7 декабря 2020 состоялась премьера сериала “Роман с детективом”, производства компании FILM.UA Group и канала «Украина». 16-серийная картина расскажет 8 историй семейных драм, решить которые поможет успешный детектив Лада Кошкина.

В ролях – Евгения Серебренникова, Петр Нестеров, Прохор Дубравин, Сергей Коршиков, Слава Красовская, Владимир Ковбель, Александр Миронов и другие.

Режиссеры – Алина Чеботарева и Оксана Тараненко.

Операторы – Константин Воробьев и Максим Баев. Продюсеры – Виктория Корогод, Наталия Стрибук, Виктор Мирский, Юрий Морозов, Елена Малкова, Анна Скок.

Авторы сценария – Олег Приходько, Елена Липкан, Ольга Яценко, Наталия Рощина. Автор идеи – Юрий Морозов.

Приятно подчеркнуть, что одним из ключевых сценаристов данного сериала выступила - Елена Липкан.

https://kanalukraina.tv/news/kanal-ukraina-pokazhet-premeru-melodramy-roman-s-detektivom

https://kanalukraina.tv/news/kanal-ukraina-pokazhet-premeru-melodramy-roman-s-detektivom?fbclid=IwAR3nU9Kaap8LrF33nlkC_3tq3v6GU3AtzbBc2zCumABiLopuJhpwt3IEUi8

Уважаемая Елена Сергеевна: от имени коллектива GOAL желаем Вам творческого вдохновения, развития и творческого многообразия в окружении единомышленников, профессионалов и компетентных доброжелателей!

Елена Липкан

Тайные желания

После смерти родителей, семнадцатилетний Артур Блонский неосознанно закрыл свое сердце, не желая больше испытывать боль, теряя любимых людей. Но тогда он еще не догадывался, что девушка из детства, любившая его всю жизнь, вовсе не согласна отказываться от него. И главная ее задача состояла в том, чтоб  открыть его сердце для любви.

Глава 1

Дождь немилосердно лил на головы и зонты людей, которые в последний раз пришли почтить память супружеской четы Блонских, трагически погибших в автомобильной катастрофе.

Священник что-то говорил, но Артур ничего не слышал, казалось, боль утраты распространилась по всему телу, а сердце словно разлетелось вдребезги.

«Мама, папа, почему вы оставили нас? – повторял он про себя. – Кто теперь будет нас так любить, как вы? Кого нам благодарить за нашу счастливую семью? Ее больше нет». Семнадцатилетний парень, выглядевший старше своего возраста, стоял в кругу семьи, вернее того что от нее осталось. Его пятилетний брат  Владислав и десятилетняя сестра Карина были слишком хрупкими и маленькими для столь великой утраты. Влад жался, словно испуганный цыпленок к старшему брату под его защиту, под родное крыло. Карина же незаметно держала Артура за пиджак, боясь, что если отпустит, то и он исчезнет из ее жизни. Рядом с ними стоял с невозмутимым видом их двоюродный дядя, который в силу обстоятельств, ставал их опекуном, чему был несказанно рад, ведь вместе с этими сиротками в его руки перетекало немыслимое богатство семьи Блонских. Что ж касается своих обязательств по отношению к своим племянникам, то он уже подыскивал частные школы, для них и желательно как можно дальше, чтоб не мешали ему пользоваться всеми благами.

Когда они добрались в особняк Блонских, он показался детям невероятно пустым, но после холодного и сырого утра был теплым и родным. Сразу же на них налетела их нянюшка, которую они с любовью прозвали Мери Попинс, ей было не более тридцати пяти, и она была доброй и очень-очень ласковой.

- Зайчики мои, сейчас все переоденутся в сухую одежду, а потом вы попробуете самый вкусный пирог, в своей жизни, – прощебетала она, беря на руки Владислава. – Бедняжки мои, совсем вымучились.

- Сначала мы поговорим, – властно остановил ее Игорь Ростиславович – их опекун.

- Ни в коем случае, они мокрые, уставшие и голодные, им нужна забота, а не разговоры.

Лицо опекуна исказилось яростью, от такой дерзости.

