь остаться здесь, у меня есть одно условие, – сквозь сжатые губы прошипел он.

- Какое? – Оля с любопытством посмотрела на него, Велорий стиснул зубы.

- Не шевелись! – рыкнул он, и резко повернулся к ней спиной.

- Лорик! – через некоторое время позвала его Оля, – Ты спишь? – Он промолчал, а она прижавшись к его спине сладко заснула, чего нельзя сказать о нем.

Дождь закончился, и только одинокие капли стекали по стеклу, оставляя мокрый ручеек за собой. Велорий мог давно отправить Олю спать в свою комнату, но почему то он не торопился этого делать. То ли теплота ее тела, то ли мягкость груди, тесно прижатая к его спине, а возможно тот едва уловимый запах фиалок, исходивший от ее волос, не позволяли ему нарушить ее сон.

Проснувшись, Велорий не мог с точностью сказать спал ли он вообще. Во сне Оля откатилась на край, полностью сбросив с них одеяло – одна нога свисала с кровати, руки покоились под подушкой, а ночная рубашка задралась и собралась складками где-то под грудью, открывая взору Харламова мягкие кружевные трусики, обхватывающие упругие ягодицы, словно вторая кожа.

Велорий, закрыл рукой глаза и тяжело вздохнул, он проклинал про себя грозу, из-за которой подвергся подобной пытки. Он даже не был уверен была ли у него обычная утренняя эрекция или же она была вызвана, девушкой, лежащей рядом. Но после этой ночи, пока она крутилась рядом с ним, то и дело, задевая его, Велорий убедился, что неудовлетворенное желание доставляет не только досадное неудобство, но и причиняет мучительную боль.

«В первый и последний раз, он позволяет ей спать вместе с ним!» – с такими мыслями он принял обжигающе холодный душ и побежал на утреннюю пробежку, в надежде проветрить голову от нелепых мыслей, которые в последнее время все чаще и чаще посещали его.

Но как бы он не старался держать ее подальше от своей кровати, Бестужева не собиралась помогать ему в этом. Если он поздно приходил домой, она засыпала в его комнате, дожидаясь его возвращения. А пока он работал на компьютере, она устроившись на животе и задрав ноги вверх, читала романы, частенько цитируя ему фразы, особо понравившиеся ей.

- У тебя что, своей комнаты нет! – рявкнул Велорий, когда из-за нее сделал ошибку в курсовой работе.

- Есть, но в ней так одиноко, – жалобно проговорила Оля, – Можно я побуду у тебя.

- Нет! – безапелляционно отрезал он.

- Пожалуйста, – на этот раз в ход пошли «щенячьи глазки», просящие о благосклонности своего хозяина.

Велорий заскрипел зубами и вскочил на ноги. В два шага он оказался около кровати, перебросил девушку через плечо и отнес в ее комнату, бросив на кровать как мешок с картошкой. Не оборачиваясь, он вышел, громко хлопнув дверью.

Прошло десять минут, а Харламов так и не смог сконцентрироваться на работе, потому что перед глазами то и дело всплывал этот молящий жалобный взгляд. Он готов был завыть от  раздражения. Подождав еще пять минут и бессмысленно уставившись в монитор, Велорий со вздох поражения пошел за ней. Он иронично усмехнулся про себя, в последние дни это все время повторяется, он постоянно вздыхал. И все из-за рыжей, неуклюжей приставалы.

Как только Лорик захлопнул за собой дверь, Оля не шелохнулась, уткнувшись лицом в матрац.

- Бесчувственный, – бормотала она, – Ты совсем не добрый, Лорик! – ругала она его, не замечая, что он уже несколько минут слушает ее с ухмылкой на губах.

- Я пришел, что разрешить тебе остаться, – заговорил он спокойно, – Но из-за моей бесчувственности…

Оля вскочила с кровати и радостно замотала головой.

- Нет, нет, ты вовсе не бесчувственный, то очень добрый и хороший, – тараторила она, умасливая его.

- Но только что ты говорила…

- Тебе показалось, – перебила Оля его.

- Так я еще и глухой.

- Да…то есть, нет, -  Оля лукаво улыбнулась, – При падении я ударилась головой и мой разум помутился.

Велорий хмыкнул, с нее вышла никудышная актриса, но она не отчаивалась. Подняв руки к небу, она театральным шепотом продолжала свое представление.

- Да как я посмела, ничтожная, говорить подобное про великого, умного и самого великодушного среди человечества раба Божьего…

- Раба?

- Нет, нет, – быстро исправилась Оля, – Человека подобного самому Богу.

- Ты будешь гореть в аду за такое сравнение, – поддел Велорий, – но льстить ты умеешь, поэтому прощаю.

- Лорик, значит мне можно вернуться в твою комнату? – с надеждой спросила Оля.

- Да, – Велорий снова вздохнул, – Но только если ты не произнесешь ни звука.

Оля изобразила замок на губах и выкинутый ключ, Харламов закатил глаза.

Едва очутившись на кровати Лорика, Оля заняла свою обычную позу и зашуршала страницами книги.

«Было бы хорошо, если б она сменила эти трусы, называемые шортами и лифчик, громко величавый топом, на старые шаровары и громадную футболку, сохраняющими его нервы в порядке, а ее девственность в безопасности»,  – но это не было сказано вслух. И лишь очередной долгий вздох, выдавал его сожаление, по поводу своего так необдуманного разрешения, находиться Бестужевой в его комнате.

«Я такая счастливица», – думала тем временем Оля.

«Я становлюсь мазохистом!» – подумал Велорий, резко отвернувшись от болтающих обнаженных ног.

Глава 10

Новый год они провели все вместе, а потом у каждого были свои планы: родители собирались к друзьям на встречу, Олю пригласила подруга к себе, а Велорий собирался устроить пати в их доме, собрав шумную толпу.

Какого же было разочарование Оли, когда приехав к подруге, она обнаружила ту в постели с высокой температурой. Ничего не оставалось как вернуться домой, но едва она открыла дверь, грохот музыки накрыл ее с головой. Проталкиваясь между парочками, сплетенных в откровенных объятиях, она не верила своим глазам в происходящее. Неужели это маленькая вечеринка о которой говорил Велорий?

Какова же была ярость Оли, когда она увидела Лорика, на коленях которого восседала девица. Но хуже всего было то, что они были так увлечены облизывая друг друга, что не замечали ничего вокруг.

Оле захотелось отодрать наглую девку от Лорика, а потом расцарапать обоим лица. Бестужева завизжала, но крик ярости поглотила музыка.

- Милашка, не хочешь потанцевать, – спросил пьяный голос за спиной, уже обнимая ее и притягивая к себе.

Оля вырвалась и оттолкнула его от себя.

- Не прощу тебе этого, Лорик! – крикнула она, зная, что все безуспешно.

Огорченно топнув ногой, она отталкивая любого кто стоял на пути поднялась к себе в комнату. Оля думала, что разозлиться сильнее, чем она уже была невозможно, но как только увидела извивающиеся тела на своей кровати, просто обезумела. Откуда появилась сила неизвестно, но она могла поклясться себе, что подняла матрас и сбросила парочку на пол. Девица вскрикнула, парень охнул от боли при приземлении.

- Вон из моей комнаты! – заорала Бестужева, покраснев от злости.

- Сумасшедшая, – высокомерно проговорила девица, натягивая свою одежду.

Парень ограничился лишь разочарованным взглядом, что его прервали. На нем еще оставались джинсы, когда Оля им помешала, и он просто застегнул ширинку, подняв майку с пола, он покинул комнату, вслед за несостоявшейся партнершей.

Оля со злостью содрала простыню и зашвырнула ее в угол, та же участь ждала пододеяльник и наволочку. А потом она упала на матрац и зарыдала.

Вечеринка вышла из под контроля с самого начала, когда Велорий открыв дверь увидел не только тех кого пригласил, но и тех кто пригласил себя сам. Его друзья позвали своих знакомых, даже не сомневаясь, что Харламов будет против. И так в общем счете дом наводнили около тридцати человек. Как только все выпили, началось худшее чего можно ожидать от пьяной толпы. Вечеринка превратилась в притон и публичный дом вместе взятый. Сначала он пытался утихомирить буянивших, но потом понял безрезультативность своих действий. В один момент рядом с ним появилась девица с выпивкой и он сдался. Он знал, что сойдет с ума, если не расслабится. Ему нужна была разрядка, после долгого мучения под названием «Рыжик». Девушка, оказавшаяся на его коленях, вполне подходила для этого.

- Велорий, – позвал Егор, лучший друг Харламова.

- Я немного занят, – с сарказмом отозвался он.

- Рыжая наверху, обломала мне весь кайф.

Велорий закрыл глаза, пытаясь понять, что он имел ввиду, но из-за выпитого смысл плохо доходил.

- Харламов, я говорю там какая-то рыжая…

Велорий услышал слово рыжая и подумал, что хорошо, что здесь нет Бестужевой.  А потом вдруг до него дошел весь смысл сказанного. Резко вскочив на ноги и не обращая внимания, что особа, сидевшая на его коленях, упала на пол, он помчался наверх.

Без стука он ворвался в комнаты Оли. Эта и правда была она, лежащая на кровати, свернувшись в клубочек, Бестужева рыдала.

Разбросанное постельное белье и сама она взлахмоченная и растрепанная, наводили на мысль, что это поле битвы.

- Рыжик, – позвал он, еще не зная, что думать.

Оля подняла к нему лицо, красное от слез.  Потекшая тушь и беспорядок на голове заставили Велория сразу протрезветь.

Он вспомнил слова друга:

«Рыжая наверху, обломала мне весь кайф».

Неужели кто-то посмел к ней дотронуться!? Красная пелена ярости стала медленно застилать глаза.

- Что он тебе сделал? – подскочив к ней заорал он, – Он тебя трогал?

- В моей комнате, – Оля продолжала рыдать, – Он делал это на моей кровати.

- Я убью его! – прорычал Велорий, вылетая из комнаты.

Оля услышав крики и шум драки доносящийся снизу, поспешила туда. Зрелище открывшееся перед ней ошеломило ее: Велорий избивал полупьяного парня, того самого которого она выгнала из своей спальни.

- Как ты посмел коснуться ее! – орал он, нанося ему удары по лицу.

- Она сама этого хотела!

- Черта с два она хотела!

Велория оттащили от него, но ярость только усиливалась. Его рыжику сделали больно, он не мог простить этого даже лучшему другу. Она принадлежала ему! только он мог прикасаться к ней.

- Катя, скажи ему, черт возьми, – обратился Егор к девушке, плачущей рядом.

- Да мне плевать на Катю, – прошипел Велорий, тяжело дыша.

- Тогда о ком ты говоришь? – заорал на него Егор, вытирая кровь с носа рукавом.

- Я говорю про Олю, она мне все рассказала, – снова взбесился Харламов.

- Какая к черту Оля!

Велорий указал на Бестужеву пальцем.

- Она сказала, что я ее домогался? И ты ей поверил?! – обиделся тот, – Мы знакомы 12 лет, а ты веришь какой-то потаскушке!

Велорий вырвался и с размаху всадил кулак в его живот. Егор закашлялся и сложился пополам.

- Убирайся! – рявкнул ему Велорий, Егор оскалился.

- И я считал тебя другом, – Егор сплюнул на пол и покачиваясь покинул дом Харламова.

Драка была сигналом, что вечеринка закончилась и все разошлись, оставив после себя бардак.

Велорий обнял Олю и усадил на диван.

- Ты как? – он нежно откинул волосы с ее лба, – Тебе нужно в больницу.

Оля недоуменно на него смотрела.

- Зачем? – и тут она заметила, что с его губы течет кровь, – Это тебе нужно туда, а не мне.

- Это тебя изнасиловали, а не меня! – крикнул он, чувствуя, что снова теряет контроль.

- Кто тебе такое сказал?

- Ты сама сказала, что он сделал это с тобой на твоей кровати, но не волнуйся все будет хорошо, – Велорий ласково погладил ее по голове.

- Лорик, – позвала его Оля, в голове которой все недостающие кусочки головоломки начали складываться в единую картину.

Харламов обнял ее, нашептывая успокаивающие слова, укачивая словно ребенка.

- Лорик, ты обвинил друга, что тот меня изнасиловал, – надеясь, что это не так, спросила она.

- Уже все хорошо не волнуйся.

- Но он меня не насиловал, – сжавшись, произнесла она, – Ты просто не так все понял, я застала его с девицей в своей кровати и выгнала.

Велорий напрягся.

- Ты хочешь сказать, что он даже пальцем тебя не коснулся? – медленно произнес он, Оля кивнула.

- Так какого черта, ты сказала, что он тебя домагался! – сорвался он на крик.

- Я такого никогда не говорила!

- Но ты плакала!

- Конечно, плакала, ты превратил наш дом в рассадник разврата и лизался с девкой в нашей гостиной, – обвиняющим голосом протараторила она.

Велорий медленно встал, досчитал до десяти. Не помогло. Стал медленно дышать, чтоб сдержаться и не удушить девушку, сидящую перед ним, тоже не стало легче.

- Двенадцать лет дружбы, из-за тебя…- сквозь зубы, выталкивал он каждое слово, – Безмозглая тупица!!! – заорал он.

- Сам тупица! – не осталась в долгу Оля, еще не знавшая его в таком сильном гневе.

Велорий сжимал и разжимал пальцы, пытаясь унять неконтролируемый гнев.

- Исчезни, – прошипел он.

- Я…

Оля не закончила, потому что впервые она увидела в глазах Велория подобие ненависти, пробирающей до дрожи.

- Я прошу тебя…- Велорий медленно дышал, – …уйди.

Оля проглотила ком в горле и вскочив с дивана, побежала в комнату. Губы задрожали и она почувствовала соленые слезы на губах. Оля даже не заметила, что они текут по щекам.

Неужели он теперь возненавидит ее!? Боже, пожалуйста, только не это!- сползая по двери, шептала она.

В доме было устрашающая тишина, когда Оля решила выбраться из своего убежища. Крадясь на цыпочках, она дошла до первого этажа, который напоминал свалку, банок, бутылок, оберток и хлопушек. Родители приедут только после обеда, поэтому нужно было привести все в порядок к их приезду.

Оля не знала, где находился Велорий, но возможно, если она приведет дом в порядок, он не будет столь суров к ней.

Больше трех часов она убирала, выметала и чистила. Но по окончанию, все сверкало, и ничего не напоминало о недавнишнем погроме.

Оля устало потянулась и поднялась к себе, очень хотелось спать. Девушка вышла на терассу, и легла в шезлонг, укрывшись одеялом. Утреннее небо было прекрасным, морозец делал воздух свежим, ей хотелось немного подышать, перед тем как отправиться в постель. Оля закрыла на минутку глаза и мгновенно провалилась в сон.

Велорий не спал, он то и дело прокручивал события ночи. И все больше убеждался, что сам виноват в сложившейся ситуации. Он был так ослеплен мыслью о том, что Рыжиком обладал другой мужчина, что съехал с катушек и не мог контролировать свои действия, полностью утратив мыслительные способности. Его губы искривились в самоироничной ухмылке, похоже, не осознавая он потихоньку сходил с ума.

Велорий прошелся по дому, удивляясь, когда же она успела все убрать, но самой Оли нигде не было видно. Возможно, она спала? Но и в комнате ее не было. И если б он не заметил слегка развивающиеся занавески, то даже не подумал бы заглянуть на терассу.

Она ведь не могла пойти туда в такой мороз? Или могла?

Велорий тихо приоткрыл дверь и сразу в глаза ему бросилось, что-то закутанное в одеяла на шезлонге. Он чертыхнулся и подошел к Оле, которая сладко спала.

- Вот больная, спать на морозе, – недоуменно покачав головой, он тряхнул ее за плечо.

- Мамочка, еще немножко, – пробормотала она и сильнее зарылась в одеяло.

Она напоминала маленького котенка, свернувшегося клубочком. Велорий был перед ней виноват и только из-за этого, как он убеждал себя, он бережно взял ее на руки и уложил в ее кровать, стараясь не нарушить ее сон. Харламов даже укутал ее в одеяло, подоткнув со всех сторон.

- Ну, прям заботливая мамаша, – само уничижительно произнес он, – осталось только чмокнуть в лобик.

Особое отношение к этой бестии стало не на шутку беспокоить его. Велорий еще никогда не был ни к кому так добр и заботлив, и ни одну девушку он не хотел защитить и оградить. Если б он мог, то спрятал бы ее в карман и никому не показывал. Он потихоньку превращался в личную половую тряпку Бестужевой, а это полностью противоречило его характеру и намерениям в отношении новоявленной «сестры».

Харламов решил для себя, что никаких романтических отношений с ней он иметь не будет и пусть Оля останется последней девушкой на планете, это ничего не изменит. Даже то, что его влекло к ней как ни к кому другому не поколеблет его. Он всегда гордился своей силой воли, и раз он решил, что она не для него, значит, так тому и бывать.

Пока Он рассуждал сам с собой, стоя над спящей девушкой, Оля открыла глаза, и увидев его улыбнулась.

- Лорик? – удивленно спросил она, затем потерла глаза, – И правда ты, а мне показалось, что это сон.

Затуманенный взор и выражение блаженства на лице Рыжика не могли оставить никого равнодушным, особенно если именно тебе предназначена эта улыбка.

Велорий отвернулся, прикрыв рот ладонью, словно сам себя сдерживал, чтоб не впиться поцелуем в ее губы.

«Сила воли! Сила воли!»

Но пока он пытался сдерживать свой порыв обнять ее и завладеть этим влекущим ртом, она сделала задачу еще более не выполнимой.

Когда Оля открыла глаза и увидела Лорика, ее охватило чувство радости. Если он здесь, то возможно простил, но как только он резко отвернулся от нее, то маленькая надежды на это разбились вдребезги.

Ни о чем не думая она подбежала и прижавшись к его спине, обвила руками.

- Лорик, прости, – прошептала она, прижимаясь лицом к его телу, – Я сделаю все, что захочешь только не надо меня ненавидеть.

Велорий физически ощутил, как его накрывает волна желания прямо с головой.

Вот тебе и хваленая сила воли! Она словно балансировала на краю пропасти, и чаща весов перевешивала не в его пользу.

Только не сорваться! Только не сорваться. Стиснуть зубы и терпеть.

- Если ты отцепишься от меня и сядешь на кровать, – «Подальше от меня», – про себя добавил он, – То мы сможем поговорить, – «наверное, сможем».

Оля нехотя отошла от него, а он занял самое дальнее от нее кресло.

- Во-первых, я вовсе не ненавижу тебя, а во-вторых, ты ни в чем не виновата, – Велорий говорил сухо, даже не глядя на нее. – Я толком не разобрался и беру всю ответственность на себя.

- Я знаю, ты ненавидишь меня, – жалобно проговорила она.

- Это не так.

- Ты даже не хочешь на меня смотреть, со слезами в голосе крикнула она,- Но слишком добр, чтоб сказать мне правду.

Велорий вскочил на ноги. Только не ее слезы, он просто не выдержит.

- Я вовсе не добрый! – заорал он, пряча руки за спину, чтоб не обнять ее, – Я сказал, что все нормально, так что не зли меня!

- Правда?

- Да.

- Лорик! – Оля подскочила и собиралась кинуться к нему.

- Стой, где стоишь! – странно крикнул он, – Не шагу ближе!

- Но Лорик … я люблю …

- Молчи! – Велорий заткнул уши и выскочил из комнаты, словно все черти ада гнались за ним.

Только оказавшись в своей комнате, он почувствовал, что в безопасности. Сердце громко бухало в груди, пытаясь сломать ребра, дыхание лихорадочное, неравномерное с шипением вырывалось из горла. Велорий поднес свои руки к лицу – они дрожали как у наркомана, требующего дозу.

«Да что же это такое?»

Глава 11

Велорий был снова обычным, все также продолжал дразнить ее, но после нового года дверь в его комнату была для нее закрыта, и это очень расстраивало Бестужеву. Она была уверенна, что дело все в ссоре с его другом и мучилась, гадая как помирить их.

Сегодня у Лорика была тренировка, Оля составила целый план по воссоединению друзей. Но сначала она дождется пока Харламов уйдет домой и подкараулив Егора выложит ему всю правду. Возможно, он тоже захочет придушить ее, но такова уж цена за счастье любимого и она готова была пойти на это.

Все шло по плану, она увидела как Велорий вышел из спортивного комплекса и проскочила вовнутрь. Найти футболистов было проще простого, потому что они толпой шли по холлу.

- Егор, – позвала Оля одного из ребят, он посмотрел на нее, потом на его лице промелькнуло удивление.

- Ты?

- Знаю, что ты готов меня убить, но пожалуйста, выслушай меня, – затараторила она не давая вставить ему ни слова, – На вечеринке произошло недоразумение по моей вине. Лор…кх…Велорий думал, что ты и я… ну  это…но я все ему объяснила…- Оля остановилась, поймав себя на мысли, что нагородила полный бред, – прости я очень нервничаю.

Внезапно эмоции на лице Егора изменились и он хитро прищурился. Оля так была поглощена тем, что нужно сказать, что просто не обратила на это внимание.

- Это я во всем виновата и если ты не простишь Велория, то он и дальше будет ненавидеть меня за вашу нелепую ссору.

- Ну я бы не назвал ее нелепой, он разбил мне нос и губу.

- Я понимаю.

- Как ты готова искупить свою вину, – весело спросил он.

- Я сделаю все, что ты скажешь! – воодушевилась она.

- Все?

- Все на свете, если вы снова станете друзьями, – поклялась Оля.

Егор сделал вид, что задумался.

- Тогда стань моей девушкой!

- Т-т-т-твоей де-де-девушкой? – обалдела Оля. Это совсем не входило в ее планы, – А может что-нибудь другое: прокукарекать например?

Егор хмыкнул, едва сдерживаясь, чтоб не засмеяться.

- Я не совершеннолетняя, – выкрикнула Оля.

- Меня это не волнует, – отмахнулся он.

- Я я я – Оля искала возможную причину по которой он мог отказаться от своей мысли.

- У меня отвратительный характер!

- Мне нравятся девушки с характером.

- Я не красавица!

- Не страшно.

- Я плоская и тупая, а еще неуклюжая и …- Оля пыталась вспомнить все чем обзывал ее Велорий.

- Ты врала когда сказала, что готова ради Харламова на все! – серьезно ответил ее мучитель, – Мне нужен твой ответ – Ты согласна?

Оля опустила голову и подавила тяжкий вздох.

- Я сог…ой! – Оля схватилась за голову, после полученного подзатыльника, обернувшись она увидела Велория, который скрестив руки, сердито сверлил ее взглядом.

- О, Лорик, – Оля прикусила губу, – я тут мимо проходила…

- Да что ты!

Оля прокашлялась.

- Ты хоть понимаешь, что тебе пришлось бы делать в качестве девушки? – угрожающе улыбаясь, медленно произнес он.

- Я пока не думала об этом, но это не главное в результате все бы остались довольны и счастливы.

«Счастливы? Она точно издевается над ним? Тупица!»

- Конечно, ты можешь встречаться с Егором, мне все равно, – равнодушно произнес он.

Даже зная, что Велорий не любит ее, все же Оле стало больно, от того как легко он согласился на это.

- Да кстати, – Велорий с издевательской улыбкой повернулся к ней, – Мы все обсудили с ним еще неделю назад и остались друзьями. Так что твоя жертва напрасна!

- Что!?

Оля стала закипать от злости, и ее яростный взгляд остановился на Егоре, посмевшем ее так одурачить. Егор веселился, не подозревая об угрозе.

- Ты специально, да? – тихо прошипела она.

- Ну, должен я был отплатить тебе за то, что в новогоднюю ночь ты лишила меня секса, – весело произнес он.

Егор заметил мелькнувший маленький кулачок, только когда он достиг своей цели.

- Ой, мой нос, – завыл он, схватившись за лицо.

Бестужева быстро шагая, удалялась от группки хохочущих дураков, сопя под нос, она придумывала кучу гадостей, которые сделает Велорию. Она промучилась целую неделю переживая за него, а он даже слово не сказал, что помирился с другом.

- Егор, забыл сказать, – весело проговорил Велорий, – Рыжик не понимает шуток.

- Я уже понял, – застонал тот, сквозь улыбку, – Но зато благодаря ей, я мог лицезреть как пофигист Харламов ревнует.

- Черта с два! – спокойно отпарировал Велорий.

- Тогда почему даже зная, что я разыгрываю ее, ты не позволил ей согласиться стать моей девушкой, – ехидно спросил Егор, – Не потому ли, что сам хочешь ее?

- Не мели чушь! – резко ответил Харламов, – Она меня не интересует в этом плане.

- Тогда ты не будешь против, если она и вправду станет со мной встречаться? – лукаво подмигнул он другу.

Велорий послал ему убийственный взгляд, который заставил Егора засмеяться и поднять руки к верху.

- Ладно, ладно, не кипятись. Нет, так нет.

Велорий нахлобучил шапку и вышел на улицу. Сегодня было особенно холодно, так как холодный ветер пронизывал до костей. Собственно поэтому он и вернулся в здание, чтоб не дожидаться друзей на холоде. Вот только каким образом он пропустил Бестужеву? Скорее всего, она пряталась в холле спорт комплекса и только поэтому осталась не замеченная им.

«И кто ее просил унижаться перед этим клоуном? Возможно ли, что все это время после той злосчастной вечеринки она переживала за него?»

Он улыбнулся, вспомнив, как она пыталась отвертеться от «должности» девушки Егора, выдумывая всякую чепуху про себя. Она перечислила все прозвища, которыми ее дразнил, но неужели она до сих пор думает, что он испытывает к ней ненависть?

Да как он может ненавидеть вздорного, не слишком умного, порой неуклюжего, но очень милого и доброго рыжика, готовую ради него даже стать чужой девушкой. Велорий еще не знал как назвать все те эмоции и чувства, переполнявшие его и не пытался облечь их в какую-либо форму, но все это было так неожиданно впервые для него, что он просто сдался даже не пытаясь их анализировать.

Пусть все идет своим чередом, а он пока попытается объяснить этой непоседе, что он совсем не злится на нее и тем более не ненавидит.

Бестужева как раз рылась в холодильнике в поисках чего-то съедобного, когда Велорий вернулся домой. Все еще раздраженная, она решила его игнорировать пока он не попросит у нее прощение за фарс, который устроил со своим дружком.

- Что ищешь? – просил весело Велорий.

- Не твое дело, – буркнула Оля.

Сейчас первое, что ее волновало это пустой желудок, ведь с самого утра она ничего не ела. Родители на праздники укатили в Египет, а в холодильнике было пусто. Глаза Оли засверкали, когда она вытащила кусок пиццы, спрятавшийся за банками.

- Ты же не собираешься это есть? – подозрительно спросил Харламов, когда она поставила ее в микроволновую печь.

- Конечно, собираюсь, – вызывающе ответила Оля, – и даже не надейся, что я поделюсь с тобой.

- Ей уже недели две, так что не советую, если конечно не хочешь обниматься с унитазом.

- Ха, ты просто завидуешь, что я нашла ее раньше, – с набитым ртом пробубнила  Оля.

Велорий скривился, не собираясь более ее отговаривать и пошел к себе.

Первые час Оля была довольна жизнью, второй немного поубавил энтузиазма так как пицца просилась обратно. Тошнота уложила ее в кровать, лоб покрылся капельками пота. Лорик оказался прав и как же она жалела, что не послушалась его.

Волна тошноты накатила на нее заставив скатится с кровати и буквально доползти до унитаза, который с радостью принял все содержимое желудка. Оля тяжело дышала, сил не хватало даже встать, но Лорик не должен был увидеть ее в таком состоянии, поэтому сделав усилия, она добралась до умывальника и умылась, тщательно прополоскав рот.

Как она не старалась избежать встречи, но в дверях Оля все же столкнулась с Велорием. Низко опустив голову она прошла мимо, но он удержал ее за руку и повернул к себе. Подняв ее голову за подбородок он увидел бледное лицо, с зеленоватым оттенком кожи.

- Ты в порядке? – спросил он требовательно.

- В полном! – Оля старательно бодрым шагом зашла к себе, но на кровати ее силы иссякли.

Она очень надеялась, что ей станет легче, но дурнота снова и снова подкатывала к горлу.

Оля задышала носом, в попытке сдержать ком в горле. До туалета было два шага, но казалось два километра.

Рвота сотрясала все ее тело, выворачивая желудок навыворот. Оля спустила воду и без сил села на пол.

- Прополоскай рот этим, – перед ее лицом возникла рука со стаканом.

- Лорик, пожалуйста, не смотри, – простонала Оля, – Оставь меня.

- Как только ты сделаешь, как я говорю, – заявил он.

Оля подчинилась.

- Теперь иди, я все сделала.

Велорий поднял ее на руки, слабый протест девушки остался не замеченным.

- Зачем ты это делаешь, я же не нравлюсь тебе, – прошептала Оля, когда он бережно уложил ее на постель.

- Выпей, – Велорий положил на ее ладошку таблетку, игнорируя ее слова, – Это от отравления.

- Теперь самое время сказать: «Я же говорил!», – устало проговорила Бестужева.

- Зачем, – усмехнулся он в ответ, – Ты же и сама все прекрасно знаешь.

- Лорик ты не поверишь, но пицца была такой вкусной.

- А ты такой голодной, что не почувствовала, что она давно испортилась.

- Лорик, почему ты со мной такой добрый сейчас и противный всегда?

- Это весело.

- Вот видишь, – обиделась Оля, – Ты снова противный.

Велорий откинул влажную прядку с ее лба, слегка подув на кожу.

- Просто ты такая милая, когда я тебя дразню.

Неужели его голос действительно звучал так нежно, как ей показалось?

- Спасибо, Лорик, я люблю тебя, – расчувствовавшись, прошептала она.

Велорий закатил глаза.

- Да знаю я.

- Скажи, ты сможешь меня полюбить когда-то? – с замиранием сердца спросила Оля.

Велорий поднялся и направился к двери, Оля была уверена, что ее вопрос останется без ответа.

- Кто знает? – пожав плечами ответил он, и пожелав спокойной ночи, оставил ее одну.

Глава 12

Уже полтора года Оля и Велорий жили под одной крышей, и отношения между ними практически не изменились. Харламов продолжал ее дразнить, она огрызаться и попадать в нелепые ситуации, доводя его, то до бешенства, то до боли в животе от смеха.

Все вроде было как обычно но, в тоже время, Бестужева чувствовала, что Лорик будто отдалился от нее, поставил невидимую стену, которую она никак не могла сокрушить.

Для Оли начался последний год в выпускном классе. Казалось, что все должны были думать только про учебу и ВУЗ в который хотели поступать, но мысли ее трех подруг были заняты свиданиями с парнями. Как не печально было признавать Бестужевой, но все они уже успели как минимум сходить на свидания, а две из них с видом умудренных женщин рассказывали о своем сексуальном опыте. Оля от досады кусала ногти, ей не только не чем было поделиться, но и даже стыдно было признать, что ее первый поцелуй был грубым наказанием Велория.

- Он так целуется, – охала Марина, самая старшая из их четверки, – у меня даже коленки подгибаются.

- На вид я бы не сказала, что он весь такой классный, – хмыкнула Таня, владелица пышного бюста, вызывающего зависть у всех девчонок.

- Зато у него там…- Марина запнулась и порозовела, а потом доверительным шепотом добавила, заставив троицу придвинуть головы ближе к ней, – Такой потенциал.

- Где там? – непонимающе спросила  Оля.

- Не будь дурой! В штанах конечно!  – прошипела Тамара, известная своим «острым» язычком.

Девчонки захихикали, а Оля покраснела.

- А что там у тебя с Харламовым? – не удержалась Таня, – Вы уже…

Подружки со светящимися от любопытства глазами уставились на Бестужеву. Оля обреченно помотала головой.

- Ну, хоть целовались? – с надеждой прошептала Марина.

Оля отрицательно покачала головой, и ее лицо стало еще грустнее. Девушки громко вздохнули.

- Тогда мы должны тебе помочь, – твердо заявила Тамара.

- Правильно! – Таня энергично закивала.

- Мы разработаем план по соблазнению Велория Харламова! – таинственно проговорила Марина.

И в течение целого дня, троица более опытных подруг придумывали коварный план как привлечь, удержать и сохранить внимание бывшей школьной звезды, а Оля лишь полными от ужаса глазами внимала каждому слову.

День 1: « соблазнение бананом».

Велорий смотрел телевизор, развалившись на диван, когда Бестужева села рядом с ним. Он бросил на нее мимолетный взгляд и снова уставился в экран.

Оля нервничала, все что ей необходимо было сделать это съесть банан, но не все было так просто. То как эротично продемонстрировала этот процесс Марина, казалось проще простого и Оля была уверена что с легкостью справится с этим.

Очистить банан от шкурки получилось без проблем, но вот обратить на себя внимание Велория оказалось сложнее.

- Кх, кх, – прокашлялась Оля.

Полный игнор.

- Кха, кха, – громче кашлянула она.

Вторая попытка увенчалась успехом, Велорий обеспокоенно взглянул на нее.

- Ты заболела?

Итак, вот наступил ее звездный час. Оля поднесла банан к губам и начала его облизывать.

- Что ты делаешь? – недоуменно спросил Велорий.

- Ем банан, – обольстительно, как ей казалось прошептала Оля.

Харламов еще не видел подобного способа поедания бананов, это напоминало пародию на… Нет, он даже не хотел думать об этом. Но неужели она пытается его соблазнить?

А Оля тем временем попыталась засунуть весь банан в рот, как показывала Марина. Но закончилось тем, что она запихнула его так глубоко в горло, что слезы показались на глазах и она закашлялась. Велория стал хлопать ее по спине, еле сдерживаясь, чтоб не засмеяться.

- Кхе, кхе, не понимаю, как Марина засунула его полностью в рот, – запричитала Оля, расстроенная своим полным провалом, – Этот чертов банан слишком длинный!

Велория больше не смог сдерживаться и его затрусило от смеха. Это было именно то, что он думал. Рыжик, пыталась соблазнить его и в этом ее надоумили подруги. Но более неумелого и некрасивого совращения он еще не видел.

Оля надулась и потопала в комнату, швырнув несчастным бананом в Харламова, который уже во все горло хохотал, держась за живот.

День 2: « соблазнение походкой».

Оля вернулась домой раньше чем все остальные обитатели, сразу переоделась в супер короткий сарафан, и стала ждать. Услышав как скрипнула калитка, Оля заняла сексуальную позу на диване, которую целый день тренировала с подругами и взяла книгу в руки, делая вид, что читает.

Велорий прошел мимо даже не заметив ее, его сейчас волновал конфликт между ним и профессором университета, с которым они разошлись во мнении.

- Приветик! – ворвался томный голос в его мысли.

Он остановился и наконец, увидел ее. Оля сидела забросив ногу на ногу, игриво закручивая на пальце прядь волос. Из-под короткого сарафанчика выглядывали кружевные лиловые трусики. Чуждая для нее поза «резала» глаза, обычно Оля забиралась на диван с ногами, обняв руками коленки, или плюхалась на живот, болтая ими вверху.

- Привет! – на его лице расплылась довольная улыбка.

Мысли о профессоре сразу вылетели из головы, так как передним разыгрывалась продолжение вчерашней сцены обольщения, а это было намного интереснее какого-то старомодного зануды.

- Что делаешь? – доброжелательно спросил он.

- Читаю, – промурлыкала она.

- Верх ногами? – Оля бросила быстрый взгляд на книгу – она действительно держала ее вверх тормашками.

Оля покраснела и чертыхнулась про себя.

- Я уже закончила, – быстро выкрутилась она, бросив злосчастную книгу на диван, – Тебе, что-то приготовить поесть? – девушка поднялась.

Она надеялась, что это выглядело сексуально, но главное сейчас было пройтись мимо него модельной походкой, плавно покачивая бедрами.

Шаг, шаг, ноги идут по одной прямой линии. У Тани все казалось так просто и грациозно, но для Бестужевой было целым испытанием. Невозможно было запутаться в двух ногах, притом собственных, но Оля сделала это и позорно растянулась у ног Велория.

- Не ушиблась? – каким-то сдавленным шепотом спросил Велорий.

- Катастрофа! – пробубнила она под нос.

- Что? – все тем же странным голосом спросил он.

- Пол говорю не ровный! – от досады крикнула Оля.

- А может ноги кривые?!

Оля гордо поднялась на ноги, отдернула сарафан, который задрался, пнула своего обидчика чуть ниже коленки и под его проклятия прошкандыбала мимо, еле сдерживая стон боли – нога Велория Харламова оказалась тверже, чем она ожидала, и возможно ей сегодня еще повезет, если она отделается обычным ушибом, а не переломом.

День 3: « соблазнение эротичным бельем».

Этот день Оле запомнился на всю жизнь, она еще очень долго вспоминала своих подруг надоумивших ее проделать подобное с Велорием.

По плану все было рассчитано идеально: нужно было как бы невзначай попасться на глаза Велорию в откровенном белье, а потом соблазнить его и познать наконец-то его как мужчину (на этот случай Бестужева уже спрятала презерватив в его комнате), но … Оля была бы не Олей, если б все прошло как было задумано.

Облачившись в тончайшую шелковую ночную рубашку, позаимствованную у Марины, и кружевные трусики, добавленные от себя (по плану они не предусматривались), Оля на подгибающих коленках подошла к двери в ванную комнату, оттуда доносился шум воды.

Подождав пока все стихнет, и дав дополнительные пять минут на то, чтоб Велорий оделся, глубоко вздохнув, Оля открыла дверь и вошла. Сделав два шага, она остановилась как вкопанная и уставилась широко распахнутыми глазами на обнаженного Велория.

- Все рассмотрела? – язвительно спросил Харламов, неспешно обматывая вокруг бедер полотенце.

- А…я… – проблеяла Оля, совершенно шокированная увиденным.

Впервые Бестужева видела голое, мужское тело, не по телевизору, а в живую, всего в двух шагах от себя. И это действительно было для нее шоком. Хотелось бежать без оглядки, но ноги словно примерзли и не откликались на сигналы СОС хозяйки.

- Ты еще здесь?

- А нет…я уже ухожу, – Оля резко крутнулась на пятках и врезалась лбом прямо в открытую дверь.

Послышался болезненный стон, Велорий закатил глаза. Казалось он уже должен был привыкнуть к неуклюжести Бестужевой, но каждый раз Велорий продолжал удивляться ее неутомимым попыткам набить все новые шишки и синяки.

Потирая ушибленный лоб, Оля выскочила красная от стыда и неловкости. Все должно было быть не так! Девушка рухнула на кровать как подкошенная, но тут же снова оказалась на ногах.

- О, нет! – воскликнула она.

Под подушкой Велория был спрятан презерватив, и если он его обнаружит, то … Оля даже не знала, что случится потом, ее безумно пугала та штука между его ног.

Нужно было спешить и избавиться от улик своей глупости, пока Велорий еще был в ванной. Оля метнулась на «вражескую территорию»,  прыгнула как спецназовец на кровать, рука скользнула под подушку и в ладошке оказалось доказательства ее извращенности.

- Ура! – тихо прошептала она, облегченно вздохнув.

- И чему ты так радуешься? – раздраженно спросил Велорий, заставший ее врасплох.

И вдруг он заметил то, что ускользнуло от него раньше: темные кружки сосков просвечивались сквозь до безобразия прозрачную сорочку. А если учесть рыжие кудри, разметавшиеся по плечам, испуганные широко раскрытые глаза и порозовевшие губы, которые Бестужева нервно покусывала, то план по его соблазнению, (а Велорий не сомневался, что это было его продолжении), несомненно мог сработать.

Харламов был уверен, что она никогда бы не додумалась до такого сама, а ее наивность и доверчивость взбесила его.

- Ты пытаешься меня соблазнить? – прямо спросил он, медленно подходя к ней.

- Вовсе нет, – пролепетала Оля, отодвигаясь подальше от него.

Девушка не на шутку встревожилась, Велорий успел натянуть штаны, и хоть его торс был все так же обнажен, вовсе не это ее беспокоило, его глаза, а именно взгляд, которым он пронзал ее, был незнаком ей.

Она сейчас понимала, что чувствует жертва, когда хищник загоняет ее в угол. И сейчас она была трепещущей ланью, загипнотизированная блеском глаз беспощадного тигра.

- Ты же взрослая девочка и должна понимать последствия своих действий, – завораживающим голосом произнес Велорий, – Если махать красной тряпкой перед быком, он, безусловно, бросится.

- Я ничем не махаю, – почти беззвучно прошептала Оля одними губами, медленно обходя его.

Ей оставалось совсем чуть-чуть до спасительной двери, но его рука молниеносно обхватило девушку за талию и Оля оказалась на кровати, а Велорий сверху.

- Ты не просто машешь, – прорычал он, думая о прозрачном кусочке ткани, олицетворяющем для него ту самую красную тряпку, – А тычешь прямо в морду.

Оля задрожала, когда он пальцем подцепил тоненькую бретельку и спустил ее с плеча.

- Ну что ж, я дам тебе то, что ты хочешь! – его палец скользнул к ключице и описал ее контур.

Оля задрожала, а кожа покрылась пупырышками. Велорий пугал ее, его действия были вызваны раздражением и злостью, а не так желанной для девушки нежностью и любовью.

- Не надо, – сдавленно проговорила она.

- Отчего же? – его губа искривилась в ухмылки, – Три дня ты пыталась соблазнить меня, а теперь ты идешь на попятную?

Он хмыкнул, давая понять, что побег теперь невозможен. Его палец скользнул к груди, сделал круг вокруг соска и ногтем слегка царапнул его. Не отреагировать на подобную ласку было не реально и соски тут же напряглись и затвердели. Оля тяжело сглотнула.

- Надеюсь, ты знаешь, что в первый раз довольно больно, – продолжал обманчиво ласковым голосом Велорий, пытаясь наказать ее как можно сильнее.

- Лорик… – его палец медленно пополз вниз по животу и замер в сантиметре от самого интимного места.

Оля зажмурилась и одна слезинка скатилась по щеке. Велорий напрягся, он видел, что она напугана, но не ожидал, что настолько. Раскаяние затопило его, урок, который хотел преподать он, зашел слишком далеко.

- Твое счастье, что ты не возбуждаешь меня, – соврал он и поднялся с нее.

Оля зажала рот рукой и на подгибающихся ногах выскользнула из комнаты.

«Какая же я глупая, – думала она, сдерживая рыдания из груди, – Возомнила из себя роковую соблазнительницу, а на деле испуганный мышонок. Теперь Велорий презирает меня!». Она вовсе не винила Велория за его действия, она не могла простить себя за то, что повелась на поводу у подруг.

Велорий поднял с постели презерватив, который нечаянно обронила Оля, убегая.

«Неужели она зашла бы так далеко?»

Харламов потушил свет и лег в постель, чертыхнулся и подавив стон, перевернулся на спину. Он хотел наказать Рыжика, а наказал себя: каменная эрекция не позволила сегодня заснуть ему на животе.

Глава 13

Оля на носочках, боясь издать хотя бы малейший шум, кралась по коридору. Она встала намного раньше обычного, лишь бы избежать встречи с Велорием. Ей было даже страшно подумать как посмотреть ему в глаза после вчерашнего. И больше всего она боялась увидеть в них холодное презрение.

Девушка стала медленно спускаться по лестнице и каждый скрип для нее был подобен грому, она то и дел сжималась и замирала, будто от этого она могла превратиться в невидимку. Выглянув из-за угла, Оля облегченно вздохнула – горизонт был чист.

Интересно, успеет ли она позавтракать, прежде чем Велорий спустится вниз? Нет, так рисковать не стоило. Быстро натянув куртку и ботинки, Оля распахнула дверь, которую символически считала «спасительной», и неожиданно впечаталась в Велория, вернувшегося с пробежки.

- Побег провалился, – поморщившись, сказала она, скорее для себя, нежели для него.

Велорий ухмыльнулся, потирая ушибленную грудь. Ее непосредственность и честность всегда вызывали в нем умиление.

- И от кого ты сбегаешь? – Велорий неожиданно для себя потрепал ее по голове.

Оля удивленно посмотрела на него и … О, счастье! Он вовсе не злился на нее, его глаза лучились добротой и … неужели это нежность промелькнула, хоть и на мгновенье?

- Ты не сердишься на меня? – затаив дыхание спросила Оля.

- Вчера я разозлился на тебя не за то, что ты голая залезла ко мне в кровать, – уже серьезно ответил он.

- Я вовсе не была голая, – возразила она, но упрек в его взгляде остановил ее.

- Из-за своей непроходимой тупости ты пошла на поводу своих подруг надоумивших тебя на эти глупости, – отчеканил Велорий снова закипая, но усилием воли он успокоился, – Твоя доверчивость и наивность могут сыграть с тобой злую шутку.

- Они вовсе не желали мне зла, – бросилась на защиту подруг Оля, – они хотели помочь!

- Хорошая помощь! – рявкнул он.

От хорошего настроения Велория не осталось и следа. Он думал, что полностью успокоился, но одна лишь мысль о том, что если б целью Бестужевой был не он, а кто-то другой, то она давно бы распрощалась со своей девственностью – затуманивало его мозг и приводило в неописуемую ярость.

Собственно, его не должна была волновать сексуальная жизнь Рыжика. Какое ему вообще дело до нее! С недавних пор он стал мгновенно терять контроль над своими эмоциями, если дело казалось Бестужевой и это тревожило его.

Оля видела, что Велорий с трудом сдерживается, чтоб не наорать на нее. Его ноздри раздувались, а грудь быстро вздымалась. Он был похож на разъяренного быка, готового в любую секунду броситься, но вместо этого он просто прошел мимо нее.

Девушка знала, что лучше не трогать его в такие моменты, но такая уж она была совсем не знающая чувства меры.

- Лорик, я все равно тебя люблю! – крикнула она ему вслед, – Даже когда ты такой страшный и злой!

Девушка быстро скрылась за дверью.

- Да знаю я, – Велорий обреченно покачал головой, признавая свое поражение –когда его губы то и дело разъезжались в улыбке, как он мог на нее злиться.

- Рыжая, ты меня погубишь, – прошептал он, запустив руку в волосы.

Но откуда ей было знать, что Велорий и без того находил ее невероятно милой, в своей порывистости, честности и  даже в своей неповторимой неуклюжести, а все ее штучки с обольщением, больше похожее на комедии шоу, просто доконали его. Поначалу действительно было забавно наблюдать за ней, но это перестало быть смешным в тот миг, когда она предстала перед ним в своей бесстыжей сорочке и при этом такая хрупкая и трепещущая. Возможно, на него подействовало теплое приглушенное освещение в комнате, из-за которого ее кожа показалась ему непередаваемо мягкой и нежной или неподдельное удивление на ее трогательно испуганном личике  при виде его обнаженного тела, но в тот миг едва мог совладать с собой. Ему так хотелось обнять это гибкое, еще не совсем оформившееся тело, прикоснуться губами к широко распахнутым глазам, чтоб изгнать из них страх и овладеть ею так нежно, как только возможно, чтоб без остатка наполнить собой сердце этой необыкновенной девушки. Пусть это эгоистично, но в глубине души, Велорий хотел быть единственным о ком она будет постоянно думать и любить.

Тогда чего он ждет? Он уже давно мог сделать ее своей! И ему прекрасно было известно, что Оля не станет добиваться его всю жизнь.

- Как же все это сложно, – пробубнил Велорий себе под нос.

Уже некоторое время у него не было секса и эти глупые мысли появились из-за воздержания, а вовсе не из-за каких- то чувств к Бестужевой, сумел убедить себя в этом Харламов. Правда его уверенность, что причина вовсе не в рыжей девчонке стала стремительно таять, когда он, то и дело, совершал глупость за глупостью.

Зима была лютой как никогда, ночью все время завывал ветер, кружа снег в чудной, завораживающем танце, а утром все стихало и яркая белизна снежного покрова, слепила своей яркостью на солнце. Если не брать во внимание крепкий мороз, то погода была чудной.

Оля особенно любила зиму, так как непоседа по характеру она обожала зимние развлечения. Даже то, что она заканчивала школу, не останавливало ее от соблазна поиграть в снежки или покататься на санках из-за чего она частенько приходила домой вся в снегу, с красным носом и окоченелыми от холода руками. Но всякий раз ее лицо светилось неподдельной радостью.

Любовь Валентиновна, беспокойно всматривалась в окно – Оля сильно задерживалась, и даже Велорий поглядывал на часы. Обычно она встречала его с громким приветствием, и без нее было необычно тихо.

- Велорий, ты не мог бы встретить Оличьку, – старшая Бестужева нервно потерла ладони. – Что-то я беспокоюсь, да еще и телефон не отвечает, это не похоже на нее.

Без слов Харламов отправился на поиски «пропажи». Как бы ему не хотелось признаваться себе в этом, но он тоже волновался за девушку. Уже четыре часа назад она должна была быть дома и скакать вокруг него как надоедливый щенок.

Снег скрипел под ногами, пока Велорий не спеша шел по дороге, внимательно осматривая окрестности. Он заметил ее сразу, вернее услышал.

- А-а-а-а, – кричала она, – Не надо!

Не ожидая от себя такой скорости, Велорий словно пуля летел почти не касаясь ногами земли. И через минуту он увидел ее: Оля лежала на земле закрывая руками лицо, а на ней сверху сидел парень, угрожающе взирая на нею.

Велорий сжал кулаки и побежал еще быстрее, он готов был разорвать на куски негодяя, посмевшего тронуть Рыжика. Он был так зол, что лишь в последний момент понял происходящее и замедлил бег до полной остановки.

- Ты не посмеешь, – завизжала Оля, когда жменя снега упала на ее лицо.

- Это месть, – страшным голосом пророкотал нападающий, Оля засмеялась.

Именно в тот момент, Велорий понял, что Бестужева просто дурачилась, играя в снежки.

- Все мир, – отплевываясь от снега, смогла проговорить она, но не успел парень ответить на ее предложение о перемирии, как она отправила целую пригоршню снега ему за шиворот.

Раздался громкий вопль и веселый хохот Оли.

- Теперь пощады не жди, – пообещала ее жертва.

Велорий сердито наблюдал, как они закидывали друг друга снегом, дико веселясь и не обращая ни на кого внимания. Его сердце, бешено стучащее после бега и страха, который он испытал, услышав ее крик, постепенно успокоилось, но злость за состояние в котором он оказался, по вине Бестужевой только подогревалось ее безудержным весельем.

Он не мог сказать, когда все приняло другой оборот, но Велорий физически ощутил как настроение парня, продолжавшего удерживать Олю на спине внезапно изменилось. Возня прекратилась и тот застыл, будто впервые увидел девушку перед собой.

Велорий был совсем рядом и устремив взгляд на Олю, чертыхнулся: разрумянившееся личико светилось радостью и было таким прекрасным в этот момент, что любой бы не удержался от желания поцеловать ее.

«Не хочу, чтоб ты показывала ему такое лицо!» – в сердцах подумал Велорий.

И когда зачарованный парень стал медленно склоняться к ее губам, Велорий не раздумывая сгреб снег в руку, и бросил. Снежок попал в цель, и парень, схватившись за голову, стал озираться по сторонам, вскочив на ноги. Харламов выдохнул и только потом понял, что все это время сдерживал дыхание.

- Ты чего творишь! – заорал парень.

Девушка даже не поняв, что случилось, наконец заметила Велория, который скрестив руки холодно взирал на ее одноклассника, сжимающего кулаки.

- Лорик?! Привет, – радостно прощебетала Оля. – Ты не поверишь, мы со Стасом нашли супер крутую горку и катались на покрышках. Такая скорость – дух захватывает!

Оля воодушевленно рассказывала о своих приключениях Велорию, полностью забыв о своем спутнике, который непонимающе переводил взгляд с одного на другого.

То как Бестужева смотрела на незнакомца, было подобно тому восторгу, который она испытывала летя с горки. Стас перевелся в Олину школу только год назад и не застал известного всем Велория Харламова, зато энергичная рыжая девчонка приковывала его взор. То как она заразительно смеялась и носилась по классу, совсем не заботясь о том, что она девушка или ее искренняя доброта ко всем – невозможно было ее не полюбить.

И вот сейчас он лишь глядя на нее, мог сказать, что в ее сердце лишь этот невозмутимый, высокомерный франт.

- Ты его знаешь? – прервал ее парень, понимая, что уже проиграл войну за ее любовь, даже не начиная сражаться.

- Кого? – совсем забыв про него, удивилась Оля, – Велория? Конечно, мы живем вместе.

- Что? – поперхнулся Стас, – Нужно было раньше сказать, что у тебя есть парень! – резко сказал он и пошел прочь.

- Стас? – позвала ничего не понимающая Оля, – Почему он обиделся?

«Какая же ты глупенькая! – Велорий скрыл усмешку и убрал льдинку с ее волос, выбивших с-под шапки, – Любой бы понял намерения мужчины, который едва не поцеловал, вернее почти поцеловал если б он не помешал ему. Но конечно Рыжик в свои семнадцать оставалась такой же наивной, как и два года назад».

- Пойдем домой, рыжик! – ласково сказал он, прерывая ее мысли о другом.

- Пойдем! – согласилась она, утонув в его глазах, так нежно смотревших на нее.

Велорий зашагал вперед, а Оля бежала рядом, пытаясь не отставать. Но Бестужева, была бы не собой, если б не поскользнулась, но к ее счастью Велорий успел ее поймать.

- Ты еще не устала постоянно падать? – заворчал он, ставя ее на ноги.

- Я не специально.

- Да знаю я, – со смешком ответил он, беря ее за руку, – Так будет надежней, – пояснил он свои действия, но Оля уже не слушала блаженно улыбаясь.

Ну что она могла сделать, если была счастлива просто идти с ним рядом и держать за руку. Велорий обреченно покачал головой – не хватало только, чтоб она его под каблук загнала, и, по-видимому, все к этому шло.

Несколько дней спустя.

- Представляешь, Стас со мной разговаривать даже не хочет, – жаловалась Оля Велорию.

- Правда? Какая жалость! – ответил он, с довольным выражением лица.

- По-моему тебе совсем не жаль, – пробубнила Оля.

- Ты права! – подтвердил Харламов.

- Зря ты так Лорик, – огорченно произнесла девушка, привлекая к себе его внимание, – Мне с ним было весело – он замечательный парень.

- Ты еще скажи, что влюбилась, – едко сказал он.

- Нет, но он мне действительно нравился.

Велорий стиснул зубы и громко захлопнул книгу, которую читал.

- Можно подумать мне это интересно, – раздраженно буркнул он.

- Лорик ты ревнуешь? – заулыбалась Оля.

Он смерил ее грозным взглядом, посчитал до десяти и успокоившись язвительно сказал:

- Я просто рад, что он отделался без осложнений.

- Что ты этим хочешь сказать? – Оля подошла к нему вплотную, задрав голову вверх, чтоб заглянуть к нему в лицо.

Бестужеву постоянно бесило, что он вымахал так, что всегда взирал на нее свысока как на какого-то муравья. Вот и сейчас смотрит на нее как на какое-то ничтожество.

- Ты ходячая катастрофа, где ты – там всегда неприятности и мне было бы жаль парня, который решиться быть с тобой.

Губы Оли задрожали.

- По-твоему, я урод какой-то? – прошептала девушка, пытаясь сдержать слезы. – И вообще не могу кому-то понравиться!

В душе Велорий не хотел причинить ей боль, и обидные слова, произнесенные сейчас, были вызваны ревностью, жившей своей жизнью и не поддающейся контролю.

- Оля? – Велорий протянул руку, желая дотронуться до нее, но она дернулась от него словно от прокаженного.

- Ну и черт с тобой! – крикнула девушка, вытирая своевольные слезы, – Я забуду тебя! Я сделаю все для этого.

- Забудешь?!  – прошипел Велорий, и резко притянув к себе, впился в ее губы.

Могла ли она сопротивляться? Как, когда она мечтала о его поцелуях столько лет? Хоть его поцелуй был похож на грубый таран, но как только он преодолел барьер в виде зубов и его язык скользнул в пещерку ее рта, то все изменилось. Его губы нежно ласкали ее рот, а язык вызывал слабость лишь от легкого прикосновения с ее языком. Девушка не смогла сдержать стон, легкое головокружение и слабость окутало ее в кокон чувственности. Она бы хотела остаться в этом состоянии навсегда. Оля прильнула к Велорию, не замечая, что он буквально держит ее безвольное тело, полностью подчиненное ему.

Велорий оторвался от девичьих губ и слегка прикусил мочку уха, послав по ее телу электрический заряд. А потом Оля услышала тихие, но четкие слова, которые он жестко произнес.

- А теперь, – он усмехнулся, – попробуй меня забыть!

Велорий отстранил от себя Олю, но его руки продолжали лежать на ее плечах, пока он не убедился, что она может твердо стоять на ногах.

- Лорик…- дрожащим голоском пропищала Оля.

- Только не думай, что это будет так легко.

- Лорик…

- А сейчас извини, но мне пора на свидание, – Велорий очаровательно улыбнулся, – Счастливо оставаться!

- Лорик, я…я…Ненавижу! – закричала Оля в уходящую спину Харламова.

- Придумай что-нибудь новенькое, – саркастически заметил он, даже не оглянувшись.

Оля сняла тапок с ноги и запустила в него, попав в спину.

- Вот тебе новенькое! – шумно дыша, фыркнула она.

Велорий остановился, повернулся и смерил ее грозным взглядом.

- Ты кинула в меня тапкам? – страшно произнес он и к ее ужасу стал вытягивать ремень из джинсов.

- Ты не посмеешь, – гордо вскинув подбородок, отчеканила Оля, все же пятясь при этом к двери.

Девушка все же не стала проверять уверенность в этом и рванула к себе в комнату, надежно закрыв обе двери. Велорий не пошел за ней следом, вместо этого запищал телефон, оповещая о получении сообщения. Оля прочитала его и немного побледнела, оно было от Велория и гласило: «Наказание откладывается, но оно обязательно состоится. Так что жди и бойся, месть будет жестокой!»

Оля могла бы посмеяться над нелепыми угрозами, но уж больно хорошо она знала его, чтоб усомниться в его словах. Изо дня в день с ужасом она ожидала дня своего наказания, но Велорий не торопился его исполнять. С загадочной ухмылкой он поглядывал на нее, давая понять, что ни о чем не забыл, а девушка настолько издергалась вся, что достигла апогея своего терпения.

- Все Лорик, не могу больше! – ворвавшись к нему в комнату, закричала Оля.

- Тебя учили стучать? – резко бросил он, возмущенный ее вторжением.

Оля покраснела и пробормотав извинения, вышла. Постояв за дверью секунд тридцать, Оля три раза постучала и не услышав ответа приоткрыла дверь.

- Можно? – тихо спросила девушка.

- Входи, – милостиво разрешил Харламов, – Что ты хотела?

- Пожалуйста, накажи меня! – взмолилась она.

Велорий прыснул со смеха, он вовсе не ожидал такого поворота событий. Сказав о  наказании, он всего лишь хотел, чтоб она помучилась, ожидая его.

- Ты так сильно хочешь быть наказанной? – нарочито серьезно спросил он.

- Не то чтоб сильно, но ожидание сводить меня с ума.

- Хорошо, будь по-твоему, – Велорий быстро подошел к ней и замахнулся, Оля зажмурилась, но удара не последовало.

Вместо этого она почувствовала его дыхание около своего уха, оно напоминало дуновение теплого ветерка, по коже «поползли мурашки». От его близости тело заныло, а в груди лихорадочно затрепеталось сердце.

- Мне достаточно, чтоб ты извинилась, – тихо сказал он.

Оля распахнула глаза и дрожащим, недоверчивы голоском пролепетала:

- И все?

- А ты чего ожидала? – насмешливо спросил он.

- Зачем я тогда столько мучилась! – возмущенно воскликнула она, а потом замолчала и хитро прищурилась. – Значит, если мне вздумается бросить в тебя чем-то, мне ничего не будет, если я извинюсь?

- Хм, – Велорий задумчиво посмотрел на нее, а потом с таинственной улыбкой кивнул. – Только есть одно дополнение.

- Какое? – насторожилась она.

- Ты должна будешь сделать это на коленях.

- Что? Никогда!

- Раз так, то лучше воздержись от метания предметами в мою сторону, – его лицо и даже голос резко изменились, в глазах появился хищный блеск, а голос приобрел пугающую мягкость, – Или…

Угроза осталась невысказанной, но Оля поежилась. Если подумать, Велорий никогда не причинял ей боли, но его методы были гораздо действенней. Аура вокруг Велория в один миг менялась и Оля чувствовала исходящую от него мощную волну сексуальности – она притягивала ее и в то же время пугала.

- Ладно, – Оля забавно скривилась, – Никаких летающих предметов.

Оля недовольно хлопнула дверью, а Велорий задумчиво смотрел в дверь ему казалось, что-то было не так. Но что?

Хм, – он понимающе покачал головой, – Рыжая чертовка так заморочила ему голову, что он так и не добился от нее извинений.

Глава 14

Выпускные экзамены, вызвали всеобщую панику, ученики схватились за учебники, пытаясь пополнить знания которые они недополучили по каким-то причинам на уроках и повторить, то, что забылось. Оля корпела над книгами в надежде, что удачно сданные экзамены повысят ее баллы. Уже неделю она видела Велория мельком, и это буквально стало причиной ее неспособности сосредоточиться. Она словно болела им и если за день она не видела его хоть раз, то просто не могла заниматься. Оля назвала это «Велоримания».

Щебетание птиц разбудило ее, едва взглянув на часы она поняла, что уже семь утра. Это означало, что если она не поторопиться, то Велорий уйдет на тренировку, а потом в университет и ей не удастся увидеть его до самого вечера. Если это случиться, то все ее умственные процессы будут заняты мыслями о нем и высоким экзаменационным баллам можно «помахать» на прощанье ручкой.

Оля так торопилась вниз, что чуть не скатилась с лестницы. Как сумасшедшая она оглядывалась по сторонам: мама готовила завтрак, а Костик читал газету за столом. Велория нигде не было.

- А где Лорик? – расстроенно спросила Оля.

- На пробежке, – ответила мама, – Он решил пораньше выйти, чтоб не было так жарко.

Оля расстроено вздохнула и плюхнулась на стул рядом с Костиком.

- Все из-за него я не сдам экзамены, – театрально вскинув руки, воскликнула она.

- Почему? – удивился его отец, – Неужели он обещал с тобой позаниматься, а сам сбежал?

- Дело не в этом…

Олю уже никто не слушали, так как вернулся с пробежки Велорий и едва переступил порог, как гнев Костика обратился на него.

- Нужно сдерживать свои обещания! – грозно ругал отец, ничего не понимающего сына, – Если пообещал позаниматься с Оличкой, будь мужчиной и сдержи слово.

Велорий метнул в Бестужеву разъяренный взгляд, обещающий все круги ада, Оля бешено замотала головой, жестикулируя, что она не причем.

- Ты же сам сказал, что все зачеты закрыл и свободен. Я не ожидал от тебя подобного сын, поэтому твоя поездка с друзьями на море переносится до тех пор пока Оля не сдаст экзамены, – вынес свой вердикт Костик.

Любовь Валентиновна накрыла на стол и все сели завтракать. Только Константин ел с большим удовольствием, другие же ковырялись вилками в тарелках, полностью утратив аппетит.

Велорий медленно пережевывал, смотря только в свою тарелку, Оля бросала на него боязливые взгляды, не зная как объяснить ему сложившуюся ситуацию. Ведь не может она признаться ему что «заболела» им. Он просто поднимет ее на смех.

Завтрак закончился, Велорий поднялся к себе, но Оля медлила, помогая маме прибираться.

Девушка понимала, что должна объясниться с ним, но не знала какие слова подобрать. Собрав остатки смелости, которые в последнее время где-то растеряла, девушка постучала.

- Входи, – услышала она из-за двери.

Оля медленно зашла, каждый шаг давался ей безумно сложно, словно ее вели на казнь.

- Лорик, я хотела извиниться за недоразумение утром.

- Это все? – резко спросил он, даже не глядя на нее.

Оля сжалась, ощущая его раздражение. Он явно был очень сердит на нее.

- Лорик…

- Если это все, можешь идти, – прервал он ее грубо.

- Лорик, я не говорила…

Терпение Велория истощилось, и он вскочил на ноги.

- Я не ожидал от тебя подобной лжи, – звенящим полушепотом сказал он.

Его глаза метали молнии, он был глубоко обижен ее обманом и не хотел слышать оправдания. Раньше он бы и не подумал, что честная, открытая девушка, какой он знал Рыжика, могла так откровенно врать. И это открытие было настолько неприятным, что вызывало в нем бурю эмоций: злость, сожаленье, разочарование.

- Я не хочу тебя сейчас видеть, – тихо сказал он, отворачиваясь от нее.

- Лорик…- Оля сделала шаг к нему, еле сдерживая слезы.

- Уйди!

Рука безвольно упала и девушка, словно уменьшилась: спина сгорблена, плечи ссутулены, голова низко опущена.

- Ты не прав, -  прошептала Оля, дрожащим голоском, прежде чем оставить его одного.

Плечи Оли затряслись от сдерживающих рыданий. Велорий даже смотреть на нее не хотел, не то чтоб разговаривать. Раньше он смотрел на нее с улыбкой и даже нежностью, и сейчас видеть его лицо, перекошенное от презрения и ярости, было так безумно больно. Послышался глухой стук из комнаты Велория, заставивший ее вздрогнуть, рука потянулась к его двери, но на полпути замерла и обвисла. Он не хотел ее видеть, и по крайней мере это, она могла для него сделать, даже если сердце рвалось к нему.

Велорий потер свою руку, ругая себя за утраченный контроль над эмоциями. Поддавшись злости, он всадил кулаком в стену, но легче не стало, только рука стала болезненно ныть. Как он мог так ошибаться в ней? Он самоиронично хмыкнул. А чего он ожидал? Он знал много девушек, и научился распознавать все их уловки, чтоб подобраться к нему, но Рыжик…она действительно заставила его думать о ней иначе. Теперь он знал, что исключений не бывает.

Оле еще не было так плохо как сейчас. Прошло две недели, а Велорий продолжал хранить молчание. Несколько раз Оля пыталась начать разговор, но он просто молча вставал и уходил.

С нечеловеческими усилиями, Бестужевой удалось сдать все экзамены, хоть высокие баллы о которых она мечтала так и остались мечтой.

Костик позволил Велорию отправиться на море с друзьями, и Оля с ужасом понимала, что его отъезд был запланирован на завтра, а ей так и не удалось объясниться с ним. Ко всему прочему, родители уехали в командировку и она осталась с ним одна в доме, и если учесть его гробовое молчание, то можно было смело сказать, что она совершенно одна.

Девушка решила сделать последнюю попытку помириться с Лориком, но постучав в его дверь она лишь услышала, что музыка стала громче. От разочарования она стукнула ногой в проклятую преграду, в виде двери, между ними и легла спать, хоть и было еще слишком рано для этого.

Оля не знала, что ее разбудило, но она вся дрожала и учащенно дышала, в комнате было темно и даже раскрытые занавески не впускали лунный свет. А потом резко сверкнула молния, осветив все вокруг и ужасающий гром, вырвал из груди девушки истошный вопль. Она ненавидела грозу, и этот страх был сильнее ее. Зажав уши руками, Оля свернулась в калачик, тихо плача и дрожа все сильнее.

Что-то коснулось ее и она громко вскрикнула, пытаясь зарыться глубже в одеяло. В комнате зажегся приглушенный свет ночника.

- Ш-ш-ш, Рыжик это я, не бойся, – услышала она мягкий голос Велория.

С рыданиями, она бросилась к нему в объятия и заплакала еще сильнее.

- Ш-ш-ш, ты в безопасности, все в порядке, – ласково шептал он, крепко прижимая к себе вздрагивающее тело девушки.

- Мне было так страшно, – плакала Оля, – А ты был так обижен и зол на меня, но я…я – Оля захлебывалась слезами, – Я не говорила твоему отцу, что ты мне что-то обещал…он все не так понял.

Девушка подняла к нему заплаканное лицо, он нежно вытер слезы, поражаясь глубине ее глаз.

- Неважно, – заверил он ее, гладя по волосам.

- Нет, ты не понимаешь, я просто расстроилась, что не застала тебя и сказала, что не смогу из-за тебя сдать экзамены, а Костик не так все понял.

- А почему ты так сказала? – ласково спросил он, Оля смущенно спрятала лицо на его груди.

- Просто если я не вижу тебя, хоть один день то не мгу ни о чем другом думать, только о тебе, – с подкупающей честностью, прошептала она.

- Где ты там везде недопонимания? – Велорий взял ее лицо в свои ладони, и заглянул к ней в глаза, – Прости, что не выслушал тебя.

- Мне было так больно, – всхлипнула Оля.

- Прости.

Велорий почувствовал, что его затягивает в омут ее бездонных, омытых слезами глаз. Он так долго обманывал себя и сопротивлялся своим чувствам, что сейчас обнимая ее, чувствовал, что это правильно и так естественно. И когда он, наконец признался себе в этом, его руки задрожали от желания прикоснуться к ней, ощутить нежность кожи. Велорий кончиком пальца, едва касаясь, прочертил путь от ее бровей, носа, к линии рта и на губах, оказавших безумно мягкими, он замер.

Оля приоткрыла рот и палец скользнул вовнутрь, не думая ни о чем, а только чувствуя, она слегка прикусила его зубами и неуверенно дотронулась кончиком языка. Велорий шумно вздохнул и закрыл глаза второй рукой, словно не хотел ее видеть.

- Лорик, прости, – испугавшись, что сделала что-то не так, торопливо проговорила Оля.

- Боюсь, это мне придется извиняться, – Велорий криво усмехнулся, точно зная что она ничего не поняла, – Рыжик, я больше не могу.

И он наконец-то сделал то, чего желал сейчас больше всего. Его губы ласково накрыли ее рот, а язык медленно стал ласкать ее губы.

- Откройся мне, – нежно попросил он.

- Я всегда была для тебя открыта, но ты…- Оля почувствовала, что его губы растянулись в улыбке и ее ответили тем же, – Чему это ты улыбаешься?

- Просто ты невероятная болтушка, а я вообще-то поцеловать тебя пытаюсь.

- А ты не пытайся, а поцелуй!

- Как скажешь.

Велорий поцеловал ее со всеми теми чувствами, что копились в нем до этого дня. Почему-то ни одним поцелуем прежде он так не наслаждался как сейчас. Ее неопытность, заменила пылкость, а наивность – честность в своих желаниях. Велорий снял с нее майку, немного отстраняя ее от себя, но Оля стыдливо прижалась к нему не позволяя посмотреть на себя.

- Рыжик, я между прочим все и так уже видел, – насмешливо проговорил он.

- И тебе это не понравилось, – уткнувшись носом во впадинку около шеи, пробормотала смущенно она.

- А если мы потушим свет, ты позволишь мне исправиться? – пощекотав ее плечо своим дыханием, спросил он.

Оля неуверенно кивнула, и он быстро потушил свет. Очень бережно Велорий уложил девушку на спину и склонился над ней. Оля зажмурилась и скрестила руки на груди, сгорая от стыда.

- Рыжик, – ласково позвал он, – Убери руки, – Оля отчаянно замотала головой.

Велорий усмехнулся, оказывается брать невинность это сродни завоевания неприступной крепости, а может даже сложнее.

Велорий поцеловал ее плечо, и каждый сантиметр кожи, продвигаясь к кончикам пальцев, закрывающих грудь, потом той же пытке он подверг вторую рук. Он внимательно следил за каждым изменением в состоянии девушки.

Каждое прикосновение губ любимого вызывало у Оли неведомый ранее трепет, отдающейся где-то внизу живота. Хотелось плакать от наслаждения, вызванное его руками и языком, ласкающими ее тело. Но так же Оля стыдилась, рвущимися из горла стонами, которые она с трудом сдерживала.

Велорий запустил язык в ее пупок, и она дернулась от остроты ощущений. Его пальцы скользнули под трусики и Оля с ужасом потянула руки, пытаясь их удержать на месте, но предвидя это, Велорий перехватил ее руки и завел вверх за голову.

- Лорик… – Оля покраснела, полностью открытая перед ним.

Велорий запечатал ей рот поцелуем, и целовал до тех пор, пока она не сдалась и застонала от желания.

Не отпуская ее рук, он ощупывал взглядом ее маленькую, но такую завораживающую грудь с темными возбужденными сосками.

- Ты прекрасна, – прошептал он и прихватил губами сосок, послав по телу тысячу электрических зарядов.

Оля не думала ни о чем, кроме ощущений даривших ей Велорием. Даже когда ее трусики исчезли, она уже не сопротивлялась, полностью во власти истомы, поглотившей все ее существо.

- Я люблю тебя, – страстно прошептала она, отвечая на его поцелуй, лихорадочно гладя его тело.

Велорию хотелось ответить, что он итак это знает, но сейчас это было не главным. Все силы уходили на то, чтоб сдерживаться и не ворваться в ее священный Грааль, нетронутый никем ранее. Он рукой раздвинул ее ноги, но она судорожно сжала их.

- Пожалуйста, – простонал он отчаянно.

Оля взглянула в его лицо и удивленно распахнула глаза: оно было перекошенное от страсти, губы сильно сжатые, а в потемневших до черноты глазах она увидела отражение себя. Неужели он так сильно хочет ее? Девушка не могла поверить в силу такого желания и это сломало все преграды, неуверенность и страх.

Велорий сразу почувствовал, когда она решилась отдаться ему не только душой, но и телом. Его храбрая девочка, вверяла ему себя, хоть была безумно напугана. Со стоном обожания он поцеловал ее и в тот же момент погрузился в нее так глубоко, как только мог.

- О, Боже! – простонал он, уткнувшись в ее шею, дрожа от переполнявших ощущений.

Хотелось двигаться, но она была такой тесной, что любое движение грозило неминуемой катастрофой – он готов был кончить в любую секунду. И на его беду Оля все время вздрагивала, вовсе не помогая ему. Велорий, затуманенным взором посмотрел на нее – отвернув голову в сторону и зажав ладонью рот, Оля плакала.

- Рыжик?! Прости, – с раскаянием прошептал он, нежно целуя ее, вытирая своими губами слезы.

- Черт! Черт! Черт! – сквозь слезы прошипела она, стуча ладонью по матрасу, – Если б мне сказали что это настолько больно, то…

- То что? – затаив дыханье, спросил Велорий.

Ее ответ много для него значил. Жалела ли она, что отдалась ему или…?

- Я бы напилась снотворного. Нет лучше обезболивающего, – Велорий усмехнулся, он все еще был глубоко в ней, а она спокойно рассуждала, хоть все еще всхлипывая.

- Почему не снотворное, – заинтересовался он.

- Потому что хоть сто раз я испытай боль, ни за что не променяла бы все, что случилось до этого, – Оля нежно погладила его по лицу, – Я так счастлива, но…- Оля запнулась и немного смущенно пролепетала, стремительно краснея, – но не мог бы ты вытащить эту штуку из меня?

Велорий тихо рассмеялся, целуя ее в уголки губ, кончик носа и глаза.

- Ты это нечто!

Оля поерзала, удобнее устраиваясь. Велорий удержал ее на месте, сжав зубы:

- Только не шевелись, – выговорил он с трудом.

- Но мне неудобно, – продолжала ерзать Оля.

- Подож…, ох!

Велорий застонал и вздрогнув, упал на нее тяжело дыша.

- Лорик, что с тобой? – испуганно вскрикнула Оля, – Тебе больно? Я больше не буду шевелиться!

- Поздно! – глухо пробурчал он, – Все кончено.

- Прости, я больше не буду, – всхлипнула она, – Я такая неуклюжая!

Велорий затрясся от смеха, напугав девушку еще сильнее. Какая же она была наивна и так восхитительно очаровательна. Даже когда ей было больно она думала о нем, даже не представляя какое это удовольствие находится в ней, чувствовать как пульсирует его член в нетерпеливом ожидании разрядки. Даже то, что это случилось так скоро, повергло Велория в поистине божественную истому. И еще никогда после близости он не смеялся так как с Рыжиком, впрочем, ему вообще не доводилось этого делать. Обычно пока партнерша приходила в себя после секса, Велорий безразлично чмокнув ее в лоб, уходил, а сейчас он даже не хотел выпускать Олю из объятий.

Харламов неохотно выскользнул из девушки и встал на ноги.

- Ты уходишь? – смущенно спросила Бестужева, натягивая одеяла до подбородка.

Оля отводила взгляд от обнаженного Велория, забавно заливаясь румянцем. Он усмехнулся ее стыдливости, и приятное тепло стало подниматься по всему телу. Возможно, нужно было поступить как обычно и уйти, но он не смог.

- Хотел предложить тебе сходить в душ, – спокойно ответил он, вовсе не стесняясь своей наготы.

Оля согласно кивнула и стала выползать из кровати, стараясь при этом не потерять одеяло. Ей это удалось, и она прошла мимо Велория, все так же избегая на него смотреть, но уже у двери она охнула, так как он вдруг выхватил одеяло и бросил его обратно на кровать.

- Оно тебе не понадобится в душе, – забавляясь, сказал он.

Оля как угорелая бросилась в ванну, краснея от неловкости и стыда. Велорий покачал головой.

- Смотри не …- послышался грохот, – не упади, – договорил он, уже зная, что опоздал с предупреждением.

Оля закусила губу, потирая ушибленное бедро. Ну, когда она научится входить в дверь, при этом не снося ее с петель. Наверняка завтра, расплывется синяк размером с маленький остров. В дверь тихо постучали.

- Оля? – позвал ее Велорий.

- Я в порядке, – быстро ответила она, включая воду в душе.

- Ты уверена?

- Просто небольшое столкновение, – заверила его девушка.

- Хорошо, – сомневаясь, сказал Велорий, – Надеюсь, то во что ты врезалось, осталось целым.

- В этот раз, противник оказался мне не по зубам.

Велорий оценил ее старания пошутить и оставил ее одну.

Оля  встала под струи воды.

«Ммм, как же хорошо», – подумала она.

Между ног немного саднило, но на душе словно расцвели тысячи цветов. Неужели это случилось? Слишком много мыслей и вопросов было в голове, а еще нужно было как-то вернуться в комнату, когда из одежды ничего с собой нет. Там ли еще Велорий, или может уже ушел к себе?

Оля замоталась в полотенце и собравшись с силами, вошла в свою комнату. Его там не оказалось. Она даже не думала, что это настолько ее расстроит, но плечи поникли.

- Чего стоишь, быстро в постель, а то простудишься, – девушка резко развернулась, услышав голос Велория.

Почему он здесь?!!

Велорий мягко, но уверенно толкнул ее в спину, направляя к кровати. Оля остановилась и развернулась к нему, убеждаясь, что он реален. Видимо он воспользовался родительской ванной, потому что его волосы были влажными, и чтоб не смущать ее он надел штаны. Оля расплылась в глупой улыбке, он не ушел, а захотел остаться с ней и это делало ее счастливой.

- Сними это, – указал он пальцем на полотенце, – Оно мокрое.

Оля схватилась в него мертвой хваткой, отрицательно мотая головой. Велорий тяжело вздохнул, словно мученик и не делая попыток вытащить полотенце, надел ей через голову футболку, которая оказалась по самые ее колени.

- Я не смог найти твою пижаму, поэтому одолжил тебе свою футболку, – пояснил он, отворачиваясь и давая ей возможность избавиться от мокрого полотенца.

Оля быстро стащила его с себя и продела руки в рукава футболки, словно молния метнулась к комоду, достала трусики, потому что понятия не имела, куда делись предыдущие, и юркнула в постель. Странное ощущение свежести и чистоты окутало ее и она провела рукой по прохладной хрустящей простыне.

- Ты поменял белье? – удивленно спросила она, Велорий не ответил, – Спасибо.

- Тогда спокойной ночи, – буркнул он, ощутив неловкость из-за ее благодарности.

- Лорик? – Оля замялась, Велорий замер, – Ты не мог бы еще побыть со мной немного?

Харламов не ожидал такого предложения, но к своему огромному удивлению был несказанно рад, так как ему впервые не хотелось уходить из чужой постели и мысль о том, что и она не хочет отпускать его, согрела его.

- Мне завтра рано вставать, – буркнул он.

- Совсем чуть-чуть, – попросила она.

Велорий вовсе не собирался возражать, он довольно растянулся на кровати, правда, сохраняя дистанцию между ними, которую Оля тут же сократило до минимума, вернее она тесно прижалась к его боку, не оставляя даже миллиметра.

- Оля, отодвинься, – сдавлено проговорил он.

- Не-а, ты такой уютный и теплый, – потершись об него щекой, прошептала она.

«Какая же она глупая» – простонал про себя Велорий, ощущая как его член, вновь оживает, только лишь от ее присутствия.

- И когда ты рядом, я забываю о грозе, – продолжала Оля, вырисовывая круги вокруг его соска.

- Дождь уже давно закончился.

- Правда? – удивилась Оля, – А я и не заметила.

Девушка сонно зевнула и прикрыла глаза. Велорий с облегчением вздохнул, когда ее рука, доводившая его лишь невинными прикосновениями к стальной эрекции, замерла. Прошло еще несколько минут, и дыхание девушки стало глубоким и равномерным – она уснула. А Велорию было не до сна, он размышлял о том, что делать дальше и был рад небольшой отсрочки виде его отъезда, для принятия окончательного решения. То, что он усложнил себе жизнь это был факт, но, черт побери, как же это было приятно!

Глава 15

  Оля открыла глаза и сразу поняла, что чего-то не хватало. Рядом лежала вторая подушка, со следом от головы, на который совсем недавно спал Велорий. Девушка хихикнула от переполняющих ее радостных эмоций. Это случилось! Он целовал ее и держал в своих объятиях.

Велорий! Велорий! Велорий! – его имя она готова была повторять миллион раз. Как же оно красиво звучало! Бестужева бодро откинула одеяла и быстро встала.

- Ох, – простонала девушка и осторожно присела на край кровати.

Все ее тело ныло, а ноги были словно ватными. Неужели после каждого занятия любовью так отвратительно себя чувствуешь?

- Нет, – отмахнулась она от своих глупых мыслей.

Ее подруги рассказывали, что после близости с мужчиной, они чувствуют себя прекрасно. И даже если она всегда была далеко от этого, то понимала, что первый сексуальный опыт редко бывает приятным.

Оля закрыла глаза и вспомнила каждый момент, проведенный в объятиях любимого. Его ласковые руки были такими вседающими, а губы обжигающе жаркими, невозможно было спрятаться от них. Ее тело помнило каждое прикосновение, выгибаясь, желая приблизиться ближе, ощутить сильнее. Оля даже не могла представить, что такое можно чувствовать. Смущение и стыд, забывались, едва он начинал целовать ее губы, а столкновение языков заставляло сердце стучать быстрее.

Было ли ему так же хорошо как ей? Возможно, он испытывал такое десятки раз с другими?

«Нет, я не буду думать о таком», – отмела она закравшиеся сомнения.

Кто теперь они друг для друга? Изменит ли эта ночь их отношения? А что если все останется по-прежнему? Голова Оли готова была взорваться от новых и новых вопросов, лезущих в нее без спроса. Бестужева встряхнула кудри и решительно встала на ноги. Когда это она отступала перед трудностями. Она никогда не была трусихой, поэтому зачем строить догадки, когда можно пойти к нему и все узнать самой. Оля решительно постучала к нему в дверь, но тишина была единственным ответом, который она услышала. Шум с кухни привлек ее внимание, и она сбежала по лестнице. Она почти не сомневалась, что сейчас перед ней откроется картина, где Велорий с чашкой черного чая, зажатого в ладонях, как всегда при виде ее на его лице растянется дразнящая улыбка, а глаза засветятся хитрецой. После этого он скажет очередную колкость, заставившую ее утратить над собой контроль и пока она будет бушевать, он будет смеяться, до тех пор пока она раскрасневшаяся от злости не затопает прочь от него.

Но к ее разочарованию, на кухне стояла мать, убирая тарелки со стола.

- Доброе утро, соня! – поздоровалась Любовь Валентиновна, целуя в щеку.

- Когда вы вернулись?

- Сегодня рано утром. Велорий попросил тебя не будить, объяснив, что ты поздно уснула из-за грозы.

- А где он? – как бы невзначай спросила Оля.

- Он уже давно уехал. Разве ты не знала, что он с друзьями собрался в Одессу.

Оля поморщилась. Конечно, он говорил, но события вчерашнего вечера стерли все, что было до этого в ее голове.

- Забыла, – Оле от досады хотелось топнуть ногой, но это было бы через чур подозрительно.

Прошло два дня, а она не могла найти себе места от переживаний и желания увидеть Велория. Бестужева гипнотизировала телефон, ей безумно хотелось услышать его голос, но страх быть осмеянной, вызывал сомнения в правильности решения. Нетерпеливая натура девушки победила, она набрала номер Лорика.

«А что я ему скажу?» – пронеслось у нее в голове, и она резко нажала кнопку отбоя, раздраженно отшвырнув мобильник от себя.

«Черт! Черт! Черт!»

Оля понимала, что выглядит как истеричка, но такой бури различных эмоций она еще не испытывала, и самое неприятное была неуверенность.

Неожиданно комната наполнилась звуками мелодии, которая заставила девушку вздрогнуть и заволноваться. Прежде чем ответить, Оля вытерла об майку вмиг вспотевший ладошки.

- Алло! – бодро, как ей казалось, сказала Бестужева.

- Привет, – послышался голос Велория, – Ты звонила?

- Нет, то есть да! – взволнованно вскрикнула она, – Как дела? – выдавила она.

- Солнце, море, красивые девушки! Все что душа желает! – насмешливо ответил он.

Оля закусила губу, столько вопросов рвалось с языка, но шум прибоя и девичий смех, где-то совсем близко от Велория, не придавало уверенности.

- Красивые девушки? – немного заикаясь, произнесла она, – И много их там?

- Целые толпы.

Девушка так сжала телефон, словно хотела раздавить его.

«Скажи мне, хоть, что-нибудь! Всего одно ласковое словечко, чтоб успокоить меня!» – молила она про себя.

- Велорий, пошли купаться! – донесся из трубки девичий голос.

- Уже бегу! – крикнул он ей.

Почему-то губы задрожали и Оля зажмурила, внезапно заболевшие, глаза.

- Мне пора, – сказал Велорий, – Это все что ты хотела?

- Да, приятно отдохнуть, – сдавленным голосом ответила она, перед тем как отключиться.

Велорий сердито смотрел на телефон, все, что он сказал было не тем, ее голос такой незнакомый и безжизненный застрял в его сознании. Он знал, что Рыжик будет переживать и накручивать себя, но слышать как ее голос дрожит от волнения, оказалось тяжелее, чем он думал.

Он чертыхнулся. На отдыхе, он собирался хорошенько повеселиться, но это было сложно, когда перед ним стояла сложная дилемма отношений с Бестужевой. Если он поддастся своим чувствам к ней, а после, у них ничего не выйдет, то мир и спокойствие в их доме будет под угрозой. Но проигнорировать близость в грозовую ночь тоже было невозможно.

- Велорий! – симпатичная, стройная девушка помахала ему, зазывая в воду.

Это была еще одна проблема, от которой он хотел избавиться. Ее имя и то, что она постоянно липла к нему безумно раздражало. Во-первых она тоже была Оля, постоянно напоминая о Бестужевой, но в отличии от невинных, забавных и порой неуклюжих заигрываний, эта девица была весьма опытной и искушенной. И что хуже всего ее уловки и ужимки не просто раздражали, а невероятно бесили Харламова.

- Что тебя не устраивает, одни буфера чего стоят, – выдвинув на полметра руки перед своей грудью, показал Егор.

- Ты сочтешь меня сумасшедшим, но похоже в последнее время меня больше привлекает более маленькие размеры, – с самоироничной усмешкой, проговорил Велорий.

- Просто у нее нет рыжих кудряшек и она не врезается во все углы, – пошутил его друг.

Велорий не отрицал, ведь его мысли, действительно были заняты только Рыжиком.

- Ох, друг, похоже, ты попал, – посочувствовал Егор, и услышал как друг тяжело вздохнул.

Оля была слишком расстроенная телефонным разговором с Велорием, чтоб сидеть дома, вяло чмокнув мать на прощанье мать она отправилась к подругам на встречу.

Едва они расселись у Тани, как Бестужева как на духу, выпалила обо всем, что произошло между ней и Харламовым. Если б она не была так подавленна, то заметила бы как «отпали» челюсти подруг. Едва она закончила свой рассказ, как с трех сторон на нее посыпались вопросы, попеременно заставляющие ее, то бледнеть, то краснеть.

- Тебе понравилось? – возбужденно протараторила Марина.

- Ну только сначала, – смутившись ответила она, – А потом было очень больно.

- Первый раз всегда так, – успокоила ее подруга.

- Кокой он у Харламова? – громким шепотом спросила Таня.

- Не видела, – покраснела Оля.

- Как это не видела, – возмущенно вскрикнула Тамара.

- Темно же было.

Тома закатила глаза и покрутила пальцем у виска.

- Ну и дурра, такой шанс упустила, а ведь может и не повториться.

- О, подруга и подфартило же тебе! – завистливо вздохнула Марина.

- Очень, – сразу скисла Бестужева, – Особенно то, что сейчас он на море в окружении полуодетых девиц, свисающих как спелые плоды с деревьев – только руки подставляй и они сами упадут.

Девчонки задумались.

- Надо ехать к нему?

- Правильно, брать пока еще тепленький.

- Но девочки, что я ему скажу: «А вот и я, цветов не надо!» – возмутилась Оля.

- Тогда жди пока его у тебя с под носа уведут! – язвительно буркнула Тамара.

- Мама меня никогда не отпустить, – нашла оправдание Оля.

- Скажешь, что переночуешь у меня, – воодушевилась Таня, – Мои предки свалили, так что я тебя прикрою.

- Но…

- Никаких но! Завтра же в путь! – скомандовала Марина.

- А знаешь что? – вдруг таинственно проговорила Таня, -  Я поеду с тобой!

Оля обреченно сгорбилась, ее атаковали с трех фронтов и она проиграла в этой схватке. Но ее сердечко забилось быстро-быстро лишь от одной мысли, что уже завтра она сможет увидеть Велория.

- Я согласна! – бодро воскликнула она и подруги весело стали составлять список всего необходимого в дорогу.

Всего четыре часа в дороге на автобусе, но Оля не могла усидеть, ерзая и задевая Таню, недовольно ворчавшую на нее. Впрочем, не столько на нее, а на кондиционер, посмевший поломаться в 30 градусную жару. Пот ручейками стекал по телам людей, не трудно было представить, какой запах стоял в автобусе. К тому же Оля неожиданно позеленела.

- Только не говори, что тебя укачало? – испуганно спросила Таня.

- Совсем чуть-чуть! – пытаясь успокоить подругу, соврала Оля, чувствуя как к горлу подступает содержимое желудка.

Едва автобус прибыл к месту назначения, Олю вырвало в первую же мусорную урну.

- Ох, Бестужева, ты меняешь цвет лица как хамелеон: то зеленое, а теперь синевато-белое.

Оля вымученно улыбнулась, ей немного полегчало и к тому же, желание поскорее встретиться с любимым придавало сил.

Девушки добрались до кемпинга, где остановился Харламов с друзьями и Оля не теряя ни минуту расспросила отдыхающих про Велория. К ее огромной радости ей указали в сторону пляжа, куда она помчалась со скоростью света. Она отчаянно высматривала Лорика, но молодежи было так много, что в глазах зарябило. Бестужева подумала что это крах, но совсем случайно мимо прошли девушки и одна из низ произнесла его имя. Оля даже не сомневалась, что они говорят о нем, так как его имя было очень редким. Не упуская их из виду, она последовала за ними, держась на расстоянии. Не веря в свою удачу она увидела Велория, загорающего на песке в темных очках.

Оля сделала шаг к нему и открыла рот, чтоб окликнуть, но переципившись через чьи-то ноги и упала. Смущенно извиняясь, она поднялась на ноги и ее голос оборвался на полуслове: Велорий целовался с девушкой, прижимающейся своим пышным бюстом к его груди. Она резко отвернулась и сложилась пополам, словно получила сильный удар в живот. Добравшись до мусорки ее снова вырвало. Прополоскав рот в фонтанчике с питьевой водой, она словно слепая натыкаясь на людей, убегала от этого ужасного места. Оля не заметила как пришла на условленное с Таней место встречи. Девушка ждала ее облизывая мороженное и флиртуя с двумя парнями. Увидев Бестужеву, она быстро попрощалась с ними и подошла к ней.

- Нашла своего возлюбленного, – нетерпеливо спросила Таня.

- Да.

- И что?

- Ему весело, – равнодушно ответила Оля.

- Что он сказал? Удивился или рассердился? – расспрашивала подруга, даже не скрывая своего любопытства.

- Таня, давай поедем домой, – безжизненно попросила Оля, перебив ее на слове.

- Ты с ума сошла! Мы только приехали. Я четыре часа дышала вонючим потом…- девушка вдруг прервалась и ее негодование испарилось, когда она заметила состояние подруги.

Перед ней сейчас стоял человек, из которого словно выкачали все эмоции. Оля была похожа на куклу с отсутствующим выражением на бледном, почти прозрачном личике.

- Оля, что случилось?

- Пожалуйста, давай вернемся домой, – тихо прошептала она.

Никогда ранее не видевшая Бестужеву в таком состоянии, Таня безропотно согласилась.

- Конечно.

Обратная дорога оказалась легче, так как кондиционер дул со всей своей мощью, и многие люди зябко ежились. Оля уставившись в окно, четыре часа даже не шелохнулась, и Таня решила оставить ее в покое, видя нежелание той разговаривать.

- Может, переночуешь у меня? – спросила Таня, когда они вышли из автобуса.

- Нет, не обижайся.

- Тогда отдохни хорошенько, – заботливо проговорила Таня, – Я позвоню на днях.

Костик с Любовь Валентиновной устроили для себя романтичный ужин со свечами, когда вернулась Оля.

- А как же ночевка? – удивилась, внезапному появлению дочери.

- Передумала, – равнодушно ответила она, продолжая подниматься по лестнице.

- Что-то случилось,  – забеспокоился Костик.

- Просто устала.

- Странно-странно, – пробормотала ее мать, когда та скрылась из виду.

Оля приняла душ, натянула самую любимую футболку, уже почти протертую до дыр и легла в кровать.

Все было по-прежнему: сердце все также равномерно билось, и вовсе не болело, как писали в романах.

Быть может, чувство которое она испытывала к Лорику вовсе не любовь, раз она ничего не чувствует сейчас. Впрочем, это было странно: она вообще ничего не чувствовала – хоть не ела восемь часов, но голода не ощущала, от воды воротило. Единственное чего она хотела так это спать и чтоб этот ком где-то глубоко в горле исчез.

Спать! Она должна поспать, что завтра все забыть как страшный сон и жить дальше, только теперь без любви к Велорию.

Глава 16

- Олька, хватит хандрить! – возмущенно крикнула Тамара. – Уже три недели прошло с той злосчастной поездки.

Оля надувала двухместный матрас рядом со своей кроватью.

- Пригласила нас в гости с ночевкой, а сама как сдутый шарик, – обиженно пробормотала Марина.

- Не знаю, что натворил Велорий, – сказала Таня, обеспокоенно состоянием подруги, – Но не будь эгоисткой, подумай и о нас! Ведь из нашей четверки именно ты наш генератор весельем и бодрости.

- Мы зачахаем вместе с тобой, – подхватила речь Марина.

- Нам нужен твой позитив! – Тамара потрясла Олю за плечи, – Куда ты его дела, верни немедленно.

Оля улыбнулась и обняла всех подруг, старающихся ее подбодрить, а ведь она им ничего не рассказала, наверняка обидев своим недоверием.

- Ужасная из меня получилась хозяйка! – Оля упала на колени и дурашливо стала кланяться, – Каюсь, простите грешницу!

Девчонки облегченно рассмеялись – их подруга вернулась!

Девушки собирались позагорать во дворе Олиного дома, на мягкой зеленой травке, так старательно выращивающей хозяевами. Переодевшись в купальники, взяв охлажденных напитков и фруктов, девушки разложили покрывала и словно кошки растянулись на них.

- Я решила поставить точку в своей любовной истории к Велорию, – неожиданно сказала Оля.

- И правильно, – отозвалась Таня, – Он дурак, если не понял какое ты чудо.

- В перьях, – добавила Оля, хихикнув.

- А я рассталась месяц назад со своим парнем, – равнодушно сказала Тома.

- Вы ведь только месяц встречались? – воскликнула Таня.

- А ведь правда, – хмыкнула она, – Черт, они все сбегают от меня после месяца знакомства.

- Просто твой язык пропитан ядом, – незлобно сказала Марина.

- Они не жаловались, когда мой язык доставлял им удовольствие,  – отпарировала Тамара, вызвав своим ответом веселый смех у подруг, – А как твой хахаль поживает, Маринка?

- Понятия не имею, уже неделю не разговариваю с ним.

- Поссорились? – расстроилась Оля, – Хорошо хоть у Тани все хорошо.

Таня дико расхохоталась, девчонки непонимающе уставились на нее.

- Ты чего?

- Он только моими сиськами интересовался, и даже не скрывал этого.

- Вот придурок, – прицокнула Марина, – Надо было врезать ему.

- Я так и сделала, – фыркнула она.