- Да кто ты такая? Ты уволена? – проскрежетал он.

- Эвелина, вы можете увести детей, – спокойно возразил Артур, его серьезное лицо было уставшим, но непреклонным.

- Щенок! Да я тебя …

- Не смейте разговаривать так с ребенком, – Эвелина редко повышала голос, но сейчас она была не просто возмущена, а почти в ярости. – Вы же не хотите, чтоб они заболели?

Глаза Игоря налились кровью, но разум победил, ему было не выгодно, чтоб что-то помешало его планам.

- Уведите их, а ты, – он указал толстым пальцем на Артура. – Останься.

- Я переоденусь, поговорим через полчаса в кабинете моего отца, – безапелляционно сообщил ему мальчик.

От подобного пренебрежения, их опекуна передернуло, но что-то в этом мальчишке побудило его не протестовать. Мерзко усмехнувшись, он кивнул и прошел в кабинет.

Для своих семнадцати лет, Артур Блонский был очень развит как физически, так и опережал своих сверстников в умственных способностях. Он был высок и слегка худощав, но его руки и грудь были рельефны от мускулов, которые парень старательно тренировал в зале. Артур занимался разными видами спорта, включая бокс, теннис, плаванье и конный спорт. И, также его увлечениями были шахматы, логические задачи, финансы, экономика и многое другое. Порой родители приходили в трепетный ужас перед его умом. К тому же красотой природа его не обделила: у него были серебристо-серые глаза, черные как смоль волосы, упрямый подбородок и обворожительная ямочка на щеке. Он имел ошеломляющий успех у девчонок и даже женщин намного старше его. К его чарам не осталась равнодушна и Аня – двенадцатилетняя дочь Эвелины Петровой.

Анна носилась из кухни в детскую, таская поднос с едой для детей. Сейчас же она спешила в комнату Артура, выбрав самые лакомые кусочки для своего кумира.

Осторожно постучав, она отворила дверь и поставила поднос на столик. В комнате никого не было, но из ванной доносился шум воды. Мокрая одежда валялась на полу, и Аня подняла ее, сильно прижав к себе. На ее кофточке сразу стало расползаться влажное пятно. Детская любовь девочки к Артуру была абсолютной, чистой и невинной.

- Лягушонок, – услышала она за спиной его голос. – Не прижимай к себе – промокнешь.

Девушка как всегда зарделась, и неуверенно пролепетала.

- Я принесла тебе поесть.

Артур с нежностью посмотрел на эту  малышку, которая была слишком тоненькой для своих двенадцати лет. Над ее маленьким носиком рассыпались забавные солнечные веснушки, а ее голубые глаза казались слишком большими на маленьком личике, но более милой и забавной малышки он не встречал.

Восемь лет назад, когда родилась Карина, его мама взяла на работу очень молоденькую девушку с четырехлетней дочкой на должность няни. Отец воспротивился.

- Милая, но ведь она так молода, – встревожено твердил он. – Как она управится с нашими детками, еще и со своим маленьким сорванцом.

- Именно потому, что у нее есть дочь, я и верю в то, что она нам подходит, – твердила она. – И еще, я не могу отвернуться от них, ей так нужна эта работа, в ее глаза столько боли и отчаяния.

- Ох уж эта твоя доброта, – он ласково привлек ее к себе и нежно поцеловал. – Я не могу отказать тебе ни в чем, ты просто вьешь из меня веревки…

Что было потом, восьмилетний мальчик тогда не понял, отец повалил мать на кровать и стал целовать, но в этот момент, дверь перед его носиком закрылась и горничная, лукаво улыбнувшись, повела его кушать пирожное.

С тех пор, ни единого дня чета Блонских не пожалела о том, что взяли Петрову на работу. Она не только относилась к их детям как к своей дочери, но и стала членом семьи. А Анна стала маленьким чертенком, которая подбивала его сестренку на всякие шалости. И только с Артуром она вела себя неизменно робко.

Артур очнулся и потрепал ее по светлым волосам.

- Беги лягушонок, мать наверно тебя обыскалась, – ласково сказал он.