- У меня есть предложение, – весело сверкнув глазами, заявила Тома, – Предлагаю отметить наше гордое одиночество! – она лихо сдернула верхнюю часть купальника. – И пусть они завидуют, что только небо и солнце могут видеть наши божественно прекрасные тела.

- Ну их! – Марина присоединилась к ней, обнажая грудь.

Таня под общее веселье стала исполнять стриптиз, избавляясь от несчастного лифчика целых пять минут. Три полуобнаженных девушки пристально уставились на Олю.

- Я…я не могу, – смутившись прошептала Оля.

-Трусиха!

Оля прищурилась, она никогда не считала себя трусихой и это был своего рода вызов.

- Черт! – зажмурившись, она расстегнула лиф и позволила ему упасть, – Как я на это пошла! – жалобно запричитала она, под общий смех девчонок.

Девчонки растянулись на покрывале, подставляя голые тела под лучи солнца.

- Боже, как же здорово!

- Прогревает до самых косточек.

- Танька, как же я завидую твоим сиськам, – вздохнула Тома.

- Не поверишь, я сама себе завидую, – рассмеялась она, – Мать говорит из-за того, что она беременная мной, объелась арбузов, вот они и вылезли вместо груди.

Девчонки звонко рассмеялись.

- Мне, например, больше нравится грудь у Маринки, напоминают спелые персики, а у Томы небольшие дыньки, – Таня уставилась на Олину грудь, – А вот Олькина напоминает…

- Вишинки, – буркнула та.

- Да нет же, – запротестовало Таня, – Кругленькие яблочки.

Внезапно все посмотрели на блюдо с фруктами. Оля обреченно вздохнула – все что на нем лежало, было куда крупнее ее недоразвитой груди. Разочарованное, по-детски обиженное личико Бестужевой было таким забавным, что девушки не выдержали и прыснули со смеха.

Оля толкнула локтем Маринку, та заржала еще громче.

- Ну, очень маленькие яблочки, – еле выговорила та.

- А знаете, – загадочно сказала Тамара, – Я слышала, если подержаться за большую грудь, то и твоя станет больше.

Все как по команде хищно уставились на Танину грудь. Глаза девушек загорелись.

- Эй вы чего? Всполошилась Таня, вскакивая на ноги.

- Поделись, будь хорошей девочкой, – страшным голосом проговорила Тома.

- У тебя итак слишком много, – умасливая, пропела Марина.

Таня отступила на шаг от них.

Оля вскочила на ноги и в словно амазонка заняла воинственную позу.

- Не жадничай! Я тоже хочу большие сиськи! – хищно рыкнула она и с криком6 «Лови ее!», бросилась за жертвой.

Таня хохоча маневрировала, среди трех возбужденных погоней девушек, но им удалось ее повалить и тогда началась настоящая схватка.

Оля, Тома и Марина щупали, закрывающую свои прелести Таню, безудержно визжа и смеясь одновременно.

- Поделись, жадина!

- Хватит, у меня ничего не останется! – кричала она, извиваясь.

- Да тут на пол планеты хватит!

- Это все мое!

Наигравшись и помацав Таню всласть, девушки упали на траву, тяжело дыша.

- Если у меня не вырастет, подам на тебя в суд, – посмеиваясь, сказала Оля.

- Скорее я на вас за сексуальные домогательства!

- Оля? – странно позвала ее Тамара, – Ты говорила, что мы одни дома?

- Да.

- Тогда почему я вижу на терассе двух облизывающихся парней или это галлюцинация?

Девчонки посмотрели на балкон и после секундного замешательства, все вокруг наполнилось девичьи визгом: на террасе с довольными лицами за ними наблюдали Велорий и Егор.

Все девушки, кроме Тамары, закрываясь руками бросились на поиски недостающей части купальника. Позади послышался громкий свист, вызвав у Томы лишь ухмылку, пока она спокойно завязывала свой лиф.

Закончив одеваться, девушки посмотрели на парней, продолжавших стоять на месте, на друг друга и расхохотались понимая абсурдность ситуации.

- Интересно, как давно они там стоят? – немного взволнованно спросила Оля, вспомнив, что вытворяла с грудью подруги.

- Зато мы хорошо повеселились, – совсем не расстроилась Таня.

- Я думаю, они тоже, – недовольно буркнула Тома.

- А впереди еще целая ночь, – промурлыкала Марина. – Раз ты покончила с Велорием, не против если я буду ночевать в соседней комнате?

Оля послала ей убийственный взгляд, Марина посмеиваясь подняла руки сдаваясь.

- Шутка.

- Не знаю как Харламов, – донесся мужской голос, – Но я совсем не против разделить с вами комнату или…кровать.

Оля вздернула голову – Егор, облокотившись об лестничные перила, посылал самые очаровательные улыбки, пожирая девушек взглядом. Бестужева облегченно вздохнула, не увидев по близости Велория.

- Велорий в душе, – опередил он е вопрос, – Как на счет выпить, чего-нибудь освежающего?

Девушки дружно поддержали его и удобно устроившись на диване, щеголяли перед ним, пытаясь обольстить его и обойти друг друга.

Оля закатила глаза, поражаясь им, и плюхнулась на край дивана, поджав под себя ноги. Она чувствовала себя абсолютно спокойной, попивая прохладную минералку до тех пор пока не спустился Велорий. Пока он ходил взять себе холодную кока-колу, Оля старалась унять внезапную дрожь.

Харламов подошел к компании, Оля поняла, что он намеревался сесть, но единственное свободное место было рядом с ней, а значит…Нет, только не это! Только он сел как она вскочила, словно обожглась.

- Что-то случилось? – удивленно спросил он.

- Не-ет, – отведя взгляд ответила она.

-Ты похудела, – обвиняюще заявил он.

Велорий заметил это еще когда наблюдал за девушками с терассы. Он действительно становился мазохистом, потому что не мог отвести от нее взгляд. Видя ее обнаженное, купающееся тело в лучах солнца, он нестерпимо желал ее. Он даже готов был утащить Егора оттуда, лишь бы спрятать Рыжика от чужих глаз.

Велорий не знал в какую игру они играли, но едва Бестужева вскочила на ноги и бросилась догонять подругу, он не мог оторваться от созерцания их схватки. Рыжик была бесподобна. Даже то, что ее тело отличалось от соблазнительных вполне созревших фигур ее подруг, он находил ее самой привлекательной. Гибкая, стройная с высокой маленькой грудью, она напоминала воинственную амазонку, преследовавшую свою добычу. И только там, на балконе, он окончательно понял, что хочет быть пойманным ею.

- Это все из-за поездки она похудела! – ворвалось чей-то голос в его мысли.

Оля угрожающе посмотрела на Маринку, которая не подумавши брякнула и уже жалела о своей оплошности.

- Какой поездки, – обманчиво ласковым тоном спросил он.

- Тебя это не касается! – рыкнула она.

Велорий угрожающе пронзил ее потемневшими вмиг глазами.

- Только без драк! – вмешался Егор, – Предлагаю сыграть в «поцелуй или правда».

- А что это за игра? – заинтересовались девчонки.

- Это типа нашей игры в бутылочку, только здесь на тот кто крутит бутылку задает вопрос тому, на кого она укажет. Можно говорить только правду, тот кто хочет сохранить это в тайне запечатывает рот любопытствующему поцелуем.

- Звучит интересно! – дружно согласились девчонки.

- Харламов ты с нами?

- Почему бы и нет! – резко ответил он, злясь на рыжую грубиянку.

- Оля ты в игре? – поинтересовался Егор.

- Конечно, мне ведь нужно сравнить кто из вас лучше целуется.

Велорий скрипнул зубами, закипая от злости и не понимая ее поведения.

- Не хочу тебя расстраивать Егор, язвительно парировал он на ее выпады, – Но с ее опытом это будет отвратительно неумело.

- Зато твоему опыту можно позавидовать! – огрызнулась Бестужева.

- Не отрицаю очевидное, – самодовольно пожал он плечами.

- Тогда я тоже собираюсь все наверстать! – крикнула она, – И как можно с большим количеством парней.

Велорий сжал кулаки, желание схватить и вымыть ей рот с мылом, после столь вопиющих слов, было настолько сильным, что он с трудом усидел на месте.

Оля принесла пустую бутылку из кухни и предложила сесть всем на пол в круг. Игра начал Егор, сильно крутнув бутылку, сделав несколько оборотов она остановилась напротив Тани.

Егор довольно потер руки.

- Ну что ж Танюша, когда ты лишилась девственности?

- Эй! – возмутилась та.

- Я просто очень хочу поцелуй, – пожав плечами, задорно ответил он, под общий смех.

- Тогда лови, – Таня подставила губы, рассчитывая на целомудренный чмок, но Егор хмыкнув просунул ей в рот язык и целовал, до тех пор пока она не стала трепетать, – Крути, – довольный результатом, проговорил он.

Бутылка стала вращаться, пока не остановилась напротив Марины.

- Открой нам одну тайну? – спросила Таня.

- До десяти лет меня называли свиньей, потому что я любила сладости и была толстой как хрюшка, – спокойно ответила та.

- В это с трудом верится, – с сомненьем сказал Егор, ощупывая взглядом стройную фигуру девушки.

- Но это правда, – Марина крутнула бутылку и она указала на Олю.

- Что ты тогда видела там? – напрямик спросила Марина, все девчонки поняли заданный вопрос, а парни терялись в догадках.

- Я не понимаю вопрос, – отводя взгляд в сторону, солгала Оля.

- Может мне четче спросить? – неожиданно твердо проговорила Марина.

- Нет! – испуганно вскрикнула Оля, поймав на себе настороженный, пытливый взгляд Велория, – Я отвечу! Тогда я видела поцелуй…с девушкой.

- Мне жаль, – Марина перевела взгляд на подруг, теперь все стало на свои места и причина подавленного состояния Оли была понятна.

- О чем вы говорите? – недоуменно спросил Егор.

- Ай, пустяки, – отмахнулась Таня, – Давай Бестужева вращай.

Бутылка остановилась напротив Велория, вырвав из груди Оли ироничный смешок.

- Ну что ж воспользуюсь шансом, ведь ты не сможешь соврать, – сдавленным голосом сказала Оля. – Что ты чувствуешь ко мне?

Велорий внимательно посмотрел ей в лицо и его губы растянулись в язвительной ухмылке.

- Ты, по-моему, хотела набраться опыта! Я готов помочь.

Оля вскочила на ноги, он тоже, отрезав все пути к побегу. Резко дернув ее на себя он поцеловал ее, отметая все ее бесполезные сопротивления и как только она ослабла он оттолкнул ее от себя.

- Ты не можешь мне сопротивляться, – отчеканил он.

Оля яростно терла губы, пытаясь стереть этот поцелуй, который даже против ее воли, вызывал восхитительную дрожь во всем теле.

- А ты жесток, мой друг, – Егор усмехнулся, зная что у Велория в душе, – Крути.

Велорию выпало задавать вопрос Марине.

- И чтоб такое задать, чтоб получить поцелуй? – задумчиво, спросил он.

Марина обольстительно улыбнулась, Оля насторожилась.

- У тебя есть парень? – наконец спросил он.

Оля почувствовала тошноту. Она не выдержит, если они начнут целоваться.

Марина замялась: если она скажет правду, то он посчитает ее шлюхой, а если нет, то Оле будет больно.

- Пожалуй, я выберу п…- она не успела договорить слово «правду».

- Я…мне надо  в туалет, – быстро протараторила Бестужева, резко поднимаясь.

Когда Оля засеменила по лестнице и скрылась из виду, атмосфера внизу поменялась.

- Я получу ответ на свой вопрос? – грубо спросил Велорий.

- Да, у меня есть парень, – спокойно ответила Марина.

- Но ты чуть не выбрала поцелуй. Неужели так сильно хотела, чтоб я тебя поцеловал? Тогда чем ты отличаешься от шлюхи? – он ненавидел таких девиц, изменяющим своим парням налево и направо.

Девушка изменилась в лице, и Велорий понял, что ошибся.

- Не суди всех по себе, – с достоинством королевы произнесла Марина, – Это тебя Оля видела целующимся с другой, когда еще простыни на ее кровати не остыли после тебя.

- Чушь! – прорычал он сквозь зубы, – Я был на море до сегодняшнего дня.

Он три недели вел монастырский образ жизни, мечтая лишь о Рыжей. И единственный поцелуй, который трудно было и назвать поцелуем, сорвала настырная особа, пока он дремал на пляже.

- А я тебе о чем, – презрительно скривилась Марина, – Она тоже там была.

- Так это все же была она, – Егор хлопнул себя по лбу.

- О чем ты говоришь, – рявкнул Велорий, не веря в происходящее.

- Я столкнулся с ней на пляже, но она не отреагировала, когда я ее позвал, поэтому я решил, что ошибся.

- Вот, болван, почему ты мне не сказал! – наорал он на Егора, – Она ведь уже на придумывала черт знает чего.

- Велорий, ты куда? – спросил Егор, в удаляющую спину Велория.

- Продолжайте без меня! – крикнул он, взбегая вверх по лестнице.

- Ну что девчонки, продолжим? – поворачиваясь к ним, сказал Егор, но на него в упор смотрели три пары вопрошающих глаз, требуя разъяснения.

- О, нет, – Егор поморщился, но поняв, что захватил внимание трех девушек, улыбнулся. – Ладно, слушайте! Когда мы приехали на море там была одна девица….

Оля умылась холодной водой и посмотрела на свое отражение в зеркале. Как же она могла так выдать себя?! Девушка раздраженно плеснула водой на зеркало, и струйки, стекая по гладкой поверхности стекла, сделали отображение размытым и искаженным. Примерно в таком же состоянии находились и ее чувства.

Сколько б она не уверяла себя, что сможет разлюбить Велория, правда оставалась всегда одной – этого не случится, она даже не смогла не вспоминать о нем хоть один денечек, а перестать любить его – просто невозможно.

Даже лишь предположение, что он захочет поцеловать Марину вызвало у нее волну тошноты, а сердце прекратило биться от страха, замерев в груди. Целых три недели она не давала волю слезам, а сейчас была готова разрыдаться.

- Соберись! – Оля похлопала себя по щекам, стараясь привести себя в порядок.

Бестужева открыла дверь и отпрянула от неожиданности – Велорий скрестив руки на груди, ждал ее, облокотившись об стену. Это напомнило давний случай, только тогда он поджидал ее у лифта, но также как сейчас он был зол на нее и его глаза, обещали наказание.

Ком в горле будто стал больше и Оля болезненно сглотнула, пытаясь избавиться от него. Ей хотелось уйти, но она словно под гипнозом была пригвождена его черными, сверлящими глазами.

- Сбежала, только чтоб не видеть, как я целую другую? – проницательно спросил он, – Смотрю это вошло у тебя в привычку.

- Мне это безразлично, – откашлявшись, ответила Оля.

Велорий прицокнул и оттолкнулся от стены. Оля отводила взгляд, пока он не подошел в плотную и не поднял ее подбородок своим пальцем.

- С каких пор ты стала врать? – насмешливо проговорил он, не веря в ее неубедительную ложь.

Оля попыталась отвернуться, но он удержал ее, не давая отвести глаз.

- На будущее, если хочешь быть уверенной в чем-то, досматривай до конца, чтоб потом не делать поспешных и умозаключений. С твоей глупостью, лучше уточнять, чего именно ты стала свидетельницей.

Оля освободилась от его цепких пальцев и отступила на шаг назад, стараясь не подастся слабости, охватившую ее лишь от одной близости его тела.

- Я знаю, что я видела! – не совладав со своими эмоциями, крикнула Оля, – И с этого дня я забуду тебя!

- Забудешь? Ты повторяешься, – угрожающе прошипел он.

- Да! Забуду! Забуду, – прорыдала она, слезы, которые она так долго сдерживала, хлынули из глаз, – Не хочу больше тебя любить, – прошептала она, пробегая мимо него.

Велорий перехватил ее возле лестницы, и удерживая за талию, яростно вырывающуюся девушку, затащил в свою комнату, резко повернув ключ в замке.

- Глупая, безрассудная дурочка, – прорычал Велорий, прижимая бьющуюся в истерике Олю, – Кто просил тебя ехать за мной? Да еще и шпионить?

- Шпионить? – визгнула она, – Ты прав, я действительно самая глупая на планете, если надеялась что, что-то значу для тебя! Я просто хотела увидеть тебя. Сказать какой счастливой ты меня сделал. А лишь убедилась, что оказалась одной из многих. – Оля как-то вмиг обмякла, всхлипывая и вздрагивая от рвущихся из груди рыданий, – Такая глупая, поверила в придуманную мной сказку в которой могу быть с тобой. Оказывается так больно, возвращаться в реальность, – шептала она, уткнувшись ему в грудь.

- Ты такая проблемная, – тяжело вздохнул Велорий, – Ты всегда все не так понимаешь, а потом плачешь, истязая себя. Одним словом – ходячая неприятность.

Велорий нежно погладил ее по голове. Его слова не согласовывались с его действиями и ласковым тоном. Он вроде бы ругал ее, но в то же время утешал.

- Скажи мне, рыжик, что ты видела на пляже?

- Ты целовался с девушкой, – не задумываясь, ответила Оля.

- Ты видела как я ее поцеловал?

- Я не уверена, – промямлила она, пытаясь восстановить неприятные воспоминания в голове, но они ускользали от нее, не желая соединяться в единую картину. – Не знаю, – отчаянно замотала она головой, – Не помню.

Велорий стер слезинку, свисающую с кончика носа.

- Я не целовал ее.

- Но я видела…

- Ты решила, что видела поцелуй, но на самом деле это девушка поцеловала меня, а я в то время спал.

- Но…

- И если б ты не поторопилась с выводами, то увидела бы какой разочарованной и взбешенной была та девица, не добившись отклика на свой поцелуй.

- Так ты не целовал ее? – распахнув глаза, в которых засветилась надежда, спросила Оля.

Велорий легко стукнул ее по голове.

- А я тебе, что пытаюсь объяснить вот уже десять минут, балда!

- Я так рада, – всхлипнула Оля и слезы едва прекратив переливаться через край, снова покатились по щекам.

- О нет, только не снова, – взмолился Велорий, новому потоку слез, – Прекрати плакать!

- Я не плачу, – улыбаясь и хлюпая носом, промямлила Оля.

Велорий стер слезы со щеки и показал ей влажные пальцы.

- А это что?

Оля удивленно дотронулась до лица и действительно ощутила влагу.

- О, и правда, плачу.

- Ты несносная, – простонал он и поцеловал ее уже не сопротивляясь своим желаниям.

- Соленый, – прошептала Оля, как только он оторвался от ее губ.

- Это ты соленая, – возразил он, и подхватив ее под ягодицы, понес на кровать, где вместе с ней осторожно опустился на чистые простыни.

В этот раз Оля испытывала небольшое смущение, когда он раздевал ее, справившись с этим – зажмурив глаза.

- Ты не хочешь посмотреть на меня? – спросил Велорий, в душе тронутый ее стыдливостью.

- Мне неловко, – прошептала она, но любопытство пересилило и она приоткрыла глаза.

Велорий возвышался над ней, держась на вытянутых руках, его глаза почернели от возбуждения, но на губах была нежная улыбка. Он был так красив, что Оля затаила дыхание от благоговения и коснулась кончиком пальца его лица, выражая свое восхищение.

- Ты так прекрасен, – робко произнесла она.

- Это должен был сказать я. Что ты со мной сделала? Я весь горю.

Велорий сам не понимал себя, ее легкое прикосновение послало дрожь по всему телу, вызвав острую потребность овладеть и завладеть ее навсегда – закрыть где-то в золотой клетке и никому не показывать. Он становится жадным, желая ее только для себя, ревнуя даже к словам о других парнях.

Велорий лизнул ее нижнюю губу и потерся бедрами об ее плоский живот. Оля охнула, ощутив его возбуждение, но он отвлек и завладел ее вниманием целиком, глубоко проникнув в ее рот языком, страстно целуя и заражая ее своей страстью.

Оля выгнулась и простонала его имя, когда он вошел в нее, наполняя собой. Девушка ожидала почувствовать боль, но только не то ощущение единства и счастья от слияния их тел и душ в одно целое, которое испытала она.

Велорий не разъединяясь с девушкой, сел увлекая ее за собой. Оля обвила его талию ногами, подставляя грудь его горячим губам, зарываясь пальцами в его мягкие волосы и шепча слова любви. Каждый раз, когда она приподнималась на нем, слегка отклоняясь назад, он проникал в нее все глубже, и ей казалось, что он достает до самого сердца. Покачиваясь вместе в одном таинственном ритме, они напоминали колышущиеся листочки на дереве, удерживаясь на нем лишь с помощью стебелька.

Когда она впервые испытала оргазм, то была уверенна, что чувствует то же что и  листочек, сорванный бурным потоком ветра, взмывая в небо, то падая вниз. Перед глазами все плыло и вращалось, но необыкновенное ощущение легкости и удовлетворения не позволяло вернуться на землю.

- Рыжик, – как сквозь туман услышала Оля голос Велория.

Открыв глаза она увидела его взволнованное лицо. Он тяжело дыша, гладил ее по лицу. Она уже не сидела, а лежала на кровати, не помня как оказалась в таком положении.

- Ты в порядке? – обеспокоенно спросил он, – Ты была в обмороке.

- Правда, а я и не заметила, – хихикнула она.

- Ты же была без сознания, как бы ты заметила, глупая, – с улыбкой произнес Велорий.

- Но мне было так хорошо, – блаженно вздохнула Оля, – Я летала, а потом падала и снова взмывалась ввысь.

Велорий поцеловал ее, взволнованный и счастливый не меньше ее. Он никогда раньше не взрывался с такой силой от экстаза. Он сам чуть не потерял сознание от ощущений, накрывших его. он только позже понял, что крепко обнимает и прижимает к себе ослабевшее тело девушки. Уложив ее на кровать, Велорий увидел умиротворенное лицо ангела, словно вернувшегося в рай. Но он был эгоистом и не мог позволить ей покинуть его. Даже если перед ним станет выбор – он, несомненно, выберет ад с ней, чем рай без нее.

- Не смей больше говорить мне, что забудешь или разлюбишь меня, – страстно прошептал он.

- Не скажу, – Оля покрыла его лицо поцелуями, но Велорий не выдержав пытки завладел ее губами в жгучем поцелуе, доводя ее до восхитительного умопомрачения.

- Это обещание? – настойчиво спросил Харламов

Оля кивнула, и подтвердила свои слова на деле.

Глава 17

Разбуженная солнечным светом, настырно пробирающимся сквозь веки, Оля зарылась глубже в подушку, не желая просыпаться и остаться во власти замечательного сна.

- Ой! – Оля резко села, будто вспомнила что-то важное.

Оглядевшись по сторонам она убедилась, что комната ей не принадлежит, а значит…сон был вовсе не сном.

Закрыв лицо ладошками, словно это могло предотвратить румянец смущения наползающий на нее, Оля хихикнула и губы растянули щеки в улыбке. Она ничего не могла с собой поделать и продолжала улыбаться,  вспоминая все подробности ночи, проведенной с Велорием.

Оля в какой раз убедилась, что под маской язвительного, ироничного и порой даже саркастичного Велория, скрывается нежный и невероятной заботливый мужчина. Так же она понимала, что такой он с ней только под покровом ночи, а при свете дня снова облачиться в свою обманчивую броню из колкостей и издевательских шпилек в ее адрес.

Его насмешки порой обижали и больно ранили ее, и в то же время его бережная забота, которую он так старательно скрывал, трогала ее сердце, стирая все обиды.

Будет ли все иначе? Ведь хоть он и не сказал ни слова, но этой ночь была подобна признанию в любви. Оля не была до конца в этом уверена, но его нежность и желание, окутывало ее и было таким искренним, и она хотела верить, что он испытывал к ней хоть толику того чувства, которое она испытывает к нему.

Внезапно Оля вспомнила, что в доме полно гостей и она оставила их вчера на произвол, пока сама наслаждалась в объятиях любимого.

- Вот балда! – стукнула себя девушка по лбу, выбираясь из кровати.

Тихо на носочках она подошла к двери и бесшумно приоткрыла ее. Прислушавшись, она поняла, что в доме стоит гробовая тишина.

Похоже, все еще спали. Но еще один вопрос ее мучил: Где Велорий?

Едва она подумала о нем, как с терассы донеслись тихие голоса. Оля подкралась к приоткрытой двери и увидела Велория с Егором. Оба были в шортах и с обнаженными торсами. Они о чем-то беседовали и девушка уже хотела оставить их одних, но внезапно услышала свое имя и словно приросла к полу, навострив уши. Уже никакая сила не могла бы сдвинуть ее с места. Она вовсе не подслушивала, а случайно услышала, как убедила она свой недостойный поступок.

Друзья, облокотившись о кованные перила, вели тихую беседу, даже не подозревая, что их подслушивает любопытная мышка.

- Как вы устроились на ночь? – спросил Велорий, – Тесно не было?

- Отнюдь, – сделав забавную рожицу, фыркнул Егор, – Девчонки не пустили меня даже на порог в свою спальню, и мне пришлось спать на диване в гостиной в гордом одиночестве.

- А разве комары не составили тебе компанию? – Велорий тихо посмеивался над другом, забавляясь его недовольством и прекрасно зная, что противомоскитные сетки, обеспечили ему защиту от мерзких насекомых.

- Не поверишь, даже они побрезговали мной.

- Сочувствую!

- Зато тебе было не скучно, – он понимающе кивнул в сторону его комнаты, где все еще спала Бестужева.

Велорий не ответил, впрочем, как всегда. У него был твердый принцип никогда не обсуждать свою интимную жизнь.

- Кстати, – Егор ехидно хмыкнул, – Как там наша общая знакомая?

Велорий непонимающе приподнял бровь.

- Ольга, – подсказал ему друг, и отвращение на лице Велория вызвало смешок у Егора.

- Похоже, она тебе неприятна, – констатировал тот.

- Неприятна? – повторил за ним Велорий, испытывая к вышеупомянутой девушке, стойкую неприязнь из-за постоянного преследования. Даже после того как он доступно объяснил, что вовсе не заинтересован в ней во всех смыслах, та упорно продолжала донимать его.

- Да я ее скоро возненавижу, настолько она меня достала! Более прилипчивую особу еще поискать надо. Она присосалась ко мне словно болотная пиявка и пьет мою кровь.

- Вообще-то, пиявок используют в медицинских целях, – сумничал Егор, получив свирепый взгляд друга на свое замечание.

- Это другой случай! – буркнул Велорий, – Я просто в отчаянии, не знаю как от нее отделаться. Грубить не хочется – отец расстроится, ведь она дочь не постороннего для него человека.

Оля слышавшая каждое произнесенное слово, стала отступать назад.

Она так сильно его любила, а оказалась досадной помехой, от которой он желал избавиться. Девушка закрыла рот ладошками, сдерживая всхлипы, и продолжая отступать, врезалась в тумбу, на которой стояла настольная лампа. Несколько раз покачнувшись, лампа упала на пол, вдребезги разбившись у самых Олиных ног.

Звон разбитого стекла прервал разговор друзей и переглянувшись они бросились в комнату из которой донесся шум.

Первое, что увидел Велорий – полные горя, огромные глаза Рыжика на бледном лице. Она зажимала рот руками и дрожала всем телом, одетая лишь в его футболку, доходившую до самых коленок. Возле ее босых ног валялись осколки разбитой лампы.

- Рыжик, – взволнованно позвал ее он, делая шаг к ней, но к его досаде она отшатнулась от него, словно его прикосновения были ей противны.

Он замер на месте, боясь, что если он приблизится, то Оля наступит на стекло, порезав ноги.

Что с ней могло стрястись? Всего пол часа назад он оставил ее сладко спящей, а сейчас она была то ли насмерть перепугана, то ли шокирована.

- Все хорошо, – успокаивающе произнес он, – Я с тобой.

Оля громко всхлипнула и сделала шаг назад.

- Стой! – крик Велория, заставил девушку вздрогнуть, – Стекло! Ты порежешься.

Оля странно посмотрела на свои ноги: кое-где были маленькие порезы от отскочившего стекла и тоненькие струйки крови медленно сползали вниз. Бестужева не заметила как Велорий, воспользовавшись моментом, подошел и неожиданно для нее поднял на руки. Он осторожно перешагнул через испорченную лампу и вместе с ней сел на кровать.

- Что случилось, родная? – ласково отведя прядь волос, спросил Велорий, заглядывая ей в лицо, – Тебе приснился страшный сон?

Оля обессилено приклонила голову к его груди, слыша как бьется его лживое сердце.

- Мой кошмар начался в день, когда я увидела тебя, – невыразительным шепотом, сказала она, удивив Велория своим признанием.

- Что ты такое говоришь?

- Я вот все гадаю, как же ты занимался со мной лю…- она запнулась, но потом твердо произнесла, – сексом, если так сильно ненавидишь? Если ты питал ко мне отвращение, тебе стоило сказать мне об этом, и я бы перестала быть пиявкой, портившей твою жизнь. И не думаю, что Костик бы настаивал на нашей…хм…дружбе.

- Что ты мелешь? – взорвался Велорий, полностью утратив способность понимать ситуацию.

Оля вскочила с его колен и задрожала еще сильнее.

- Ненавижу тебя, Лорик! – крикнула она и рванула из комнаты.

Велорий помчался следом, боясь что она свернет себе шею, так безрассудно мчась. Ее слова эхом звучали в ушах, и он в ужасе понял, что сам совсем недавно произносил их. Он почти догнал ее, когда она спотыкнулась на первой же ступеньке и стала падать. Велорий протянул руку, пытаясь удержать ее от опасного падения, но схватил лишь воздух, тогда как она уже катилась вниз.

Велорий сбежал за ней и упал на колени рядом с девушкой, замершей у подножия лестницы. Он трясущими руками стал гладить ее по лицу, шепча словно сумасшедший.

- Рыжик, вставай! – словно слепец он водил пальцами по ее щекам, лбу, губам, заклиная очнуться, – Не шути так, открывай глаза!

Девчонки выбежали из комнат и в ужасе замерли, осознав серьезность положения. Егор вызвал скорую и как только они приехали, провел их в дом.

- Велорий! – позвал его Егор, – Отойди, врачи ей помогут!

Но Велорий словно не слышал его, умоляя Олю открыть глаза. Егор не знал, что делать, Харламов не реагировал на просьбы отпустить Олю, продолжая укачивать безвольное тело девушки словно ребенка. Девушки помогли оттащить его от Бестужевой, но он, словно обезумевшее раненное животное вырывался и набрасывался на всех.

- Прости, – с сожалением попросил Егор и одним четким ударом, вырубил, вмиг обмякшего друга.

Пока Олю везли в больницу, девушки и Егор перетащили Велория на диван, приложив холодный компресс на голову. Таня, сопровождающая Бестужеву в скорой, сообщила ее маме о случившемся, но к счастью та уже была в городе и быстро добралась до больницы. Костик же поспешил домой.

Велорий приходил в себя мучительно, потому что голова болела и ощущение чего-то ужасного давило на него.

«Рыжик!»

Он резко сел, но руки отца удержали его на месте.

- Велорий, не вскакивай так быстро, – ласково, но настойчиво сказал Константин

- Рыжик! – Велорий поморщился, голову прострелила острая боль, – Где Оля?

- Она в больнице, – Велорий попытался встать.

- Мне надо к ней, – в отчаянии прокричал он, – Ты не понимаешь, это все из-за меня. Она падала, а я не успел ее словить. Я виноват! Понимаешь отец, теперь из-за меня она умрет!

- Успокойся! – приказал отец, обнимая сына за вздрагивающие плечи, – Она не умрет! И ты ни в чем не виноват. Все будет хорошо, вот увидишь! – успокаивал Костик, гладя его по голове, словно маленького мальчика и делая вид, что вовсе не замечает как плачет его взрослый сын.

- Девочка везучая, – весело сообщил врач семье Бестужевой.

Это заявление заставило всех недоуменно переглянуться: более часто ударяющегося, подающегося и травматического человека они еще не встречали, а врач утверждает, что везучая. Насмешил!

- При падении она рассекла кожу на голове и мы наложили три шва, и отделалась легким сотрясением.

- И все? – удивленно спросил Велорий, сомневаясь, что после такого падения она получила относительно легкие травмы.

- Она скоро очнется и через несколько дней, заберете ее домой! – пообещал врач.

Велорий облегченно вздохнул, заметив, что тоже сделали и родители.

- На этот раз ей и правда повезло, – вымученно улыбнулась ее мать, – Ох, и заставила же она нас поволноваться.

Велорий не мог не согласиться с Любовь Валентиновной. Несносный, глупый, неуклюжий Рыжик измучила его. Он ругал ее…и себя: ее – за то, что подслушивает чужие разговоры, себя – за то, что не предотвратил несчастье. Но он был безмерно рад, что она и дальше будет продолжать заставлять его волноваться.

Старший и младший Харламовы не обсуждали их разговор, в ходе которого Велорий так некстати проявил слабость и расплакался как малое дитя, и за это он был безгранично благодарен отцу за его молчание. После всех событий он так же твердо решил, что пора ему открыть свои чувства Бестужевой, дабы в будущем пресечь непонимания и глупые догадки.

Но как только Оля очнулась, она снова заставила схватиться его за голову, обещая новые мучения. Это произошло вечером, того же дня. Они всей семьей были в ее палате, когда она открыла глаза.

- Привет, – сипло, проговорила она, обращаясь к маме.

- Доченька, как же ты нас напугала! – воскликнула Любовь Валентиновна, целуя бледное лицо дочери.

- Да я сама испугалась! – со смешком проговорила Оля, – Костик, мама плакала? – спросила она у Харламова, который тут же сдал жену с потрохами.

- Ты самая неуклюжая дуреха в мире! – раздался обвиняющий голос Велория.

Оля нахмурилась, и перевела взгляд на него, и словно впервые увидела стала его разглядывать.

- Мам? – протянула она удивленно, – А это кто?

- Очень смешно, дорогая, – засмеялась Олина мать, но неподдельное удивление на лице дочери заставило ее засомневаться.

- Оля, ты не узнаешь Велория? – спокойно чтоб не напугать ее, спросил Костик.

- А должна? – непонимающе спросила девушка, – Вряд ли я бы забыла грубияна, посмевшего нахамить больному человеку.

Велорий задохнулся от возмущения, мать выскочила из палаты, а Костик сдавленно закашлялся.

После более детального обследования врач вынес свой вердикт – частичная потеря памяти, вызванная стрессом или шоком.

Но по происшествию нескольких дней, стало понятно, что она помнит всех, кроме Велория и событий связанных с ним.

Велорий сильно сдавил виски пальцами: Она не помнила! Как и грозилась, она забыла его, притом в самом прямом смысле этого слова – стерла все воспоминания о нем, вычеркнула из своей жизни.

Глава 18

  Олю выписали через несколько дней. Мать окружила ее заботой, Костик баловал разными вкусностями, один Велорий ходил хмурый и озадаченный. Узнав, что он сын Костика, Оля задумалась, почему же она забыла только его. но на ум ничего путного не приходило и она не стала напрягать и так болевшую голову. Бесспорно Велорий был невероятно красив, но его хмурый вид действовал ей на нервы.

- Велорий, – Оля прокашлялась, ей было неловко в его присутствии, – Странно, что я тебя не помню?

Велорий метнул на нее сердитый взгляд.

- Я тебе не очень нравлюсь, да? – спросила Оля, от глаз которой не укрылось его не очень добрый взгляд, – Жаль, что мы не поладили, все же сводные брат и сестра. Всегда хотела иметь брата!

Харламова передернуло: Да уж, хорош братик, позаботился о ее сексуальном воспитании. Чего только не сделаешь ради любимой сестренки,  – подумал он с иронией про себя. На его лице появилось убийственное выражение, Оля поежилась, удостоверившись, что о хороших отношениях между ними можно только мечтать.

Подруги навестили Олю, с трудом сдерживая себя, чтоб не ляпнуть чего-то про забытого ее человека. Для ее же блага, врач посоветовал, чтоб воспоминания сами вернулись.

Таня заметила, что потеряв память о Велории, Оля превратилась в ту веселую и беззаботную девчонку, которой была до того как ее ослепила любовь к Харламову.

- Ты что-то вспомнила про Велория? – допытывались девушки у нее.

- Нет, – буркнула Оля, – Но я начинаю думать, что он меня на дух не переносит! И что я ему такого сделала?

- А что ты помнишь о своем падении с лестницы?

- Обычное дело! – отмахнулась Бестужева, – Я на ровном месте падаю, а ты говоришь о лестнице.

- Понятно, – расстроено вздохнула Тамара.

- Да ладно вам, девочки, скорее всего то  что я забыла, было не столь важно для меня, – успокоила Оля подруг, но после ее заверений они лишь тяжело вздохнули, на этот раз уже вместе.

Дни проходили, приближая осень. Оля так и не вспомнила Велория, но в его присутствии с ней творилось, что-то странное: учащенное дыхание, бешенное сердцебиение и непонятное томление. Из-за этого состояния она стала избегать его, не понимая и пугаясь реакции собственного тела.

Но не столкнуться в дном доме было проблематично. Оля вышла на терассу, когда заметила, что в кресле сидит Велорий. Убегать было поздно, так как он уже заметил ее.

- Привет, – тихо поздоровался он.

Его голос был необычайно приветлив и нежен, что еще больше насторожило Олю.

- Прости, я не хотела мешать тебе, – пробормотала Оля, пятясь к выходу.

- Не убегай, – попросил Велорий, – Пожалуйста, побудь немного со мной.

Оля сглотнула, сердце стало выбивать странные ритмы.

- Ты ведь не боишься меня, правда? – насмешливо спросил он, точно зная, что она клюнет на его вызов.

- Нет, конечно, – бравировала Оля, хоть мечтала сбежать без оглядки, – Это мое самое любимое место, – пытаясь завести разговор, сказала она.

- Знаю, – Велорий улыбнулся, – А еще ты любишь, болтать ногами, лежа на моей кровати, пока я занимаюсь.

- Правда? – Оля усмехнулась, – Так странно чего-то не помнить. Честно говоря, хоть мне и запретили что-либо рассказывать, но еле сдерживаю любопытство, чтоб не расспросить о том, что забыла. Расскажи мне еще что-нибудь.

- Ты неуклюжая, доверчивая и чересчур наивная. Не редко попадаешь в нелепые, а порой и опасные ситуации. Часто делаешь поспешные выводы, а потом плачешь, – Велорий стиснул зубы, он так хотел вернуть ее прежнюю – все еще влюбленную в него.

Почему именно когда он готов был признаться, что любит ее, она забыла его?

Он так сильно волновался за нее и желал обнять, что измучился постоянно контролируя себя. Велорий мечтал снова увидеть радость, возникающую на ее лице при виде его, а еще он хотел услышать то, как называет его только она – Лорик. Он почти готов был требовать, чтоб она вернула ему свою любовь, к которой он так безответственно относился, думая, что она всегда будет любить только его, но… Как же много хотелось сказать, но похоже память не спешила к ней возвращаться и чувства тоже.

- Ты ставишь цели и всегда достигаешь их, даже если на это потребуется уйма сил и времени, – Велорий вспомнил, как долго она добивалась его, не отступая ни перед чем.

- Не понимаю, ты меня хвалишь или ругаешь? – фыркнула Оля, но Велорий лишь хмыкнул.

- А еще, ты очень боишься грозы.

- Откуда ты знаешь? – удивилась она, никому не рассказывавшая об этом.

- А ты как думаешь?

- Неужели я сама тебе рассказала? – ужаснулась Оля, – Но я вспоминаю о своих страхах только в грозу, а это значит, что ты видел меня бьющейся в истерике, – Оля зажмурилась от стыда, – Это ужасно!

- Вовсе нет, это было прекрасно, – таинственно проговорил он, – Ты была такой трогательной и милой.

Оля недоверчиво взирала на Велория, не веря, что дрожащая, вспотевшая от страха, она могла быть милой. Полный абсурд!

- Ты мне не веришь! – усмехнулся Велорий, Оля отрицательно мотнула головой.

- Ты просто пытаешься меня успокоить.

- Ты права, – Велорий загадочно улыбнулся, – Мне безумно понравилось утешать тебя, когда за окнами бушует буря.

Оля не поняла ни слова, но точно знала, что не хочет ни грома, ни молний. Было бы здорово, если б она могла управлять стихиями природы, заменяя ужасающие грозы на обычные дожди, но, к огромному сожалению, она не имела таких способностей и первая же гроза выдалась ужасающей.

Дождь начался еще вечером, но к ночи ветер усилился пригнав с севера темные грозовые тучи.

Оля включила свет в комнате и вставила в уши наушники, врубив музыку на всю мощь, на которую был способен плеер. Но чем сильнее она старалась не думать о непогоде за окном, тем сильнее становился грохот, проникающий даже сквозь наушники.

- Мне не страшно! Не страшно! – убеждала себя Оля, напевая песни с исполнителями, но каждый раскат грома заставлял ее вздрагивать.

Оля вскочила от особо громкого грохота и рванула в соседнюю комнату, будто неведомая сила тянула ее туда.

Велорий лежал в кровати и смотрел на часы, когда Оля неуверенно отворила его дверь.

- Ровно пять минут сорок три секунды, – громко сказал он ей.

- Что? – непонимающе спросила она.

- Я говорю, что такое время тебе понадобилось, прежде чем твоя храбрость иссякла и ты пришла ко мне, – Велорий откинул одеяло, приглашая ее на кровать.

Было бы глупо отказываться от его щедрого предложения и она не колеблясь юркнула под одеяло, прижавшись к нему.

В комнате горел свет и Велорий не пытался его выключить, зная, что Оле будет страшно. Он поглаживал ей спину, перебирал волосы, замечая как постепенно дрожь покидает ее тело.

- Уже лучше? – спросил Велорий опалив ее ухо, своим горячим дыханием.

Оля вздрогнула, ее тело затрепетало только не от страха, а от близости его тела. Было странное ощущение дежавю.

- Такое ощущение, что это уже было, – недоверчиво прошептала Оля.

- Неужели, – хмыкнул Харламов, не подтверждая и не опровергая ее слов.

Велорий провел пальцем по ее лицу и замер на губах.

- А это ты помнишь? – спросил он прежде чем коснуться ее губ в поцелуе.

Восхитительное чувство блаженства захлестнуло Олю с головой, погружая в пучину наслаждения.

- Это так…так…- Оля задыхаясь, не знала как описать свои ощущения.

- Знакомо? – подсказал Велорий.

- Волнующе, – поправила на его.

Велорий стал ласкать ее плечи и шею, слегка покусывая. Соски приветствовали его прикосновения, превратившись в твердые бусинки. Оля не сдержала стон, когда его зубы прикусили один из них, послав по телу волну дрожи.

- Ох, – вскрикнула Оля, почувствовав его руку, спускающую к самому интимному месту.

- Я не думаю, ох. Это неправильно, ах. Велорий я раньше никогда не делала этого, – наконец смогла вымолвить она.

- Делала!- уверенно сказал Харламов и его пальцы скользнули в нее, – Со мной!

Девушка, что-то невнятно пробормотала, чувствуя целую гамму ощущений. Ее бедра двигались им на встречу. Но ее тело хотело большего.

- Твое тело ничего не забыло, – прошептал Велорий, отстраняясь от нее, чтоб заменить пальцы той частью себя, которая дрожала от нетерпения.

- Я боюсь, – Оля учащенно дышала, – Боюсь, влюбится в тебя.

- Поздно, – серьезно сказал Велорий, – Ты уже любишь меня.

Одним плавным движением, он погрузился в нее до предела. Оля воспламенилась от трения их тел, жарких поцелуев и требовательных ласк. Все вращалось, словно она мчалась на американских горках со скоростью света, и когда она думала, что умрет, под закрытыми веками вспыхнул фейерверк, а по телу разлилась нега наслаждения.

- Лорик! – простонала Оля, крепко держась за его плечи, все еще вздрагивая в судорогах страсти.

Она не поняла как, но вмиг, когда она прокричала его имя, все встало на свои места и забытые воспоминания вернулись.

- Лорик! Лорик! – повторяла она, словно боялась снова забыть, – Я все вспомнила!

Велорий поцеловал ее очень, очень нежно, выражая всю радость и облегчение.

- не смей больше меня забывать! – отчеканил он, взволнованный и растроганный.

- Прости, – Оля стала покрывать его лицо поцелуями, но вдруг остановилась и побледнела.

- Тебе не хорошо? – заволновался Велорий.

- Я все вспомнила и тот разговор тоже, – Оля отвернулась, желая снова все забыть.

Харламов повернул ее у себе и заставил смотреть к себе в лицо.

- Когда-то я уже говорил тебе о вреде о поспешных выводов, – твердо произнес он, – Но ты меня снова не послушала. Все что ты услышала правда, Велорий увидел, как губы девушки задрожали, – Только мы говорили не о тебе.

- Но я слышала как Егор произнес мое имя, а ты сказал, что отец расстроится если ты нагрубишь мне.

- Как ты думаешь, сколько в мире девушек, которые носят имя Оля? – Велорий ткнул пальцем ей в лоб, – Помнишь девушку, которая поцеловала меня на пляже? – Оля кивнула. – Ее зовут Оля и она дочь близкого приятеля моего отца. Она навязалась с нами, а я не мог отказаться на просьбу отца. Но главное, что мы говорил о ней, а не о тебе…- Велорий стиснул кулаки, стукнуть ее хорошенько, за все беспокойства, что она ему причинила. – Неужели ты думала, что я буду спать с тобой, только чтоб угодить отцу? Да он мне голову оторвет, когда узнает, что мы с тобой вытворяем в этой кровати.

- Прости, – жалобно пропищала Оля, чувствуя себя полной идиоткой.

- Как же ты меня напугала, – Велорий крепко обнял ее, – Никогда, слышишь, никогда не поступай так больше!

- Прости, Лорик, просто я так сильно тебя люблю!

- Да, знаю я. Поэтому я больше не отпущу тебя. Твоя судьба быть со мной рядом всю свою жизнь, а потом и того дольше.

- Это обещание? – робко спросила Оля.

Велорий кивнул.

- Знаешь, я нашел отличное решение, как избавить тебя от страха перед грозой, Велорий хитро улыбнулся, – Способ уже проверенный и положительный результат гарантирую.

Оля захихикала, когда он накрыл их с головой одеялом и начал свою терапию, впрочем пациентка так была увлечена, что даже не заметила, что гроза давным-давно закончилась.

Эпилог

Музыка и смех раздавались из уютной маленькой кафешки, зарезервированной на этот вечер. Оля не могла поверить, но прошло пять лет с момента окончания школы. Ее друзья и одноклассники почти в полном составе пришли на встречу выпускников. Лица непроизвольно растягивались в улыбке при виде старых знакомых, а сердца наполнялись теплом. Воспоминания о школьных днях вызывали ностальгию, немного грустную из-за того, что эти дни больше не повторятся, но такую приятную.

За годы, которые они не видели друг друга, жизнь настолько невообразимо меняла их судьбы, что можно было писать истории, и каждая не повторилась бы в своих радостях, неудачах, счастье и даже трагедиях.

Одни с гордостью говорили о своих достижениях в карьере, другие с любовью о своих семьях, а некоторые с печальной улыбкой хотели бы вернуться назад в прошлое, чтоб полностью изменить свою жизнь.

Судьбы ее подруг также были разными: Тамара успела развестись, но стала одной из лучших журналисток; Марина вышла замуж и родила двух детишек и с умилением рассказывала о них; а Таня устроилась на работу и продолжала свои тяжелые поиски идеального мужчины.

Оля узнала, что Виктория Кот стала успешной моделью и за ней тянулся шлейф из скандальных историй и бурных романов.

Оля так и не рассказала подругам о событиях, которые помогли вернуть память. А они все так же продолжали допытываться про ее отношения с бывшей школьной звездой Велорием Харламовым, который Оля упорно держала в секрете.

- И что же случилось, когда ты его вспомнила, он признался тебе в любви? – скептически спросила Тамара.

- Не совсем? – Оля мечтательно улыбнулась, – Я поступила в университет в другой город, он был против и сделал одну вещь.

- Какую? – хором спросили они.

- Велорий…

Оля не успела договорить, потому что все присутствующие устремили взгляд в одну точку. Словно зачарованные они наблюдали, как лавируя между танцующими парами, шел сам Велорий Харламов. Они его не видели более семи лет и за это время из красивого парня, он превратился в неотразимый идеал мужчины, олицетворяющий силу, мужество и благородство.

«Что он мог делать здесь?» – такие мысли крутились в голове у каждого кто на него смотрел.

Пока все взирали на него и возбужденно гадали, кого же он ищет, лишь четверо знали это наверняка.

- Привет, – тихо проговорил Харламов, игнорируя всех присутствующих и обращаясь только к Оле, – Потанцуешь со мной!

Никто и никогда не видел подобного выражения на лице школьного идола. И если б присутствующие не увидели этого собственными глазами, то никогда бы не поверили в то, что Велорий Харламов может с такой нежностью улыбаться.