Она улыбнулась ему, и ее глаза засияли как две звезды, осветив все черты маленького личика, и только сейчас Артур понял, что когда-то эта улыбка покорит и разобьет множество сердец.

Артур оделся и спустился в кабинет, где застал Игоря за столом его отца, вальяжно развалившегося в кожаном кресле и попивавшего вино из запасов семьи.

- Ты не сильно торопился, – бросил тот.

Артур посмотрел на часы и равнодушным голосом сообщил, что пришел ровно через тридцать минут.

- Ты знаешь, о чем я хочу с тобой поговорить? – спросил его ненавистный опекун.

- Догадываюсь.

- Ну так вот, во-первых, ты уедешь учиться в Англию как хотел твой отец, – Артур не сомневался, что если б его отец до своей гибели не оплатил его учебы, не видать ему университета за рубежом. – Во-вторых, Карина отправится в частную школу в Прикарпатье, там хороший воздух, ну и все такое, а Владик отправится в закрытый пансионат, –  обнажив пожелтевшие кривые зубы, небрежно сказал он.

- Им только пять и десять, лучше будет, если они останутся под присмотром Эвелины и будут учиться в городской школе.

- Опекун я, а не ты и мне принимать решения! А эта потаскушка, которую вы называете своей няней, отправиться со своим уродиком-дочкой куда-нибудь в глубинку, где и следует ей оставаться, – Игорь до сих пор помнил, как получил от этой красотки хлесткую пощечину, когда хотел поцеловать.

- Я проклинаю наше государство, которое так неосмотрительно доверило нас, такому жадному ублюдку как ты, – сквозь зубы произнес Артур, в нем бушевала такая ярость, которая могла бы удушить его дядю, не применяя рук.

Всего месяц оставался до отъезда детей из родного дома в места их «заключения». Вдобавок на следующий день после похорон Эвелина Петрова со слезами на глазах прощалась с детьми, которые были ей словно родные. Она боролось со своей гордостью, но любовь к детям победила, и она вошла в кабинет покойного хозяина, тихо закрыв за собой дверь.

- Ты получила расчет, что еще? – рявкнул Игорь.

- Я согласна, – прошептала она.

- На что, – ехидно спросил тот, уже зная ответ.

- Стать вашей любовницей, и остаться с детьми, – стыд и горе сжигало ее изнутри, но если это единственный шанс остаться с ребятами она согласна.

- Докажи, – мерзко улыбнулся он, расстегивая ширинку.

Когда все закончилась, Эвелина была бледна и разбита, но даже после всего случившего ее спина была прямая, когда она выходила из кабинета.

- Мы остаемся, – ласково сказала она детям, но резкий окрик, поверг ее в отчаяние.

Игорь Ростиславович, стоя за ее спиной, плотоядно облизнулся, и сказал голосом, в котором было злорадства больше, чем воды в мировом океане.

- Я не потерплю рядом со своими племянниками шлюхи, которая подкладывается под любого… – его тон изменился и он резко крикнул. – Чтоб через пять минут и духа вашего тут не было, – и вышел прочь.

Все плакали, дети жались к нянюшке, умоляя остаться. Только Артур, сжав кулаки, не произносил ни слова, он казалось, заледенел. Но внутри он пылал, от безысходности, ярости, горя и печали, еще двух любимых людей отбирают у него. Он никогда не простит этого своему «дядюшке», он всегда будет помнить лицо полное слез своей сестры, няни и брата. Он переводил взгляд с одного дорогого ему человека на другого, пока не остановил свой взор на безжизненном, не верящем личике Анны.

- Аня, – нежно позвал он. – Ты не хочешь попрощаться со мной?

И тут плотина слез застилавших ей глаза прорвалась наружу, слезы текли и текли маленькими, бурными потоками, но при этом она не издала ни звука. Эти бездонные глаза, останутся в его памяти навеки, подумал Артур.

- Лягушонок, не плачь, – он ласково погладил ее по волосам. – Когда-нибудь ты станешь настоящей красавицей.

- Я больше никогда тебя не увижу? – тихо спросила она.