Оля взяла его протянутую руку и пошла за ним, но ее остановил вопрос, который задала ее подруга.

- Ты так и не сказала, что он сделал перед твоим отъездом.

На лице Оли расцвело блаженная улыбка, а глаза наполнились неконтролируемыми слезами счастья.

- Он женился на мне.

Даже если б бомба взорвалась посреди зала, это не произвело б большего эффекта чем от ее заявления. Пока все приходили в себя от услышанного, Велорий крепко прижал к себе девушку и они стали медленно покачиваться в такт музыки.

- Все сейчас не могут поверить в то, что это правда, – со смешком сказала Оля.

- Тогда давай заставим их поверить, – Велорий наконец-то прижался к ее губам в страстном поцелуе.

Он целовал ее не для того, чтоб подтвердить сказанное, а потому что безумно этого желал. Велорий не видел ее всего два дня, но для него это было настоящей мукой.

- Я соскучился по тебе, Рыжик, – в ее губы прошептал он.

- Я люблю тебя, – еще не полностью восстановив дыхание после поцелуя, проговорила она.

- Да знаю я.

- Ну вот, опять ты так отвечаешь, – обиделась Оля, – А я ведь сдержала свое обещание.

- Какое? – вдыхая аромат ее волос, спросил он.

- Я стала лучшей для тебя, и теперь ты только мой.

Велорий фыркнул.

- Но другое обещание ты не сдержала, – Оля непонимающе уставилась на него.

- Хм, ты так же говорила, что подрастешь и твоя грудь станет больше, – хитро усмехнулся он.

- Клянусь, она стала больше, – Оля схватила его руку и положила к себе на грудь, – Можешь проверить.

Велорий засмеялся, зарывшись в ее волосы, крепко прижимая к себе. Эта глупышка, все также попадалась на его уловки и он все так же наслаждался дразня ее. Как же могло случиться, что она за эти годы осталась все такой же восхитительно наивной и милой.

Он снова это сделал, а она попалась на его провокацию. Оля разозлилась на свое легковерие и стукнула его, хоть и недостаточно ощутимо.

- Лорик, – засопела она, пытаясь сказать свою коронную фразу, – Я тебя…

Но Харламов закрыл ее рот новым поцелуем, увлекая ее в мир искушений, заставляя забыть обо все кроме него.

Обещание? Она сдержала его прежде, чем пообещала, потому, что в тот далекий день Велорий Харламов уже сходил с ума по рыжей девчонке, атаковавшей его своей безграничной любовью.

- Я люблю тебя, Рыжик, – прошептал он ей на ушко.

- Правда? – недоверчиво спросила она.

- Ты сомневаешься?

- В это трудно поверить, – смущенно произнесла Оля.

Велорий хмыкнул, и запрокинув ее голову назад страстно поцеловал, отметая все ее сомнения и неуверенность, лишая возможности  думать, только чувствовать.

Оля едва стояла на подгибающихся ногах, в плену объятий своего мужа, ощущая  как жар распространяется по всему телу, а Велорий не зная как передать все чувства, испытываемые к ней положил ее руку к себе на грудь. Под своей ладошкой девушка услышала бешеный стук сердца, которое не таило, как взволнован его хозяин.

- Я так счастлива! – Оля засмеялась, несмотря на то, что по щеке скользнула слезинка, а потом вторая и третья…их было столько, что Велорий не знал как их остановить, поэтому он просто ловил их губами. И эти соленые слезы пьянили его крепче вина, а голова кружилась от безграничной любви.

Елена Липкан

ОБРЕЧЁННАЯ БЫТЬ СЧАСТЛИВОЙ

роман

Полюбив впервые, Лилия Дементьева даже не представляла, что ее жизнь  может превратиться в постоянную боль и необъяснимый страх. Что же могло случиться с двумя любящими людьми, чтобы заставить девушку спасаться бегством от законного мужа? И как поверить в счастье, когда веры в него уже не осталось?

Глава 1

Жизнь не всегда бывает такой, какой ее видят окружающие. Вот и моя – яркий пример этому утверждению.

Меня зовут Лилия Дементьева, по крайней мере так меня звали до того как мой мир кардинально перевернулся и я встретила …, но давайте все-таки по порядку.

Такой холодной зимы я не помню до сих пор, да что там я: даже видавшие виды старожилы вздыхали и ахали. Тогда даже самые отчаянные смельчаки, пытавшиеся показаться на улице без шапок и перчаток, бравируя своим здоровьем, вечером все же поступали по неотложке с обморожением конечностей, ушей и носа.

Люди просто погибали от этого леденящего холода. Трубы в домах лопались, словно мыльные пузыри, оставляя жильцов без отопления. Зима, все более утверждаясь хозяйкой положения, катастрофического как для изнывающих от холода людей, так и для правительства, заваленного их жалобами и упреками.  К счастью детские садики и школы позакрывали на несколько недель, и родители вынуждены были брать отпуска, или нанимать столь дорогих, но не всегда надежных нянь, выскребая последние жалкие сбережения из домашнего бюджета.

А что творилось на дорогах? Они были забиты машинами, которые никак не заводились, автобусы, троллейбусы и маршрутки буквально трескались по всем швам из-за людей, стремившихся любой ценой попасть в них.

Только водителям такси, которым удавалось уговорить свой автомобиль тронуться с места, было хорошо, а главное прибыльно: один пассажир сменялся другим, однако завышенные в три раза цены, выводили людей из себя и они обрушивали свое негодование на таксистов. Но все же выбор был невелик: либо плати и езжай с комфортом, либо жди на морозе переполненный автобус, попасть в который вряд ли сможешь. И они платили, сквозь зубы, в душе проклиная и водителей, и эту страшную зиму.

А как я ругала эти холода, когда каждый день шла в университет, но зиме все было нипочем. Наверное, если бы собрать воедино негативные мысли людей за этот период, то можно было б залатать, а может и наоборот разрушить озоновый слой нашей планеты.

И вот в один из таких лютых дней, я возвращалась с лекции, замотанная в двухметровый шарф, который скрывал почти все лицо, надвинутую на самые глаза шапку, и была похожа на колобка. Вероятно, я выглядела нелепо, но мне было все равно, коль это защищало меня от холода.

Свои ноги, замершие до онемения, я уже не чувствовала, и с ужасом представляла как они будут отходить в тепле и какие муки мне еще придется пережить. Только подумав об этом, я с удивлением увидела их выше головы, ибо с изяществом мешка с картошкой, очутилась на спине.

Благодаря моей необъятной куртке, боли я почти не почувствовала, шапка съехала на глаза, закрыв от меня белый свет. Наверное, я была немного в шоке, потому что лежала, не шевелясь, но в голове промелькнула мысль, что это будет забавная сцена, когда попытаюсь встать, такая себе неповоротливая корова. Но вдруг неведомая сила с неподдельной легкостью оторвала меня от промерзшей земли и я оказалась на своих двух, и этой силой  была пара надежных рук. Поправив шапку и снова обретя зрение, я взглянула на джентльмена, оказавшего мне помощь в беде.

Передо мной стоял красивый мужчина, весело смотревший на меня. Под его взглядом я смутилась и пожалела, что не могу блеснуть своей привлекательностью. Но он вдруг улыбнулся мне такой теплой и отзывчивой улыбкой, что я растаяла.

- Спасибо, – еле пролепетала я.

- Всегда готов спасти, красавицу, попавшую в беду.

О, этот глубокий голос! От него у меня задрожали коленки, а когда я посмотрела в его лучистые глаза, то заметила искорки смеха и задора. Чего там скрывать: я влюбилась впервые и бесповоротно! Он впечатлял всем своим видом: от начищенных дорогих ботинок, до безукоризненно уложенных светло каштановых волос. Мужчина был красив, а главное – он это прекрасно знал.

- Можно ли мне для вас сделать еще один джентльменский поступок?

- Какой?

И почему мой голос звучит почти шепотом, спрашивается?

- Согреть вас, – и после небольшой паузы тихо добавил, – чашечкой кофе.

В его словах было столько сексуального намека, что я ощутила внезапный жар во всем теле, почувствовав всю силу его мужского обаяния и магнетизма. На меня нахлынуло такое необъяснимое желание, что по коже поползли мурашки и я, естественно, как загипнотизированная, беспрекословно пошла следом за ним.

Как позже я узнала за чашечкой вкусного турецкого кофе, что его звали Александр Лебедев. Это имя стало для меня центром вселенной.

Я все никак не могла расслабиться, а он будто не замечал моей  неловкости, но был так внимателен и чуток, что уже через пятнадцать минут я почувствовала себя как рыба в воде и свободно разговаривала с ним обо всем на свете. И это с незнакомым мужчиной… Уму непостижимо!

- Почему все же ты меня пригласил в кафе? Ведь во всей этой одежде я выглядела не очень привлекательно, – я скривилась, от чего он улыбнулся.

- Когда ты посмотрела на меня своими глазками, я решил, что это самое главное сейчас.

Действительно, глаза были самой привлекательной частью во мне: они были синими, не голубыми, не светло-синими, а глубокого темного, синего цвета, словно небо над морем во время шторма, в обрамлении густых ресниц, хоть и светлых, но эту проблему с лихвой решала хорошая черная тушь.

Хоть в тот день я и выглядела как чучело, но случайная встреча положила начало нашему безумному роману. Это была сказка: он так красиво ухаживал за мной, так ласково на меня смотрел, а как он целовался – это божественно. От его поцелуев я таяла, словно весенний снег на солнце. Саша почти сразу познакомил меня со своими родителями. Это были очень интеллигентные люди, хоть и меня страшила эта встреча, но его мама словно солнышко, светившееся добром и нежностью, сразу расположила меня к себе.

Его родители обожали своего единственного сына. Конечно, как же не гордиться таким как Сашенька: он не просто самый лучший сын в мире, но и лучший специалист (он работал психиатром). Лебедев часто рассказывал про своих пациентов (при этом умудряясь сохранять конфиденциальность), иногда мне казалось, что для того, чтобы понять их, надо самому перевоплотиться в них, проникнуть в их мозг, воспринимать образы как они, чтоб помочь. И меня немножко испугало то, что Саша так и делал, думал как они.

Однажды, не подумав, я спросила без злого умысла, как там его психи поживают. В ответ он так неприятно на меня посмотрел и полчаса читал лекцию, какие они несчастные, и вовсе не психи, а просто пережившие какие-то трудности в жизни люди. Мне стало неловко, я даже в мыслях не могла обижать его пациентов, но меня задела его отповедь, хоть я сразу же извинилась. А потом он что-то невнятное пробормотал себе под нос, хотя я все и не расслышала, но фраза была вроде «я потом возьмусь за твое воспитание», впрочем, быть может мне все послышалось…

Но тут же, он стал опять идеальным Сашенькой, улыбнулся мне, пожал ладонь может чуть сильнее, чем требовалось. А разве человек может так перевоплощаться словно хамелеон? И тут же я убеждала себя – может, может, а разве это плохо! Он просто хорошо контролирует свои эмоции.

У него я ни разу не ночевала, да и вообще, мы ни разу не занимались любовью: то ли из-за занятости Саши, то ли из-за моей сессии. В моем арсенале был всего один любовный опыт и я не могла бы с уверенностью назвать его приятным, и возможно такая отсрочка даже немного радовала меня в душе, хотя мое женское самолюбие было немного задето.

Незаметно зима уступила место весне, и я осознала, что вот уже два месяца как  встречаюсь с моим лебедем. Меня все еще тревожило, что он не хочет меня как женщину, и я ему сказала об этом, на что он только рассмеялся. Правда, потом поцеловал меня страстно и пылко, что у меня аж земля ушла из-под ног, и я увидела как он возбужден, тогда почему нет? Его ответ поразил.

- Только когда мы поженимся, – сказал Саша, – и никаких возражений, – незамедлительно добавил он.

И я особо не возражала, но была все же в шоке и ничего сказать просто не могла. Как же так, неужели в нашем веке еще остались такие «динозавры» как Саша Лебедев? Ведь у современных молодых людей только и было на уме, чтоб быстрее затащить девушку в постель, а его что-то сдерживало.

В университете все складывалось отлично, почти все экзамены я сдавала автоматом, оставалось два зачета – пустяковое дело, притом я всегда могла обратиться к своему Федечке. Да, наверное странно услышать от влюбленной девушки такое о другом парне, но это был ФЕДЯ, и он был так же важен для мне как и Саша.

Федя Жаров занимал очень весомое место в моей жизни, это был не просто мой лучший друг детства, а скорее лучшая подруга. Ведь это ему я плакалась, когда разбивала коленки, ему рассказывала свои секреты, он успокаивал меня после неудачных свиданий.

И только Федя смог утешить меня после смерти отца. Даже сейчас я вспоминаю тот день, когда я застала рыдающую мать в больнице. Это случилось, когда мне исполнилось пятнадцать лет. На улице стояла удушающая августовская жара, люди с повышенным давлением страдали больше других, к таким относился и отец. Мои родители полюбили друг друга еще во время Советского Союза, отец был человек чести, отслуживший в армии, а потом проработавший несколько лет офицером, но такая жизнь в вечных переездах не очень вписывалась в расписанный план жизни моего папы. Не думая ни дня, он оставил службу и поступил в университет – учиться на инженера. И оказался прав – это было его призвание.

Ничего удивительного, что он посвятил большую часть жизни своему любимому делу. Ни о какой женитьбе не было даже мысли, слишком много времени уходило на чертежи, совещания и командировки. И хотя отец был статный мужчина, женщины задерживались в его жизни ненадолго, до тех пор, пока однажды не встретил молоденькую девушку, проходившую стажировку на их комбинате, в отделе где, он работал. Папа как-то сказал, что когда он ее увидел, то его словно молния шарахнула, он влюбился и уже знал, что она будет его женой. Правда, мама оказалась крепким орешком, и ему пришлось немало потрудиться, чтобы добиться своей цели. Отца не остановило даже то, что мама была моложе его на целых семнадцать лет, «любовь с первого взгляда бывает только раз в жизни» – говорил он мне позже, правда я со временем не согласилась с ним. Он все же женился на этой гордой девчонке, которая любила его еще больше, чем он мог предположить. Их брак был словно заключен на небесах, и не удивительно что через два года она подарила ему дочь, одним словом меня.

Мой отец лишь в сорок лет стал отцом и почувствовал себя наконец-то настоящим человеком, который обрел дом и семью. Он не приходил ко мне в школу, стесняясь своего возраста, так как его считали бы моим дедушкой. Иногда отец высказывал сожаление, что мама встретилась ему так поздно, а потом смеялся и говорил: «Правда, если бы я встретил ее раньше, она была бы еще первоклассницей с белыми бантиками в волосах и цветочками в руках».

Я с детства привыкла видеть влюбленные взгляды родителей, их нежные объятия и поцелуи украдкой, но чаще слышала счастливый смех матери, когда папа подхватывал ее на руки и уносил в комнату, запирая за собой дверь. Что они там делали для меня было загадкой до тех пор, пока я не повзрослела. Мне всегда казалось, что это вечно, но оказалось нет.

Мне исполнилось пятнадцать и я с друзьями пошла в парк аттракционов отмечать это событие. Тогда со мной был и Федя, он был на два года старше и девчонки хихикали в ладошки, обзывая нас женихом и невестой. Меня это раздражало до чертиков, а потом мы просто смеялись над этими глупыми девчонками. И хоть он был всего на два года меня старше, Федя всегда был рядом, понимал меня как никто другой, и мне было с ним намного интереснее, чем с подругами. Именно он провожал меня домой после праздника, нес мои цветы и подарки, а я связку ярких шариков – его подарок. Это было так по-детски, но они мне были дороже всех остальных подарков. Помню, как мы, смеясь, вошли в квартиру и нас застала гнетущая тишина, только записка одиноко белела на столе: «Папа в больнице, приезжай. Мама». Всего несколько слов, но мне показалось, что я больше не увижу своего папу. Мое предчувствие оправдалось: у папы случился инсульт – кровоизлияние в мозг, и вот теперь молодой мужчина в пятьдесят пять лет уже никогда не увидит белый свет, оставив овдовевшую жену и дочь. Мама уже не плакала, видно все ее слезы давно иссякли, в ней что-то умерло. Меня она перестала замечать, только механически выполняя свои обязательства передо мной: покормить, постирать. Даже целовала она меня лишь прикосновением холодных губ, для нее померк свет, ей самой перехотелось жить не смотря на меня.

Все это время Жаров был рядом, он был мне матерью, братом, отцом и подругой в одном лице, и только это спасало меня, прежде всего от самой себя.

Так вышло, что он поступил в университет на юрфак, а я следом за ним через два года. Он мне очень помогал во время сессий, так как юриспруденция была его коньком. И вообще Федя очень умный, отзывчивый и добрый парень.

И с моим Лебедевым я познакомила его первого, правда у меня осталось ощущение, что они друг другу не понравились, но когда я спросила Жарова об этом, то увидела как он покачал головой: мол, не глупи, я счастлив за тебя. И хоть наши встречи стали реже, но его я видела чаше чем Сашу. Мы встречались на перерывах, он кормил меня обедами и помогал с занятиями, он был просто мой Федька и для меня это все говорило само за себя.

Предстоящие экзамены маячили не за горами, но я витала в облаках, в первый раз полюбив по-настоящему. Я только и говорила о достоинствах Саши, бегала на свидания, часто забывая подготовиться к семинарам. Какой же я испытала шок, когда все же посмотрела на расписание занятий и увидела, что первый зачет через пять дней, а за ним через три – экзамен и так далее. Я даже возмущаться стала: как можно было его вывесить всего за пару дней, на что услышала удивленные слова подруги, что вот уже как две недели оно находится на этом самом месте. Что уж и говорить, я испытала целую гамму эмоций – от недоверия до отчаяния. Ведь за такой короткий срок я просто физически не смогла бы вникнуть в сотню мелочей, а зазубрить материал уж и подавно. И вот тогда снова Федя, как настоящий друг, спас меня. Все вечера я пропадала у него дома за учебниками, и то что не могли сделать книги сотворил Феденька: он не просто рассказывал непонятные вещи, но и разжевывал, пока мне не ставало все ясно, и только тогда переходил к следующему вопросу.

Саша стал злиться, что все вечера я проводила с Жаровым, а я успокаивала его ласковыми поцелуями, абсолютно не понимая причину его злости. Во время сессии мы почти не виделись, но когда это случалось я испытывала неподдельный восторг от встреч с ним. Можно было и не сомневаться: экзамены я сдала успешно, за что готова была расцеловать своего надежного друга, а вместо этого позвала Федю и Сашу в ресторан.

В этот вечер мой лебедь был загадочный и таинственный, нежный и порочно красивый, а Федя сдержанный и казавшийся обычным мальчишкой на его фоне, ведь Саша был на восемь лет его старше. На нашем столике горели свечи и именно эта романтика отличала его от других столов. Блюда, которые Саша заказывал, были вкусными и изысканными, а шампанское весело искрилось в свете свечей, тая в себе что-то неведомое. Лебедев нарочито насмешливо окликал Федю, когда тот погружался в свои мысли, и это мне не очень понравилось. Обычно Лебедев не особенно проявлял чувства на людях, а сегодня его словно подменили: он постоянно обнимал меня и целовал прямо на глазах у Жарова, нашептывал на ушко ласковые слова, его руки то и дело откровенно задерживались на разных частях моего тела. От всего происходившего мне было немного неловко, а Федя, в свою очередь, постоянно отводил в сторону взгляд.

- Если мы каждый раз будем так отмечать сдачу моей сессии, то ты разоришься, – пошутила я. – Но если б не Феденька, мне б ни за что не удалось бы этого сделать.

- Как ты его назвала? – медленно выговаривая каждый слог, спросил Саша.

- Кого?

Я даже не сообразила о чем он, Саша прищурился, Федя усмехнулся.

- Ты чего улыбаешься?

Я с ужасом увидела, что лицо Саши приобрело нездоровый румянец, а в глазах появился кровожадный блеск.

- Сашенька, я ничего не понимаю…Федя что…

- Похоже, твой друг ревнует, – мягко ответил мне он. – Я пойду, не хочу быть причиной вашей ссоры.

- Да нет, Жаров, останься, будешь свидетелем.

- Свидетелем чего, – испугалась я, вцепившись в руку моего Лебедева. Но он осторожно освободил ее из моих цепких пальцев и вот прямо передо мной Саша, мой гордый лебедь, стает на колено и достает коробочку. Я все поняла в тот же миг. От предвкушения у меня задрожали руки, все вокруг исчезло: и окружающий мир, и застывший Жаров, все, кроме моего любимого.

- Лили, я прошу тебя стать моей женой, – тихо говорит мой Сашенька, а я молчу, слезы катятся по щекам, ком в горле не дает говорить.

- Скажи да, осчастливь меня!

- Я так тебя люблю, – прошептала я, – конечно да, разве может быть иначе.

Он надел мне на палец заветное колечко, красивое с бриллиантом, идеальное как и мой жених, а потом долго и страстно целовал, пока мои щеки не вспыхнули, а колени не задрожали.

Мне хотелось петь, кричать от радости на весь мир, ведь самый лучший мужчина сделал мне предложение, но разве это не счастье? Я даже не заметила, что мы остались одни, и только увидев еще один прибор на столе, вспомнила про Федю. Он незаметно исчез, видно хотел, чтоб мы побыли вместе в такой замечательный день. Ну разве он не самый лучший друг в мире, – подумалось мне тогда.

- Может, поедем ко мне, – попросила я.

- Не сегодня, я могу не сдержаться, мне это удается только на людях. Ты даже не представляешь, как я хочу тебя, – страстно проговорил Саша.

- Но зачем ждать, я тоже тебя хочу, все остальное ерунда.

- Ты считаешь мои принципы ерундой? – нахмурился он.

- Нет, что ты! – Я попыталась было исправить свою нелепую оплошность, но это не помогло, вечер был безнадежно испорчен, хотя все так прекрасно начиналось. Видно мой жених очень принципиальный человек и мне придется помнить об этом, чтобы не обижать его своими высказываниями.

Глава 2

Наша свадьба была шикарной, людей было около сотни, причем с моей стороны присутствовало человек пятнадцать, из которых главными для меня были мамочка и Феденька. Мама была счастлива, а по Федьке как всегда ничего понять нельзя было, но я чувствовала его напряженность, хотя он все так же ласково смотрел на меня. Я знала – он искренне желает мне счастья.

Саша был изумителен в гламурном белом фраке, начищенные лакированные туфли блестели на солнце. Все женщины кокетливо посматривали на него, и в их взглядах я читала зависть: любая из них отдала бы все, чтоб оказаться на моем месте. Осознавая свое превосходство, я становилась еще счастливее.

Я тоже была хороша, но Саша настоял, чтобы свадебное платье мы покупали вместе. И даже не смотря на мои протесты, что видеть невесту в таком наряде до свадьбы плохая примета, мы вместе отправились в магазин. Мне безумно понравилось одно белоснежное платье, все такое воздушное из-за прозрачных кружев, покрывавших юбку, а корсет был украшен узором из бисера, я просто влюбилась в него с первого взгляда. Но моему жениху показалось, что оно не просто безвкусное, но и вульгарное и его невеста ни за что не опозорит его перед людьми. В итоге он выбрал очень элегантное узкое платье кремового цвета, красивое, но не более, я даже бы сказала скучное. Спорить с ним мне показалось не стоило, что-то стальное в его тоне остановило меня, и так как платил за платье он, то я согласилась, с грустью поглядывая на другое.

Я никому не сказала как мне не нравилось мое свадебное платье, и что тайком от всех я ходила мерить то чудное произведение искусства. Ведь в нем я была словно принцесса, даже девушка-консультант не сдержала вздоха восхищения, убеждая меня взять именно это платье, но я здесь не решала, муж еще до свадьбы показал, кто в доме хозяин.

После регистрации брака в ЗАГСе мы на черном лимузине, как и все молодожены, отправились фотографироваться к разным памятным местам нашего города. То ли из-за платья, то ли из-за усталости моя улыбка была насквозь фальшивой. Но в принципе ни одной невесте не было б приятно, если бы жених затмевал ее своим великолепием. А именно так и было, я чувствовала себя серенькой мышкой и только то, что Саша вел меня за руку словно на поводке, указывало что именно я и есть невеста. В общем, свою свадьбу я представляла совсем не так.

После свадебных хлопот я валилась с ног от усталости и когда наступила моя брачная ночь, моментально заснула, едва моя голова прикоснулась к подушке. Как мне было стыдно, что я не дождалась своего мужа, но видимо он тоже так устал, что не разбудил меня, а просто заснул рядом, властно положив руку на мое бедро. Проснулась я от того, что кто-то резко и грубо раздвинул мне ноги и я ощутила острую боль от внезапного вторжения в мое неподготовленное тело. Я в ужасе открыла глаза и увидела довольное лицо своего мужа.

- Проснулась, дорогая? Пора нам заняться тем, чем обычно принято заниматься в первую брачную ночь, – сказал Саша.

После его слов я проснулась окончательно, Саша стал двигаться во мне и через две минуты вздрогнул и обмяк. И это все?

- В следующий раз я заставлю тебя извиваться подо мной, – усмехнулся Лебедев, – и кричать от восторга, но сегодня я слишком долго ждал этого момента и не смог сдержаться.

- Но мог хотя бы разбудить меня, – буркнула я.

- Надеюсь, тебе не стоит напоминать обязанности жены в постели? – рассердился он. – Лили, все, что от тебя требуется это быть всегда готовой для меня, понятно?

И почему то, что он называет меня Лили с  ударением на последний слог, меня сегодня ужасно раздражало, хотя раньше казалось романтичным, красивым, даже сексуальным, но не сейчас, когда меня попросту использовали.

Саша, не торопясь, встал и как был голым, так и пошел в душ, а я как громом сраженная от обиды чуть не заплакала. Я так долго ждала этой ночи… Это не справедливо! Я даже толком не рассмотрела его тело. В следующий раз все будет по-другому, уверяла я себя, в душе надеясь, что Саша будет именно таким, каким я его нарисовала себе в воображении.

В следующий раз действительно было все по-другому. Медового месяца у нас не было, так как по Сашиным словам его пациенты ждать не могли, пока мы будем наслаждаться отпуском. Поэтому на следующий же день он отправился на работу, а я ждала его дома как преданная жена. Сексуальная и обольстительная, я надела самое соблазнительное белье, которое купила специально для мужа, – прозрачные черные кружева бюстгальтера, оттеняли мою белую кожу, высоко подняв грудь, которой очень гордилась, а трусики делали мои ноги еще длиннее и стройнее. Сверху я набросила легкий черный халатик, который придавал мне немного таинственности, скрывая самое интересное и вызывая желание тут же его сорвать.

Когда я услышала, что пришел мой лебедь, то сгорала как в лихорадке от фантазий и возбуждения. Не знаю, что задержало Сашу, но было уже десять часов вечера, я соблазнительно легла на кровати и с вожделением стала ожидать любимого. Лебедев появился незамедлительно, его взгляд остановился на оголенных ногах, медленно поднялся по изгибам моего тела и чувственно остановился на груди. К своей огромной радости я заметила, как волна возбуждения все явственней охватывала его тело, а ткань на его брюках сильно натянулась спереди.

- Смотрю, моя женушка достойно встречает своего мужа, – помурлыкал он, томно скидывая рубашку, потом также мучительно медленно стягивая штаны вместе с трусами и носками. И наконец, он предстал передо мной во всей своей первозданной красоте.

Он был не просто красив, его тело было прекрасно, мускулы перекатывались на его руках, грудь была гладкой без единого волоска, узкие бедра и гордо поднятое, то, что каждого делает именно мужчиной, вызвало во мне дрожь предвкушения. Он был готов к бою, ох, как я его хотела. Я приблизилась к нему и тесно прижалась к великолепному телу, поймав его губы в требовательном поцелуе. Это была мучительная пытка, он был мастер сводить с ума, увлекая мой язык в чувственном танце.

- Любимый, я так тебя хочу!

- Лили, я хочу, чтоб ты поласкала меня ртом, – прошептал он.

Этот была не просьба, а скорее приказ. Никогда раньше ничего подобного я не делала и была не готова вот так сразу и к оральным ласкам. Я воспринимаю все виды секса, ну кроме разве что грубого и группового, такая уж я уродилась, что боюсь боли и не переношу холод, и для меня было неприятным открытием, что мне не хочется делать это, даже для любимого человека.

- Не могу, – пролепетала я.

Саша отодвинул меня от себя и пристально посмотрел в глаза.

- Ты меня любишь, – я кивнула, – тогда почему нет?

- Сашенька, я тебя обожаю, – оправдывалась я, на ходу сочиняя, чтоб его не обидеть, – мне немного подташнивает и я боюсь, что это спровоцирует, ну …

- Дорогая, почему же ты не сказала, что неважно себя чувствуешь, тебе срочно надо полежать.

Саша заботливо уложил меня в кровать, подоткнул как ребенку простыню, чмокнул в лобик и ушел. Наверное, он догадался, что я была неискренней, и это было мое наказание: одна в темной комнате, охваченная неутоленной страстью. Мне было обидно до слез, которые тихо покатились из глаз, я злилась на себя, на него и на весь белый свет.

Со дня свадьбы прошел месяц, а я никак не могла получить свой долгожданный оргазм, а муж похоже не замечал моего неудовлетворения или не хотел замечать этого. Следующий день не предвещал ничего хорошего, опять одна в квартире, но внезапный телефонный звонок изменил мои планы.

- Федя, ты мой спаситель, – кинулась я обнимать его, как будто не видела сто лет.

Мы встретились в нашем любимом кафе. Это было милое уютное местечко, которое содержала супружеская пара, уже не молодые люди, но такие заботливые и всегда дружелюбные, словно любящие родители, ну и, конечно, восхитительная домашняя кухня.

Федя Жаров был очень высокий и худой, и в свои двадцать три года он напоминал подростка немного нескладного, с еще несформировавшейся фигурой, из-за чего его голова казалась непропорционально большой, а буйные непослушные курчавые волосы делали ее еще больше. Но в целом черты лица были привлекательные, если бы не очки, скрывавшие умные карие глаза.

- И что это должно означать? – небрежно спросил он, ловко отодвигая для меня стул.

Его глубокий голос и поведение взрослого мужчины не вязались с этой подростковой внешностью. Но ведь это был мой Федечка, а все остальное не имело никакого значение. Я выложила ему все свои проблемы, от первой брачной ночи и до сегодняшнего дня.

- Такое ощущение, что он хочет заставить меня отработать свой оргазм, – мне казалось, что я могу говорить с ним обо всем, но я ошиблась.

- Зачем ты мне это все рассказываешь, – равнодушно спросил он, – мне не очень приятно копаться в вашем нижнем белье, так что ничем тебе помочь не могу в этой ситуации. Меня задели его слова, но потом Федя подмигнул мне, – разве что ты хочешь, чтоб я помог тебе получить оргазм.

Вот это был прежний Жаров и я засмеялась, не уловив, по своей молодости, некой иронии. Больше мы эту тему не обсуждали и очень хорошо провели время. Он мне рассказал о своих планах, а они были грандиозные. Федя собирался открыть свою юридическую фирму и не где-то, а в столице. Но к моему огорчению, он должен был уезжать осенью, а это было уже через полтора месяца, конечно, я никогда не была эгоисткой, но в этот момент мне безумно захотелось, чтоб он никуда не уезжал, а остался со мной.  За такие мысли я себя ругала последними словами, а на душе кошки скреблись, как же я без него? Наверное, он почувствовал мое смятение, потому что сразу замолчал.

- Лиля, с тобой все хорошо?

- Конечно, а что может быть не так, все отлично, я очень за тебя рада! – даже я почувствовала, как наигранно звучат мои слова, а проницательный Жаров читал меня как раскрытую  книгу.

- Я тебе больше не нужен, цветочек, – ласково сказал он, – твой Лебедев сделает тебя счастливой.

- Но это же совсем другое, просто ты всю жизнь был рядом, а теперь тебя не будет, – я еле сдерживала накатывающие на меня волной слезы.

- Дурочка, я ведь не умирать собрался, если тебе что-нибудь понадобится, ты знаешь мой телефон. А еще я буду приезжать к родителям и мы будем видеться, так что, не вешай нос!

В этом был весь Жаров, отзывчивый, добрый, проницательный и такой милый. Он провел меня домой, но когда я открыла дверь, то встретила неулыбчивое лицо мужа.

- Ты где была? – угрожающе спросил он.

- Сашенька, мне было так скучно, а потом позвонил Федя, и мы пообедали в кафе, поговорили, – меня уже понесло, – ты даже не представляешь, он собирается открыть свою фир…

- Меня не волнует, что он собирается! – рявкнул Саша. Я вздрогнула чем явно рассердила его еще больше, – ты больше не будешь с ним встречаться, ясно?!

- Саша, но ведь…

- По-моему, ты меня плохо услышала?

И тут к своему ужасу, я почувствовала, как мое лицо словно обожгло огнем: он дал мне пощечину. Я не могла поверить – мой Сашенька поднял на меня руку?

- Лили, мы больше не будем возвращаться к этой теме, ты не должна с ним видеться, поняла?

Я судорожно кивнула.

- Вот и хорошо, а теперь, я соскучился за твоими губами, поцелуй меня, – его голос стал слаще меда и он завладел моими губами в страстном поцелуе. Что-что, а целуется он лучше всех, я словно распутная девка, ощутила острое возбуждение и мне нужно было почувствовать его внутри себя. Его руки заскользили по спине и мой сарафан плавно упал на пол, оставив на мне только тоненькие стринги.

- Какая же ты красивая, Лили, – Саша стал покусывать мою грудь, причиняя сладостную боль, я вся истекала соком от вожделения. Потом он разделся сам.

- А теперь будь умничкой, поцелуй его, – Саша взял свой член в руку, – ты же понимаешь, что за все надо платить?

Я понимала, но была так возбуждена, что готова была не просто сделать это, но и все, что он прикажет. Я опустилась на колени и взяла в рот, то что не доставило мне еще ни разу удовлетворение. Я вовсе не брезговала, просто мне претило когда это делается по принуждению. Мне не принесла радость эта ласка, но мужу она была по душе, наконец он меня поднял с пола.

- Обхвати меня ногами, – прохрипел Лебедев. Саша прижал меня к двери, подхватив под ягодицы.

Он входил в меня резкими ударами, моя спина то и дело билась об дверь, причиняя мне боль, но его толчки раз за разом подводили все ближе к той грани до которой мне оставалась совсем чуть-чуть. Мои стоны и его тяжелое дыхание гулко отдавалось от стен коридора, когда я достигла разрядки и обмякла в его руках, рассыпавшись на мелкие осколки, и это было чудесно, потому что Саша присоединился ко мне через секунду и его оргазм был таким же сильным, как и мой. А что самое удивительное, свой первый оргазм я испытала в коридоре в прямом смысле на входной двери, то ли плакать, то ли смеяться, – я не знала, но ситуация была забавной.

Когда дыхание немного успокоилось, Сашенька осторожно опустил меня, но мои ноги подкосились, и он со смехом подхватил меня на руки и отнес в кровать.

- Спасибо, – прошептала я, уже забыв о том, что не так давно Сашенька ударил меня.

- За что?

- За все.

- Ты заслужила.

- Как это заслужила, ты хочешь сказать, что будешь доводить меня до оргазма, если я буду примерно себя вести? – пошутила я.

- А как же, – серьезно ответил он.

И больше ничего не добавив, вышел из комнаты, оставив меня кипеть от возмущения.

Глава 3

Август был слишком жаркий, духота стояла невыносимая, и люди старались надевать на себя как можно меньше одежды. Я не была исключением. Я просто обожала легкие, воздушные платьица, под которые нельзя было надевать лифчик, моя крепкая и упругая грудь обольстительно выглядывала над вырезом платья, плавно покачиваясь в такт шагам. Я была очень привлекательна в это лето: то ли Саша, то ли семейная жизнь на меня так повлияла, и я была веселой и беззаботной.

Мы с мужем договорились пообедать вместе, и я нарядная шла к нему на встречу, сладостно предвкушая, как он не сможет устоять передо мной, такой красивой в этот солнечный день. Когда он увидит меня, то на его милом лице появится сначала удивление, а потом сексуальная улыбка медленно скользнет по его губам, а далее будет страстный поцелуй с мурашками по коже и восхитительной дрожью в коленках. Но вместо всех фантазий, которых я себе навоображала, лишь были неодобрительно поджатые губы и глаза-щелочки, правда в первое мгновение они действительно распахнулись от удивления, хоть и другого рода. Сказать, что это мне не понравилось, это ничего не сказать, – я испугалась, но продолжала делать хорошую мину при плохой игре.

- Привет, любимый, – пролепетала я и поцеловала его в губы, которые даже не шевельнулись, – что случилось, ты сам на себя не похож?

Он все так же, молча посадил меня в машину, отвез домой и только тогда вся его ярость обрушилась на меня.

- Ты что себе позволяешь, – неистово орал Лебедев, – вырядилась как последняя шлюха, да все кобели раздевали тебя глазами, пока ты раскачивала перед ними бедрами. Это в последний раз я позволил тебе одеться подобным образом, – процедил сквозь зубы он. – Завтра же мы идем в магазин, чтобы купить тебе пристойную одежду. Я никому, слышишь, никому не позволю позорить себя, особенно своей жене!

- Но моя одежда пристойная! – возмущенно возразила я, – и я не понимаю твоего недовольства, почему ты указываешь, как мне одеваться?

И зачем я только открыла рот? В тот же миг ласковая ручища дорогого мужа обрушилась на мое лицо и я спланировала прямо на журнальный столик, задев его своей головой. Перед глазами завертелись всевозможные звездочки и искорки, пока пугающая темнота не поглотила мое сознание.

Медленно я плыла в темноте, словно в лодке по реке, и вдруг на меня обрушился шквал ветра, бросая из одной стороны в другую мою хлипкую лодочку, но на самом же деле это Саша начал меня трясти. Я наконец очнулась и тут же захотелось закричать: «Перестань! Прекрати!» Моя голова разрывалась от боли, а он все не останавливался.

- Лиля, я не хотел, чтоб так получилось, – испугано шептал Саша. – Это ты во всем виновата, не надо мне перечить. Я так люблю тебя! Все будет хорошо, просто больше никогда не спорь со мной.

Ох, оказывается это я во всем виновата? Это я себя ударила его рукой?!

Саша помог мне сесть, но в голове прострелило с такой силой, что я снова потеряла сознание. В следующий раз я уже очнулась в больнице, перед глазами все расплывалось, но я смогла сфокусировать зрение на человеке, стоящем возле меня. Это был пожилой мужчина в белом халате, на бирке было написано – Иван Павлович Ратушин, врач высшей категории.

- Лилия Станиславовна, меня зовут Иван Павлович, я ваш врач. Как вы себя чувствуете, голова болит?

Он говорил тихо и дружелюбно, за что я была ему очень признательна. Мне было трудно понять свое состояние, тело словно налилось свинцом и каждое движение отдавалось резкой болью в голове, во рту пересохло и все же мне удалось выдавить из себя несколько слов.

- Очень болит, – прохрипела я, с трудом узнавая свой голос.

Он посветил маленьким фонариком мне в глаза, измерил давление и что-то записал в тетрадь.

- У меня для вас две новости, одна не очень, другая хорошая. Новость похуже – в результате падения у вас легкое сотрясение мозга, поэтому ваша голова будет давать о себе знать, но я пропишу вам таблеточки, которые помогут избавиться от болей. Вам необходим постельный режим в течении двух недель. Но я должен задать вам вопрос: как вы упали и был ли это несчастный случай, как утверждает ваш муж?

- Поскользнулась на плитке в коридоре, – соврала я. Мне не хотелось рассказывать о нашей ссоре, было стыдно и страшно, и я уже почти поверила, что сама виновата.

- Значит несчастный случай? – недоверчиво спросил он, – а что вы скажите о гематоме на вашей щеке?

- Ударилась об шкафчик, – отведя глаза в сторону, прошептала я.

Я знала, что он мне не поверил, но доктор Ратушин мудро промолчал, при этом неодобрительно покачав головой.

- Теперь о второй новости, – улыбнулся он. – Вы в положении, срок где-то четыре недели, поэтому советую вам быть осторожной и не натыкаться на опасные предметы. А что касается рекомендаций, то главное – отдых, хорошее питание, и обязательно записаться на учет к своему гинекологу.

Пока я переваривала эту новость, в палату вошла медсестра, доктор дал ей нужные указания, потом снова обратился ко мне.

- Мы поставили вам капельницу, – и только тут я заметила, что действительно в моей вене стоит катетер и тоненькая трубочка поднимается к бутылочке с лекарством, – это витамины, которые не повредят ребенку, но помогут вам. Вы хотите кого-нибудь видеть? Ваш муж ожидает в коридоре.

- Он знает про ребенка? – спросила я.

Врач кивнул. Мне не хотелось видеть мужа, но это было бы подозрительно, поэтому я попросила позвать его. Саша появился через секунду, его лицо было обеспокоенным, он действительно переживал, и мне стало его жаль.

- Вы можете побыть с женой несколько минут, а потом ей надо отдыхать, – сухо сказал Иван Павлович и тихо вышел из палаты.

- Лиличка, как ты? – виновато спросил Лебедев, – мне так жаль.

Даже после того, что он сделал, я его любила, как и прежде безумно. И новость о ребенке была самой замечательной за весь этот тяжелый день, правда лучше было бы узнать об этом не при таких грустных обстоятельствах.

- У меня все в порядке, правда, – я заметила в его глазах слезы, – у нас будет ребенок.

Саша кивнул и уткнулся мне в плечо, нашептывая как он рад, что наш сын будет самым лучшим, как он его будет любить. Я расчувствовалась, в глазах стояли слезы, когда он уходил, а потом в голову закралась мысль: неужели я так быстро забыла о том, что он уже не единожды ударил меня, и не исключено, что не в последний. Но тут же убеждала себя, что ребенок изменит его, он станет более терпимым и добрым.

Об этом инциденте мы не сказали никому ни слова, и только маленький синячок напоминал мне о нем. Никто бы так и не узнал, если б еще хотя бы пару дней прошло, но именно сегодня мой  сотовый зазвонил и я увидела такой знакомый номер – номер Жарова.

- Здравствуй, Жаров, – обрадовалась я.

- Привет, я завтра уезжаю и хотел бы тебя сегодня увидеть.

- Как завтра? – мое огорчение было таким искренним, что он засмеялся.

- Если ты так будешь огорчаться, то я буду уезжать почаще, зато когда я буду возвращаться, представляю, как ты будешь радоваться. Так что сегодня в два на прежнем месте?

- Конечно, на том же месте в тот же час.

Я одевалась как на свидание, потом смеялась над собой: ведь Федьке все равно хоть в мешке от картошки приду, а он и не заметит. Синяк удалось почти замаскировать, и только если очень присмотреться можно было его заметить. Но чего ему всматриваться в мое лицо, он видел его сотни раз.

Была суббота, но Саша был на работе. Я не знала, когда его ждать и по прихоти судьбы мы столкнулась с ним у самой двери.

- Куда ты так вырядилась? – недовольно пробурчал мой лебедь.

- Я встречаюсь с..,.- неужели я скажу не правду,  ведь муж запретил мне видеться с Федей, – с подругой, ты не против?

Мне показалось, что Лебедев еще чувствовал вину передо мной, потому что улыбнулся и поцеловал меня губы.

- Только переоденься.

- Что? – я оглядела себя.

- Эта кофта слишком открытая, а юбка короткая. Ты же не на свидание идешь?

Что мне оставалось делать! Я поплелась в комнату, где натянула на себя джинсы и рубашку, которая закрывала все, даже шею.

- Вот так-то лучше, не задерживайся дорогая, когда вернешься, поедем покупать тебе нормальные вещи.

- Но мои вещи вполне нормальные, Саша! – возразила я, забыв как опасно перечить ему.

- Мы поговорим об этом, когда вернешься.

Вот так я и ушла с отвратительным настроением. Правда, увидев Федю, сразу приободрилась, ну что делать если он так на меня действует. В одном я ошиблась, опять забыв, какой мой друг проницательный и внимательный.

- Что с твоим лицом? – серьезно спросил Федя, сразу заметив синяк.

- Не поверишь, – притворно рассмеялась я, – шкафчик не заметила.

- Он тебя ударил?

Я сглотнула, но тут же, округлив глаза, отчитала его за глупые мысли, в душе надеясь, что говорю правдоподобно. Жаров промолчал, но его прищуренные глаза подтверждали: он мне не верит. Да, искусством обмана я еще не обладаю, но стоит ли?

- У меня грандиозная новость! – воскликнула я. – У меня будет ребенок. Ты не рад?

- Почему же, поздравляю, хорошая новость, – натянуто улыбнулся он.

Его реакция меня обидела. Ведь мой Федя всегда радовался за меня, а сейчас передо мной был какой-то неискренний, хмурый и нервный человек. Таким я его еще не видела.

Впервые наша встреча тяготила обоих: слова были натянутые, настроение наигранное, атмосфера тяжелая. На такой ноте мы и расстались с пожеланиями для него успехов в новых начинаниях, а для меня – здоровья и счастья.

Глава 4

Поход по магазинам с Сашей стал настоящим адом. Он не только не купил ни одной вещи, которая бы мне понравилась, но и даже, когда я возразила, сказал, чтоб я не устраивала сцен на людях, словно какая-то истеричка.

Все наши приобретения – это строгие костюмы с юбками ниже колен, закрытыми блузами и водолазками и никаких джинсов в обтяжку, шортиков или коротких топов, короче скукотища. Конечно, я не говорю, что в них плохо смотрелась, но уж очень консервативно, строго, словно библиотекарша или учительница. Мне было всего двадцать один и я хотела подчеркивать свое привлекательное тело, молодость и энергию.

Беременность уже сказывалась на моем самочувствии. И когда мы добрались домой, я так устала, что еле передвигала ноги.

- Устала, милая? – приобнял меня Саша, – сейчас отдохнешь, будешь кушать?

- Сашенька, я немного прилягу, а потом приготовлю ужин, хорошо?

- Ты ложись, а я все приготовлю, – сказал он и направился на кухню. К моему большому удивлению, Саша впервые взял инициативу по еде в свои руки. Мне была так приятна его забота, и за это любила его еще сильнее.

Только заняв горизонтальное положение, я сразу же заснула, и казалось сразу же услышала как меня будит ласковый шепот.

- Вставай, соня.

- Еще чу-чуть, – улыбнулась я. Но он тихо рассмеялся и понес меня на кухню. Ужин был божественен, чего у Саши не отнять так это в умении готовить. Мы смеялись и шутили, я флиртовала с ним, улыбалась, когда он насыпал мне вторую порцию. После ужина, Саша опять поднял меня на руки и понес в ванную.

- Саш, я же не инвалид, а беременная женщина, – засмеялась я, когда он раздел меня и окунул в теплую ароматную воду.

- Ты должна отдыхать, потому что носишь моего сына.

- А вдруг будет девочка, а ты все сын да сын, – улыбнулась я, ласково поглаживая еще плоский животик.

- Не говори ерунду, только сын, должен же кто-то продолжать носить мою фамилию.

- А если все же дочь? – допытывалась я.

- Тогда мы откажемся от нее, – серьезно сказал Саша. А я все смеялась над его шуткой, когда он нежно вытирал меня и нес в постель, где заставил забыть все на свете, кроме наслаждения.

Во время беременности Сашенька обращался со мной как с хрупкой статуэткой, баловал меня, покупая всякую вкуснятину, уговаривая съесть чтоб сыночку было сладко.  Когда животик стал округляться, он часто разговаривал, обращаясь к сыну, хоть мы так и не сделали УЗИ. Лебедев считал, что это не нужно: «Будет сын и все!» – говорил он. А по мне так хоть мальчик, хоть девочка, я уже безумно любила этого младенца, который поселился во мне и в моем сердце.

Сашенька стал идеальным мужем, он готовил мне кушать, когда я очень уставала, массировал мне спину, когда ее ломило от боли. Это был рай, а муж мой – ангел. На восьмом месяце беременности мой живот стал таким огромным, что я напоминала слониху. Я была противна сама себе, но Саша говорил, что я самая красивая, а сын его богатырь. Вены на груди раздулись и стали ярко синего цвета, а ноги отекали и становились как два бревна. Я засыпала за столом, в машине, в ванне – везде, где только было возможно. Но как же я испугалась, когда у меня начались схватки на три недели раньше. И почему мне никто не сказал, что это не просто больно, а словно тебя разрывают на маленькие кусочки.

- Ты должна быть сильной для нашего сына, – твердил мне Саша, пока вез в больницу.

- Черт, мне так больно, а ты только и твердишь о сыне, а как же я, неужели тебе нисколько меня не жаль. Да где ж твоя гребанная поддержка? И вообще дочь будет, – со злости крикнула я и сама себя не узнала.

- Лилия, я прощаю тебя за твою несдержанность, учитывая твое положение, но это в последний раз, когда ты повышаешь на меня голос, – сухо отчеканил Лебедев.

То ли на меня подействовал его сухой тон, то ли я поняла, что вела себя несправедливо, но я затихла, и только постанывала, когда очередная схватка скручивала меня пополам.

Роды длились восемнадцать часов и я была совсем обессилена. А когда на свет появились мои дети – мальчик и девочка, и я услышала их писк, то заснула глубоким сном.

Сколько я проспала – может шесть, а может десять часов, не знаю, но я уже была в другой палате, а за окнами сгущались сумерки. Все мое тело болело, а на глаза волнами набегали слезы.

- Я бы советовал вам не делать резких движений, – услышала я участливый голос доктора, входящего в палату. – Не буду ничего от вас скрывать: роды были трудные, у вас несколько разрывов, матка продолжает сокращаться, вам прописано несколько уколов и полный покой.

- А когда я смогу увидеть своих малюток? – в моем голосе было столько любви, теплоты и надежды, что доктор как-то странно притих. – Доктор? Где мои малыши?

- Лилия, вы должны быть сильной. У близнецов оказался синдром перинатальной трансфузии. Он развивается в результате поступления крови от близнеца-донора к близнецу-реципиенту по плацентарным анастомозам. При хронической форме этого синдрома у донора постепенно развиваются анемия, гиповолемия и задержка роста…

- Стоп, стоп! – закричала я, замахав руками. – Я не понимаю, что такое анастамозы и макросомии, – меня начала бить дрожь, –  объясните нормальным человеческим языком, чтоб я поняла!!!

- Лилия, только не волнуйтесь, я попробую объяснить более понятно. При этом синдроме кровь одного близнеца перетекает к другому, и в итоге один рождается полнокровным, а второй – обескровленным.

- Вы хотите сказать, что один из моих малюток умер? – истерические нотки прокрались в мой голос. – Кто?

- Девочка родилась весом 2,800 и чувствует себя прекрасно, а вот мальчик весил чуть меньше килограмма. Мы сделали все, что могли, но к сожалению его не спасли.

Это ужасное известие ошеломило меня, мои крики напоминали вой раненого зверя. Наверное, в тот момент у меня было временное помешательство, и только три санитара смогли меня удержать пока врач вкалывал успокоительное. Спасительный туман заволок мой мозг и я погрузилась в то состояние, где ничего не помнят и не чувствуют. После моей истерики началось ужасное кровотечение, уж не знаю с чем это связано, с физическим или душевным состоянием, и меня отвезли в операционную. Врачи колдовали надо мной пока не остановили кровь, а мне тогда хотелось умереть. Даже мысль о новорожденной дочери не закрадывалось в мое сознание, только видение обескровленного сыночка и боль в глазах Сашеньки. Я была слаба как новорожденный котенок. Сильная потеря крови сказалась потом и на моем материнстве, молоко так и не появилось, и я обрекла своего ребенка на искусственное вскармливание.

Позже меня навестил мой врач, в его глазах было столько участия, что я снова расплакалась.

- Лиля, вы должны успокоиться и понять, что нужны своей дочери, она так нуждается в вас.

- Саша уже знает? – врач кивнул.

- Хотите увидеть дочь?

- А Саша?

- Он уехал.

- Куда? – врач пожал плечами и снова спросил, хочу ли я видеть дочь.

Я заколебалась и кивнула слегка неуверенно, через несколько минут я взглянула на самого красивого младенца на земле. Я влюбилась в свою девочку с первого взгляда, розовенькое сморщенное личико и голубые глазки, просто покорили меня своим доверием. Мои руки сами потянулись к этому комочку плоти, она смотрела на меня с очень серьезным выражением лица, а я все не могла оторваться от нее. И слезы счастья, любви и надежды катились по щекам, попадая ей на личико. Это явно не понравилось моей строптивой дочурке и она сказала об этом, пронзительно закричав. Когда ее унесли кормить, я разобралась в себе и поняла, что Бог забрал нашего сына, но он оставил нам дочь, которая стала для меня центром Вселенной. Я молилась, чтоб Саша полюбил ее так же как я, а он все не появлялся, что же могло с ним случиться?

Саша Лебедев не навещал меня, телефон его был отключен. Родители пытались убедить меня, что он хочет пережить эту трагедию сам. А как же я? Не только он потерял сына, это я носила его, страдала от тошноты, мои ноги ставали как две бочки. Я задыхалась от горя, но никого это не волновало, всех тревожило здоровье Сашеньки, который не смог взять себя в руки и поддержать меня. Свою маму я попросила больше не приходить, так как ее причитания и стоны, сводили меня с ума. Почему все думают не о том чем нужно, ведь есть моя Тори, моя доченька и она живая!

Вот уже три дня прошло с момента родов, но Саша так и не объявился. Родные старались не попадаться мне на глаза, мол такое горе, что мы можем сделать? Мне разрешили вставать и я вся окунулась в заботу о своей девочке. Только она приносила мне радость, она и человек, который неожиданно вошел в палату.

- Здравствуй цветочек!

Этот нежный голос забыть невозможно. Я обернулась и увидела своего доброго, верного Феденьку с букетом любимых белых роз и большим плюшевым мишкой. Из моей груди вырвался его имя будто вздох.

- Она еще слишком маленькая для таких игрушек, – сквозь слезы пролепетала я, а он так небрежно все кинул на кровать и протянул ко мне свои надежные руки.

Как же я его любила, такого верного, преданного и любящего друга. Без слов со сдерживаемыми рыданиями, которые рвались из груди, я бросилась к нему и очутилась в его крепких объятьях, дав волю слезам.

- Мне так жаль, моя хорошая, так жаль, – его ласковый голос проникал в самое сердце, почему-то только он мог понять меня, дать утешение и уверенность в себе.

- Хочу познакомить тебя со своей доченькой, – я повела его к колыбели, – вот она, моя малышка.

- Она такая красивая, – с трепетом прошептал он, – и так похожа на свою мамочку.

- Правда? – я уловила в своем голосе неуверенность. – Думаешь, она понравится Саше?

- А разве может быть по-другому, – его слова были бальзамом на мои истерзанные нервы. – Каждый отец будет гордиться такой дочерью, – уверенно отчеканил он.

Федя приходил еще два дня подряд, принося все необходимое – от памперсов до присыпок и ползунков, а самое главное он делал это не спрашивая. У меня было такое ощущение, что он является мужем и отцом, а не Саша, который так и не удосужился мне позвонить.

***

День выписки был напоен ароматами весны и радости. Федя обещал нас забрать, но появился Лебедев и его поведение оставило неизгладимый след в моей жизни и в моей душе.

-  Там я твоего Жарова встретил, – не поздоровавшись начал Саша. – Он отирался здесь все эти дни?

- Но муж то отирался неизвестно где, – отпарировала я. – Где ты был? Почему не позвонил? Ты видел нашу дочь?

Когда я задала последний вопрос, то заметила, как он вздрогнул, и его губы превратились в тонкую ниточку.

- Никогда не упоминай про нее, – свистящим яростным шепотом сказал он, – для меня ее не существует.

- Саша, но это же наша доченька, она будет каждый день рядом, как ты можешь  такое говорить?

- Кто это сказал? Я уже написал отказную на нее, тебе осталось ее подписать. Ее не будет в нашей жизни.

- Я никогда не подпишу, – твердо сказала я, хотя страх сковал меня.

- Неужели ты не понимаешь, она убила моего сына, которого мы так хотели. Я ее и ненавижу.

- Сашенька, не говори так, это же твоя плоть и кровь, ты только взгляни на нее, она такая красивая, – я уже открыто умоляла его, – не говори так, ты убиваешь меня своими словами. Пожалуйста, дорогой мой, любимый, не проси меня отказаться от нее.

- Ты должна выбрать либо я, либо эта …

- Я не могу выбирать, я люблю вас обоих, не заставляй меня, – выдержка меня покинула, слезы закапали из глаз, – Сашенька, прошу тебя.

- Значит, ты выбираешь ее, – Саша уходил, а я цеплялась за него, просила, умоляла, но он остался глух, не видя ничего вокруг, кроме себя. Я стала предательницей для него, когда он посмотрел на меня в последний раз, его глаза излучали арктический холод, а потом дверь за ним закрылась. Я сидела на кровати, раскачиваясь и обхватив себя руками, так и нашел меня Жаров, сплошное безмолвное отчаяние.

Наверное, тогда впервые Федя потерял самообладание. Он посадил меня к себе на колени и укачивал словно ребенка, нашептывая какой-то нежный бред. Он ничего не спрашивал, молча помогая собирать вещи, сам поменял памперс малышке, забрал необходимые справки и только, когда мы сели в машину, нарушил тишину.

- Куда тебя отвезти, может к маме, – спросил он.

- Зачем к маме? Я поеду домой, Саша нас любит, все будет хорошо, у нас же теперь настоящая семья, о которой мы так  мечтали.

Федя слегка колебался, но все же отвез ее домой к Александру Лебедеву, а сам вернулся на работу, которую он так поспешно покинул, узнав о родах Лили, забросив свои дела, чтобы находиться рядом с ней. Целых пять часов он ехал без остановки, что увидеть ее и нашел в столь жалком состоянии. Он готов был убить Лебедева, растерзать на мелкие кусочки за то, что тот жалел себя, позабыв о жене, о его цветочке, который он лелеял столько лет, надеясь взрастить взаимную любовь. А остался только Федькой – верным другом. Его руки крепко сжимали руль, побелевшие костяшки пальцев, казалось, прорвут кожу. Нога вдавливала педаль газа до самого пола, Федя понимал, что ведет себя глупо, рискуя своей жизнью, но его чувства рвались наружу, затмевая все разумные мысли. Все слова и действия Лебедева говорили об его эгоизме, и Жаров сильно сомневался, что такая девушка как Лиля, выросшая в любви и доброте, сможет быть счастливой в этом абсурдном браке, где каждый может уйти, хлопнув дверью и оставить своего законного супруга, сердце которого истекает кровью. И хоть нельзя увидеть эту сердечную рану, но боль, которая написана на личике Лили, нельзя не заметить. Как же тогда человек, клявшийся ей в любви и названный ее мужем, может оставить в столь тяжелый час это ранимое, хрупкое существо?

Федя знал, что ничего не в силах сделать, и его смерть не принесет Лиле счастья. Стрелка на спидометре медленно поползла вниз, Жаров взял себя в руки.

Глава 5

К моему большому удивлению Саша приехал домой вечером и спросил приготовила ли я ужин, больше не было произнесено ни слова. Он смирился, и в душе я праздновала победу, которая отдавала горечью. На дочь он даже не взглянул, продолжая игнорировать ее присутствие и только крики малышки вызывали на его лице презрительную гримасу, а мое сердце созвучно сжимала тоска по счастливой семье, которой у нас скорее всего уже не получится.

Дни тянулись безумно медленно, не принося ничего хорошего. Послеродовая депрессия накатилась на меня как цунами, нарушая тонкую грань моей выдержки. Я боролась с ней как могла, недосыпания сделали меня нервной и язвительной. Саша отказывался чем либо помогать с дочерью, и его не волновало, что я валюсь с ног.

Иногда ночью, мой сон был таким крепким, что порой я не сразу слышала плач голода Тори. Правда пинок Лебедева и его грубые окрики, чтоб она заткнулась, сразу же выводили меня из тумана сна. Я дошла до того, что стала все делать как робот, у меня не хватало сил даже принять ванну, с жирной головой и красными воспаленными глазами я походила на зомби. Мне было трудно принять чью-то помощь, я знала, что родители и мои и Сашины души не чаяли во внучке, но она была такой крошкой и оторвать от себя было страшно, навязчивая мысль, что тогда я ее больше не увижу, преследовала меня всегда. Только приход Жарова привел меня в чувство. Когда он меня увидел, в его глазах проскочила жалость, а этого я стерпеть не смогла или не захотела.

- Не смей на меня так смотреть! – крикнула ему я. – Я тебя не звала в гости, если что-то не нравится, то проваливай.

Он отреагировал не так как я ожидала, в его словах не было ни капли сочувствия.

- Ты видела, во что ты превратилась? – его голос был сухой, и в нем я уловила презрение. – С твоих волос можно скоро жир собирать для жарки, а пахнешь ты скажу я тебе, – он помахал перед носом рукой, и мне захотелось его стукнуть. – Так что, Лиля, ты немедленно примешь душ, сейчас же, а потом мы поговорим!

От обиды и злости я набросилась на него с кулаками, била куда придется, а он стоял, даже не стараясь меня остановить, мои руки уже горели, мне страшно представить что стало с его грудью, сплошной синяк. Моя истерика как стремительно началась так и закончилась, я устало опустила руки.

- Полегчало? – Федя ласково улыбнулся и обнял за плечи. – Давай я приготовлю тебе ванну, пойдем, дорогая.

Да мне и самой стало себя жаль: я осознавала, что этот месяц превратился для меня в кошмар. Я хотела сказать Феде, что не могу оставить дочь, но он мягко прервал меня, и пообещал, что присмотрит за ней.

Ощутить себя чистой было раем, вода немного смыла с меня усталость и я впервые после роддома вздохнула полной грудью. После ванны я почувствовала сильный голод, уловив чудесный аромат горячей яичницы. Но когда я пришла на кухню, то грудь сдавило от совсем иных мыслей: Жаров в переднике с Тори на руках колдовал, накрывая на стол одной рукой. Это выглядело так по-домашнему, по-семейному, что невольные слезы набежали на глаза.

- Ты выглядишь намного лучше. Тори я накормил, сейчас укачаю и уложу спать, а ты пока кушай, кушай.

Я услышала, что Федя ходит по комнате, что-то напевая тихим шепотом малышке. Я мгновенно расправилась с едой, и буквально на секунду положила голову на руки, как сон окутал меня своей пеленой. Сквозь дремоту почувствовала как Федя подхватил меня на руки и куда-то понес. Я тогда подумала, что он невероятно силен, хотя и такой худой. А потом очутилась на мягкой кровати и все потеряло всякий смысл: я спала, чистая, сытая и почему-то счастливая.

Федя долго стоял, разглядывая спящую девушку, его руки были сжаты в кулаки, спина напряжена. В тот момент он думал только о том, как уберечь ту, которая ему не принадлежала, но за которую он готов был отдать свою жизнь.

- Что же ты наделала, моя Лиличка?

Когда я проснулась, было далеко за полдень. Я испугалась и побежала на кухню, там хозяйничала моя мама, что-то тихо рассказывая внучке, которая следила за ней из своего креслица.

- Мама, привет, а ты откуда здесь взялась? – я огляделась, – а Федя где?

- Привет дорогая, – мама расцеловала меня и укоризненно покачала головой, – почему же ты мне не позвонила, не попросила о помощи? Федя мне все рассказал: и о том, что с ног валишься, что Саша тебе не помогает с дочуркой. Это он попросил меня приехать, а ему нужно было на работу, между прочим, он из-за тебя сорвался оттуда, а ты прекрасно знаешь, что из Киева не так-то близко ехать. Значит так доченька, я буду приходить к тебе через день часам к двенадцати, помогать тебе по дому и с моей внученькой. Ты сможешь немного отдохнуть и заняться собой, а к приходу Саши я буду уходить.

- Мамочка, ты не должна…

- Но я хочу, я очень люблю тебя, почему ты не даешь мне помочь тебе? Я очень хочу видеть как растет Тори, это такое наслаждение для меня. Моя жизнь стала такой пустой после смерти твоего отца, а теперь я почувствовала себя нужной. И обязательно позвони свекрови, она тоже очень хочет видеть внучку, хоть изредка, например ты можешь завозить ее в субботу, и проводить этот день с мужем, вам очень надо побыть вдвоем.

- Какая же ты замечательная, мамочка! Спасибо.

- Это не я придумала, все Жаров. Он позвонил мне и рассказал, что тебе нужна  помощь. Ох, Лилька, такого жениха упустила!

- Какого жениха, мы друзья, только друзья. Вот заладили, – резко выпалила я.

После нескольких часов сна я почувствовала себя как-будто заново родившейся, и мне пришлось согласиться с мамой, может это действительно будет здорово, если она мне поможет, а я смогу готовить Сашеньке вкусные ужины и выглядеть не как чума ходячая. Ах, кажется жизнь налаживается!

Отношения с Лебедевым, как я не старалась, были натянутыми. Он почти не разговаривал со мной, только когда мне можно было снова заниматься сексом, немного ожил. В постели он забывался, правда не настолько, чтоб не понять, что я перестала получать удовольствие и тогда наступил еще один кризис в нашей жизни. Саша старался удовлетворить меня, но у моего тела было другое мнение, оно не реагировало на его ласки, я просто ничего не чувствовала.

Однажды он не выдержал и начал бросать резкие высказывания в мой адрес. Что было просто отвратительно. Его слова сделали свое дело, и я поверила, что фригидная, некрасивая, потерявшая всякую надежду женщина.

- Да ты посмотри на себя, она изуродовала твое тело. – Мне не надо было спрашивать кто «она», Саша всегда так называл нашу дочь. – У тебя были великолепные бедра, а сейчас? Посмотри только, они все в растяжках. А живот как выпирает, твоя грудь потеряла упругость, ты выглядишь на все сорок.

Мне было больно от его слов, после родов мое тело пришло в норму, я потеряла лишний вес. Действительно, бедра покрывала еле видная тоненькая сеточка растяжек, но ведь они были почти не заметны, а живот округлился и мне казалось стал более сексуален. С чем уж я точно не согласилась с Сашей, так это на счет моей груди, уж она ну ни как не изменилась, даже слегка пополнела. Но град насмешек продолжался и все мои надежды угасали.

- А твои замечательные волосы, как они блестели, а теперь – сплошная солома.

И вот я стою обнаженная под его уничижительно оскорбительным взглядом, а мне хочется чем то прикрыться, стыд съедает меня изнутри, а он все продолжает и продолжает говорить гадости. Разве любящий человек поступает так?

- Ну что же ты Лили стоишь, боюсь твое тело не возбуждает меня, тебе придется помочь мне, – Саша указал на свой член, было понятно чего он требует от меня.

И я все делала, все, что не говорил, да я бы душу дьяволу продала, только бы он снова любил меня как прежде. Саша резко отстранился и поставил меня на колени и одним резким выпадом вошел в меня сзади, его пальцы больно вдавливались в мою кожу, оставляя на ней синяки. Как такое могло произойти? Лебедев превратил любовный акт в обычное совокупление. Он показал мне как это бывает чудесно, а теперь доказывал обратное. Но я вытерплю, я все еще люблю его и моей дочери нужен отец, какой бы он ни был.

Молчание, в котором нас поселил Саша, действовало на меня угнетающе, и только частые разговоры с Федей спасали от полного отчаяния. Так повелось, что мы не обсуждали мои отношения с мужем, говорили обо всем – только не об этом.

Частые звонки от Жарова, как я потом поняла, медленно доводили мужа до белого каления, пока однажды он не поставил мне ультиматум.

- Если ты не порвешь с Жаровым отношения, то больше никогда не увидишь свою дочь! – он знал все мои слабые места, а Тори была именно им.

- Саша, зачем ты так, если тебе это не нравится я попрошу, чтоб он не звонил мне так часто, но как мне порвать с ним отношения, если мы с детства дружим.

- Один раз ты уже сделала неправильный выбор и превратила нашу жизнь в ад, – как же легко Саша перекладывал свою вину на других. – Ты ведь не хочешь, чтоб колясочка Тори случайно перевернулась, а она выпала из нее на асфальт или может позже, когда она уже начнет ходить, все так же невзначай перевалится через балкон.

Я не верила своим ушам, это был чистейшей воды  гнусный шантаж, но зачем?

- Сашенька, не делай этого, Федя ведь так помог нам…

- Федя, Федя съел медведя, – перекривлял он, – сегодня при мне ты скажешь ему такое, за что он тебя не простит или … – Намек был ясен.

Каждый раз, когда звонил телефон, я вздрагивала и с ужасом поднимала трубку, боясь услышать знакомый голос Жарова, но видимо на небе дали мне отсрочку и целую неделю я молила Бога, чтоб Федя позвонил мне в отсутствии мужа. Я бы все ему объяснила и мне бы не пришлось говорить ему мерзость, на которой настаивал Саша.

С тех пор как мама стала приходить ко мне помогать с доцей, я за десять месяцев, наконец, попала в салон красоты. Мои ногти когда-то были длинными и красивыми, а сейчас обломанные и отвратительные, они словно протестовали от подобного неуважения к ним. До свадьбы я делала маникюр каждые три недели и всегда гордилась своими ухоженными руками. Понятно, что после такого периода игнорирования лосьонов, кремов и лака, мои руки стали как у какой-то батрачки. Мой мастер просто за голову взялась, увидев такой кошмар, но после ее манипуляций, массажа и крема, я с удивлением поняла, что все возможно исправить. За все то время пока я не ходила в салон красоты, он заметно расширился и пополнил ассортимент услуг. Я с радостью обнаружила массаж с ароматическими маслами, обертывание с шоколадом, у них появился мастер и по массажу лица, ног и даже головы. Отказаться от подобного я не могла и, ощутив опытные пальцы массажиста на своем теле, наконец, почувстовала как расслабляется каждая мышца на моей спине.

Как же легко в будничных проблемах забыть о таких простых радостях жизни. Никогда не думала, что массаж лица может быть таким приятным, я могла бы так наслаждаться им еще несколько часов подряд, но мастер закончил и мне пришлось со вздохом разочарования отправиться отмокать в джакузи с ее задорными бульбочками и струями. Лепестки роз и нечто чудно пахнущее витало в воздухе – вот он рай для женщины. Но все когда-нибудь заканчивается, и я довольная, отдохнувшая, с еле заметной улыбкой, блуждающей на моих губах, словно парила над землей.

С тех пор как я побывала в магазине одежды вместе с Сашей, у меня больше не было случая попасть туда. Да и неприятные эмоции, которые я там получила, крепко засели в мозгу. Но сейчас, когда я чувствовала себя прекрасно, первый же магазин поманил меня выставленной в витрине комбинацией белья. Я очень любила красивое нижнее белье и стоило лишь увидеть что-то понравившееся мне, то остановить меня уже было нельзя. А теперь просто никому и не позволила.

Выбор товара был большой, но мой взгляд натолкнулся на кружево нежно розового цвета, такое легкое, почти невесомое. Оно очень подходило и к моей белой коже и к светлым волосам, а главное в нем я чувствовала себя пленительной и соблазнительной. То ли бунт против приказа Саши, чтоб я спала обнаженной, то ли простое желание приобрести что-то красивое притянуло меня к шелковой ночной рубашке: тоненькие бретельки оставляли плечи открытыми, а ткань так и льнула к телу, подчеркивая стройность и скрывая соблазн, тайну.

Это был один из многих магазинов, которые я посетила, так же мое внимание не обошел и детский универмаг, где для своей обожаемой доченьки я купила комбинезончик на осень, подшитый овчинкой, шапочку и довольно милого плюшевого мишку, который покорил меня своими печальными, но такими добрыми глазками. День получился замечательным и, войдя в квартиру, я с удовольствием услышала воркование моей малышки и такое же родное лепетание бабушки, которая не спускала ее с рук. Ведь все так хорошо, если б только Сашенька… но я не знала что нужно сделать, чтоб он стал таким как прежде, а главное, чтоб он полюбил свою дочь.

Но Саша все так же возвращался домой, пробубнив что-то себе под нос, даже не взглянув на Тори. Более того, он старался не находится с ней даже в одной комнате, делая вид, что ее вообще не существует. В этот вечер Тори как никогда капризничала и затихала только у меня на руках. Муж заметно нервничал, требуя моего внимания, а я разрывалась между двумя дорогими мне людьми.

Именно в этот день раздался звонок, которого я так боялась.

- Привет, цветочек, – я услышала знакомый голос Жарова.

- Привет, – тихо прошептала я, и с ужасом увидела как Саша взял на руки дочь, а его глаза были холодны как арктический лед. Федя все не умолкал, рассказывая, что снял офис, купил маленькую квартиру, если б мне не было так страшно, то я б визжала от восторга и радости за него, но …

- Федя, мне это не интересно, – я говорила сухо, хоть внутри у меня все болело и протестовало против этого. – Я подумала и знаешь, не звони мне больше. Что? Саша? Причем здесь он? Ты считаешь, что он заставил меня сказать тебе это? – я засмеялась, это было мало похоже на смех, скорее напоминал скрип дверей, – Федя, я люблю своего мужа, а он любит меня, а ты, а что ты? Ты никто, понимаешь никто! Да, мы были друзьями, да ты мне помог, но это все. Ты мне не веришь? Не будь глупцом, да ты и в подметки не годишься Лебедеву, и твое щенячья любовь или как ты это называешь, уже в печенках сидит, так что не докучай больше нам!

Я пыталась положить трубку и заметила, что никак не могу попасть на рычаг, так мои руки тряслись. Горло перехватило от сдерживаемых рыданий, от отвращения к себе мне стало тошно и, еле добежав до туалета меня вывернуло, все что я ела сегодня изверглось из недр моего желудка. В зеркале я увидела бледное лицо с дрожащими губами.

Как я себя ненавидела, и как я ненавидела Сашу. Моя любовь превратилась в пепел и я только теперь осознала, какое он чудовище. Он играл нашими жизнями, чтоб удовлетворить свои амбиции.

- Браво, – Лебедев вошел вслед за мной, аплодируя мне, – я бы наверное тоже поверил, если б не увидел твое лицо. Как он это воспринял?

- Он больше не потревожит нас, – таким же сухим, как у Лебедева, голосом сказала я, – можешь радоваться, он больше даже в мою сторону не посмотрит.

Я сказала правду, Федя никогда не простит мне этого и никогда не узнает ради чего все это было сказано. Он никогда не узнает, что в моем сердце поселились такие чувства как ненависть и пустота. Федя был для меня потерян, единственный человек, который понимал меня  без слов, знал все мои привычки и любимые вещи. Я не плакала ни сейчас, ни на протяжении последующих двух месяцев. В августе Тори исполнилось четыре месяца, она стала очаровательной, бабушки ее баловали, а дедушка носился как с королевой. Десятого августа у Жарова был день рожденье, и я раз десять тянулась к телефону, но быстро одергивала руку. Долго себя уговаривать я не смогла и набрала знакомый номер, но к моему сожаленью он был отключен, и я быстро позвонила по  домашнему, трубку взяла его мама.

- Лиличка это ты, девочка моя, здравствуй, сто лет тебя не слышала.

- Я вас с именинником поздравить хотела, – пролепетала я, – а Федин телефон отключен.

- Спасибо, дорогая мне очень приятно, что ты помнишь, – ее голос погрустнел, – телефон он поменял. Не знаю, что между вами произошло, но он запретил мне говорить о тебе, прости.

- Как он?

- Замечательно, он создал с товарищем свою фирму, не помню, как она называется. Теперь он большой человек, купил себе квартиру и машину, вообще изменился, стал взрослее. Домой почти не приезжает, много дел. Он хорошо зарабатывает, зовет нас с отцом в столицу, ну а мы, конечно, никуда отсюда не уедем. Лиля, я думаю вы обязательно помиритесь, когда-нибудь, правда?

- Конечно, Зоя Ивановна, конечно. До свидания.

Проклятые слезы, которые я сдерживала с трудом, прорвались и уже не хотели останавливаться. Мой гордый Феденька, как же сильно я обидела тебя, если ты предпочел вычеркнуть меня из своей жизни. Ведь только доброту ты давал мне, а я швырнула ее тебе в лицо. Сможешь ли ты когда-нибудь простить меня?

Я стала черствее, теперь ставила перед собой цели и шла к ним напролом. Я закрыла свой академотпуск и снова принялась за учебу, мне оставалось сдать две сессии, чтоб получить долгожданный диплом юриста. Пока я бегала на пары, мама сидела с Тори, которая росла не по дням, а по часам.

Саша вел себя на удивление смирно и доброжелательно, чем холодней я становилась к нему, тем больше он добивался моего расположения, казалось мы поменялись местами. Когда я не хотела заниматься сексом, он поглядывал на дочь – это было предупреждение и я подчинялась. К мужу я даже не знала что чувствовала, но той безграничной любви уже не испытывала. Не зря говорят, что любовь это постоянный труд, чтоб сохранить ее нужно каждый день усердно работать над ней. Это противоречие чувств было столь сильным, что мне было страшно, что оно накроет меня с головой. Был единственный противовес этому – всепоглощающая любовь к дочери. В этом у меня не было ни капли сомнений, и чем сильнее я ее любила, тем сильнее ненавидел ее Саша. Пятого апреля мы отметили годик Тори. Федька оказался прав, она во всем была похожа на меня: светлые волосы, синие глаза в обрамлении белых ресничек, а вот  ямочки на щечках – то единственное, что она унаследовала от отца.

В годик, этот чертенок, уже ходила, повторяла некоторые слоги и уже знала как применить свою ласковую улыбку, чтоб покорить окружающих. Вот правда на Сашу смотрела с опаской и никогда к нему не подходила, чувствуя угрозу, исходящую от него.

К счастью, мой благоверный теперь задерживался допоздна на работе, а вечером неизменно требовал исполнения супружеского долга – вот во что превратилась некогда столь желанная, сладкая и упоительная близость. Я лежала как бревно, ничего не чувствуя, пока он трудился надо мной, и мне было абсолютно все равно. Как-то вечером Саша сообщил мне, что через неделю у них торжественный банкет и я должна сопровождать его, будто сторожевой пес.

- Тебе нужно вечернее платье, – сказал он мне.

- У меня есть одно.

- Покажи мне, – без колебаний я достала свое бежевое платье с открытой спиной, чуть ниже колен, оно было безупречно. Высокая прическа, золотая цепочка и я бы выглядела, как с обложки. Но не успела я его надеть как Саша тут же скривился.

- И ты думаешь, что моя жена будет в этом…- брезгливо он указал на платье. – Я не опозорю себя, и ты не будешь выглядеть как шлюха. Я сам выберу тебе платье, – безапелляционно отрезал Саша. – Твоя задача всего лишь достойно себя вести на вечере как полагается моей жене.

- Саша, я не считаю, что платье плохое, но если оно тебе так не нравится, то я куплю другое, только скажи, какое ты предпочитаешь? – Мне уже было все равно, ведь чтобы я не надела, он будет придумывать похотливые взгляды мужчин, путая их с обычным восхищением. Стоит ли тогда спорить? Его ревность доходила до абсурда, но я еще помнила, как тяжела его рука, и повторения мне не хотелось.

- Я сам куплю. Ты опять выберешь что-то вульгарное, похоже я сделал ошибку женившись на тебе. Ты так и не смогла стать достойной женщиной.

И с этими несправедливыми и задевшими мою душу словами он повернулся на бок и заснул, оставив меня в глубокой задумчивости.

Я почти не удивилась, когда Лебедев принес мне платье. Что и говорить верх элегантности, черный переливающийся бархат закрывал и спину и грудь, на бедрах ткань свободно падала образуя волны, рукава были сделаны из прозрачной сеточки, где просвечивалась белоснежная кожа, не хватало только паранджи. Такое бы платье я надела на похороны, но не на торжество, ведь сегодня мужу вручат грамоту за достижения в науке и работе. Без сомнения, к этому строгому наряду подходили лишь поднятые вверх волосы в замысловатой прическе, над которой работала женщина неопределенного возраста больше трех часов. Мои волосы были так туго стянуты, что казалось глаза вылезут из орбит. Все было сделано по указанию Александра, ни одного локона выпущенного вдоль лица, который бы не делал меня столь суровой и строгой. Я возненавидела этот новый образ навязанный мужем, и все тот же, пока еще дремлющий бунтарь в моем мозгу, словно воспротивился.

Я взяла расческу в руку и выпустила две пряди вдоль ушей, мое лицо стало милее, на мое закупоренную платьем шею легло красивое золотой колье, которое подарили мне родители на совершеннолетие, на руке заблестел браслет из того же комплекта, а серьги-висульки вызывающе устроились на мочках моих ушей. С удовольствием я увидела как преобразилась, скинув туфли на низком каблуке, которые где-то смог откопать Саша, я надела лакированные босоножки на шпильке, черная ультрамодная сумочка – и я была неотразима. Правда макияжем я побрезговала, лишь воспользовавшись тушью и розовой помадой, и это было замечательно! Уже в двери я услышала звонок телефона, но брать я его не стала, почувствовав, что это мог быть только мой муж с очередными указаниями.

Успешно добравшись за пятнадцать минут до места встречи на такси, я очутилась в самом разгаре вечеринки, но так было задумано. Саша приказал мне приехать ровно в восемь, правда и тут я его ослушалась, приехав на пятнадцать минут позже.

Поднявшись на второй этаж, я сразу окунулась в атмосферу веселья, видно гости уже давно наслаждались вином и шампанским, их лица раскраснелись и отовсюду звучал смех. Лебедев сразу подошел ко мне, словно постоянно следил за дверью, хотя я наверняка недалека от истины. Я, даже не смотря на него, почувствовала его гневный взгляд: еще бы, ведь он был явно недоволен моим перевоплощением.

- Ты что это с собой сделала? – прошипел он с натянутой улыбкой, предназначенной для других.

Меня спасло, что к нам подошло сразу несколько человек и увлекли беседой.

- Александр, вы просто обязаны представить меня своей обворожительной жене, – сказал пожилой мужчина в строгом черном фраке.

- Лилия, моя жена.

- Лиличка вы так очаровательно выглядите, вы затмили всех дам на этом празднике. Саша, тебе небось завидуют все присутствующие.

- Ну что вы Аркадий Юрьевич, моя жена здесь только из-за того, чтоб всегда быть рядом со мной. – Саша властно обнял меня за талию, его голос был бодрым, а глаза подозрительно блестели. Мои губы уже болели от постоянных улыбок, а Саша то и дело мне кого-то представлял, не позволяя отойти ни на шаг.

- Саша, ты не против, если я исчезну на мгновение? – спросила я с очаровательной улыбкой. Он подозрительно посмотрел на меня, но с таким же выражением лица отпустил, успев шепнуть мне, чтоб я не успела испортить ему репутацию. Как же он меня бесил, я ругала его последними словами, пока пробиралась к бару. Я просто должна была выпить чего-нибудь спиртного, чтоб успокоить разыгравшиеся не на шутку нервы. Оказалось, что я стала марионеткой в его руках, он дергал за веревочки, как на представлении всем показывая какая же у него идеальная жена, красавица, комсомолка, активистка. Я играла чужую роль, а мне так хотелось веселиться, улыбаться мужу не для вида, не по принуждению, а просто от чистого сердца. Моя жизнь сделала резкий поворот, оставив меня не у руля, место капитана занял Лебедев, решивший, что может мной управлять.

Я успела выпить как минимум два бокала шампанского, когда Саша обнаружил мое укрытие. Словно змея, он подкрался ко мне и зашипел на ухо:

- Здесь Жаров, так что сыграй свою роль до конца ведь знаешь, какие могут быть последствия, – после его слов я поперхнулась шампанским и отчаянно закашляла, а мой муж заботливо хлопал меня по спине, смеясь над моей неосторожностью. И вот я отдышалась, лицо раскраснелось, а глаза заблестели от выпитого, но эта встреча после почти года молчания меня встревожила. Я заметила его сразу, он возвышался над всеми,  его забавные кучери подпрыгивали, когда он переходил от одной группы гостей к другой. Мы стояли в кругу высших начальников, как я узнала позже, Саша был один из любимчиков руководства и ему даже пророчили место заместителя. Аркадий Юрьевич выпил более чем достаточно и уже рассказывал пошлые анекдоты на их профессиональную тему. Я же слушала их краем уха, искоса наблюдая за Жаровым, который с дамой приближался к нашей компании.

- Добрый вечер, господа. Дамы, – он галантно кивнул, на меня даже не взглянул, – с праздником!

- А вы, собственно, как оказались здесь? – резко спросил Лебедев. – Насколько я понимаю, вы не были приглашены.

- Александр, вы со своей женушкой здесь, – в голосе Феди слышалась ирония, – приятная пара, господа, не правда ли.

Казалось, никто кроме меня и Саши не уловил в его тоне яда, мне стало трудно дышать.

- Лиличка, как поживаете? – Федя был вежливым, но холодным как лед, зачем он затеял эту игру?

- Хорошо, спасибо, – выдавила я из себя.

- Вы не ответили на мой вопрос, что вы здесь забыли? – вставил Лебедев.

Мне показалось, что воздух накалился, и никто из присутствующих не жаловал по какой-то причине Жарова.

- А, вы еще не знаете? – Жаров усмехнулся. – Я защищаю права своей клиентки, которой в вашей клинике кололи запрещенные препараты, поверьте, выиграть это дело не составит труда. Так что, до встречи в суде, господа! – и Федя со своей спутницей, отошел, оставив позади себя гнетущее молчание.

- Что он имел ввиду? – подала я голос.

- Не важно, но он никогда не выиграет это дело, никогда!

Саша оказался не прав, Жаров выиграл это дело, которое прогремело по всей стране. Он смог доказать, что женщину специально посадили на сильнейший препарат, влияющий на психику, с целью сделать ее полностью невменяемой. Зачем это делалось? Я так и не поняла, но Лебедев просто кипел от злости. Клиника компенсировала потерпевшей огромную сумму, а врача на долго засадили в тюрьму. Но не это волновало моего мужа, а то, что на клинику легла тень позора и ее репутация была очернена. Когда я услышала эту новость, то мои губы растянулись в улыбку: Федя выиграл, он им всем показал. Как же я гордилась им!

Летом я получила свой диплом и ликовала – ведь мне пришлось столько вложить в него. Мама поехала с Тори в Крым отдыхать, вместе с родителями Саши. Она звонила мне каждый день, рассказывая о новых проделках дочурки. Целых два месяца я не увижу Тори, она наверное вырастет так, что я ее и не узнаю.

Когда лето подходило к концу, отношения с мужем стали почти как у чужих людей, но в один душный вечер он вдруг усадил меня к себе на колени и стал гладить мою грудь.

- Саша, у меня много дел.

- Дела подождут, я хочу тебя, – Саша крепче прижал меня к своему восставшему члену, –  и еще я хочу сына.

Я замерла, этого следовало ожидать, после родов прошло уже чуть больше года, но все же я разнервничалась. Не то чтобы я не хотела еще детей, но если снова родится дочь? Эта мысль преследовала меня каждый раз, и поэтому я пользовалась всеми возможными способами, чтоб предотвратить беременность.

- Врач сказал, чтобы мы подождали хотя бы два года, – я не соврала, так действительно было, – Саша, я не хочу сейчас, позже, хорошо.

Я вскочила с его колен и запахнула халат, но уйти он мне не дал, схватив меня в охапку, начал целовать, силой раздвигая губы, кусая их до крови. Я отбивалась, но его это еще больше возбуждало, мой халат упал на пол под его натиском,  и я осталась в одних трусиках, который он без труда разорвал. Треск ткани, его тяжелое дыхание привели меня в ужас, только сейчас до меня дошло, что он не остановится. И я ударила его, но попала не в пах, как целилась, а в ногу.

- Ах, ты дрянь такая. Значит, не хочешь заниматься со мной сексом. Не удовлетворяю тебя, да! – гневно кричал он. – И сына родить отказываешься!

Я испугалась так сильно, что начала отбиваться сильнее, когда увидела злые глаза, которые застилала зверская похоть и жажда крови. Лебедев уже не контролировал себя, он повалил меня на кровать. Ему не составило труда раздвинуть мне ноги, он был раза в три сильнее меня, из последних сил противясь этому насилию, я укусила его. Крик боли принес мне маленькое удовлетворение, но тут же я вскрикнула, когда он наотмашь ударил меня по лицу, во рту почувствовала вкус крови, от бессилия я заплакала. Он втиснулся в меня, причинив острую боль, резкий толчок, второй и он обмяк. Голова Лебедева покоилась на моей груди, было тяжело дышать, лицо болело, а он все лежал на мне придавив своей тяжестью.

Саша поднял голову и пустыми глазами смотрел на меня, пока его сознание прояснялось, пока до него доходило, что он натворил, как надругался надо мной. Лебедев откатился в сторону и запустил руку в свои волосы, приводя их еще в больший беспорядок.

- Лиль, я… мне… черт! Этого не должно было произойти, – и в свойственной ему манере переложил вину на меня, – если б ты родила мне сына…

Я сидела, вжавшись в тесный угол, даже не понимая как могла втиснуться в такое маленькое пространство. Скорее всего, я в тот момент была похожа на испуганную до смерти дворняжку, которая забилась в конуру, спасаясь от злобного хозяина. Я смотрела вперед, но ничего не видела, казалось, что я сплю и вижу страшный сон, но пережитый страх и унижение, боль и разочарование были настоящими, реальными, как и то, что Лебедев ушел, оставив меня одну. Куда? Зачем? Мне было все равно. Сколько я так просидела час, два, не знаю, но в голове уже складывался план действий: этого больше не должно повторится. Я подам на развод и уеду, подальше от него, от всего, что причиняло мне боль.

Я залезла под душ и долго терла себя щеткой, стирая кожу в кровь лишь бы смыть с себя его грубые прикосновения. Когда стемнело, мне послышалось, как открылась дверь и в комнату зашел Саша с красными розами. Стоит ли говорить, что он абсолютно не знал, какие цветы я люблю. Но что больше всего меня удивило, так это его обворожительная улыбка, от которой когда-то у меня подкашивались ноги.

- Ты решил загладить свою вину цветами, – зло усмехнулась я, – может лучше уже бриллианты.

- Я все понимаю, мой поступок был отвратительным..

- Только один поступок? – съязвила я.

- Я схожу с ума от любви к тебе и от ревности. А этот твой Жаров так бесил меня, когда смотрел на тебя как влюбленный школьник.

- Это все чушь, ерунда, он был всего лишь другом, любила я тебя, – крикнула я в ответ.

- Прости, я ревновал тебя к нему, ко всем, кто смотрел на тебя, пожирая взглядом. Я так боюсь потерять тебя, мне казалось, что если ты родишь мне сына, все будет просто замечательно, а потом родилась Тори. Не перебивай, я знаю, она не виновата в его смерти, но после этого мне показалось, что весь мир рухнул. Я не должен был поднимать на тебя руку, но я обезумел, временно сошел с ума. Прости меня, Лили, я так виноват, но люблю тебя больше жизни. Обещаю, что в последний раз делаю тебе больно, больше никогда.

И когда он уткнулся в мои колени лицом, я услышала, что он заплакал, как ребенок. Он что-то еще говорил, и я с ужасом поняла, что в очередной раз прощу его, мне стало жаль его. Правда, открывать для него второй раз душу я не собиралась.

- Лиля, дай мне еще один шанс, я буду самым лучшим для тебя.

- А для дочери? – спросила я, страшась услышать ответ.

- Я постараюсь быть более терпимым, – выдавил мой поникший лебедь, – но любить ее? Я так долго винил ее, что поверил в то, что ненавижу ее. Но это не правда, она так похожа на тебя. Я научусь ее любить, ради тебя. Поверь мне!

Такая буря эмоций вмиг пронеслась в моей душе, и я испугалась, что она просто снесет меня и сбросит с обрыва. Может я слабохарактерная, но мне захотелось поверить и снова попытаться ощутить что-то похожее на счастье, которое так тайно и неосознанно, но все же постепенно ускользало от меня. Я решила дать ему еще один шанс, всего один, но чего это мне будет стоить в будущем, я еще не знала!

Глава 6

Лето сменила осень, Саша стал прежним идеальным мужчиной для всех, кроме Тори, ее он продолжал игнорировать, и это болью отзывалось в моем материнском сердце, хотя на людях он был заботливый отец. Иногда, мне казалось, что репутация идеального во всем человека или то, что скажут о нем люди, были для него важнее семьи.

В постели Лебедев стал нежнее, заботливее, но к моему сожалению, я по-прежнему как ни старалась, так ничего не ощущала. Это так расстраивало и злило его, что один раз я сымитировала оргазм, Саша и впрямь загордился, что сумел вновь разбудить мое спящее тело, а я от его восторга почувствовала себя еще более ущербной, фригидной. Как ни назови, но от моей страсти не осталось ни пылинки.

Дни текли один за другим, монотонно сливаясь в недели, мне было скучно, да что там скучно – я умирала от безделья. Всю работу по дому я переделывала за несколько дней, а остальное время бессмысленно слонялась по дому. Мама все чаще и чаще забирала Тори, чтоб я больше отдыхала, но мне было безумно грустно без нее. И все же я старалась, чтоб она реже попадалась Саше на глаза.

Однажды, делая покупки, я приобрела журнал «Работа и учеба», где нашла объявление о том, что в нотариальной конторе требуется помощник нотариуса. Не сомневаясь ни секунды, я набрала номер телефона. Не прошло и двух минут, как мне назначили собеседование на завтрашний день, мои ладони вспотели от возбуждения, неужели я, не посоветовавшись с мужем, решилась на такое. Когда Лебедев вернулся с работы, я купала Тори. Я решила пока ничего не говорить ему, с нетерпением ожидая следующий день, но Саша заметил мое приподнятое настроение.

- Ты сегодня какая-то не такая, – сказал он.

- Обычная, – рассмеялась я, – ужин готов, пойдем, я приготовила твои любимые блюда.

- И все же ты что-то скрываешь.

- Саш, ну что ты пристал, неужели у меня не может быть хорошего настроения.

Саша подозрительно посмотрел на меня, но тут же увлекся едой, которая, чего кривить душой, была превосходная.

- Безумно вкусно, Лиля, ты кухарка от Бога, – похвалил Саша.

Да уж, слово кухарка невероятно «романтическое», но мое хорошее настроение сегодня ничем не пробить, притом Саша так редко делает мне комплименты, стоит ли придираться к словам.

Я летела на собеседование, как на крыльях, и уже за двадцать минут до назначенного срока была на месте. Свой наряд, я специально долго продумывала, потому что молодых специалистов без опыта работы не очень жалуют. Это был строгий черный костюм, белая блуза, юбка чуть ниже колен, туфли на невысоком каблуке, минимум макияжа и волосы забранные наверх. Я хорошо выглядела, но как ни старалась старше не стала. Но по-моему, фарт сопутствовал мне, начальник, вернее начальница, сама недавно окончившая университет, девушка ненамного старше меня, даже не посмотрела на мой возраст, старательно изучила мой диплом, задала пару каверзных вопросов, и к моему удивлению сразу же взяла меня на испытательный срок. По истечению недели, я докажу ей свою необходимость и останусь в этой фирме. Зарплата была минимальной, но это меня не особенно волновало, Саша зарабатывал прилично, и хоть он скрупулезно контролировал все мои растраты, денег мне хватало. А что самое приятное – это был рабочий день до четырех часов вечера, я смогу забирать Тори и успевать приготовить ужин для мужа. Осталось только переговорить с ним по поводу работы, на которую я уже согласилась, и дай Бог, чтоб он не был против.

К этому разговору я приступила, когда накормила мужа, и он, насытившись, довольный откинулся на спинку стула.

- Как прошел день? – издалека спросила я.

- Нормально, – исчерпывающий ответ, а чего еще ждать от человека, который никогда не интересуется моими делами, и не рассказывает о своих.

- Саша, а может мне тоже пойти на работу…

Я не успела даже привести аргументы в свою пользу, как он завелся с пол оборота.

- Какую такую работу, тебе что, денег мало или захотелось жопой перед мужиками повертеть, – какие у него страшные глаза, просто не по себе стало.

- Нет, что ты я просто хотела…

- Если ты еще раз поднимешь эту тему…я…в общем так! Ты будешь сидеть дома и исполнять роль идеальной жены и точка. – Саша вышел из-за стола, дав понять, что разговор закончен.

Поговорили так поговорили. Лебедев был во всем таков, хотя до свадьбы так часто он рассказывал о работе, так восхищался своими коллегами-женщинами, и мне и в голову не могло прийти, что мне запретят работать. Да что он себе позволяет, в конце концов, я взрослый человек, а не его раба, и пойду на работу, это мое решение!

Я так и сделала, каждый день работала и возвращалась раньше мужа, а тот даже не подозревал, что жена его обманывает.

Уже через неделю я работала как полноправный сотрудник, мной были довольны и я парила в облаках от гордости собою. Я стала обращать внимание на свой внешний вид и к своей радости обнаружила, что стала более утонченной, взрослой, духи теперь каждый день орошали мою шею и запястья, но однажды они сыграли со мной злую шутку.

Вечером я как всегда ждала Сашу в кровати обнаженная, и хоть предпочитала спать в шелковой ночной рубашке, Лебедев настоял, чтоб я ничего не надевала.

Саша в эту ночь был медлителен, целовал меня, ласкал, как вдруг его глаза сузились.

- С каких пор ты начала душится духами в постель, – строго спросил он. – Ты выходила сегодня из дома?

- Конечно, продукты купить, – солгала я.