- Ну что ты, мы обязательно встретимся с тобой, обещаю.

- Вот, возьми на память обо мне, – и маленькая девочка, пытаясь справиться со слезами, протянула ему деревянную лошадку – свою бесценную игрушку.

- Но это же твоя любимая, я не могу ее взять.

- Я понимаю, что она не из золота как ты привык, но это самая дорогая вещь, которая у меня есть и я хочу, чтоб она была у тебя, пожалуйста, – жалобно прошептала Аня.

Артур зажал в ладони лошадку, согревая ее своим теплом.

- Я буду всегда ее хранить, лягушонок.

Анна не верила, что все кончилось, ее мечты, ее грезы, все словно растаяло в каком-то мистическом тумане, когда они уезжали от такого дорогого ее сердцу дома Блонских.

Глава 2

- Мама, меня взяли, – радостно кричала, невероятно красивая блондинка в трубку телефона.

- Анна, пожалуйста, не кричи так, я оглохну.

- Ты не понимаешь, мамочка, я еду в Англию на стажировку.

- Доченька, я так рада. Ты заслужила, – Эвелина, почувствовала на своей щеке влагу, одинокая слеза скатилась по ее все еще гладкой и нежной коже. – Витя и братик, будет очень рады за тебя.

Анна столько трудилась, чтоб заслужить эту привилегию. Ведь только два человека от университета могли поехать в Англию, чтоб пройти стажировку и получить работу.

Прошло десять лет как их вышвырнули из особняка Блонских, среди которых было много бед и горя. И все эти годы она не могла забыть образ Артура Блонского. С годами он потускнел, и Аня уже не могла вспомнить его лицо, но та пустота, которая образовалась внутри нее после их расставания осталась.

Школу Аня окончила с отличием, перед ней стал выбор университета, но так как больше всего она любила учить языки, то и решила пойти учится на переводчика. Правда поступить с первого раза ей не удалось, но по счастливой случайности, когда она уже отчаялась, ей пришло письмо из университета, где сообщалось о допущении ошибки при подсчетах баллов. И она не сразу смогла поверить, что была зачислена на бюджет одного из самых престижных вузов страны. Иностранные языки настолько давались ей легко, что к окончанию пятого курса она знала целых шесть языков.

И вот долгожданный шанс пройти стажировку за границей, выпадавший один раз в жизни. Отбор студентов, которые соревновались за эту честь, должны были развязывать сложнейшие задачи, многие отсеялись на первом этапе, всего четверо, включая и Анну, дошли до конца. Теперь специальная комиссия должна была выбрать из кандидатов всего двух. Аня до конца не верила, что она может войти в это число, тем более, что двое из претендентов были детьми очень влиятельных людей.

Фортуна снова улыбнулась ей. Ее выбрали. Она едет покорять Лондон.

Жизнь открывала для нее новые двери, ее здесь больше ничего не держало: мать вышла замуж по любви и была счастлива, а она, в свои почти двадцать три, была свободна как ветер.

Анне и всем претендентам со всего мира, предстояло прослушать лекции и пройти тестирование, по результатам которого их распределяли по компаниям. До самого отлета Аня не переставала нервничать, боясь, что что-то изменится и вместо нее полетит другой человек. И только тогда когда объявили посадку, и Аня заняла свое место в самолете, девушка вздохнула с облегчением.

В проходе кто-то остановился, и она повернула голову, желая узнать, кто же будет ее соседом на время перелета. Аня совсем не предполагала, что это окажется второй стажер – Филипп Заворский, в душе надеясь, что они полетят на разных самолетах, хоть и понимала, что это вряд ли. Но то, что их места оказались рядом не просто расстроили ее, но и обещало провести весь полет с человеком, который ей был неприятен.

Филипп и Аня познакомились на первом курсе. Он был сыном известного политика, весьма влиятельного и обеспеченного. Филипп сразу приметил красивую и умную девушку, хоть второе его нисколько не волновало, когда у нее были такие длинные ноги и стройный стан. Какого же было его удивление, когда она не влюбилась в него с первого взгляда, более того она напрочь его не замечала. Это больно ударило по его самолюбию. Но это было только начало, хуже стало после того как Аня, отклонив его ухаживания стала встречаться с обычным парнем, подрабатывающим на автозаправке. Такое он не смог пережить, она предпочла богатого парня с шикарной машиной, бедняку не имевшего даже возможности сводить ее в хорошее кафе.