- Не делай этого больше, а то на тебя набросятся все мужики в округе.

Ну и параноик, его необузданная ревность и подавляющий чрезвычайной жестокостью деспотизм явно переходили границы. Я оттолкнула его и встала, пройдя к шкафу, достала ночнушку, одела ее и уперев руки в бока повернулась к нему.

- Я не разрешал тебе надевать это, – он брезгливо указал пальцем на мою красивую рубашку. И это меня взбесило:

- А я не спрашивала твоего разрешения, – выпалила я, – и более того не стану сегодня спать с тобой, ты зашел слишком далеко в своих упреках.

Лебедев вскочил на ноги, порой я поражалась его быстроте, секунду назад лежал на кровати, а тут уже летит на меня разъяренный как бык.

- Я научу тебя послушанию, – прошипел он и ударил меня по лицу, – ты смотри как распустилась, – второй раз его рука  обожгла мою щеку.

Я заплакала, сегодня это его остановило, но он же обещал, что больше никогда не ударит. Теперь я поняла – этому никогда не сбыться. Человек, единожды попробовав и испытав от этого удовольствие, больше не остановится.

- Ты же говорил, что никогда…- мои всхлипы усилились.

- Ты сама виновата, что довела меня, а теперь живо в постель, – и Саша одним рывком сорвал с меня тонкий шелк, который затрещал и порвался. Лебедев не заметил, что на моих плечах остались полоски от ткани, которую он рванул вниз, причиняя мне боль, но еще больнее было от того, что я вдруг осознала – чувств больше нет. А ужасало то, что этот черствый тиран был моим мужем. Как же такое могло случиться со мной?

После Сашиных ударов на лице по какой-то странной случайности ни осталось и следа. Работа помогла мне забыться на некоторое время, и я продолжала тайком ходить в свою фирму.

Но вскоре, я заметила, что со мной что-то происходит: утром я с трудом разлепляла глаза, провожала мужа, встречала маму, отдавала ей Тори. Раньше это не стоило мне таких усилий, а теперь – утренний завтрак был не тронут из-за накатывающей тошноты, а к обеду я почти засыпала за компьютером.

Казус, который со мной произошел, открыл мне глаза. Это был обычный рабочий день, людей было не много. Мы как всегда с девчонками из других отделов пообедали в соседнем кафе, как вдруг я резко подскочила и ринулась в туалет: мой желудок извергнул все в унитаз, а в зеркале я увидела бледное лицо с дрожащими губами. И тут меня осенило – беременная, но как? Я всегда предохранялась, не было дня когда я, отправившись в постель, не надела колпачок, тогда когда? Я грустно усмехнулась, был один раз, который как клеймо засел у меня в голове, тогда Саша изнасиловал меня. Тест подтвердил мои опасения, итак у меня будет ребенок, долгожданный для Саши, но вызывающий у меня стойкое отчаяние. Я боюсь, боюсь, что снова родится дочь.

Уже две недели как я знала о своем положении, но никому не открывала свой секрет. На работе все шло гладко до тех пор пока к нам не пришла посетительница, знавшая моего мужа.

- Вы случайно не жена Александра Лебедева, мне кажется я вас видела на банкете?

Барышня была мне не знакома. Ее миловидное личико покрывал толстый слой пудры, а губы пестрели ярким цветом.

- Да, – только и смогла сказать я.

- Он у вас такой замечательный, мы вместе работаем, – она хихикнула, – когда он не был еще женат я испытала его обаяние на себе.

- Что вы имеете ввиду?

- Он ухаживал за мной, как жаль что я его отпустила.

- Действительно жаль, – я почувствовала, что эта женщина мне не нравится, а главное – теперь моя тайна может открыться.

- Саша говорил, что вы не работаете, странно.

- Ничего странного, я недавно здесь работаю.

- Ну тогда привет мужу, – и она выплыла, оставив за собой аромат сладких духов.

Надеяться на чудо, что она не расскажет ему, было напрасно. Лебедев налетел как ураган, ворвавшись в квартиру, где мы с Тори играли в мячик, и увидев его лицо, я все поняла, месть будет жестокой.

- Ты меня ослушалась, дрянь! – Саша оторвал меня от пола, его крик оглушал, – ты опозорила меня и пошла работать, давая каждому понять, какой я хреновый муж.

- Саша, пожалуйста, только не при Тори, – я пыталась успокоить его, но все было без толку. Дочка заплакала.

- Ты пожалеешь, что оскорбила меня своей выходкой, – Саша начал свое любимое занятие – хлестать меня по лицу, и моя голова моталась из стороны в сторону, как матрешка.

- Перестань, ты пугаешь Тори, только не при ней, умоляю тебя! – я не чувствовала боли, не видела как кровь из разбитого носа и губ капает на платье. Все мое внимание было приковано к ребенку, который судорожно пытался оттянуть мучителя от матери. Саша отшвырнул мою девочку в сторону, и я бросилась на защиту своего ребенка. Но Лебедев как только я очутилась возле плачущей дочурки, наотмашь ударил меня так сильно, что я отлетела к стене, перед глазами поплыло, и я упала на пол, задыхаясь от спазмов.

- Вставай, я еще не закончил с тобой! – каким безжалостным мог быть Лебедев! Он потянул меня за волосы, и я увидела его занесенный кулак. Все, конец, он убьет меня и еще не родившегося младенца, подумала я.

- У меня будет ребенок, – прохрипела я сквозь разбитые губы, но новый спазм, скрутил меня с удвоенной силой и я не увидела, каким испуганным стало у него лицо.

Не помню, как приехала скорая, появилась милиция, моя мама, знаю только, что меня словно разрывало на части, я смогла увидеть, как моя доченька плачет в объятиях своей бабушки, а милиционер надевает Саше наручники. Потом я в ужасе почувствовала как по моим ногам течет что то теплое – кровь. Ребенка больше нет!

Операция прошла успешно. Врач заверил, что я еще смогу иметь детей, но разве это вернет мне тот комочек, который зародился во мне. За это Лебедеву прощения нет, я подала заявление в милицию, но до суда он мог спокойно передвигаться по городу. Как юрист я прекрасно осознавала, что ему не дадут срок, насилие в семье – это очень трудно доказуемое дело, а с его репутацией и подавно. Саша не побоялся прийти ко мне в больницу, и странно то, что я его уже не боялась.

- Привет, Лиля! – Я промолчала. – Мне кажется разумнее будет, если ты заберешь заявление из милиции.

- Я подаю на развод, – твердо ответила я, – и заявление не заберу.

- Ты не понимаешь, это очень сильно ударит по моей репутации..

- Да какое мне дело до твоей репутации! – крикнула я. – Ты чуть не убил меня.

- Мне жаль ребенка..

- Ах, тебе ребенка жаль, пошел вон отсюда!

- Лиля, неужели ты так и не поняла, что никуда от меня не денешься, я никогда не дам тебе развод и меня не посадят. Я проконсультировался с адвокатом, свидетелей нет, побои легкие, максимум мне светит штраф.

- Из-за тебя я потеряла ребенка.

- Ну не из-за меня, а из-за удара об стену, поэтому это не будет браться во внимание.

- Я ненавижу тебя, слышишь, – я стиснула, зубы, чтоб сдержать их дрожь.

- И ты должна помнить, что жизнь твоей дочери в моих руках, так что подумай хорошо и не делай глупостей, до суда есть еще время, чтоб все исправить. – Лебедев посмотрел на меня и серьезно проговорил слова, в которые до сих пор верил, – Знай Лиличка, я все равно очень тебя люблю и мы обязательно будем вместе, – в ярости прошипел он.

- Ты сумасшедший! – но он уже не слышал, его шаги отдавались эхом в пустом коридоре больницы.

Глава 7

Меня внезапно окружила темнота, а сердце сковал страх. Где я? Черные тени, притаившиеся в углах, готовы были выскочить и растерзать, но не это меня пугало. Случилось страшное, я не могла найти ее, самое дорогое, самое ценное, самое родное. Холод насквозь пронизывал мое тело, обдувая леденящим душу ветром, вызывая на коже озноб. Мне обязательно нужно найти ее! Но зловещая тишина не предвещала ничего хорошего, и невидимые глаза, молча за мной наблюдая, смеясь над мои страхом, заставляли то и дело судорожно вздрагивать и оборачиваться при малейшем шорохе.

- Тори, Тори! – закричала я, безутешно мечась по неизвестным лабиринтам улиц. – Верни мне ее, слышишь, верни!

Ничего в этот момент так не страшило, как мертвая тишина, разящая своей пустотой и безысходностью. Этого не могло случиться! Но все же случилось: он забрал ее.

Я снова бежала, боясь, что если остановлюсь, то уже никогда не найду того, кого ищу. Что-то цеплялось за ноги, словно чьи-то неведомые руки не пускали меня, пытаясь задержать, пока он уносил Мою драгоценность.

- Верни мне ее! – вновь неистово закричала я. Но я была словно рыба, выброшенная на берег: судорожно открывала рот, а из уст не вылетало ни звука.

Как же это страшно!

Я опять бежала, так быстро как только могла, но с ужасом осознавала, что стою на месте, а находящаяся впереди тень, удаляется все дальше и дальше, унося от меня мою девочку. Паника нахлынула на меня с новой силой, будто накинули пакет, который не давал мне дышать, стягиваясь вокруг головы.

Я должна найти ее! Господи, я должна догнать его и защитить ее!

А потом тишину пронзил детский крик, пронизанный страхом, болью и мольбой. Он мог принадлежать только той, к которой я так отчаянно стремилась.

- Тори! – из глаз ручьем хлынули горячие слезы, но тут же превратились в хрустальные льдинки, разбивающиеся на тысячи кристалликов оземь. – Тори!

Я резко села на кровати и открыла глаза, прогоняя прочь страшный сон. Быстро отыскав глазами доченьку, спокойно посапывавшую рядом со мной, я успокоилась. Дрожащей рукой убрала прилипшую к лицу прядь волос и вздрогнула от холода. Моя ночная рубашка была вся мокрая от холодного пота, а тело невольно дрожало от пережитого ночного кошмара.

Мой страх перед Лебедевым воплотился в ночные кошмары, который стали преследовать меня почти каждую ночь. Они были разные, но суть была одна: я искала дочь, и хоть не видела Лебедева, но знала, что именно он отнимает каждую ночь мое самое дорогое существо в этой жизни. Больше всего на свете я боялась, что мой муж причинит боль моей доченьке, и однажды утром, после очередного кошмара я решилась на отчаянный шаг.

- Мама, мне надо срочно уехать, он не оставит нас в покое. Лебедев пообещал, что я больше не увижу свою девочку, понимаешь? Он сделает это, потому что ненавидит Тори, а еще этот псих утверждает, что любит меня, ну не бред? Он убивал мои чувства раз за разом, когда избивал меня, а теперь угрожает моей доченьке, – срывающимся от волнения голосом говорила я в трубку.

Слезы не останавливались и текли ручьем, решение, которое я приняла, все больше мне казалось правильным и  единственным. Мне было горько покидать родной город, оставлять здесь воспоминания, друзей и маму, которая наотрез отказалась уезжать.

Как начать новую жизнь и где? – этот вопрос мучил меня каждую минуту. Но я пообещала себе, что больше ни один мужчина никогда не сможет причинит мне боль. Я поклялась, что моя дочь никогда больше не будет бояться. Я все смогу! Моя девочка будет гордиться своей мамочкой, и дай Бог, Саша не сможет нас отыскать.

Эти мысли крутились у меня  голове, пока поезд, раскачиваясь, уносил нас от родных мест в неведомое будущее. Тори посапывала, прижавшись к моему боку, словно маленький теплый котеночек. Для моей малышки, которой только недавно исполнилось два годика, это было приключение, она еще не понимала, как кардинально мы изменяем нашу упорядоченную жизнь. Возможно, я обрекаю ее на постоянные бега, ведь Лебедев никогда не оставит нас в покое, он, как борзая, будет вынюхивать свою жертву и так случилось, что этими жертвами стали мы.

Уж не знаю, как удалось это моей маме, но в сумочке у меня лежал новый паспорт и свидетельство о рождении на имена Лилии и  Тори Порошиной. Лебедевы бесследно исчезли и больше ничего нас не связывало. Более того, мама позвонила своей давней подруге в Трускавец, и именно туда мы и направлялись. Билеты на поезд покупать мы побоялись, но все та же мама устроили все так, что мы ехали безликие в купе проводницы, хоть нам и пришлось спать на верхней полке.

Как не парадоксально звучит, но я знала лишь, что мы едим в небольшой курортный город в 100 км от Львова, среди покрытых лесом гор – родной край Ивана Франка. Ну и конечно, что основное богатство Трускавца – минеральная вода.

Я еще не думала, что буду делать, когда окажусь на месте, но Зинаида Лысенко – подруга матери, обещала помочь. Наконец я смогу использовать свои знания и диплом юриста, но главное сейчас – это найти жилье, детский сад и, конечно, работу, а там Бог поможет, хотя не так уж он и старался в последнее время.

Поезд резко затормозил и люди высыпали на перрон. Мы с Тори, поблагодарив проводницу, вышли последние. Шум и гам окружил нас со всех сторон, я даже не представляла, что столько желающих стремятся попасть в этот живописный уголок Украины.

- Лиличка, какая ты стала красавица, а это Тори, боже такая же красавица как ее мамочка, – к нам подбежала маленькая пухленькая женщина лет пятидесяти, волосы слегка посеребрила седина, но ее пышущее здоровьем лицо говорило об энергии, бурлившей в ее хозяйке.

- Зинаида Викторовна?

- Да, деточка, она самая. Я знаю, что ты меня не помнишь, но с твоей мамой мы часто виделись, когда ты была еще малюсенькой, и сейчас не теряем связи, часто переписываемся. Пойдемте мои хорошие, устали с дороги? Ну ничего, Тори, золотце иди к бабушке на ручки, а мамочка понесет ваши сумочки.

Не удивляясь, я увидела как моя дочурка ловко повисла на шее новой бабушки и уже что-то нашептывала, вызывая искренний смех у Зинаиды Викторовны.

- Лиличка, называть меня надо тетя Зина, все эти отчества не для меня, а ты, Тори, зови просто – бабушка, о’кей? – мы с удовольствием кивнули. – Я живу недалеко, всего пять минут быстрого шага, поэтому нечего тратить деньги пройдемся ножками, да моя хорошая? – она постоянно спрашивала у Тори, и та, ощущая свою значимость, важно поддакивала.

Мы пришли к очень миленькому домику, с зеленой крышей и белыми стенами, рядом росли кусты цветов, пестря своими разнообразными красками. Мне показалось, что мы словно очутились возле домика Белоснежки.

- Как красиво, – пролепетала Тори, – словно в сказке.

Тетя Зина довольно заулыбалась и провела нас в дом.

- Живу одна, у меня три комнаты, в одну я пускаю жильцов, там теперь будете жить вы.

- Тогда мы будем платить как и все, – твердо сказала я, мне даже в голову не приходило, что бы жить на шару.

- Ну что ты, это ни к чему.

- Или так или мы найдем другой дом, – я поняла, что умудрилась обидеть эту добрейшую женщину. – Тетя Зина, поймите меня правильно, я хочу быть независимой, мне это просто необходимо, чтоб суметь вырастить дочь, вы не волнуйтесь, я найду работу и смогу оплачивать свое проживание. Вы только позвольте мне это сделать.

Зинаида Викторовна пристально посмотрела на меня и улыбнулась.

- Пусть будет так.

Наша комнатка была просто обставлена, одна двуспальная кровать, два кресла, шкаф и маленький столик, все очень чисто и уютно. Вторая комната – общая: там стоял большой диван, телевизор, стулья; третья комната была спальня хозяйки, а также имелась маленькая кухонка, туалет и ванна. Нас все устраивало, более того – все было замечательно.

К моей большой радости как только я спросила у тети Зины про садик, она довольно закудахтала и сказала, что работает там воспитателем и с удовольствием возьмет девочку в свою группу. Это облегчало мне жизнь, потому что Зинаида Викторовна забирала утром Тори и приводила вечером.

С трудом я устроилась на ресепшене в одном санатории, к сожаленью юристы там были не востребованы. Общение с персоналом и жильцами приводило меня в восторг, хоть и приходилось часто улаживать конфликты и усмирять недовольных клиентов. У меня сложились самые хорошие отношения с менеджерами и всеми сотрудниками. Я с удовольствием отметила, что на меня бросают заинтересованные взгляды мужчины и снова ощутила себя привлекательной молодой женщиной.

Меня приглашали на свидания и я с теплой улыбкой отказывала всем, но все же оставалась с поклонниками в хороших отношениях. И хоть обручальное кольцо уже не обхватывало мой палец, я чувствовала его незримое присутствие, мой брак давил на меня всей своей тяжестью. А однажды девочки-сотрудницы пригласили меня после работы на дискотеку, и мне так захотелось пойти. Зинаида Викторовна со своего благословения отпустила меня.

И впервые за три года я пошла на танцы. Девочки были зажигалочки: они флиртовали с мужчинами, пили коктейли и танцевали, их энергетика передалась и мне. Многие мужчины приглашали меня танцевать, а в их взглядах я читала желание. Как прекрасно быть желанной, сексуальной, веселой и счастливой, и хоть никто из молодых людей меня не интересовал всерьез, я все равно смеялась и танцевала с ними. Вечер был прекрасным, домой я попала в три ночи и с трудом представила, как буду вставать в семь, чтобы попасть вовремя на работу.

Будильник зазвонил, сразу как только я уснула, голова раскалывалась от выпитого, ноги были ватными, а глаза  опухшими, с красными прожилками и темными мешками под ними – я была похожа на тяжелобольную, но на душе было тепло.

Придя на работу, я обнаружила, что все девочки находятся не в лучшем состоянии. Мы пили самый черный, самый крепкий кофе, пока похмелье нас не отпустило и потом еще долго посмеивались над своим видом.

Уже год, как мы жили в этом чудном месте, уже год как мы были счастливы, хоть кошмарные сны преследовали меня, но уже не так часто, и оставались кошмарами, мучившими лишь мое сознание. По доченьке я видела, что свежий воздух и минеральная вода сделали Тори еще более здоровой и энергичной. Она очень привязалась к бабушке Зине, а та считала ее своей внучкой. Как не печально, но судьба жестоко обошлась с ней, ее сын и муж безвременно скончались, осталась только племянница, у которой на ее глазах погибли  родители.

С мамой я старалась часто не созваниваться, свой мобильный я выкинула, чтоб по нему меня не смог отыскать Лебедев. Его оправдали сразу как мы уехали и с того дня он не перестает нас искать, терроризируя мою маму. Я постоянно боюсь, что он найдет нас и отберет мое сокровище, но если такой день настанет, я лучше убью его, чем позволю причинить вред доченьке.

Тем временем жизнь продолжалась и я ни на минуту не пожалела о том, что мы убежали от Лебедева.

Свою личную жизнь устраивать я не пыталась, все свободное время посвящая дочери. И все же я стала ходить на свидания с мужчинами, мне было весело с одними, интересно с другими, но только Славик смог привлечь мое внимание. Это был мужчина тридцати семи лет, очень образованный и обаятельный, один из отдыхавших в санатории, где я работала. На ресепшене, где я постоянно была на виду, он меня и приметил. Сначала были ничего незначащие фразы, граничащие с легким флиртом, затем откровенные заигрывания, и спустя три дня он пригласил меня на свидание.

Сначала меня грызли сомнения, ведь он был старше, мудрее, опытнее. Я боялась отношений из-за незаконченной истории с Лебедевым, но все же решила с ним прекратить свой монашеский образ жизни. Мне снова захотелось ощутить чьи-то губы, руки на своем теле, но я так боялась опять ничего не испытать, что отказывалась до тех пор пока Славик не позвал меня в музей художника М. Биласа. Он попал в точку: музеи были моей слабостью.

Славик оказался таким великолепным собеседником, что нам даже не понадобился экскурсовод. Он знал все в мельчайших деталях, он показывал мне разные стили и объяснял, где и что художник хотел сказать в своих картинах. Мне всегда нравились умные мужчины, притом он был в прекрасной форме, конечно, не такой подтянутый как Саша, но вполне привлекательный.

После музея он пригласил меня в ресторан, который находился на улице имени Биласа, того самого художника, картины которого мы смотрели. Мне  показалось это забавным, и я с радостью приняла приглашение.

Впервые он поцеловал меня, когда провожал домой. Он обнял меня и я ощутила тепло крепкого мужского тела, его губы были нежны, а руки давали покой и уют. Возможно, мне хотелось чего-то другого, – бурной страсти, захватывающей в свой водоворот, безумных откровенных ласк, чтоб снова ощутить себя желанной женщиной. И все же эти спокойные объятия подействовали на мое израненное сердце как бальзам.

Славик был чуть выше меня, его лицо нельзя было назвать красивым, но –  мальчишеская улыбка и искрящиеся глаза были намного интереснее, чем смазливая мордашка и пустая душа Лебедева. Он ничего не рассказывал о себе, и мою личную жизнь мы не затрагивали, обоюдно избегая этих тем. Нас обоих устраивали подобные отношения, никаких обещаний, ложных слов или обвинений. Мы гуляли по городу, часто брали с собой Тори, ему казалось не было никакого дела до того, что мы напоминали обыкновенную семью.

Я понимала, что Славик мне просто нравится, но остаться с ним я бы никогда не решилась. Хоть разговоров о нашем будущем не было.

Все было хорошо до того момента, когда он пригласил меня к себе. Это произошло как раз через две с половиной недели как мы начали встречаться. Я понимала, что его отдых подходил к концу и наш роман тоже. Поэтому его приглашение ясно говорило о том, чего он ожидает от меня. Хоть меня немного пугало опять очутиться в постели с мужчиной, я решила испытать себя и узнать, способна ли снова почувствовать радость секса.

Славик тихо подошел ко мне, обнял за талию, его губы заскользили по моей шее.

- Ты боишься меня? – тихо спросил он.

- Нет, – нервно ответила я.

Я тесно прижалась к сильному мужскому телу, и его губы сразу же нашли мои. Это был нежный поцелуй, приятный, но он не вызвал в моей душе того самого желанного трепета, а когда он погладил мою грудь, то я вздрогнула от его прикосновения. Его ласки стали лихорадочными, что говорило о крайней степени его готовности. Он раздел меня, а я помогла ему избавиться от одежды. Славик шептал какая у меня восхитительная грудь, его пальцы бспорядочно теребили мои соски, а я ничего не чувствовала, даже когда он овладел мной, лежала как бревно и тихо плакала. Саша был прав: я стала фригидной, но это он меня сделал такой, лишив такой радости как наслаждение от близости с мужчиной!

- Я сделал, что-то не так? – растерянно и даже как-то виновато спросил он.

- Нет, что ты. Это от радости, – солгала я, отчего на его лице расплылась улыбка.

- Тебе было хорошо? Я так рад, что доставил тебе удовольствие. Ты такая замечательная, давай завтра с тобой встретимся?

- Я … да … почему бы и нет, – пролепетала я, закрыв глаза.

- Я должен был тебе сказать раньше, но послезавтра уезжаю, – виновато произнес Славик.

- Я знаю.

- Тогда может, останешься у меня на ночь?

- Прости, – я стала одеваться, – но я не могу оставить свою дочь.

- Но ведь с ней тетя Зина.

- Мне неловко постоянно просить ее о помощи, – воскликнула я, недовольная его требовательным тоном.

- Ты просто не хочешь побыть со мной последнюю ночь, – отпарировал он. В его словах я почувствовала обиду.

Эта была первая наша размолвка, и она мне не понравилась. Я даже обрадовалась, что наши отношения подходят к концу, хоть и немного стыдилась своих мыслей.

- Славик, мне правда пора, спасибо вечер был прекрасным.

- Лиля, ты хочешь сказать, что нам пора сказать друг другу прощай?

- Наверное, время пришло.

- Мне очень нравится твоя откровенность, – Славик прикоснулся к моим губам своими, то ли выражая признательность, то ли сожаление относительно завершения наших отношений.

- Мне было очень хорошо с тобой, – продолжал он, – но у меня есть обязательство перед моей…

- Семьей? – закончила я за него, – женой и детьми?

- Откуда.. Хотя это не имеет никакого значения, – Славик вздохнул. – Можешь судить меня, но я не буду оправдываться.

- А я и не прошу, – мне стало почему-то легко на душе, – у каждого свои тайны.

Славик не сказал мне про то, что женат, я о том, что тоже замужем. Раньше меня привело бы в ужас подобное отношение к браку, но теперь мне стало ясно, что жизнь играет с людьми как с марионетками. Мы не знаем, что будет завтра с нами и что толкнет нас в объятия другого человека, который возможно тоже ищет утешение не в постели законного супруга, а незнакомого человека.

Расставание было похоже на прощание двух друзей. Наши короткие отношения ничего не успело омрачить, и в памяти эти дни останутся светлыми, приятными и в то же время ничего не значащими. Каждый вернется к своей прежней жизни, не жалея о содеянном и не раскаиваясь в своих поступках.

Глава 8

Городской транспорт в Трускавце был представлен маршрутками и автобусами. Однако любимым средством передвижения местных жителей был велосипед. При желании Трускавец можно было обойти пешком за час, и мы с моей Тори часами гуляли по этому чистому и уютному городку. Она на своих еще неокрепших ножках упорно не отставала от меня и никогда не говорила, что устала, поэтому мне приходилось идти на хитрости.

- Тори, ножки не болят? – жалобно говорила я, хоть видела, что она с трудом их передвигает.

- Нет, мамочка, ты спрашиваешь, потому что твои ножки болят, да?

- Да, доченька, очень болят. Ты не сильно расстроишься, если мы подъедем на машинке домой?

А моя хитрюга, выражая недовольство на своем милом личике, будто только ради меня соглашается. И уже дома, едва перекусив перед сном, засыпает за одну секунду.

Зимы здесь были суровые, много снега и сильный мороз, однако дети чувствовали себя хорошо, катаясь на катке или стремительно съезжая с горки. С Тори мы любили строить огромного снеговика, но все же, больше всего она любила лететь со снежной горки на санках, визжа от восторга, а я смеялась от того, что она была так счастлива. У нее появилось много друзей и она часами не желала заходить в дом, а во мне не было той строгости, которая порой защищает детей от них самих. Неудивительно, что Тори заболела. Ночью я услышала жуткие хрипы, вырывавшиеся из ее горла, лоб горел. Мы вызвали скорую и нас увезли в больницу. Дыхание Тори было затрудненным, грудь тяжело поднималась, она пыталась чаще вдыхать в себя воздух, и тот со свистом вырывался из ее ротика. Когда болеет твой ребенок, то все проблемы исчезают, остается только этот крохотный такой дорогой человечек, которому ты не в силах помочь, хоть готов отдать жизнь за нее. Две ночи я почти не спала, сидя над доченькой и прислушиваясь к ее тяжелому дыханию, а она открывала свои сонные глазки и словно хотела сказать: «Мама помоги мне!», – но тут же засыпала снова, крепко ухватившись за мою руку. На третий день дышать стало легче, температура упала, ингаляции и уколы дали свой результат, болезнь пошла на спад, но все еще очень слабенькая Тори должна была быть под наблюдением врачей, чтобы не пропустить возможные осложнения. К счастью, их не оказалось и через два дня нас выписали. Еще неделю мы с ней были дома, она с тоской поглядывала на детей, играющих на улице, но мне удавалось отвлечь ее играми и сказками, которые она очень любила. Потом она снова пошла в садик к своим друзьям с ново обретенной бабушкой Зиной. И хоть на улице Тори бывала реже, но она активно участвовала в развлечениях, которые предлагала зима.

Незаметно пролетело четыре года с тех пор как мы приехали в Трускавец. Мы отпраздновали мой двадцать восьмой день рождения и шестой Тори, а осенью собирались в первый класс.

Но злодейка-судьба, снова перепутала нам все карты. Как-то в санатории ко мне подошел мужчина. Когда я подняла глаза, то мое сердце замерло от напряжения. Моим надеждам, что этот человек меня не узнает, пришел конец.

- Лиля, неужели это ты? – это был друг моего мужа. – Что ты здесь делаешь? Саша перевернул все верх дном, чтоб отыскать тебя.

Сашин друг, имени которого я даже не помнила, буравил меня свирепым взглядом. Мне ничего не оставалось, как молча опустить голову и рассматривать пальцы, хоть в голове уже созревал план побега, притом сегодня же. От жалости к себе мне захотелось тут же разрыдаться, но времени мне это не прибавит, а мешкать нам никак нельзя: уже завтра мой благоверный муженек нагрянет в этот, давно ставший нашим домом, мирок.

Тем временем этот мужчина, ставший для меня словно проклятие, с многозначительной улыбкой ушел, давая понять, что непременно позвонит Лебедеву и притом в самый короткий срок.

Моя смена заканчивалась и, не теряя ни минуты, я ринулась в бухгалтерию, заявление об уходе приняли, но проблема состояла в том, что нужно было еще две недели поработать. Слава Богу, бухгалтером оказалась очень милая женщина и мы сошлись на том, что мне не выдадут зарплату за такое же отработанное время. Конечно, это был хороший вариант, если б мы так не нуждались в этих жалких грошах.

На часах было шесть пятнадцать вечера, когда я ворвалась в дом и лихорадочно начала закидывать вещи в сумки. Зинаида Викторовна недоуменно смотрела на меня, ничего не понимая.

- Лиличка, что случилась, дорогая моя? Да остановись же ты на минутку!

Я как подкошенная рухнула на диван и зарыдала, Тори испуганно жалась ко мне, но тетя Зина властным тоном, который абсолютно ей не шел, попросила ее погулять на улице и выпроводив, обняла меня.

- Деточка, ты разбиваешь мое сердце, расскажи, что с тобой стряслось? За все эти годы пока мы жили вместе, я ни о чем не спрашивала, а теперь пришло время. Ты только доверься мне, а я помогу тебе чем смогу.

Сквозь всхлипы и слезы я рассказала про Сашу, о побеге, о том, что он нас нашел и нам надо снова исчезнуть.

- Подожди минутку, – тетя Зина взяла телефон и вышла из комнаты на несколько минут.

Столько всего надо было сделать, мне надо было собраться и не раскисать.

- Значит так, дорогая моя, сегодня на вечернем автобусе ты выезжаешь в Киев, будешь там утром. Я тебе дам адрес своей племянницы, у нее вы поживете несколько дней пока не найдете квартиру. Мариночка очень хороший человек. Я рассказала, что ты вдова, решила сменить обстановку. А что касается твоего паспорта, то тебе следует достать настоящие документы на имя Лебедевой, потому что как подсказывает мне интуиции твоему мужу не составит труда узнать фамилию, под которой ты скрываешься, а о собственной он даже не подумает. Билет на автобус покупать не будешь, договоришься прямо с водителем, так будет надежней. И последнее, возьми, – она протянула конверт, – здесь немного денег, они тебе понадобятся на первое время. Не спорь, когда сможешь, вышлешь мне. А теперь выше нос и давай собирать вещи, автобус отходит через час.

Вот так мы снова оказались в дороге. Автобус был переполнен, но все же одно место нашлось, и я с дочуркой на руках отправилась в столицу нашей страны. Не знаю, что нас ждет, но возможно мы сможем затеряться там и начать новую жизнь.

Тори, свернувшись клубочком, спала на моих коленях, и хоть она весила совсем немного, мои ноги и руки затекли, а ведь впереди была еще целая ночь пути. В полночь была остановка и соседнее кресло освободилось, с облегчением я пересела, и моя малышка, когда поудобнее устроилась, положив головку на колени, сладко заснула. Вся моя нелюбовь к автобусам из-за невозможности спать сидя усилилась стократно, но мне все же удалось заснуть, скорее от усталости. Когда я проснулась мы въезжали в город Киев – столь долгожданное наше новое пристанище.

Зинаида Викторовна собрала нам сумку с едой, на которую мы жадно накинулись прямо на вокзале, ведь вчера даже не успели поужинать.

Перед нами стояла новая задача, как попасть в нужное место? Города я совсем не знала, а таксисты называли такую цену, что у меня дух захватывало. С трудом мы нашли дедушку на старом «Москвиче», который за умеренную плату доставил нас по нужному адресу.

Это был элитный район – Печерск. округ вольготно раскинулись многоэтажки, восхищая своей архитектурой и красотой. Тот дом, перед которым мы остановились, был одним из тех, что так впечатлили нас. Я набрала на домофоне номер квартиры и через несколько секунд услышала вежливый женский голос.

- Я вас слушаю?

- Здравствуйте, меня зовут Лиля Лебедева.

- Вы от моей тети? Сейчас открою, поднимайтесь на пятый этаж.

Тори пришла в восторг от лифта, она не помнила как маленькой каждый день на нем спускалась и поднималась. На площадке нас встретила очень милая девушка лет двадцати пяти с черными волосами и добродушной улыбкой, она мне  напомнила тетю Зину. Но что сразу же мне бросилось в глаза – ее огромный живот, который заставлял ее отклонятся назад, чтобы сохранить равновесие. Было видно, что последние месяцы давались ей очень сложно.

- Мам, у тети малыш будет, да? – громким шепотом спросила Тори, – Она такая смешная, будто мячик под халатик спрятала.

Марина очаровательно улыбнулась. Без сомненья, эта улыбка покорила не одно мужское сердце.

- Привет, меня зовут Марина, а вас юная леди? – Тори сразу прониклась к ней доверием, – вы наверное очень устали с дороги.

Марина подмигнула мне и пригласила войти. Что это была за квартира? Огромные три комнаты, кухня не уступала в размерах, а с балкона открывался прекрасный вид, хоть и был всего-то пятый этаж.

- Лиля, тетя Зина, рассказала о вас совсем чуть-чуть, и если честно вы не сможете долго гостить у нас, – ей было неловко, мне было стыдно, – Понимаете, через две недели я ухожу в декрет и мы с мужем хотим сделать ремонт в комнате для нашего малыша, – ее рука ласково приобняла живот. Вы можете пожить у нас две недели, но потом…

- Марина, простите нас, мы не хотим вам навязываться.

- Никто не навязывается, вы сможете без проблем жить две недели, а мне будет даже веселей. За это время мне надо найти замену на свое рабочее место, хотя я бы с радостью уже ушла в декрет, уж очень мой мальчик беспокойный, толкает меня своими ручками и ножками, юла сплошная, – она улыбнулась, – мы с мужем очень ждем этого события.

- А кем вы работаете?

- Я секретарь в юридической компании, а что вы ищете работу?

- Угу, и вы не поверите, но у меня юридическое образование, а можно мне, как неловко…

- Ох, моя дорогая, нет ничего предусмотрительного, если вы хотите на мое место, наоборот вы облегчите мне жизнь.

- Правда, вот здорово! Расскажите мне о фирме.

- Это небольшая, но очень успешная юридическая фирма, наш босс умный и требовательный. На всю фирму всего два секретаря, ты будешь работать у моего мужа, – увидев мое удивленное лицо, она улыбнулась, – Да, все так и было, у меня начался роман с моим шефом, но не с тем который главный. Буквально через год мы поженились, – она показала обручальное кольцо. – В отличии от Жанночки.

- А кто такая Жанна?

- Эта одна дама, которая работает секретарем у нашего босса, она так и не смогла от него ничего добиться, как не старалась, а он у нас мужик видный.

- Марина, я совсем запуталась.

- Не бери в голову, мой Олежек придет и все тебе подробно расскажет.

Олег Валерьевич оказался тридцатилетним мужчиной с обаянием в океан, мне сразу стало понятно, почему Марина так влюблена в мужа, а он в нее. Олег с нее пылинки сдувал, сюсюкался с еще не родившимся ребенком, и приветливо принял нас в свой дом.

Посмотрев мой диплом, он одобрил мою кандидатуру и предложил не ждать две недели, а приступать в понедельник к работе. Марина вызвалась показать мне все и помочь в первые дни.

Как ни странно, но с садиком для Тори проблем не оказалось, ей оставалось ходить всего три месяца, а осенью мы собирались в школу первый класс – этого события она ждала с нетерпением.

Понедельник наступил очень быстро, и мы втроем отправились на улицу Саксаганского в офис, который находился на втором этаже многоэтажного дома. Когда мы вышли из лифта, я увидела коридор и множество дверей, самая первая была приемная, именно туда мы и вошли.

Возле окна стояли два письменных стола, слева от одного и справа от другого находились двери, которые вели в кабинеты начальников.

Марина взяла все в свои руки и начала показывать мое рабочее место.

- Справа от тебя кабинет Олежки, от него ты будешь получать указания, слева – рабочее место нашей Жанны, она личный секретарь Андреевича.

- Мариночка, что за фамильярность, – но на слова Олега Марина смачно чмокнула его в губы и в приказном порядке удалила в кабинет. – Работать!

- Продолжим! Ты будешь не просто отвечать на звонки, но еще и назначать встречи, консультации, составлять и печатать договора, контракты, короче все, что не прикажут. Главным твоим шефом, перед которым ты и все остальные отчитываются, – это Олежа, а он уже перед Андреевичем. Что еще? А вот, у нас в фирме есть несколько консультантов-адвокатов по уголовным, гражданским и хозяйственным делам, нотариус, бухгалтер.

- А что тогда делает Жанна?

- Она личный секретарь босса, у нее тоже хватает дел. Наш Андреевич, очень занятой и часто ведет дела в суде и даже консультирует сложные юридические вопросы, но на это у него мало времени. Все консультации у нас платные, но этим занимается бухгалтерия, а ты только направляешь всех в нужном направлении. Скажу тебе одно: коллектив у нас очень слаженный, благодаря шефу, а он не терпит склок на рабочем месте, это у нас наказуемо.

- Как именно?

- Никому еще не довелось испытать это на себе, но вообще снимается часть зарплаты. Единственная склочница – это Жанна, с ней никто не заедается, все думают, что она ходит в любовницах у шефа, но это не правда, кому как не мне это знать. Между прочим, по понедельникам у нас совещание в кабинете у шефа, так что Олежа представит тебя всем.

- О Боже, – я перекрестилась и вздохнула.

- Страшно?

- Не то слово.

Марина повела меня в кабинет шефа. Как раз в то время все сотрудники начали собираться и поглядывали на меня с любопытством. И вот вошел Олег Валерьевич, все как по команде затихли, видно было, что его любят и уважают.

- Доброе утро, уважаемые коллеги, наша акула бизнеса придет с минуты на минуту.

- Это он так шефа называет, – шепнула мне Марина, а Олег тем временем продолжал.

- В нашем коллективе появилась новая сотрудница, она заменит Мариночку, прошу любить и жаловать. Первое время помогайте, пожалуйста ей и у нас все будет хорошо. Познакомьтесь, Лилия Лебедева.

Я встала и улыбнулась всем присутствующим. В кабинете находилось человек десять и это удивительно, потому что в эту громадину могло влезть еще по крайней мере столько же. Да, кабинетик шефа, имя которого я не уточнила, впечатлял. Посредине стоял дубовый письменный стол, а перпендикулярно к нему тянулся еще один, за которым, собственно, мы все и устроились. Не успели меня представить, как дверь распахнулась и быстрым шагом вошел высокий мужчина в синем дорогом костюме.

- Добрый день, извините, что заставил вас ждать, Олег Валерьевич продолжайте.

Пока он шел к своему столу, мне не удалось его рассмотреть, так как его путь проходил за моей спиной, но когда он повернулся и сел за стол, у меня остановилось дыхание. Передо мной был Федя Жаров, но не тот, которого я помнила, худощавого и нелепого в очках, а подтянутый мужчина с мужественным лицом. Очки заменили то ли линзы, то ли коррекция зрения, а пышная шевелюра превратилась в стильную короткую прическу. Когда смотришь на таких мужчин, то сразу пропадает дар речи! Как мог человек, которого я знала всю жизнь, измениться так кардинально, и что самое главное – в нем чувствовалась агрессивность, чего в добром Федьке не было.

- Федор Андреевич, у нас новая сотрудница.

Не успел Олег произнести это, как Жаров пробежал глазами по лицам сотрудников и остановился на моем. Я заметила как его глаза сузились, но больше он ничем не выдал, что мы знакомы.

- Лебедева Лилия, она заменит Марину.

Я увидела как он кивнул, после семи лет, которые мы не виделись, он просто кивнул? Нет, он обязательно попросит меня остаться и тогда я смогу извиниться перед ним. Мои мысли разыгрались и только когда Маринка толкнула меня под руку и сказала, что совещание окончено, я очнулась. Я не могла шевельнуться, все ждала, чтоб он попросил меня остаться, но он даже не смотрел на меня. А что оставалось делать? Я молча вышла из кабинета, прикрыв тихо дверь.

День тянулся безумно медленно. Марина растолковывала мне все нюансы до мелочей, к нашему столу подходили сотрудники, с которыми я познакомилась, это были очень умные и достаточно молодые люди, кроме бухгалтера, ей было около сорока пяти. Даже Жанна, платиновая блондинка, в душе я со злорадством отметила, что ее волосы крашеные, подошла познакомиться. Но каждый раз, когда я слышала, как Федя называет ее Жанночка, меня начинало трусить от злости, и то, что он уже раз десять звал ее в кабинет, а меня нет, задевало до глубины души.

Когда до конца рабочего дня оставалось десять минут, Жанна сказала, что меня хочет видеть Жаров. От предвкушения у меня задрожали коленки, наконец-то позвал.

- Лиля, тебя ждать? – услышала я голос Марины.

- Нет, спасибо мне еще за Тори зайти.

На подгибающихся ногах я подошла к двери и постучала, его «войдите» отдалось в моих ушах как бой барабана, неужели я боюсь встречи с другом детства или уже не другом? Он сидел за столом, рукава рубашки были закатаны по локоть, я вспомнила эту его привычку и улыбнулась.

- Здравствуй, Федя, ты как всегда по уши в делах, – и что я такое мелю?

Он резко оторвал голову от бумаг и посмотрел на меня, изучающе скользнул взглядом по лицу, пробежался по телу, остановился на груди, заставив меня смутиться. Зачем, черт возьми, он это делает?

- Здравствуй, какая неожиданная встреча?

Вот и все, никаких там слов: рад встречи, скучал, ты так изменилась, ничего, кроме холодной вежливости. И вдруг мне так захотелось вернуть моего Федечку, того, а не этого чужого красивого, но такого холодного мужчину.

- Для меня это тоже был сюрприз.

- Да что ты? – неужели я услышала в его словах сарказм? Невероятно!

- Феденька, ты что, мне не веришь?

Мне показалось, что он слегка вздрогнул, когда я назвала его ласкательным именем.

- Лилия, мне бы хотелось, что б ты уяснила, что на работе я для тебя, так же как и для всех – Федор Андреевич…

Я не удержалась и фыркнула, он насупился.

- Мне жаль, что мое имя не приводит тебя в восторг, но когда я родился, родители не спрашивали моего мнения.

- Мне очень нравится твое имя, и ты это прекрасно знаешь, только в таких звучаниях как Федя, Феденька, а не Федор.

- Это не имеет теперь никакого значения, это в прошлом.

- Я как раз хотела извиниться и объяснить свое поведение …

- Мне не нужны твои извинения, – резко оборвал он. Федя говорил очень серьезно, и в его голосе появились стальные нотки. – Я хочу, чтоб прошлое осталось в прошлом.

- Даже я? – неужели этот жалобный голос принадлежал мне, и хоть Федя промолчал, он дал понять, что так оно и есть. Грудь так сильно сдавило, что я не могла произнести ни слова. Его отказ от нашей дружбы, казалось, убил желание жить.

- И все же, – выдавила я, – мне жаль, за те ужасные слова…

- Я же сказал, что мне неинтересно. Кстати, а где твой Лебедев или устал от тебя?

- Знаешь, Федя, твои слова причиняют мне больше боли, чем его руки. Прошу прощенья, но рабочий день окончен, до свиданья.

И с гордо поднятой головой я выплыла из кабинета, оставив Жарова смотреть мне вслед. Тогда я не видела каким жарким взглядом он меня провожал, но если б я обернулась, то узрела бы неприкрытое желание в его янтарных глазах.

Глава 9

Новая неделя принесла мне много интересного. Это был сумасшедший дом, в нашем офисе все кипело от огромного количества работы. Я не была исключением. Меня так завалили работой, что не было даже времени сходить перекусить, но я была довольна. Мне это очень нравилось, теперь я смогла положиться на свои знания и ум. А как приятно было флиртовать с молодыми адвокатами, забегающими пригласить меня на чашечку чая или просто поболтать. Я чувствовала себя, чуть ли не как мисс красоты. Но что самое удивительное: каждый раз. когда Жаров выходил и заставал кого-то из кавалеров у меня возле стола, он просто заходился от криков.

- Лебедева, – сквозь зубы орал он, – если вы считаете, что ваша работа очаровывать всех моих сотрудников, то ошибаетесь. Я вам не за это деньги плачу.

Сначала меня это обижало: не я же их сюда зову, но когда Жанна заявила, что это впервые он повышает голос на сотрудников, почему-то возликовала, да он же ревнует. И это открытие привело меня в трепет: не знаю как, но теперь я увидела не доброго друга, а красивого и сильного мужчину, к которому меня тянуло как магнитом. И хоть после того разговора в кабинете мы не общались, все его действия говорили о том, что ему не все равно.

А однажды, когда ко мне подкатил Артем (юрист по гражданским делам), мы как раз обсуждали договор, который мне необходимо было составить, Жаров налетел как коршун и обругал беднягу на чем свет стоит. И все бы ничего, но он сказал такое от чего у меня глаза на лоб полезли.

- Богданов, если ты не прекратишь раздевать Лебедеву глазами, то дела пойдут быстрее и ты наконец-то сможешь закрыть это чертово дело, – его глаза почти почернели от гнева, и бедный Артемчик сжался, будто боялся за свою жизнь. – После работы сможешь попрактиковаться в этом, а сейчас…

И тут я взорвалась, а в такие моменты лучше под руку мне не попадаться.

- Да как ты смеешь отпускать подобные оскорбления, – мое зловещее шипение, повергло его в ступор. -  Быстро в кабинет, я хочу с тобой поговорить, – еле сдерживая крик сказала я.

И я, не оглядываясь, прошла мимо раскрывших рты Артема и Жанны прямо в кабинет босса. Жарова долго ждать не пришлось, он влетел следом, громко хлопнув дверью.

- Ты переходишь все границы, – заорал он, но Федя забыл, что в таком состоянии меня лучше не провоцировать.

- Жаров, если ты хоть раз оскорбишь меня или унизишь этого или другого беднягу, который попадется под руку, я не задумываясь, – и тут я подумала, а что я могу сделать с двухметровым, мускулистым мачо, когда едва достаю ему до подбородка, и выпалила первое, что пришло в голову, – Я…Я… укушу тебя за нос, вот!

Я посмотрела на него и увидела, что от его гнева и следа не осталось, а на лице блуждает улыбка, та самая, которую я помнила.

- Если достанешь! – саркастически изрек он.

И тут мне стало смешно, когда я представила как буду прыгать, чтобы дотянутся до его носа, то рассмеялась так, что слезы выступили на глазах, а Федя вторил мне. И почему я раньше не замечала, какой глубокий и бархатный у него смех?

- Я надеюсь, ты любезно присядешь, чтобы я не упала в грязь лицом, когда буду прыгать за твоим носом, который ты, между прочим, сильно задираешь к верху.

- Лиля, тебе кто-нибудь говорил какая ты красивая, когда злишься? – Жаров откровенно обнимал меня взглядом и я смутилась. – Может, пойдем перекусим?

-   С радостью.

Жанна от удивления вытаращила глаза, когда мы под руку вышли из кабинета, улыбаясь друг другу. А когда Жаров сказал, что мы идем обедать, она вообще потеряла дар речи.

Что за чудесное время мы провели за обедом, смеялись и снова понимали друг друга с полуслова, говорили обо всем, кроме моего замужества. Я рассказывала ему о Тори и так расхваливала ее, что он непременно захотел с ней познакомиться. Но вдруг он задал вопрос, от которого я так ловко уводила разговор в сторону.

- Что с твоим браком? И почему ты здесь? – Федя не позволил отвести мне взгляд. – Только не увиливай.

Я не смогла сдержать жалобный вздох.

- Считай, что с браком покончено, и с Лебедевым тоже.

- Считай или покончено?

- Жаров, не докучай мне, – отмахнулась я.

- Лиля?

- Не смотри на меня таким строгим взглядом. – Я колебалась и он это почувствовал, я уже знала, что все ему выложу, мой голос был враждебен, но это была просто ширма, скрывавшая страх.

- Что ты хочешь знать?

- Все с самого начала, и всю правду.

- В общем Лебедев меня частенько поколачивал, и мы от него убежали.

- Вы что сделали? Убежали! Да, ты хоть понимаешь, что если он подаст на тебя в суд, тебя могут лишить родительских прав за то, что ты украла ребенка.

- Угу.