С тех пор началась его вражда. Он оскорблял ее, язвил, делал мелкие пакости. А как он злорадствовал, когда Аня разошлась со своим парнем через два месяца.

Аня, конечно, не стала посвящать его о том, что ее мальчик переехал в другой город и их отношения сами собой разорвались. И все же она старалась не замечать Заворского, хоть его поведение вызывало в ней чувство глубокого омерзения. Филипп был невоспитан, груб и высокомерен. А такие личности ее не привлекали и были глубоко неприятны.

Петрова вздохнула с облегчением, когда он стал встречаться с богатенькой вульгарной сокурсницей, под стать себе. В душе надеясь, что он не затаил злобы на нее за отказ, Аня старалась сторониться и по возможности избегать его.

И вот сейчас он стоит в проходе самолета и нагло усмехается.

- Неужели это Петрова? Глазам не верю. Так мы еще и соседи.

- Привет Филипп, – спокойно ответила Аня и сразу отвернулась к окну.

Филипп закинул свою сумку в ящик для ручной клади и опустился в кресло, совсем не обратив внимания, что больно ударил ее локтем в ребра. Хотя Ане показалось, что он сделал это специально.

Всему терпению приходит конец. Сначала Филипп не мог усесться, то и дело, задевая ее. Потом он почти лег на нее, чтоб заглянуть в иллюминатор. Но когда неугомонный сосед, как бы случайно, вылил на ее новую блузку кофе, Аня не выдержала. Счастье, что кофе был не горячим и не обжег ее.

- Анечка, – прицокнул он. – Как же неловко получилось, – покачал он головой, наблюдая как темное пятно, расплывается на ее груди.

- Какой же ты хам, Заворский, – отчеканила она.

Вежливая стюардесса принесла Ане бумажное полотенце, сочувственно на нее смотря.

Оказаться в первый день в Лондоне с пятном на блузе было обидно. Но Аня ничего больше не сказала негодяю, сидевшему рядом, только смотрела в окно, не желая даже видеть его. Оставшееся время полета прошло спокойно, Филипп как будто заснул.

Самолет приземлился, и трепет предвкушения прошелся по всему ее телу. Аня накинула легкую куртку и застегнула, скрыв уродливое пятно. Подождав пока Филипп уйдет подальше вперед, девушка вышла почти последняя.

Правда, далеко от Заворского оторваться ей не удалось. Их встречал молодой парень, высоко над головой держа табличку с фамилиями. Филипп уже стоял рядом с ним с недовольной миной на лице, и нетерпеливо постукивая ногой.

Итак, их повезли в общежитие. Джон – молодой человек, встречавший их, оказался таким же студентом, как и они. Аня быстро нашла с ним общий язык, засыпая его вопросами о городе по дороге к месту назначения. Неудивительно, что Филипп был раздражен и молчалив, ведь ему никто не уделял внимания. Но кому захочется разговаривать с человеком, который с первой минуту выражал свое недовольство буквально всем.

Никто теперь не мог испортить Ане настроение, наконец-то она в Лондоне. Как давно она хотела сюда попасть, как часто рассматривала фотографии с его достопримечательностями, вымощенными улочками, величественным Биг Беном. И теперь она все видела своими глазами.

Джон должен был сразу вести их в общежитие, но он так был очарован девушкой, что сделал небольшой круг, показывая ей места города к которым никто не мог остаться равнодушным.

Анна, с полными восторга глазами после мини экскурсии оказалась в общежитии, где Джон проводил девушку в комнату, которая на несколько месяцев становилась ее обиталищем. И вот она оказалась в чудненькой квартирке с маленькой гостиной и двумя спальнями.