Федька попытался взять себя в руки, но ему это удалось только через несколько минут и то, только после выпитой залпом чашки кофе.

- Ладно, все еще можно уладить. Сколько вы уже в бегах? Я думаю, месяц роли не сыграет.

- Четыре с половиной года, – прошептала я.

- Что!!! Лиля, да ты просто с ума сошла.

- Попрошу, без оскорблений, у меня не было выбора.

- Выбор всегда есть, – Жаров снова начал сердиться, ух и темперамент у него. – Могла просто развестись с ним.

- Я и пыталась это сделать.

- Что значит пыталась, пришла, сказала, подала заявление и все.

- Легче сказать, – фыркнула я, – Федя, да я только заикнулась и сразу же получила по морде.

- Вот гад, а в милицию обращалась?

- Обращалась, даже суд был, но ему только назначили штраф, а меня Саша предупредил, что я за все получу сполна. Мне стало так страшно, что я схватила Тори  в охапку и уехала. Все эти четыре года я жила в Трускавце. Знаешь Федька, там так хорошо. Вернее было, пока мне не встретился его дружок, и опять пришлось бежать.

- Я могу тебе помочь.

- Нет, я не хочу, чтоб он нас нашел, тогда Саша заберет у меня Тори.

- Но это и его дочь, это нормально, если он захочет ее видеть.

- Она только моя, запомни это, моя!

По моей просьбе к этому разговору мы больше не возвращались, но та легкость уже исчезла, и нам пришлось возвращаться на работу.

Когда Жаров ушел к себе, ко мне подкатила Жанна и присела на мой стол.

- Послушай, что я тебе скажу милочка, я потратила два года на Жарова, и не собираюсь, чтоб он достался тебе, – ее нападки со злостью в голосе, оставили неприятный осадок в душе. И что я такого сделала: всего пообедала с шефом, подумаешь.  Но потом я вспомнила, что Федя и Жанна, всегда уходят вместе и во мне колыхнула ревность, все рассказы Марины об их связи, всплыли в моем мозгу.

Неделя пролетела незаметно, а я даже не начала искать квартиру, что ж откладывать дальше было нельзя. Но, к моему ужасу, к концу дня мне так ничего не удалось найти и я в отчаянии, швырнула телефон на рычаг, будто он был повинен в моих бедах.

- Какие-то проблемы? – я даже не заметила как Жаров оказался около моего стола. – Выкладывай.

- Через неделю мне надо съехать от Олега и Марины, но прозвонив по всем объявлениям, мне стало понятно, что всю мою зарплату съест съем жилья. Не везет так не везет, остался один вариант, найти хозяйку, которая будет сдавать комнату, но с моей горластой доченькой не всем придется по душе.

- Знаешь, я с легкостью могу решить твою проблему.

- Правда? – в моем голосе прозвучала такая надежда, что мне стало неловко.

- Вы можете жить в моей квартире.

Да уж, хорошее предложение, жить с ним рядом, и каждый день мечтать о его поцелуях, объятиях. Ужас, Федя стал объектом моих сексуальных фантазий, хотя ничего удивительного, в этих тесных джинсах, обтягивающих его сильные бедра, он был невероятно сексуален, и все мои мысли о нем как о друге давно развеялись, теперь Жаров нужен был мне весь, без остатка со своим телом и сердцем. Это было не мыслимо, но по-моему я влюбилась в него по уши как школьница.

- Жить с тобой будет большой ошибкой.

- Лебедева, я предлагаю не жить со мной, а проживать в моей квартире. Это – разные вещи. Когда я переехал в Киев, мне едва хватило, чтоб купить двухкомнатную хрущевку на Нивках, и только позже смог приобрести ту, в которой сейчас живу. Так что решайся!

- Там же кто-то живет, наверное?

- Нет, у меня хватает средств, поэтому я ее не сдаю. Вы уже завтра можете туда въехать, влажная уборка и готово, а главное тебе ни за что не надо платить.

- Федька, ты мой ангел-хранитель. Спасибо, спасибо, ты настоящий друг, – от радости я стала целовать его щеки, лоб, глаза, короче увлеклась, но всевидящее око Жанны было направлено на нас и я не стала искушать судьбу и целовать его в губы. Какие же они у него красивые. А глаза? Ну чистый янтарь с черными бархатными точками. Поцелуй меня Федечька, – хотелось закричать мне, – обними, укради, унеси в далекие страны.

- Федор Андреевич, вас к телефону, – промурлыкала Жанна.

Чертова Жанна! Федя улыбнулся мне и ушел к себе.

- Ни слова, Жанна, или я за себя не ручаюсь! – буркнула я.

Понятливая оказалась, сразу же ретировалась на свое рабочее место, а день продолжался, мучая меня разыгравшимися эмоциями. Вот незадача, влюбиться в собственного друга!

Глава 10

Федя не преувеличивал: это была маленькая, по меркам столицы, квартирка, но мы с Лебедевым жили еще в меньшей, поэтому, она оказалась роскошью для нас с доцей. В спальне стояли деревянная односпальная кровать и шкаф, а в зале диван, журнальный столик. Как говорится не густо. На кухне, правда, были современная плита и холодильник, но ни стола, ни ящичков. Федька стоял немного смущенный, а Тори бегала из комнаты в комнату с криками радости.

- Мне этого хватало тогда, но как же смотрится убого сейчас.

- Да ты что, все необходимое есть, а так как я буду платить только кварплату, то смогу все нужное купить. – Я была в восторге и не собиралась этого скрывать. – Завтра же пройдусь по комиссионным магазинам …

- Никаких комиссионных, мы купим все в нормальных магазинах.

- Федя, я ни копеечки у тебя не возьму, ты и так сделал для меня невозможное, но мы с Тори можем пригласить тебя на новоселье и угостить вкусным ужином.

Федя одобрил такое решение недовольным кивком, и уже в этот же день мы завезли свои пожитки. Вместе с Тори взяли тряпочки, моющие средства и отмыли всю квартиру, натерев до блеска пол и окна. Уставшие, но довольные собой, мы свалились на раскладной диван, на единственную чистую простыню, одолженную у Марины.

В субботу, с утра по раньше, мы с дочуркой, пошли за покупками. Первое, что мы купили, – это новое постельное белье, полотенца, занавески в комнаты и на кухню. В комиссионном магазине мы приобрели два кресла в хорошем состоянии, кухонный стол с четырьмя табуретками и два кухонных ящика, один из которых вешался на стену. Также я не устояла перед письменным столом и крутящимся стулом для Тори. Что уж там говорить о таких нужных покупках как: мыло, порошок, моющие средства, стаканчик для зубных щеток в виде микки мауса, чашки, ложки, тарелки, коврики и еще много чего. Для того чтобы все дотащить нам пришлось нанимать такси, а мебель обещали подвезти вечером. Я не считала потраченных денег, но куча необходимых вещей, сделала нашу квартирку уютной.

Когда Федька пришел в воскресенье к нам на ужин, он подумал, что ошибся. Мы с Тори и еще с ребятами, которые помогли все расставить, превратили его квартиру в настоящий дом.

- Все, переезжаю к вам, у меня дома и вполовину не так здорово, как здесь. – Тори от радости завизжала и бросилась к нему на руки.

- Дядя Федя, правда здорово? Мы с мамой сами придумали, целый день вчера покупали все, а сегодня расставляли. Ты еще не видел мою комнату, у меня теперь своя, мама будет спать в зале на диване, а ты где будешь спать?

Федька так лукаво посмотрел на меня, а потом так невинно выпалил несколько слов, от которых я залилась краской.

- Мне бы очень хотелось спать с твоей мамой, как ты думаешь, она разрешит?

- О-о-о, – это вырвалось неосознанно, но после его слов по моей коже поползли тысячи мурашек от возбуждения.

- Дядя Федя, она не будет против, она очень добрая.

- Тори, быстро мыть руки и на кухню, умная какая, пусть дядя Федя с тобой спит, – возмутилась я, хоть готова была провалиться сквозь землю от смущения, а доця все не унималась.

- Но ты же сама говорила тетя Марине, что хочешь, чтобы дядя Федя…

- Марш руки мыть, – прикрикнула я на нее. – А ты быстро на кухню! – Я наставила палец на Федьку, как дуло пистолета, – и ни слова больше, ясно?!

Федя с довольной ухмылкой последовал следом за мной, притом ни капельки не раскаиваясь из-за своих слов.

- Так что ты там Марине про меня говорила? – невинно поинтересовался он.

Неужели он думает, что я так и расскажу ему, как мы с Маринкой перемывали ему косточки, как я говорила, что хочу его так сильно, что аж судорогой живот сводит. А когда его вижу с другой дамой, то готова разорвать ее на части от ревности.

- О том, какой ты самовлюбленный мужлан, – ляпнула я, чтоб досадить ему.

А этот образец мужественности лишь многозначительно хмыкнул.

Нам было безумно весело, Тори просто не слазила с его рук,  так и заснула, прижавшись к его груди. В тот момент я ей позавидовала, мне самой хотелось вот так просто прильнуть к его надежной груди и почувствовать биение его сердца.

- Давай уложим ее, она уже сопит как сурок, – тихо прошептал Федя и легко подхватил ее на руки.

Когда Жаров положил ее в кроватку, она даже не шелохнулась, я заботливо укрыла ее одеяльцем и тихо прикрыла за нами дверь.

- Мне пожалуй тоже пора, поздно уже, – Федя остановился возле двери, и взялся за ручку. – Я чудесно провел время, Тори настоящая егоза.

- Нам тоже было хорошо, спасибо. Она от тебя в восторге.

- А ее мамочка?

Жаров прижал меня к себе и не давая опомниться завладел моими губами. Что это было за ощущение! Такого полного наслаждения я никогда не чувствовала. Когда его язык проник мне в рот и вовлек мой в страстный танец, то с моих губ сорвался стон,  все тело начала бить сладостная дрожь. Он оторвался от меня, тяжело дыша, его глаза были почти черными и в них я прочитала такое желание, что у меня закружила голова.

- Это было даже лучше, чем я ожидал, – прохрипел Жаров.

- Феденька, я не могу…

Не успела я это сказать, как он отпрянул от меня, словно обжегся, а его лицо искривила гримаса презрения.

- А простите, – зло прошипел он, – я ж и в подметки вашему мужу не гожусь, а тут осквернил своим прикосновением.

- Федя, подожди…

Но Федя уже уходил, так и не узнав, что я пыталась ему сказать, так и не узнав как сильно хотела его любви, как опасалась, что ничего не почувствую, рассказать, что из-за того самого идеального Лебедева перестала быть женщиной, а главное я боялась утратить его – моего Феденьку. Безмолвный крик отчаяния рвался из моей истерзанной души. Как не потерять того, от которого ты когда-то отказалась, как вернуть те ужасные слова, которые уже нельзя забрать? Но завтра будет новый день, и я постараюсь исправить все, что натворила. Федя знай: у тебя просто нет шансов, второй раз я тебя не отпущу!

***

Но не все бывает так легко как кажется. Жаров превратил мою жизнь в ад. Нет, он не обижал меня, слова дурного не сказал, да вообще включил опцию игнор, зато как улыбался и заигрывал со всеми дамами, такой себе обаяшка. А меня просто от ревности раздирало, мне хотелось закричать:  – Ты – мой! – а приходилось сдерживаться из последних сил, чтобы не разрыдаться. Особенно меня бесила Жанна, они не только вместе уезжали из офиса, но и обязательно обедали, а она с видом довольной кошки чуть ли не съесть его хотела. Сомнений не было они может и не были любовниками когда-то, но теперь – сто процентов.

Как я выдержала целый месяц, мне просто памятник надо было поставить. На работе мне приходилась замазывать толстым слоем тонального крема мешки под глазами, но даже это не спасало. Я ходила измученная, уставшая, вместо того, чтобы спать по ночам, терзала себя мыслями о сплетенных телах Феди и Жанны. Мое дикое воображение рисовало такие картины, от которых дрожь по телу пробегала, но под утро на месте Жанны я уже видела себя и ощущала его руки у себя на груди, животе, тяжесть его сильного тела и возбужденная забывалась тревожным сном, чтобы через несколько часов услышать проклятый будильник. Правда, в это самое ужасное утро я просто его не услышала и проспала. На работу я опоздала на целых полчаса, и все бы хорошо, но только я прокрадывалась на рабочее место, как дверь кабинета Жарова открылась и хозяин собственной персоной застал меня на месте преступления. Я чертыхнулась в полголоса, но он услышал.

- Так, так, что тут у нас, Лебедева решила, что может опаздывать на работу, – Федя вышел в приемную. – Я надеюсь, вы понимаете, что это не приемлемо в моей фирме. У вас есть объяснение своего опоздания.

- Я проспала, – жалобно пропищала я, но тут Жанна подала свой голосок.

- А ты старайся спать пораньше ложиться, а не кувыркаться с мужиками до утра.

От ее реплики волна такой ярости накатилась на меня, но я сдержалась, увидев какое жесткое стало лицо у Феди.

- В следующий раз вы будете наказаны, Лебедева! – рявкнул Жаров и исчез в кабинете, а стервочка-Жанна с улыбкой победителя направилась к своему столу.

- Ну и противная же ты, Жанна, – ничего не выражающим голосом сказала я и уставилась в пустоту.

День был до того неудачный, что я делала опечатку за опечаткой, и мне то и дело возвращали на переделку документы, даже Олег Валерьевич с тревогой поглядывал на меня. А как Жанна старалась достать меня: то она промурлычет, что-то Жарову по селектору, то расскажет мне, как бы невзначай, какой он замечательный. Я старалась не смотреть на нее и не слушать, но ее ядовитые шпильки в мой адрес долетали до меня, пробивая мое, с трудом восстановленное, равновесие. Видимо, этого ей было мало, она, покачивая своими сногсшибательными бедрами, прошествовала ко мне и, облокотившись на мой стол руками, прошептала так тихо, что только мне было слышно.

- Ну что. Лебедева, неужели ты думала, что такая дешевая шлюшка как ты сможет заполучить его?

- Куда уж мне до такой профессионалки как ты, – огрызнулась я и попала точно в цель, Жанна разъярилась.

- Ты всерьез решила, что он женится на такой как ты, да еще с ублюдком на руках.

Когда меня оскорбляют, то это такое дело, но когда затрагивают мою обожаемую Тори, пощады не ждите! И тут со всей силой я залепила ей такую пощечину, от которой она пошатнулась, но тут же разрыдалась, и к моему ужасу побежала прямо в объятия к Жарову. Воистину Федя появляется в самые ненужные моменты.

- Лебедева! – рявкнул мой грозный босс, так что стены задрожали. – Я жду ваших объяснений и извинений перед Жанной.

Я молчала не в силах наблюдать как он утешает «несчастную» жертву насилия, а та, словно лиана, обвилась вокруг него с язвительной улыбочкой.

- Я жду!

- Вы не дождетесь от меня объяснений, а что касается извинений, то мне не за что извинятся! Если бы все можно было вернуть, то я бы сделала все так же! – гордо ответил бунтарь внутри меня.

- Даю вам время до вечера. Жанночка пойдем приложим лед к твоему лицу, – и он увел ее, заботливо поддерживая словно тяжело больную.

Это был удар ниже пояса, и Федька нанес его так, что сил бороться и доказывать ему что-то просто не было. Мы были знакомы с детства, и он знал, что я ни разу в жизни не подняла ни на кого руку, а он предположил самое худшее и заранее вынес свой приговор – виновна!

Я больше не могу работать с ним, каждый день находиться на вытянутой руке от него и не иметь право прикоснуться, разгладить складочку между его бровями, когда он напряжен. Это стало мукой, а сегодняшнее представление, устроенное Жанной, доказало, что Жаров ко мне равнодушен. На мне наверное какое-то проклятие лежит: двое мужчин, один – нещадно бил, а второй – просто не любит. Видно, я была рождена не под счастливой звездой.

У меня туман стоял перед глазами, когда я постучалась к Олегу в кабинет.

- Олег Валерьевич, можно войти, – мой голос звучал глухо.

- Лиличка, заходи, я тоже хотел с тобой поговорить, а что у тебя?

Я протянула ему заявление об увольнении. Он пробежался по нему глазами и не веря посмотрел мне в лицо.

- Ты хочешь уволиться? Но ты ведь всего месяц работаешь. А какая причина?

- Там указано.

- По личным обстоятельствам, по каким таким обстоятельствам?

И тут моя плотина слез прорвалась и я зарыдала, громко всхлипывая. Бедный Олежек подскочил со стула, не зная что делать, начал наливать воду в стакан, но его руки так дрожали, что он оставил эту затею.

- А я ведь даже не успела поздравить вас с рождением сына, – зарыдала я еще пуще, – и все этот Жаров, черт его возьми.

- Он тебя обидел? – забеспокоился Олег.

- Нет.

- Может оскорбил как-то?

- Нет.

- Тогда я ничего не понимаю, – директор по кадрам как подкошенный упал на свой стул. – Давай мы успокоимся и ты мне все расскажешь?

Я выпила стакан воды и почувствовала себя немного лучше.

- Давай сначала, – потребовал Олег Валерьевич.

- Я уже успокоилась, правда, извините, мне так неловко, – когда слезы застилали глаза было проще, а сейчас краска стыда стала заливать мне лицо. – Вы подумали, что я истеричка, да?

- Ничего подобного, ты действительно хочешь уволиться?

- Да. Я устала от неприязни Федора Андреевича, от его постоянных нападок. Я каждый день возвращаюсь домой как выжатый лимон.

- Ты действительно неважно выглядишь. Но не руби с плеча, давай поступим так: ты возьмешь несколько дней отпуска, хорошенько отдохнешь, подумаешь. Ты ведь понимаешь, что должна еще две недели отработать, и когда выйдешь на работу, тогда и скажешь свое решение. Если ты передумаешь, мы просто порвем это злосчастное заявление, договорились?

- Спасибо, я действительно нуждаюсь в отдыхе, но вряд ли что-то изменит мое решение.

- Кто знает, а сейчас я тебя отпускаю домой, сегодня среда, увидимся ну, скажем в понедельник, хорошо? – я кивнула, – вот и отлично, уж очень не хочется терять хороших сотрудников.

Было всего два часа дня, когда я добрела домой. Тори нужно было забирать в шесть, поэтому я свалилась на диван и дала волю слезам. Я понимала, что теперь мы уже и в Киеве не можем жить, было такое ощущение, что нам вообще нигде не было места, через две недели нам снова придется отправляться в путь. Ох, как же это все осточертело.

С трудом заставив себя подняться с дивана, на котором пролежала два часа плашмя, я доковыляла на кухню и выпила крепкий кофе. Он привел меня в чувство, но не настолько, чтобы жизнь стала прекрасной. Возвращаясь из садика, Тори скакала вокруг меня как зайчик, рассказывая о своих проделках и  друзьях. Вот бы мне быть столь беззаботной и энергичной!

Я понимала, что скоро мне придется искать новое жилье или вообще переехать в другой город, где все повторится сначала. Так почему же мы нигде не можем найти кусочек, совсем маленький, самого обычного счастья, почему моя девочка должна кочевать с места на место, меняя друзей, привычную обстановку и людей, которых она успевает полюбить? Вот и сейчас, если мы уедем из города, для нее будут потеряны тетя Марина, дядя Олег и конечно же обожаемый дядя Федя.

Мне вспомнилась песня Алены Винницкой про луну: она всю жизнь плывет по небу одна и ожидает чуда. Так и мы с Тори, словно эта луна, одинокие в этом мире, все время ждем, что нам улыбнется судьба и укроет своей благосклонностью, продолжая бесконечный путь.

Тяжелее всего для меня было снова терять Федю, но уже не как друга, а как возлюбленного, желанного мужчину. Видно на мне такая карма лежит – без счастья, без любви прожить эту бессмысленную жизнь. Однако одно я знала точно: моя дочь будет счастлива! Я сделаю для этого  все возможное.

Пока Тори мирно спала в своей кроватке, которую ей скоро придется покинуть, я искала в журналах, газетах, всевозможных информационных буклетах жилье и работу. Требовались все: от кондукторов до почтальонов, но никак не юристы, с таким мизерным опытом работы, какой был у меня. Правда, был большой спрос на секретарей, но их зарплата была столь маленькой, что денег даже на снятие одной комнаты в квартире не хватит. Оказалось, что кондуктора зарабатывали больше и к своему ужасу я стала думать и о такой работе.

На следующий день я позвонила, и как ни странно, договорилась выйти на новую работу через две недели кондуктором в трамвае, но квартиру или даже комнату найти за деньги, которые я могла выделить на нее, не нашла. Мне казалось, что Федя вряд ли бы выгнал нас со своей квартиры, но знать, что он когда-то спал на этом диване, купался в ванне, было не выносимо. Никогда не знаешь наперед, кого полюбишь, а кого возненавидишь, но его жаркие глаза не давали забыть о себе, возникая передо мной в самые неподходящие моменты.

Есть такая поговорка: где тонко, там и рвется. Так и у меня: чем меньше денег, тем больше их нужно. В холодильнике продукты таяли на глазах и ничего не оставалось, как отправиться на рынок. Со мной такого никогда не было, но мне приходилось выискивать дешевое, торговаться за каждую копейку. Сделать это, когда перед тобой стоит бабушка, продавая несчастный пучок петрушки, было просто немыслимо, но именно у такой дряхлой старушки я и нашла приют. Она стояла в конце рынка, торгуя вязаными носками, салфеточками и еще чем-то, но меня привлекла табличка, висевшая на ее шее: «Сдам жилье, недорого». Не задумываясь, я спросила, где и за сколько она может сдать комнату мне с дочерью.

- Всего за двести долларов, деточка, – ответила старушка, – это недалеко в частном секторе.

Сначала меня удивила цена, почти бесплатно по расценкам Киева, но попытка – не пытка, и я пошла следом за бабушкой. Когда она остановилась у покосившегося деревянного заборчика, я подумала, что бабулька ошиблась: передо мной стояла маленькая кирпичная халупка. Мне нужно было сразу сказать, что такой вариант не подходит, но я как завороженная пошла дальше, по земле заросшей сорняками и кустами.

- Знаю, доченька, что это выглядит ужасно, но я прожила здесь больше десяти лет, а потом меня забрала к себе дочь и вот мой дом пустует уже год, – рассказывала старушка. К моему удивлению ключ беззвучно повернулся, дверь легко поддалась и мы проникли в малюсенький коридорчик.

- Я долго не соглашалась переехать, поэтому дочь с мужем помогли мне лет пять назад поклеить обои, привести домик в порядок.

Мы оказались в комнате, которая была столь мала, что в ней помещались лишь диван, тумбочка и стул. Вторая комнатка была еще меньше, как маленький коридорчик, но с небольшим окошком. В ней стояла кровать на сетке, такие делали еще наверное лет сто назад на ней лежал матрас, а возле окошка прижался маленький столик и стул.

Кухня была почти два на два метра, в ней могли находиться сразу не больше двух человек. В углу я увидела раковину, холодильник «Донбасс», газовую плиту, еще древнее этого дома и, я не поверила своим глазам печь, да, да именно, печь, которую использовали для обогрева дома.

В принципе нам это подходило. Все было убого, но вполне пригодно для жилья. Садик находился близко, и даже вдалеке я различала дом, где мы еще жили.

- Это нас устраивает, – сказала я бабушке, – но я не понимаю, почему такая цена?

- Это как раз то, к чему я хотела уже перейти, – старушка смутилась, – понимаете, за неуплату у меня отрезали газ и отключили горячую воду.

- Но…

- Электричество в полном порядке, я дам вам электрическую плитку совершенно новую на две конфорки, воду можно греть, а зимой я топила печь, так что не замерзнете.

В ХХI столетии топить печь! Но какой я имела выбор – или платить в четыре раза больше или приспособиться к таким условиям.

- Я согласна, – вымученно улыбнулась я, – когда можно въехать?

- За три-четыре дня я вымою все, повешу новые шторки, добавлю кое-какие вещички, которые увезла, чтоб не украли. Но вы не переживайте, у нас хороший район, таких случаев почти не было, просто когда дом пустует, то это привлекает – легкая нажива, сами понимаете.

Я промолчала, не сказав, что вряд ли тут есть чем поживиться. Всего за день по счастливой случайности я нашла дом и работу, хоть какую-то, но и на том спасибо. Осталось пережить две недели, постоянно находясь в поле притяжения Жарова, а потом мы исчезнем из его жизни, так же как и появились.

Федя сразу заметил отсутствие Лили на рабочем месте. Сначала он рассердился, подумав, что она опять опаздывает, но когда к обеду Лиля так и не показалась, ворвался в кабинет Олега, громко хлопнув дверью.

- Лебедева снова опаздывает, она слишком много себе позволяет, – кричал Жаров, даже не понимая, что повысил голос на своего друга и партнера. – Ты отвечаешь за поведение сотрудников, я требую объяснений, а то она будет наказана.

- Если ты перестанешь кричать, – невозмутимо ответил Олег, – я сообщу тебе, что дал ей несколько выходных дней, в понедельник она снова приступит к работе.

- Ты не имел права этого делать, не посоветовавшись со мной, я все же тут начальник.

- С каких пор я должен докладывать тебе о своих поступках, – спокойно возразил Олег. – По-моему ты забыл, что она моя подчиненная, и только я решаю, что с ней делать. А ты, собственно, чего ведешь себя как умалишенный, орешь на работников, срываешь злость на мне? Похоже ты переработался. А что касается Лебедевой…

- Мне все равно, что с ней. Пусть хоть уволится, – перебил его Жаров. Олег молча улыбнулся, подумав, что Федя кривит душой и как только ему станет известно о ее уходе, он запоет по-другому.

Уже все в офисе заметили странное поведение шефа, что уж говорить о бедной Жанне, которая больше всех попадала под его горячую руку. А уж ей не стоило растолковывать, что Федор Андреевич испытывает тот яд, называемый ревностью, и уж никак не к ней. Чем больше он кричал на нее, тем больше она злилась на Лебедеву, которая вышла на работу в пятницу к большому удивлению Олега Валерьевича.

- Ты решила выйти на работу. Я так полагаю, что ты изменила решение, – Олег был рад, что я остаюсь, но мой ответ окончательно разбил его надежды вдребезги. Он смутно догадывался о тех чувствах, которые испытывали друг к другу два упрямца, и в силу всех страстей, витающих вокруг них, не смогли их разглядеть.

- Нет, уже через две недели я выхожу на новую работу. У меня одна просьба к тебе.

- Сделаю все, что могу, – кивнул Олег.

- Можешь никому не говорить, пока я не отработаю две недели.

- Но к чему такая таинственность, ведь я должен подыскивать на твое место другого человека.

- Я хочу уйти тихо, всем будет только лучше от этого.

Олег больше ничего не сказал, но дал понять, что сделает все, что сможет, и я была ему благодарна. Недавно Марина рассказала мне их историю, и я в некоторых местах не сдержалась и вместе с ней разрыдалась, настолько она были трогательная. В отличии от меня у Марины не было ни матери, ни отца, они погибли у нее на глазах, когда ей было пять лет. До пятнадцати она жила в детском доме, где с ней случилось еще одно несчастье, отразившееся на всей ее еще такой недолгой жизни. Олег спас Марину от нее же самой, заслужив ее безграничную любовь и непоколебимую веру в него. Их историю знал только Жаров, они были преданными друзьями, и я понимала, какую жертву требую от Олега, чтобы он скрывал, что-то от Феди.

Почти неделю Федя игнорировал меня, сохраняя молчание. Мои нервы были натянутой струной, и каждый раз мне хотелось броситься в его объятия.

Во вторник мы с Тори въехали в наш новый приют Дочь уже не прыгала от восторга, я заметила ее печаль, она также устала от переездов, но ни слова не сорвалось с ее уст. Казалось, что в свои шесть лет она вобрала мудрость взрослого человека. Бабушка добавила в коридорчик комод, где мы сложили немногочисленную одежду, а в комнатах появились дорожки на полах, а в ванной тазик и резиновый коврик. на кухне стояла новая электроплита, на окнах – занавески. Все сверкало чистотой и хоть смотрелось убого, но нам не привыкать.

Из одной комнатки мы сделали уютную спальню для Тори. На стену возле кроватки повесили вышитое покрывало, которое нам подарила тетя Зина, на столик встала красивая лампа, приобретенная в детском магазине, вращающийся стульчик занял свое место рядом со столом. А на окошко мы наклеили забавных нарисованных зверюшек, также, на пол лег цветной детский ковер, который забрали из квартиры Жарова. Комната преобразилась и уже не было видно ни потертого деревянного пола, ни облупленной побелки на потолке.

В своей комнате я ничего не меняла, мне было все равно. Каждую ночь я просыпалась, пытаясь заглушить рыдания подушкой, утром глаза были опухшими. Говорят, слезы дают облегчение, но не в моем случае, изо дня в день мне становилось все хуже и хуже. Я не понимала, чем моя дочь заслужила такую судьбу, может напрасно я ушла от мужа, ведь там мы хоть жили в достатке. Но прежний страх за дочь все пересилил, и я снова убедилась, что все сделала правильно.

Осталось пережить пять дней, а потом всю жизнь без Жарова. Я представляла его образ: как он стремительным шагом входил в кабинет, что-то говорил Жанне, как оттуда доносился глухой смех, но к сожаленью, двери заглушали бархатистость его глубокого голоса и только ему присущую вибрацию. Потом вечерами я все эти мгновения раз за разом прокручивала в голове; порой мне казалось, что он хотел заговорить со мной, остановившись возле моего стола, я с замиранием сердца ждала его слов, но Федя стремительно уходил, оставляя за собой едва уловимый аромат одеколона.

В последний день работы я зашла к Олегу, и он с тревогой отдал мою трудовую книжку, несколько раз отдергивая руку, словно сомневаясь в правильности своего решения.

- Лиль, ты уверена? – увидев мой кивок, он тяжело вздохнул. – Марина, приглашает тебя в гости, ты ведь еще не видела нашего малыша.

- Не видела. Как вы его назвали?

- Ванечкой, мы хотим, чтоб ты стала его крестной.

- Это большая честь для меня, но …- я улыбнулась, а глаза начали пощипывать, – но мы наверное скоро уедем. Ваш малыш заслуживает, чтоб его баловала крестная мама, заботилась и засыпала подарками, а как же я смогу это сделать если буду далеко.

- Когда ты уезжаешь?

- Еще не знаю, пока мы съехали с квартиры Жарова, – я протянула ключи, – пожалуйста, передай ему с моей искренней благодарностью, и скажи что мы…нет ничего больше не надо говорить.

- Ну что же, тогда завтра у нас, – Олег встал и провел меня до двери. – Мне кажется, что у тебя все будет хорошо, такая женщина как ты просто не должна быть одна.

Что было ответить ему? Я уже не верила, что когда-нибудь буду счастлива, хотя мимолетная надежда иногда и проскальзывала в моем измученном сердце, но наступал новый день и мечты одна за другой в очередной раз разбивались как стекло на осколки, а надежда меркла как звезды на рассвете.

***

Ванечка – сынишка Олега и Мариночки – был само совершенство: темный пушок покрывал его маленькую головку, губки бантиком, забавно выдвинутые вперед, делали его невероятно милым, а глазки, словно два маячка, излучали невинный мягкий свет, самый искренний и неподражаемый.

Марина светилась, после рождения сына она, казалось, стала еще красивее, беременность и роды совсем не обозначились на ее фигуре. Вот только в глазах была усталость, но это не в коей мере не делало ее менее счастливой. Ее чувства к мужу и сыну были написаны на лице, и мне стоило большого труда, чтобы не разрыдаться от радости за них. Тори была в восторге от малыша и не отходила от него ни на шаг, улюлюкая ему, тихонько покачивая колыбельку.

- Где ты остановилась? – спросила меня Марина, когда мы остались одни.

- Сняла у бабушки маленький домик, вполне нормальный.

- Может, поживете у нас.

- Не говори глупостей, нам с Тори очень уютно там и к садику близко. Ты не против, если я оставлю твой домашний телефон воспитательнице, на всякий случай, а то вдруг…

- Я не против, только не сгущай краски. Олег говорил, что ты нашла новую работу?

- Нашла.

- Какую?

- Это не так интересно, лучше расскажи про сына, – я намеренно увиливала от вопроса, хотя ничего позорного в моей работе не было и все же мне было немного стыдно.

- Почему ты не хочешь рассказать о работе? – не поймалась на уловку Марина, – Я надеюсь, это хоть безопасно?

- Конечно, работа как работа.

- А Жаров как отнесся к твоему увольнению?

- Он еще не знает, все выяснится для него в понедельник. Думаю, он даже не заметит. Последнюю неделю Федя проходил мимо меня как – будто я пустое место.

- Я так не думаю. Почему ты ему не откроешься? Ведь любому понятно, что он к тебе неравнодушен. Не понимаю, к чему эти жертвы.

- Марина, ну что ты такое говоришь! – я возмутилась, хороший вариантик она мне предлагает, чтоб Федя просто рассмеялся мне в лицо, ха, никогда! – И еще, не говори, где я остановилась, даже Олегу.

- К чему такая таинственность! – Марина фыркнула, но кивнула.

Олег нанял женщину, которая занималась работой по дому и готовила еду, из-за этого у них с Мариной было настоящее сражение. И если обычно Олег проигрывал, то на этот раз он настоял на своем.

- Я все буду делать сама! – кричала Марина.

- Не будешь! – невозмутимо и очень спокойно отвечал ее муж.

- Я не хочу чужого человека в доме, – не успокаивалась она.

- И все же я не хочу, чтобы ты падала от усталости.

- Я буду много отдыхать с Ванюшкой.

- Это не возможно, он еще слишком беспокойный, чтобы дать тебе нормально поспать. И мне будет спокойней на работе, если ты не будешь одна.

- Так ты это делаешь для своего спокойствия, – снова завелась Марина.

- Не будь упрямицей! Неужели ты не хочешь все свое время посвятить сыну, – Олег улыбнулся, заметив ее колебание. – Ему ведь так нужна мамочка, а мне моя любимая, не обремененная ничем и никем, кроме сына и мужа.

Марина, ворча поудобнее устроилась у мужа на груди, все еще приводя неубедительные аргументы, но когда рука мужа легла на ее полную молока грудь, то она уже мурлыкала от удовольствия, позабыв о споре, готовая согласиться на невозможное.

Глава 11

Жаров остановился перед дверью в приемную. Сейчас он увидит ее и снова его охватит тот нестерпимый жар желания. Он почти истощил себя, игнорируя Лебедеву, ему хотелось затащить Лилю в свой кабинет и покрыть ее уставшее лицо поцелуями, нежностью и лаской снять отчаяние, застывшее в необыкновенных глазах. Но в мыслях все было намного проще, а на деле он не мог простить своего унижения, нанесенное ее смертоносными словами в прошлом.

Он уже решил для себя, что только Лиля должна сделать первый шаг, увидев в нем не верного друга, а мужчину, который ее любит. И, настроив себя на нужное настроение, он вошел в приемную, где как вкопанный остановился: за столом Лебедевой сидела совсем другая девушка, с кем-то хихикающая по телефону, даже не обратив на него внимание.

- Вы собственно кто? – рявкнул Жаров, обращаясь к девушке, которая даже глазом не моргнула, закончила разговор, положила трубку и холодно посмотрела на него.

- А вы?

Жаров от подобной наглости даже рот открыл, но тут же сдерживаемая ярость вырвалась наружу. На его крик выбежал Олег из кабинета и увидел девушку, которая уже потеряла свою заносчивость и от страха вжалась в кресло, а Жаров все орал и орал, засыпая ее вопросами и угрозами вперемешку.

- Ольга, смотрю вы уже познакомились с нашим грозным боссом, – пытаясь разрядить обстановку сказал Олег и ухмыльнулся. – Федор Андреевич, похоже наша новая сотрудница уже готова сбежать в первый же день с работы.

- Какая сотрудница? Где Лиля? – Жарова начало трясти от непонимания и злости, похоже он превратился в идиота, оравшего на каждого встречного, обвиняя всех в своих поражениях.

- Если вы войдете со мной в кабинет, то я сообщу вам о недавних изменениях, а Ольга сможет решить: работать ей здесь или же бежать, сломя голову.

Жаров пробурчал что-то похожее на извинения, и пулей влетел вслед за Олегом Валерьевичем.

- Что это означает? – зарычал Жаров, еле сдерживаясь, чтобы не заорать опять.

- Федя, я думаю, ты не сознательно кричишь на меня, – Олег был все так же невозмутим.

- Извини. Объясни мне, какого черта делает там эта девица и где Лебедева?

- Лиля уволилась.

- Хорошая шутка, но я серьезно спрашиваю.

- А я не шучу, Лебедева здесь больше не работает.

- Это невозможно, похоже она забыла, что обязана отработать две недели. И я немедленно сообщу ей это, – Жаров решительно направился к двери, но слова Олега его остановили.

- Она уже отработала положенный срок.

- Ты хочешь сказать, что она написала заявление четырнадцать дней назад, а мне ничего не известно об этом, – Жаров угрожающе навис над Олегом, но тот лишь слегка откинулся на стул. – Ты превысил свои полномочия!

- Насколько я припоминаю, мы договаривались, что все вопросы относительно персонала, я решаю самостоятельно, не спрашивая тебя. И еще, ты ведь сам говорил, чтоб я не втягивал тебя в эти дела.

- Я помню свои слова, но ты должен был сказать мне. Все что касается Лили – касается и меня.

- Таких указаний ты мне не давал.

- Олег… – Федя втянул силой воздух через зубы. – Ладно я сам разберусь с этим, сегодня же поеду к ней.

- Она просила передать тебе вот это, – Олег кинул на стол ключи от его квартиры. Жаров непонимающе уставился на них.

- Что это?

- Ключи.

- Я вижу что ключи, – повысил голос Федя, – почему она мне их возвращает?

- Лиля переехала и возможно скоро покинет город.

- Этого не может быть, – Федя тяжело опустился на стул, сильно сжав ключи в  ладони. – Ты знаешь где она остановилась?

Олег отрицательно покачал головой.

- А Марина?

- Думаю знает, но из нее слова не вытянешь, даже мне не говорит.

- Ты мне скажешь, – Жаров услышал шумный стук своего сердца, – если узнаешь что-то.

- Конечно, ты всегда будешь моим другом. Мы с Мариной в долгу перед тобой.

Жаров криво улыбнулся.

- Похоже, что твоя жена так не считает.

- Мне кажется, она винит тебя во всех несчастьях Лили, женская солидарность, сам понимаешь.

- Да уж…

Теперь уже для Феди дни тянулись медленно, он боялся хоть на секунду представить, что снова ее потерял. Услышав телефонный звонок, он как угорелый мчался к аппарату, и только услышав, что это не она, бросал трубку, чтобы тут же поднять ее снова. Каждый день словно ритуал, Жаров заходил к Олегу, чтоб узнать, что новостей от Лилии нет.

***

Я вышла на работу в назначенный день. Казалось ничего сложного в работе кондуктора нет, но уже после первой смены я возненавидела ее всеми фибрами души. Оказывается, не так-то просто проталкиваться среди толчеи людей, да еще при этом давать сдачу, пробивать билетики, балансируя на одной ноге. Не говоря уже о хамстве пассажиров, видевших во мне вымогателя денег. Мне было больно смотреть на стариков, стоявших над сидевшими молодыми людьми, которые даже не обращали на них внимания. Мне приходилось делать им замечания и даже сгонять с мест, чтобы несчастные пенсионеры могли усадить свои уставшие косточки. Стоит ли говорит, сколько нового я о себе от них узнала. После такой работы понимаешь, что на тебя вылили тонну грязи, и от нее невозможно было отмыться. Оттоптанные ноги и расстроенные нервы, – все, что я получала на этой ужасной работе.

Домой я добиралась еле волоча ноги от усталости, отвратительный смрад и запах пота  людей, казалось провонял меня насквозь. Мне приходилось ведрами кипятить воду, чтобы набрать ванну, искупать дочь и самой смыть всю эту нечистоту. Правда ванна была у нас роскошью, чаше мы с доченькой мылись в тазике. Тори лишилась даже такой радости как поплескаться в полной ванне, что для нее было чуть ли не трагедией. Наверное, надо было ей родиться рыбкой.

Тори все чаще спрашивала меня, когда придет дядя Федя, и я боялась сказать ужасающую правду, что никогда, а говорила, что он безумно занят и навестит нас когда сможет. Столько раз я повторяла одно и тоже, что моя умная малышка уже не спрашивала, поняв, что еще один человек ушел из нашей жизни. Каждый раз я молила, что б это не отразилось на ее характере, ведь она может забояться к кому-либо привязываться, что больно ударит по ее детской психике.

На работе, видя людей еще более нищих, чем я, меня терзало угрызение совести, за мою жалость к себе. Но я все так же засыпала в слезах и просыпалась с мыслью, когда же все это закончится.

Труднее всего мне было наблюдать, как карманники обворовывают людей в моем трамвае, но я была предупреждена, что ни в коей мере нельзя вмешиваться. Да и понятно: что могла сделать одна девушка с несколькими ворюгами. Как ловко они работали, если б это  было не так низко, я бы восхитилась их смекалкой и актерским мастерством. Но почти каждый день они отбирали честно заработанные гроши простых работяг и во мне накапливался гнев за всех обиженных в этом несправедливом мире, и вот однажды он вырвался наружу.

Моя смена подходила к концу. Люди, изможденные работой, возвращались домой, набив трамвай до отказа. С одной стороны слышался смех и брань скороспелой молодежи, с другой – недовольное ворчание уставших от жизни стариков, возмущенных невоспитанностью молодых людей и в тайне завидующих уже навсегда ушедшей былой молодости. Странно, но раньше ездя в трамваях, я не обращала особого внимания на подобное, а сейчас начала остро реагировать на это. Кто-то в этой дикой суете наступил мне на ногу, да так, что я до боли закусила губу, чтобы не вскрикнуть, но как обычно извинения не последовало. Хотя стоило мне безо всякого умысла совершить подобное, как я тут же слышала восклицания о моей неуклюжести, а мои искренние извинения не брались во внимание. Вместо них кушаки грязных гадостей выливались на мою голову.

Вот знакомое лицо. Его и еще нескольких я уже успела запомнить, проводя с ними каждый день, – это были карманники. Я отводила взгляд, чтобы только не видеть их бесстыдные глаза, которые с невинностью младенца смотрели на тебя, а тем временем ловкая рука мастера извлекала кошелек из модной сумочки или потертого кармана. Как же жаль, что у нас не такие законы как на востоке. В мусульманских странах за воровство отрубывали руку, и там воры сто раз подумают, прежде чем снова запустить свою собственную в чужой карман. А наши законы были и остаются лояльными, демократичными, ворам все сходило с рук, и они, даже угодив в СИЗО, выходили на следующий день на свободу, чтобы снова совершать свои мерзкие поступки.

Я бы наверное и в этот раз закрыла глаза на этого молодого парня, который в свои лет двадцать зарабатывал кражей кошельков, но он посмел мне нагло усмехнуться в лицо, не прекращая своего дела.

Мое терпение лопнуло. Я угрожающе посмотрела на него и шипящим от сдерживаемой ярости голосом почти прокричала.

- Пошел вон из моего трамвая!

Он недоуменно моргнул и от удивления застыл на месте, даже не осознавая, что держит в руках кошелек, который вытянул из кармана соседа.

Любопытные стали оборачиваться, чтобы посмотреть, кто же смог разозлить приветливую кондукторшу. А какое же было удивление мужчины, который узнал свое портмоне в застывшей руке карманника.

- Вор! – взревел он, – да я тебе сейчас все пальцы переломаю.

Началась суматоха, парень стал суетно протискиваться к двери, но на его проходе стояла я и еще десяток людей. Обворованный мужчина крепко схватил его за куртку, а люди стали бить чем попало ворюгу. Трамвай остановился и собрав последние силы карманник рванулся из державших его рук, но прежде чем он успел скрыться я успела увидеть его злые глаза, когда он ударил меня в грудь. Люди стали выходить на остановке, а я стояла и ничего не могла понять. Что со мной? Почему так ноет в груди? А потом резкая боль почти согнула меня пополам. Да что же это? Люди продолжали толкать меня как матрешку из стороны в сторону торопясь выйти. Перед глазами плыло. Я прижала руку в то место, куда ударил меня карманник и ощутила, что куртка с надписью «кондуктор» влажная.

- Почему она вся в крови? – тихо прошептала я и почему-то начала падать.

Чьи-то руки успели подхватить меня, вокруг поднялась суматоха. В глазах людей застыл ужас, кто-то крикнул, что нужна скорая, рядом кто-то молился.

- Да что же случилось, – думала, я ощущая какую-то болезненную легкость, – кому нужна скорая в моем трамвае?

А потом все пронеслось передо мной в один миг. Злобные глаза вора, предвещающие месть, и нечто, сверкнувшее в его руке и вошедшее в мое тело. Ах… Нож, да, это был маленький, остро заточенный нож.

Теперь понятно! Я была ранена. Шум стал нестерпимым, а боль невыносимой. Я увидела моего водителя трамвая, который прижимал, что-то к моей ране. Его лицо было бледным как мел, а губы, суматошно шевелясь, пытались сказать: «Держись!» Но разве я умираю?

Потом я услышала сирену, но никак не могла представить, что ее издает быстро приближающая скорая. Мне давно не было так холодно? Я ужасно не люблю мерзнуть.

- Укройте меня, – хотела попросить я, но в этот момент надо мной склонились новые лица.

Я все видела, мои глаза были распахнуты, лица людей сменялись со сверхзвуковой скоростью. Вот я уже в скорой, вой сирены становился казалось все громче, а мои бедные барабанные перепонки сейчас просто взорвутся.

- Выключите, немедленно выключите, или я сойду с ума, – пыталась кричать я, но мои губы не хотелись повиноваться.

Меня несут по коридору, лампочки на потолках слились в огни, словно я быстро ехала по ночному городу.

Как хочется спать! Я только на секунду закрою глаза, и все будет хорошо.

- Мы теряем ее!

Что случилось? Стоило мне всего лишь закрыть глаза и они уже кого-то потеряли.

- Полная остановка сердца.

Да что ж это такое?

- Делайте искусственное дыхание!

Я чувствовала себя прекрасно, я же говорила, что сон сделает свое дело. Но тогда над кем это столпились врачи? И вдруг я вспомнила, что меня ранили, тогда почему я тут?

Со страхом, который каменной перчаткой сжал мое сердце, я подошла к кровати. Что это? Я не могла поверить, там лежала я, тогда как же могу быть и там, и тут?

- Разряд! – услышала я окрик врача.

Ток прошел через мое тело, вернее той, которая лежала на операционном столе. Грудь опустилась и опала.

- Еще!

- Кто-нибудь объясните, что все это означает? – в отчаянии закричала я, но никто не обратил на меня ни малейшего внимания.

Я кричала, захлебываясь собственными слезами, но никто так и не ответил, тогда я хотела встряхнуть врача, который был ближе ко мне, но моя рука прошла сквозь его тело.

Что это, разве такое возможно? Неужели я умерла? Этого не может быть! Или может? Может сейчас, когда мое, покрытое шрамами сердце, остановилось, наконец навсегда прекратятся мои мучения? Может это и есть то, что я хотела: спокойно умереть и больше не чувствовать пустоты в душе. Да, так будет лучше! Пусть мое сердце больше не разрывается от боли, когда твой ребенок умирает. Пускай оно остановится и отчаяние от разочарования в любви не терзает его больше. Пусть оно перестанет замирать при взгляде на любимого человека, который никогда не ответит на мои чувства. Пусть, пусть, пусть! Я не буду бороться за жизнь, меня в ней ничего не ждет.

Где я? В одно мгновенье я оказалась в детском садике. Тори рыдала, не понимая, почему мама не приходит за ней, а воспитательница в нетерпении переминалась с ноги на ногу.

Стоп! Как же я могла забыть о самом чудесном и дорогом создании в моей жизни. Тори – моя доченька, мой светлый лучик солнышка. Как же…как же я могла забыть?

Какой трепет меня охватил, когда медсестра вложила в мои руки драгоценный сверточек. Как же я могла не вспомнить, как это самое сердце, которое сейчас не хотелось биться, пело от любви к розовощекой малышке, подарившей мне самые сладкие воспоминания, да и наверное смысл жизни!

Куда же Тори бежит? Я раскрыла свои объятия к доченьке, но она промчалась мимо и я увидела ее в объятьях Жарова. Тори вцепилась в него как в спасательный круг, она все время плакала, взахлеб рассказывая, что мама так и не забрала ее. А Федя всего несколькими словами как по мановению волшебной палочки легко смог остановить нескончаемый поток слез, ласково вытерев их рукой. Как он там оказался?