Как же здорово было слышать вокруг себя разные языки, ведь ее общежитие было для иностранцев, таких же, как и она приехавших на стажировку. Ее соседкой оказалась миниатюрная француженка Моника – хохотушка и озорница. Девушки были полными противоположностями: Аня – серьезная и скромная, Моника – веселая и раскрепощенная. И, тем не менее, они сразу подружились.

Аня наслаждалась каждой минутой проведенной в Лондоне. Она посещала подготовительные курсы, по окончанию, которых был тест и направление на практику. Со знаниями шести языков, ей было очень легко общаться с другими ребятами и потихоньку набираться опыта, знакомств, друзей и, конечно же, поклонников.

Анна не понимала, почему парни вьются вокруг нее. Она знала, что хорошенькая, но и только. Часто бывало она смотрелась в зеркало и видела в нем такой же как у всех нос, рот, глаза, все казалось ей самым обыкновенным. Другие же видели в ней не только огромные небесные глаза, манящие, пухлые губы, прекрасные светлые с солнечным отливом волосы, и стройную, до неприличия фигуру, но и отзывчивого собеседника и доброго друга.

Дни потекли своей чередой, внося в жизнь Петровой разнообразие и предвкушение чего-то нового.

- Моника, если ты не поторопишься, я уеду сама. Сегодня у нас распределение на место работы, и я не желаю опаздывать, – из-за двери спальни, лишь послышалось привычное для ее соседки фырканье.

- Да не будь святой до мозга костей, иногда стоит сделать что-то рискованное, а ты даже опоздать боишься, – донеслось беззлобное замечание.

- Все я ушла, – и девушка хлопнув дверью, осталась на месте.

- И что ты думаешь, я не знаю, что ты там тихонько стоишь, словно мышка, – донесся смех все из той же комнаты.

Анна не смогла удержаться от едкой реплики.

- И все-то ты знаешь, но мне действительно пора, оревуар.

Аня мчалась, что есть силы, но в самый час пик как не лети, а приходиться подчинятся ритму, заданному на улице. Обгоняя, то одно скопление людей, то второе, она без двух минут до назначенного времени вошла в аудиторию и заняла свое место.

- Итак, – услышала, она голос Филиппа. – Решающий день.

Анна кивнула.

- Уважаемы студенты, сегодня, вы получите распределение на предприятия, – тишина в аудитории стаяла гробовая, для всех это было начало новой жизни. – Вы все знаете, что на каждую фирму направляются два человека, которым необходимо пройти стажировку с испытательным сроком и минимальной зарплатой. Но только одному из двоих будет предложена работа, а второй поедет назад в свою страну. Условия просты, вы приходите на фирму, время и дата будет написана на направление, с которым вы получаете также пропуск. Каждый день вам будут давать определенное задание, и по истечению трех месяцев, вы либо получите работу, либо нет. Желаю всем удачи! А теперь получите направления.

Анна с нетерпение дождалась своей очереди и получила направление, там был указан адрес, время и название фирмы.

- Профессор, – обратилась она к начальнику их курса.

- Петрова, вы довольны вашим направлением?

- Не знаю, – недоуменно ответила она. – Я совсем ничего об этой компании не знаю.

- Не зря вы набрали в тесте больше всех баллов. Я посоветую вам, прежде чем пойти туда, изучить все про эту организацию. И кстати вы одна из немногих, кому стало интересно про то, куда же их направляют. Все сломя голову мчатся и думают, вот оно заветное, а когда их спрашивают, куда вы попали, недоуменно хлопают глазами и молчат.

- Я благодарна вам.

- Желаю вам удачи!

Анна нашла информацию о компании, куда ее направили на работу. Это оказалась молодая, но очень мощная компания. Работа была связанна с финансированием разных проектов, инвестициями и всевозможными операциями. Компания имела много направленностей и имела несколько филиалов. Ей предстояло работать в главном офисе.

Ее первый рабочий день начинался завтра, и она безумно беспокоилась, подбирая разные наряды. А Моника, в своем репертуаре подсовывала ей, то коротенькую юбочку, чтоб она сразу соблазнила шефа и стопроцентно получила работу, то обтягивающий топ, с низким декольте и Анна имея прекрасное чувство юмора, подыгрывала ей. В итоге они остановились на строгом персиковом костюме.