Кстати, это еще один человек, который заставлял мое сердце учащенно биться лишь от одного его голоса. Да, как же коротка моя память, вмиг затмившая прекрасные ощущения, которые вызывал это сильный мужчина. Лишь он один мог заставить меня смеяться, только он мог меня утешить. Это его руки сейчас успокаивают мою доченьку. Это Федя был всегда преданным мне другом и ни разу не отказал в помощи, в сострадании или понимании. Да, пускай мое сердце болит от любви к нему, пусть страдает и плачет, видя его, но не смея признаться. Пусть Федя не может полюбить меня как мужчина и понять мои страхи, но он всегда был и есть надежным хорошим человеком. Разве ради этого не стоит жить? Разве кто-то сможет защитить мое дитя от Лебедева? А кто даст ей всю любовь, на которую она заслуживает?

Бейся, ну бейся же мое сердечко! Заглуши своими сильными ударами всю боль, откройся для радости и любви. Я хочу! Я хочу жить, я хочу любить! Так стучи же в моей груди и позволь снова прижать к себе любимых!

Глава 12

Мне так тяжело было просыпаться, голова была какой-то тяжелой, глаза никак не хотели размыкаться, но как только это удалось, то я почти сразу пожалела о своей напористости. Вокруг пищали аппараты, возле меня стояла капельница, и капельки раствора методично падали, срываясь и разбиваясь в дребезги. Я не сразу увидела сидевшего рядом человека, но почувствовала тепло его руки на своей ладони. Повернув голову, я застонала от резкой боли, пронзившей все мое тело, но почти сразу же о ней забыла, встретившись со встревоженными карими глазами Феденьки.

- Привет, – прохрипела я.

- Привет, – прошептал он. – Его голос выдавал волнение и не сразу покорился хозяину. – Похоже у тебя пришло в привычку отлеживаться в больницах.

Федя пытался пошутить, тревога сменилась на его лице облегчением, но он был словно сжатая пружина.

- Как ты узнал? – удалось мне выговорить.

Проведя языком по губам, я ощутила, что они сухие, как пустыня опаленная солнцем.

Мое непроизвольное движение привлекло его внимание, он наполнил стакан водой и поднес к губам, позволив сделать несколько глотков, бережно поддерживая за плечи, а потом так же осторожно уложил меня обратно.

- Ты нас всех до смерти напугала.

- Я не хотела, – выдохнула я, – спасибо, что позаботился о Тори.

- Откуда ты знаешь?

Я задумалась, мне тяжело было вспомнить, откуда узнала, и все же была твердо в этом уверена.

- Как ты узнал про…- мне было трудно говорить, язык распух и разговор забирал последнюю влагу моего рта.

- Что ты в больнице? – закончил за меня Жаров мой вопрос, я кивнула. – С детского садика позвонили Марине и сказали, что ты не пришла за дочкой. Она понимала, что такое возможно только в одном случае, если с тобой что-то случилось. Она сразу позвонила мне и я забрал Тори, а потом обзвонил больницы и узнал…- Жаров отвернулся, я видела как он спрятал руки в карманы, чтобы мне не было видно его сжатых кулаков.

- Прости, что отвлекла тебя…

- Что ты говоришь?! – взорвался Жаров, его лицо покраснело от гнева, а вены на шее казалось лопнут от сдерживаемого крика. – Да я готов тебя придушить, за твои безумные выходки! Кто тебе позволял уволиться с работы, не уведомив меня. Да как ты вообще посмела съехать с квартиры и поселить свою дочь в гнусную конуру, где вы сейчас обитаете. Да какая ты после этого… – Федя пытался сдержаться, но его переполняли противоречивые эмоции, раздражение и ярость, любовь и мука. – Ты подвергла опасности себя и свою дочь, живя в доме, в котором замок можно открыть лишь дернув дверь.

- Ну и чего ты добилась, съехав с моей квартиры? Доказала, какая ты гордая и независимая? Ты глупая, вздорная девчонка, я даже не мог поверить, что ты могла выкинуть такое, но нет, тебе мало было! Так ты еще и кондуктором устроилась!

Жаров, как угорелый, метался по палате, его глаза метали тысячу искр негодования. А я опять поразилась: насколько же он великолепен даже в гневе, а главное как же я его люблю.

- Когда тебя выпишут, вы с Тори снова переедете в мою квартиру, – безапелляционно сказал Жаров, с вызовом смотря на меня, мол, попробуй со мной поспорить.

- Скажи Марине, что как только я смогу, то сразу же заберу дочь. И поблагодари ее, – мне хотелось спать, эмоциональный всплеск Жарова все же расстроил и утомил меня. Я не намерена была спорить с ним, во всяком случае пока. Я знала одно: право выбора все же останется за мной.

- Тори будет жить у меня, пока ты не выздоровеешь, – спокойно ответил Жаров.

- Мне неудобно просить тебя об этом, – неуверенно ответила я, удивленная его желанием взвалить на свои плечи неугомонного ребенка.

- А Марину и Олега, у которых недавно родился ребенок, удобно? – съязвил он.

- Но мне больше некого просить, – жалобно пролепетала я. Эти слова вызвали на его лице новую волну злости.

- Значит, меня ты уже вычеркнула из своей жизни, – грозно прошептал он, – Тогда я позвоню Лебедеву, чтоб он позаботился о Тори, раз я уже для тебя чужой человек.

- Нет! -  задыхаясь от волнения, крикнула я.

Мои показатели стали прыгать, дышать стало трудно. Я ловила ртом воздух не в силах втянуть их в легкие. Одна мысль, что Тори может оказаться в руках Лебедева повергла мое тело подобно астматическому припадку.

- Федя… пожалуйста..- аппаратура пищала не останавливаясь.

- Лиличка, успокойся, родная, – я видела как побледнел Федя, как звал врачей, хватаясь за голову от отчаяния. – Что же я наделал? Все будет хорошо, только не волнуйся. Никакого Лебедева, я обещаю тебе! Тори побудет со мной.

В палату ворвался врач, его свирепое лицо и уничтожающий взгляд во всем винили Федю. Он стал кричать на него, а медсестра выталкивать из палаты.

- Да вы хоть понимаете, что она пережила клиническую смерть, – не мог успокоиться врач, вкалывая мне успокоительное. – Я же просил не волновать ее. Да если бы лезвие ножа прошло всего на пять миллиметров правее, то оно попало бы прямехонько в сердце. Вон отсюда!

Сквозь туман, мягко окутывающий меня, я видела Федю, который не спешил уходить, его напряженная поза отражала его отчаяние. Я знала, что он чувствует себя виновным в припадке, который со мной случился. Мне так хотелось успокоить Федю, в его словах была сущая правда, и он не виноват. Это все я. Я действительно поступила опрометчиво, не смогла усмирить свои чувства, обрекла дочь на нищенское существование, убегая от своих чувств, убегая от Жарова и его янтарных глаз. Я все делала не так.

Мои глаза слипались, а язык не повиновался, но последние слова я слышала, и они врезались в мою память.

- Почему вы еще здесь? – тихо спросил врач, когда опасность миновала.

- Я не могу уйти, пока не узнаю, что с Лилей все будет в порядке.

- А вы кто для нее?

- Друг, – с заминкой ответил он. – Всего лишь давний друг, но я чувствую себя обязанным позаботиться о ее благополучии.

Больше я не слышала, но его последние слова камнем легли на мое сердце. Всего лишь давний друг и мне придется смириться, спрятав свою глупую любовь глубоко в душе.

Я выздоравливала долго, каждое движение приносило мне боль. Но это было ничем по сравнению с радостью встречи с дочерью.

Жаров приводил ее ко мне каждый день, она весело щебетала, рассказывая как же ей хорошо живется у дяди Феди.

- Мамочка, я так соскучилась. Ты скоро приедешь домой? – спрашивала меня доченька. – Дядя Федя сказал, что мы снова будем жить в его квартире, здорово, правда? И я смогу каждый день набирать полную ванну с пузырьками.

Ее восторгу не было предела, и это еще больше огорчало меня. Во время посещений Федя был молчалив и избегал глядеть мне прямо в глаза, да и я не смотрела ему, боясь расплакаться, выдать свои чувства, разрушить нашу дружбу. Он только извинился передо мной, но я знала, что даже получив мои заверения, что ему не за что просить прощения, он не переставал винить себя.

Несколько раз приезжали Марина и Олег и без умолку рассказывали про своего сынишку, вызывая на моем лице улыбку. И хоть я немножко завидовала их счастью, все же искренне была за них рада.

Настал день выписки. Тори с огромным букетом моих любимых роз, купленным ни кем иным, а Жаровым, с нетерпением ждала меня, пока Федя получал  больнице последние документы. Рана еще беспокоила меня, но я уже не чувствовала той резкой боли. Я не спорила, когда Федя привез меня в квартиру, которую мы в спешке покинули. Вещи он давно забрал из домика, предварительно заплатив хозяйке. Почему-то переступив порог, я сразу почувствовала себя дома. Но все разительно изменилось, теперь здесь едва улавливался запах свежей краски, дерева и ремонта.

Тори потянула меня сразу в детскую, где я очутилась в сказке. Ее кроватка напоминала ложе принцессы с балдахинами и шелковым розовым бельем. На стене были нарисованы персонажи из сказок, а в углу возвышалась гора игрушек.

Вторая же комната была сверх элегантной и женственной. Кухня была переоборудована по последнему слову техники. Холодильник был невероятных размеров, и когда я его открыла, то увидела запас еды на роту солдат.

- Когда ты все успел? – не веря, спросила я у Феди.

- Сразу как ты убежала.

- Я не убегала, – возразила я, – ты наверное хотел ее сдавать, а мы снова упали тебе на шею.

На мое предположение он промолчал, но я не могла поверить, в то что он это сделал для нас с дочкой.

- Я закупил продуктов, на первое время, чтоб ты не бегала по магазинам и не перетруждалась. Врач сказал, что тебе надо отдыхать, – после его вспышки в больницы, между нами появилась натянутость.

- Не нужно было Федя, как только я найду работу я сразу отдам тебе день..- но я не успела закончить, Федя пулей вылетел из кухни. Я смогла догнать его только в коридоре, он обувался.

- Федя, я ведь…

- Почему ты не можешь просто принять это от меня, почему ты пытаешься всучить мне свои гроши, – яростно сказал он, – Мне не нужно от тебя ничего, слышишь!

Федя выскочил из квартиры, даже не затворив дверь. В его душе клокотала ярость, только Лиля могла привести его к подобному состоянию. Как только она появилась в его офисе, Жаров испытал все возможные эмоции: от безудержной радости до тягостной муки, от яростного раздражения до растапливающей душу и сердце нежности. И все это был один человек: Лилия Лебедева – виновница его бессонных ночей, терзаний, постоянного возбуждения и отчаяния.

Она видела в нем только друга, старого, доброго Феденьку, на плече которого можно выплакаться, но теперь даже этого она не делала. Она повзрослела, стала независимой, но осталась такой же хрупкой и ранимой. И сейчас постоянно убегала от него, заставляя охотится за ней, переживать и бояться, что никогда больше не увидит ее. Федя сто раз проклинал свою неразделенную любовь. Ему стало казаться, что, наконец, она увидела в нем мужчину, и он стал ей нравиться, а потом Лиля убежала. Возможно, он ее неоправданно обидел и унизил перед Жанной, но ведь это не повод увольняться. Жаров винил себя и за то, что она пошла работать кондуктором, жила в конуре, а главное – чуть не погибла.

Дни текли медленно. Жаров, не спрашивая меня и не советуясь, отвозил и забирал Тори из садика, доставлял продукты, даже порывался готовить, но это было уж слишком. Я рассердилась, он обращался со мной как с тяжелобольной, хоть моя рана зажила и остался лишь слегка красный рубец, который будет всегда напоминать мне о том, как я была близка к смерти.

- Жаров! – воскликнула я. – Ты что себе позволяешь, ты взял меня на содержание?

Федя не обращал на меня внимание, разгружая еду в холодильник, его ухмылка меня просто взбесила.

- А ну перестань изображать из себя благотворительный фонд! – Я уже выздоровела и возвращаюсь на работу.

Жаров медленно поднялся, его глаза загорелись и стали суровыми.

- На какую работу? – тихо спросил он.

- На свою, – вздернула я голову, – и ты не имеешь права мне запрещать.

- Ты не вернешься в эту клоаку! – угрожающе сказал он.

- Вернусь! – Я не собиралась возвращаться туда, но мне захотелось дерзнуть, чтобы погасить его диктаторские замашки.

- Нет!

- Да!

- Ты испытываешь мое терпение, – рыкнул Федя, – а оно не безгранично.

- И что ты можешь сделать? – не переставала я. – Запереть меня в квартире? Ха! Жаров, ты возомнил себя Господом Богом!

- Мое терпение на грани, – Федя стал приближаться, и мне почудилось, что он сейчас перекинет меня через колено и отшлепает как маленькую девочку. Во мне поднимался нервный смех, я стала отступать, понимая, что он может так сделать.

- Ты смешон, Жаров, – блефовала я. – Ты не можешь запереть меня и указывать, что мне делать.

- Все кончилось!

- Что кончилось? – хлопнула глазами я, потеряв нить дискуссии.

- Терпение! – Жаров резко притянул меня и жестко поцеловал, сминая мои губы, причиняя боль.

Это было наказание, его рот повелевал, укрощая, главенствуя. Из моей груди вырвалось, что-то похожее на всхлип, он не хотел доставить мне удовольствие, его поцелуй был яростным, жестким, грубым.

Он отстранился и нагло усмехнулся. Я стояла, дрожа с распахнутыми глазами, еще не пришедшая в себя.

- Ты будешь делать то, что скажу я,  – твердо сказал он, – пока не станешь на ноги, а потом…потом делай что хочешь.

Так это не было проявлением чувств, это была демонстрация его силы? Меня охватило смятение. Он даже не понимал, что даже такой грубый поцелуй разбудил в моем теле сладостные ощущения, заставил вспомнить о том, что я женщина. На мои глаза набежали злые слезы, мне хотелось ударить его или поцеловать.

- Убирайся к черту! – крикнула я. – Пока я здесь живу, ты не имеешь права врываться ко мне. Убирайся Жаров! Оставь меня в покое! Никогда больше не приходи! Исчезни из моей жизни!

Жаров побледнел, но больше ничего не сказал, а просто ушел. Федя выполнил мое желание, оставил меня в покое, он всегда делал все, что я просила. Не приходил, не звонил, я рыдала в подушку, проклиная свой язык, слова, которые сорвались в гневе и которые была не в силах вернуть. Может уничтожен последний шанс на счастье? Снова плюнула в лицо единственному человеку, никогда не бросавшему меня в трудную минуту.

Я все делала как по написанному сценарию, переделывая все по дому, отводила Тори в сад, забирала ее, кормила, купала, укладывала спать и со следующего утра начинала все сначала.

А вот мои вечера были «верхом разнообразия». Иногда я просто включала телевизор и смотрела в потолок, вспоминая Федю. Иногда смотрела в окно и думала о Жарове, но чаще я рыдала в подушку из-за того, что мечтала о нем. Получался как бы замкнутый круг, все мои мысли возвращались к Феде.

Этот день был не лучше остальных. Как всегда я выкупала дочь, мыльная пена была везде, когда мой чертенок заканчивала принимать ванну. Мне приходилось еще полчаса приводить все в порядок, но разве это имеет какое-то значение, когда ты видишь довольное личико своего дитяти. Обычный ритуал продолжался, Тори выбирала сказку и я читала ей, пока утомленные глазки не закроются, и она не засопит, свернувшись клубочком.

Теперь я могла позаботиться о себе. Набрала горячую ванну, добавила успокаивающую соль и как только мое тело опустилось в эту благоухающую массу сразу же расслабилась. Я пыталась смыть усталость сегодняшнего дня, жаль, что такое невозможно, напоследок вымыла голову персиковым шампунем и почувствовала себя почти человеком. Любимый махровый халат уютно укутал меня по самую шею, передавая тепло и мягкость своей ткани.

И вдруг в дверь позвонили. Кто это может быть в такое время? Ведь на часах было девять тридцать вечера. Неужели Лебедев нас нашел? Но человек, который облокотившись о косяк  в небрежной позе, излучая уверенность в себе, был не он.

- Привет, цветочек.

Каким красивым был мой Жаров! Черные волосы взлахмочены, но это делало его еще более земным и таким сексуальным, на щеках проступила щетина и он казался уставшим.

Я жестом пригласила его войти, он прошел в зал, где была уже постелена моя кровать.

- Извини, но я думала уже ложиться спать, – безразлично объяснила я, – что-то случилось?

Я не представляла, о чем он думает, а Жаров думал о том, что перед ним самая восхитительная женщина в мире, с влажными волосами, которые, то и дело липли к щекам, с этими невероятно синими глазами, покорившими его еще много лет назад. Тогда он увидел, как маленькая девочка упала с велосипеда и содрала коленку. Федя поспешил к ней на помощь, и когда Лиля подняла на него влажные от слез глаза, то завладела его сердцем навеки. А ее мужество, доброта и сострадание не оставили в его душе сомнений, что она самое лучшее, что создал Бог.

- У тебя такие красивые глаза, – со вздохом прошептал он. – Во мне не осталось больше ни капли силы воли, чтобы противостоять их притягательности и магии. Каждый день я прячу руки в карман, потому что с трудом сдерживаюсь, чтоб не прижать тебя к себе, не целовать до умопомрачения. Этот месяц стал для меня адом, каждый раз видеть тебя, но знать, что не могу быть с тобой, превратило меня в вечно дерганного психа. Я так хочу тебя, что испытываю боль и ревную, когда ты улыбаешься не мне. С тех самых пор как мы познакомились, ты завладела моим сердцем. Ты не представляешь, какое блаженство я испытывал, когда мы занимались вместе и я мог любоваться тобою. Сколько раз мне хотелось заправить за твое маленькое ушко непокорный локон, который то и дело норовил упасть тебе на лицо. Это были для меня самые лучшие мгновения, но и самые мучительные. Каждый раз когда я утешал тебя в своих объятиях, мне хотелось прижать тебя сильнее не как друг, а как любовник. Ласкать твое тело, чтоб прогнать все страхи и боли из твоей души. Как же трудно было быть в стороне, когда ты полюбила впервые, но это был не я. Ты даже не можешь себе представить через что я прошел, когда ты перед людьми и Богом стала женой Лебедева. Я бы жизнь отдал, чтобы стоять там перед священником на его месте. Представляя тебя в его постели, в его квартире, в его руках, я разбивал все, что попадалось под руку. Свои чувства я пытался спрятать подальше, чтобы только не видеть тебя, не любить тебя так сильно. Но как только узнавал, что тебе плохо я  тут же летел к тебе, чтобы утешить. Как же было больно, когда ты подарила ему ребенка, замечательного, здорового, отцом которого мог быть я. После твоего звонка я вычеркнул тебя из своей жизни, я смог, но только до тех пор как ты снова не ворвалась в мое бренное существование.

Когда ты появилась в моем офисе, то я испытал шок. Столько лет старался жить без твоей улыбки, что с легкостью решил, что смогу и впредь, но как глубоко я ошибся. Ты сводила меня с ума своей улыбкой, а знаешь ли ты, что она появляется сначала в твоих манящих глазах, а потом освещает все лицо, достигая губ. Когда ты уволилась, я пережил сто смертей сразу, искал тебя как сумасшедший, но ты исчезла, разбив мои надежды вдребезги. И все же я нашел тебя, в больнице, когда твое сердце решало, будешь ты жить или нет. Я плакал как ребенок, думая, что так и не сказал тебе как сильно люблю тебя. Как сильно хочу сжимать тебя в объятиях, просыпаясь утром. Как мечтал видеть тебя своей женой, своей любимой.

Но я как идиот набросился на тебя с упреками, стоило тебе только открыть глаза. И эта вина лежит на моем сердце камнем. Я тогда должен был сказать, что больше никогда не разрешу покинуть меня, сказать, что ты моя жизнь.

И если сейчас, Лиличка, ты скажешь мне нет, то больше меня не увидишь, потому что, любя тебя на расстоянии, я могу жить дальше, а знать, что ты рядом, но не будешь моей, убивает меня словно медленный яд.

Я боялась шелохнуться, чтобы не спугнуть его, впитывая слова любви как губка. Мне хотелось кричать, что больше никогда не покину его, что жизнь без него превратилась в существование. Мое лицо было залито слезами, но я этого не замечала. И когда Федя поднял свое лицо, я увидело то, что не смогла узреть столько лет, оно светилось безмерной любовью, а глаза горели страстью и обещанием бездонного наслаждения.

- Что ты мне ответишь?

- Да! – это был то ли вздох, то ли выдох. – Я так люблю тебя!

Через секунду я уже прижималась к его сильному возбужденному телу, его губы требовательно и нежно ласкали мои, и тысячи иголочек наслаждения пронзили меня, как только он дотронулся до моей груди. Нам не нужны были слова: наши руки, губы, глаза говорили сами за себя. Все лишь миг и одежда исчезла как по волшебству, все преграды были стерты, только два любящих сердца бились в унисон.

Ему стоило провести пальцем по моей руке и волна желание грозила меня затопить, что уж там говорить о его губах, которые терзали мою плоть, даря наслаждение и муку. Уже тогда я знала, что с ним все будет по-другому, этот мужчина не только брал, но и отдавал всего себя. Первый оргазм накрыл меня, а он ведь даже не входил в меня. Это было как разряд молнии, который прошиб меня от кончиков пальцев до волос, на секунду я потеряла связь с миром. Но когда его горячая, пульсирующая плоть вошла в мое податливое тело, я вскрикнула из-за полноты, которую ощутила.

- Этого не может быть, – застонал Федя, – я готов взорваться в тебе уже сейчас. Не двигайся цветочек.

- Но я хочу этого.

Но он не позволил подарить себе наслаждение, пока несколько раз не поднял меня на самую вершину, а потом сбрасывал, и там внизу, нежно подхватывая меня, вознося вновь. Наконец и он присоединился ко мне в ослепительном экстазе.

Глава 13

Я лежала у него на груди, перебирая курчавые волосики, когда его слова застали меня врасплох.

- Я хочу, чтобы ты вернулась на работу ко мне в офис! Так я хоть буду знать, что с тобой все в порядке.

- Так ты поэтому здесь, и все это только для того, чтоб я не работала кондуктором?  – этого не может быть, неужели он хотел таким образом подчинить ее своим решениям.

-  Глупая, – хмыкнул Федя, – да я только обрадуюсь, если ты вообще не будешь работать, тем более на моей фирме.

- Что? – мои глаза приняли форму пяти копеек, а он еще имел наглости рассмеяться, но вдруг страстно поцеловал меня и прижал к себе так крепко, что его голос стал хриплым от эмоций.

- Просто ты постоянно отвлекаешь меня от работы. Когда Олег сказал, что ты уволилась, меня обуял страх снова тебя лишиться, что все потеряло смысл. Я не знал любишь ли ты своего мужа, и понимал, что сильно рискую, обнажая перед тобой душу…

- Федя…

- Не перебивай, дай сказать, после того телефонного разговора, я захотел доказать самому себе, что ты была не права. Я добился многого, но счастья от этого так и не ощутил, пока ты снова не появилась в моей жизни.

Он замолчал. Я понимала, что мои чувства так глубоки к нему, аж страшно становится, но как открыть ему правду о своем браке.

- Любимый мой, родной Феденька, мне трудно говорить об этом, но я не хочу, чтоб что-то невысказанное разлучило нас. Когда я встретила Сашу, он покорил меня своим обаянием, аурой силы. Он красиво ухаживал, до свадьбы мы даже не спали вместе, а когда на наших пальцах оказались кольца, то он изменился. Лебедев пытался вылепить из меня ту, которой мне никогда не суждено было стать. Он выбросил всю мою одежду и купил на свой вкус, запретил встречаться с подругами, а главное – за каждую провинность я каралась неудовлетворением в постели. А еще я не имела права ему перечить, знаешь он так профессионально отпускает пощечины, – я горько усмехнулась. – После одной такой пощечины я попала в больницу и выяснилось, что жду ребенка. Каким Саша стал заботливым: запретил мне делать УЗИ, он был уверен, что будет сын, о дочери и слова не было сказано. Ну все остальное о моих близнецах ты знаешь, а Лебедев обвинил во всем Тори  и так ее возненавидел, что даже хотел оставить в роддоме. А потом он поставил ультиматум: или я прекращаю с тобой видеться или с моей доченькой случиться несчастье.

- Он же ее отец, как он мог, – Федя недоумевал.

- Лебедев ее ненавидел. Ты должен простить меня, Феденька, я просто не могла рисковать ее жизнью, мне тебя так не хватало. А потом он стал оскорблять меня, говорить гадости про мою фигуру, и когда он прикасался ко мне, то я замыкалась и ничего не чувствовала, что еще больше его бесило. Со временем я поверила, что стала фригидной, но ты, – я ласково провела пальцем по его губам, – снова разбудил во мне чувственность. Спасибо, любимый.

Прежде чем продолжить свой рассказ я испытала очередной оргазм. На этот раз он посадил меня на себя и заставил ощутить непередаваемый захватывающий восторг от скачки. Мне трудно было сосредоточиться на своей исповеди.

- И что было дальше? – напомнил мой неугомонный любовник.

- Он просил родить ему сына, но мне было страшно, а вдруг опять родиться девочка. Я не представляла, что может произойти, и не хотела этого узнать. Саша шантажировал меня дочерью. В один ужасный день я попросила его о разводе, ему это не понравилось, он избил меня, даже не зная, что была беременна его ребенком, правда недолго, – Федя сжал кулаки и я почувствовала, как его переполняет ярость. – Я потеряла ребенка, и вот тогда подала заявление в милицию. Но адвокат сказал, что рассчитывать мне не на что, и оказался прав. Жалкий штраф и Лебедева отпустили, но мы с Тори были уже далеко.

- Надо покончить с этой историей, цветочек, я не позволю, чтобы ты снова страдала.

Что мне на это было сказать? Ведь я и сама больше страдать не хотела.

Федя настаивал, чтобы мы переехали к нему, но я отказалась, сначала хотела получить развод, а вот тогда …

Мы решили поехать в родной город через неделю, а пока наслаждались друг другом, наши души только обрели любовь и каждая минута в разлуке заставляла их замирать в ожидании появления любимого. Ночи были горячими и страстными, я даже не могла представить, что мой Феденька такой великолепный, внимательный и нежный любовник.

Я снова работала на прежнем рабочем месте, по соседству с бесившейся от ревности Жанной, но быть рядом с милым было для меня превыше всего. Каждый раз, когда Федя выходил из кабинета и останавливал на мне нескрываемый ласкающий взгляд, я воспламенялась как сухой листок. Вот и сейчас бесстыдник обещал несказанное наслаждение, и похоже Жаров сам был на грани.

- Лебедева, быстро ко мне в кабинет, – рявкнул мой грозный босс, – Жанночка, никому нас не беспокоить, у нас очень важный разговор.

Я покраснела, сразу сообразив, какой предстоит разговор, да вот незадача: это поняли все, кто находился в приемной. Но мне было все равно – такой пожар бушевал внутри, и только Жаров мог остудить его.

Я повиновалась и вошла следом за ним, когда дверь захлопнулась за моей спиной, щелкнул замок, от предвкушения во рту пересохло.

- Раздевайся, – приказал Жаров, уже снимая с себя одежду. Кто я такая, чтоб ослушаться своего начальника, я стала медленно обнажать тело, сантиметр за сантиметром. Федя тяжело глотнул.

Какой же он был великолепен в своей наготе, подтянутый, жилистый, гибкий как хищная кошка, со своими горящими глазами, а его мужское достоинство уже было таким твердым, словно древо. Я смотрела на его чудо мужества и так захотелось его поцеловать, попробовать на вкус, и это желание было таким сильным, что я не удержалась. Встав на колени, я осторожно провела по нему пальцем, как он может быть таким твердым, но таким бархатным на ощупь. Я облизнулась, чтобы хоть как-то дать влагу своим пересохшим губам и лизнула его, сначала робко, потом все более смелее, я вытягивала все соки из него, мне хотелось больше и больше.

Я была так увлечена, что не видела как потемнело его лицо от сдерживаемой страсти, которая вот-вот могла вырваться наружу.

- Ты убиваешь меня, цветочек, – и Федя, словно пушинку, поднял меня и впился в мои губы. Я думала, что сильнее возбудиться просто уже невозможно, но поняла как ошиблась: мне хотелось царапать его, кусать, врасти в него, стать единым целым.

- Быстрей, пожалуйста, – я повторяла это пока он нес меня и усаживал на стол, широко разведя ноги. Он хотел ласкать меня, доставить мне такое же наслаждение, но его руки дрожали и я поняла, что он из последних сил сдерживает себя.

- Пожалуйста, Феденька.

Он сдался и ворвался в мою женственность одним рывком, это было похоже на битву двух страстей и кто выйдет победителем заведомо неизвестно. Достигли оргазм мы одновременно, и мой стон потонул в яростном поцелуе, это было  магическое единение тел и душ, и даже когда он вышел из меня нас связывала такая прочная связь, что на глазах выступили слезы от пережитого.

- Неужели так будет всегда? – прошептала я.

- А ты сомневаешься? – трогательно улыбнулся Федя, ласково прижимая к своей груди. – Я слишком долго ждал тебя, чтобы было иначе между нами.

И он оказался прав, каждая наша близость заканчивалась оргазмом подобным ядерному взрыву.

Что уж говорить, когда я вышла из кабинета, то все головы как по команде повернулись в мою сторону. И хотя моя одежда была в полном порядке, но разрумянившееся лицо и прическа, которая была совсем другой перед тем, как я вошла в кабинет шефа, вызвали на лицах понимающие улыбки. От очевидности происшествия, я почувствовала как щеки заливает предательский румянец.

- Вам не кажется, что тут чересчур жарко, – пролепетала я, придавая безразличие своему голосу. – Пожалуй, мне надо подышать свежим воздухом.

Я спокойным шагом вышла из приемной, чувствуя, что насмешливые взгляды устремлены мне в спину, а потом уже рассмеялась: на улице была ужасающая духота. Может кто-то и подумал, что я немного того, но мне было все равно. Я была счастлива!

Моя дочурка обожала Федю, и уже стала спрашивать меня, можно ли ей называть его папой; умела же она задать такой каверзный вопросик, ответа на который я не находила.

Как бы мне не хотелось закончить историю со своим браком, но каждый раз я находила причины, чтоб отложить поездку. Так прошел еще месяц.

Стоял жаркий август, Тори оставалось ходить в детский сад всего две недели, а потом первый класс в долгожданной школе. Вечером я как всегда пришла в садик забирать дочурку, но не увидев ее, подошла к воспитательнице.

- Здравствуйте, где мой чертенок, опять прячется, -  спросила я, пытаясь найти ее голубенькое платьице.

- А вы не знаете? – удивилась воспитательница. – Ее забрал отец.

- Какой отец? – на меня медленно накатывала волна паники, в ожидании ответа я не дышала.

- Лебедев Александр, он даже паспорт показал, такой обаятельный мужчина.

- Как вы могли отпустить мою дочь с ним! – я даже не понимала, что кричу. – Вы не имели права отпускать ее черт знает с кем!

- Как это черт знает с кем, это же ее отец, и вообще не кричите на меня. Я действую строго по правилам, не отдать ребенка отцу я могу только в том случае, если вы предъявите мне решение суда о  лишении его родительских прав.

Она была права. Я прекрасно это понимала, но меня ужасало, что моя драгоценная девочка находится в руках человека, который ее ненавидел.

- Он что-нибудь передавал мне?

- Сказал, что они будут ждать вас дома.

- Спасибо и извините.

Я набрала номер единственного человека, которому доверила бы свою жизнь. Федя сразу взял телефон.

- Алло, цветочек.

- Феденька, он забрал ее, – теперь я уже не сдерживалась и рыдала, не понимая, что сейчас смахиваю на истеричку или сумасшедшую. – Я больше никогда ее не увижу, он отомстил мне, я..

- Лиля, где ты? Немедленно успокойся и скажи, где находишься.

Я продиктовала адрес. Как он умудрился через киевские пробки добраться за пятнадцать минут, остается загадкой. Жаров умел уверенно действовать в критических ситуациях. Усадив меня в машину, он налил мне какой-то гадости, возможно водки от которой я сотрясалась в кашле. Огненная жидкость обожгла мое горло, но я больше не орала, а лишь тихо всхлипывала.

- А теперь, дорогая моя, расскажи, кто кого забрал, – ласково, но твердо произнес он.

- Я пришла за Тори в садик, а ее забрал Лебедев, сказал, что будет ждать дома, – и снова заплакала.

- Скорее всего, он повез ее к себе домой. Там он будет где-то через три часа, учитывая, что забрал он ее в два. Лиля, с ней ничего не случится, мы сейчас заскочим домой, соберем сумку и поедем за ней.

Мы уже четыре часа ехали, сокращая километр за километром. Федя заставил меня выпить таблетку, наверное, успокоительное. Я почти всю дорогу проспала и проснулась, когда он остановился у дома своих родителей.

- Федя, нам надо к Тори, почему ты привез меня сюда! – закричала я.

- Успокойся, мне надо сделать пару телефонных звонков, а тебе привести себя в порядок.

- Мне все равно как я выгляжу. Мне надо к Тори! – почти завизжала я.

- Лиличка, – спокойно возразил Федя, – Лебедев не причинит ей вреда, но ты должна показать ему, что не боишься его, и выглядеть соответственно. Пойми, от этого много зависит.

Спорить с ним было бессмысленно только терять драгоценное время и оттягивать момент встречи с дочерью. Поэтому я направилась в ванную.

Пока я принимала душ, Федя разговаривал по телефону, а его мама колдовала на кухне.

- Я готова, Федя, поехали, – мои волосы еще были влажными и на шее блестела вода.

Федя вздохнул и потянул меня в ванную, там самолично вытер насухо, высушил волосы феном, а потом чуть ли не с ложечки покормил куриным бульоном.

- Я позвонил своим товарищам, и мне удалось получить необходимые сведения. Лебедев не подавал заявление в милицию о краже ребенка, это плюс в нашу пользу, на развод он тоже не подавал. Получается так, что ему нужно было заманить тебя, а Тори была единственная приманка, – Федя отправил мне в рот последнюю ложку бульона и довольно улыбнулся, – а вот теперь, поехали.

***

Лебедев вымеривал шагами комнату, и было удивительно, что после стольких часов хождения туда-сюда в ковре не протерлась дыра. Саша поглядывал на свою дочь, которая смотрела по телевизору мультики. Ему было все равно, чем она себя займет, но после ее нескончаемых вопросов о маме он самолично включил телевизор, чтоб отвлечь ее от своей персоны.

Как это не было странным, но ему показалось, что он возненавидел этого непорочного ангелочка еще сильнее с тех пор как его жена скрылась вместе с ней.

Для него исчезновение Лилии было ударом. В силу своей самоуверенности Саша даже не мог представить, что его жена на такое способна. Даже то, что она подала на него в суд не могло привести его в ярость в большей степени, чем то, что когда он вернулся, – а жена будто испарилась.

Сначала Саша даже не волновался, считая, что она у своей матери, но когда Лиля не появилась на заседании суда, то он всполошился.

Ему было безразлично, куда она дела свою дочь, но Лиля – его жена, а место жены рядом с мужем.

И неудивительно, что после нескольких неудачных звонков к ее матери он взбесился. Саша не мог себе представить, что с ним могут так разговаривать. Но мать Лилии была так холодна и язвительна, что ему захотелось проделать с ней то же, что делал с непокорной женой, а именно ударить ее.

Лебедев приходил к дому матери своей жены несколько раз, но той не оказывалось дома. И все-таки поздно вечером ему удалось ее застать.

Она не ожидала его увидеть и не спросив открыла входную дверь. Он словно торнадо ворвался в квартиру, чуть не сбив её с ног. Лебедев открывал все двери в комнаты, заглядывал в кладовки, но когда не обнаружил даже признаков присутствия своей жены, то почти обезумел.

- Где моя жена! – заорал он, наступая на перепуганную женщину. – Я спрашиваю, где моя жена!

Пожалуй, он был бы удовлетворен тем, что прочитал ужас в глазах тещи, но она молчала.

- Я в последний раз спрашиваю, где ваша дочь?

- А если я тебе не скажу, ты тоже меня изобьешь? – с вызовом дрожащим голосом спросила она.

Лебедев уже вскинул руку, глаза застилала пелена несдерживаемой ярости, но все же ему удалось взять себя в руки. Одно дело наказывать свою жену, а другое ударить пожилую женщину. Хотя мать Лилии трудно назвать пожилой, она была очень хороша собой и выглядела моложе своего возраста.

- Так вы не скажете, где ваша дочь? – он усмехнулся. – Наверное, своей смешной храбрости она научилась у вас?!

- Жаль, что ее отец не дожил до этого момента, тогда бы ты узнал, что такое храбрость, – почти выплюнула она каждое слово преисполненное презрением. – Если б я знала, какое ты чудовище, то никогда не позволила бы выйти ей за тебя замуж.

- Против моего обаяния еще никто не устоял, – высокомерно изрек он.

- Похоже, все же один человек нашелся, и это моя дочь, хоть и позже поняла, что ты из себя представляешь.

Это была своего рода пощечина, которой она метко ударила по его болезненному самолюбию.

- Я все равно ее найду, а когда это случится…- Он не договорил, но в словах его была настоящая угроза. Оставив женщину в постоянном страхе за дочь, Саша ушел.

Лебедев развернул активную деятельность: он нанял несколько детективов и пустил их словно ищеек по следу сбежавшей жены. Милиция сразу отпала, так как тогда разглашения не избежать, а это не входило в его планы. Его репутация и так пострадала, но погубить ее совсем он не собирался.

Как бы Саша не злился, но поиски не приносили ничего. Он сразу же направил своих сыщиков к Жарову, и был удивлен, что Лиля первым делом не обратилась к нему. А потом расследование зашло в  тупик. Лилия Лебедева со своей малолетней дочерью испарились, о них никто, ничего не слышал и не видел, будто их не было и в помине.

Целых четыре года Саша не получал никаких вестей, но ни одного дня не проходило, чтоб он забыл свою непокорную жену. Нужно научить ее, что значит повиноваться мужу!

И вот в один прекрасный день позвонил его друг и сообщил, что его женушка мирно живет себе в курортном городишке и наслаждается жизнью. И тогда Лебедев поверил в удачу, теперь она никуда не уйдет от него, но он ошибся. Лиля снова смогла сбежать, а его сыщики доложили о каждом ее шаге в Трускавце за последние четыре года.

Его абсолютно не беспокоила болезнь Тори, было бы лучше если б она вообще не выжила, не интересовало, что Лиля работала, а вот кавалер ее – Славик вызвал повышенный интерес. Эта дрянь, посмела мне изменить! Все, тебе не жить! Саша готов был ее удушить, но сначала надо найти.

Еще два месяца ему потребовалось, чтоб ее найти и где? У Жарова!

Когда Лебедев забрал Тори из садика, то он уже знал, что Лиля примчится к нему сломя голову, но совсем не ожидал увидеть ее не одну.

***

Мы с Федей подъехали к когда-то моему дому. Как только я позвонила в дверь, Лебедев открыл, было видно, что он ждал моего приезда. Но когда Жаров выступил из-за моей спина, то Саша ощетинился.

- О, так ты как всегда со своим верным псом. Жаров, у тебя что, гордости нет, после всего, что она тебе наговорила, простил эту дрянь.

- Хороший спектакль мы придумали, если ты поверил, – хмыкнул Федя и без приглашения вошел в квартиру, оставив Сашу стоять с разинутым ртом.

- Лиля, что он имеет ввиду? – прищурился Лебедев. – Ты обманула меня?

- Где моя дочь? Если ты ей что-нибудь сделал, я тебя убью!

Но тут я услышала восторженный писк Тори, которую подкидывал Феденька высоко вверх.

- Мамочка, мамочка, смотри как я высоко, – смеялась моя девочка.

- Саша, что ты хочешь?

- Тебя, – не задумываясь ответил он, – я всегда хотел только тебя.

- Это не входит в ее планы, – все так же подкидывая Тори, произнес Жаров. – Сначала мы с тобой поговорим, а потом и Лиля тебя послушает.

- Я не собираюсь разговаривать с тобой, Лиля моя жена и будет подчиняться мне.

- Ты заходишь слишком далеко, я уже не та девочка, которая вышла за тебя замуж. Вот только одного не пойму, Лебедев, почему ты не написал заявление о краже ребенка, тогда б меня лишили родительских прав и ты бы смог снова шантажировать меня дочерью.

- Ты и так повредила моей репутации, больше я рисковать не хотел.

- Лиличка, дорогая, позволь мне перекинутся несколькими словами с Александром. Тори покажи маме куклу, которую тебе подарил этот дядя.

- Дядя сказал, что он – мой папа, но я хочу, чтоб ты был моим папой, хорошо? – Тори послушно прижалась ко мне и повела в комнату.

- Саша, – спокойно начал Федя, – тебе ничего не остается сделать, как подписать документы на развод и отказ от всяких прав на дочь.

- Я никогда этого не сделаю, это моя жена и моя дочь.

- Ну жена – да, а вот дочь, сам понимаешь, спорный вопрос?

- Что ты имеешь ввиду?

- Ты и сам догадываешься, что мы с Лилей давно…, как это сказать, питаем определенные чувства друг к другу, и даже когда вы поженились, мы не прекращали нашу связь. А как ты объяснишь, что Тори родилась раньше срока?

- Близнецы всегда рождаются раньше срока, – аргументировал Саша.

- Да, но суть в другом, если я пущу слух, что жена наставляла тебе рога и, забеременев, решила выдать моего ребенка за твоего. И потом все узнают, что идеальный Лебедев, мало того что рогоносец, но еще и дурак, не распознавший обычной женской уловки.

- В этот бред никто не поверит! – заорал Лебедев.

- Поверит не поверит, это дело такое, а вот твоя репутация идеально чистого человека умрет. Вот, еще вспомнил, ты вроде как в своих трудах писал, что ты не признаешь насилия, а тут всплывают новые факты: Александр Лебедев, психиатр, не только поддерживает насилие, но и применяет его в действии. С помощью своих связей я достану фотографии избитой тобой Лилии, а еще тот добрый доктор подтвердит, что у нее вследствие нанесения тобой телесных повреждений случился выкидыш. А если еще доказать, что ребенку было уже двадцать две недели, то это уже смахивает на умышленное убийство. Ведь доказать твою неприязнь к жене из-за наших отношений будет не сложно, – Федя  прицокнул. – Букет получается, как не крути, шикарный. А еще свидетельские показания о равнодушии к своей дочери, и, кстати, у меня уже есть показания педиатра в роддоме, что ты просил написать его отказ от ребенка именем жены.

- Что ты хочешь? Ты знаешь, что это меня уничтожит, моя репутация – это все, что у меня осталось. – На Лебедева жалко было смотреть, поникший, терзаемый сомнениями, для него так важно было остаться идеальным человеком в глазах общества. – Но я не могу дать ей развод, я ее люблю!

- А кстати, представь еще выйдет статья под броским названием: « Жена пускается в бега, чтобы защитить свое дитя от насилия со стороны отца», по-моему, классно звучит, как думаешь? – Жаров не щадил человека, который причинили его возлюбленной столько горя.

- Но что скажут люди? – заныл Лебедев.

- А как тебе такое: «Лиля не смогла стать идеальной спутницей идеального мужчины Александра Лебедева, и он в силу своего благородства и справедливости дал ей свободу!»

- Жаров, я ее люблю, понимаешь?

- Либо любовь, либо репутация, сам выбирай.

Прошла минута оглушительного молчания, и только шуршание переворачиваемых листов нарушала тишину. Лебедев сделал свой выбор: репутация для него оказалась важнее всего остального. Лилия и Тори были свободны.

Я играла с Тори, когда вошел Федя и улыбнулся мне самой нежной улыбкой.

- Все хорошо, цветочек, поехали домой.

- А бумаги? А развод?

- Ты свободна, Лебедев отказался от всех прав на дочь.

- Как? Я не верю.

Федя показал подпись на документах и увел из злополучной квартиры нас с Тори, оставляя сгорбившегося человека на кухне наедине со своими мыслями. Теперь он напоминал поникшего Лебедя, но мне ни капельки не было его жаль. Прошлое ушло, пора смотреть в настоящее.

Эпилог

Феденька так и не рассказал мне, как ему удалось вырвать подпись с когтей Лебедева. Но мое любопытство быстро угасало, когда он накрывал мое тело своим и заставлял стонать и плакать от счастья. Никогда раньше моя жизнь не была столь полной и настоящей.

Ночные кошмары у меня прекратились, потом поблекли в моем сознании и исчезли навеки.

Моя мама, наконец, переехала в Киев и жила в той самой квартире Жарова, где два блуждающих человека в свое время нашли приют, а мы расположились в его роскошных апартаментах. Что и говорить, Тори была на седьмом небе, когда Федя официально ее удочерил, и она по праву смогла называть его папой. А он стал ей самым настоящим отцом, другого у нее не было.

Как я узнала, Лебедев через несколько месяцев женился на восемнадцатилетней девочке, и оставался безупречным в лице общества, продолжая как и прежде вылепливать из супруги свой идеал. Однажды мне пришлось ее увидеть: красивая, утонченная, но что-то во взгляде ее напомнило меня саму, когда я была Лилией Лебедевой. Меня он не смог переделать, а этой бедной девочке Саша сломал дух, заставил покориться его воле. Может она и счастлива с ним, может этого и желала, но мне жаль ее, ведь рядом с этим человеком никогда не почувствует свободы и вкуса жизни, когда любимый человек не просто берет, но и отдает всего себя в одном прикосновении, поцелуе, объятии, не говоря о слиянии тел и душ, доводящих до изнеможения, наполняя безудержной энергией жизни.

Часто по ночам, лежа в объятиях своего любимого Федечки, я думаю о том, как не смогла рассмотреть в нем свою половинку, когда он был рядом, почему такого прекрасного человека променяла на жалкую картинку-иллюзию. Парадокс, но я подтвердила пословицу, что не стоит искать счастья далеко, когда оно находится в двух шагах. Многие люди так и не смогут разглядеть его, боясь изменить сложившийся образ жизни, а я решилась на это, за что получила воистину Божий дар – всепоглощающую любовь.

Я все также продолжаю работать в офисе Жарова. Правда теперь я стала его компаньонкой и владею пятьюдесятью процентами акций. Это был подарок Феденьки на нашу свадьбу, которую мы сыграли через месяц после моего развода. Говорят, выходя замуж второй раз нельзя надевать белое платье, но моя жизнь началась сначала, и я была в том самом платье, которое мне когда-то безумно понравилось.

Я тоже сделала подарок своему любимому мужу, правда, с опозданием на шесть месяцев после свадьбы, родив ему великолепного сына, как две капли похожего на него. Он был зачат в самую первую нашу ночь любви и откровений.

Случилось так, что сын, которого так хотел Лебедев, родился у него только после того, как его вторая жена подарила ему дочь. Не знаю, почему он не оставил ее в роддоме, но возможно понял, что материнские чувства нужно хотя бы уважать.

А своего сыночка я родила от единственного, любившего меня всю жизнь друга, подарившего мне свою любовь, когда я была еще совсем девчонкой.

И каждый раз, просыпаясь, я слышу те самые слова, которые приводят меня в трепет: – Привет, цветочек! Я так люблю тебя! – И, едва открыв глаза, я встречаюсь с нежным взглядом самых красивых в мире глаз любимого мужа, моего Феденьки.

- Знаешь, любимый, – сказала я ему однажды. – Я ведь с самой нашей первой встречи была обречена…

- На что? – тихо спросил он.

- Быть счастливой!

Слово от автора

Установлено, что домашнее насилие проявляется в физическом насилии (77%); вербальном насилии (угрозы, крики, брань, оскорбления) (78%); экономическом насилии (62%); ограничении свободы поведения (69%); использовании детей против матери (43%). Согласно данных социологов, в семейных ссорах за год погибает около 12 тысяч женщин, а американские социологи утверждают, что каждые 9 секунд дома избивают женщину. Жертва обычно не хочет сообщать о фактах применения к ней насилия. Мотивы сокрытия могут быть самыми различными – стыд, нежелание «выносить сор из избы», боязнь расправы, чувство преданности семье, неверие в силы правоохранительных органов и т.д. По делам о домашнем насилии очень трудно добиться обвинительного приговора. Преступления, совершаемые в семье, представляют серьёзные сложности с доказыванием, т.к. они в основном происходят без свидетелей. Обычно потерпевшие живут под одной крышей с нападавшими до начала судебного процесса. Часто это сопровождается угрозами, неоднократными просьбами забрать своё заявление из суда или не давать показания.

Поэтому, милые женщины, этот роман написан именно для вас: ни один человек не имеет право посягать на ваше здоровье и жизнь, не уговаривайте себя, что если бьет, то любит. Не терпите, бросайте таких мужчин, вы достойны лучшего! Я желаю вам счастья.

С уважением Анастасия Карецкая (Елена Липкан).