Аня долго не могла заснуть, и в такой ответственный для нее день проспала. Когда же открыла глаза и увидела, что до встречи всего час, то от отчаяния даже застонала. Добираться туда было как минимум полчаса, с учетом того что не будет заторов. Управившись за рекордно быстрый срок, а именно за двадцать минут, она поспешно поймала такси, но негодяйка судьба, подстроила так, что в итоге на место назначения она опоздала на десять минут.

- Ты можешь тащиться быстрее, – воскликнула она, когда лифт, казалось, специально останавливался чуть ли ни на каждом этаже.

И вот все же она остановилась перед заветным кабинетом, часы показывали девять пятнадцать. Она впервые опоздала.

Анна постучала и вошла. За столом, сидел, недовольно смотревший на нее мужчина лет пятидесяти, который неодобрительно покачал головой.

- Предполагаю, что вы Анна Петрова? – проскрежетал он, бесцеремонно указывая на нее тонким пальцем на невероятно худой руке.

- Да, сер, простите за опо…, – но досказать она не успела, так как он прокаркал, что это ее первый минус и что-то черкнул в блокнот.

Она была так расстроена, что не обратила внимание на человека, который сидел на одном из стульев, и когда он повернулся, Аня чуть не застонала, потому что это был никто иной как Филипп Заворский.

- Вот так встреча, – наигранно удивился он. – Теперь мы будем работать вместе.

«И станем соперниками, – добавила она про себя. – И если учесть, что уже один жирненький минус у меня есть, ты лидируешь».

- Приступим. Как вам известно, вас пригласили на испытательный срок в компанию «Транснешеналгрупп», где вы пробудете три месяца, и только один из вас получит постоянную работу. Должен вас предупредить каждое ваше прегрешение идет на пользу другому. Отныне вы конкуренты. Задания вы будете получать ежедневно, и они будут различны, от перевода документов, до работы переводчиком на совещании. Опоздания не допустимы, – и он смерил предупредительным взглядом Анну. – Сейчас я задам вам несколько вопросов, и это тоже зачтется.

- Первый вопрос как меня зовут? – он внимательно посмотрел на молодых людей перед собой. – Мистер Заворский? – Филипп замялся, не зная, что ответить.

- Мисс, вы можете ответить на столь сложный вопрос, – съехидничал мужчина проводивший собеседование.

Аня нахмурила брови и вдруг улыбнулась, те две минуты, которые она стояла перед кабинетом, собираясь с силами, она внимательно читала табличку, где была указана должность и фамилия человека.

- Мистер Арнольс Брам, – уверенно произнесла она.

- Хвалю за внимательность, иногда полезно читать таблички на двери кабинета, не правда ли? Но вы ошиблись, Арнольc Брам начальник отдела кадров, а я его личный помощник Чарльз Блэк. Вы оба должны понимать, что это очередное поражение.

- Но мы не могли знать кто вы, если вы находитесь в чужом кабинете, – возмутился Заворский.

- Вы правы, – более дружелюбно ответил мистер Блэк. – И за ваше праведное негодование, ибо я ввел вас в заблуждение специально, вы не зарабатываете минус. Мисс Петрова вы хотите, что-то сказать, чтоб исправить положение, ведь явно ваш соперник ведет в очках? – ухмыльнулся Чарльз.

- Мистер Блэк, я сюда не в игры пришла играть, а работать, поэтому мне нечего сказать.

Чарльз Блэк, проницательно посмотрел на нее, кивнув  головой.

- Именно. Вы пришли сюда работать, и вы правы, это не игра, но скажу, что вы только что заслужили большой плюс.

- Это не честно, – обиженно воскликнул Филипп. – Спросите еще что-нибудь.

Чарльз Блэк недоуменно уставился на взрослого мужчину, который повел себя исключительно по-детски, и засмеялся, чего сам от себя не ожидал.

- Это будут самые интересные три месяца, – смог он вставить сквозь смех. – Пройдемся по нашему отделу, я покажу ваши места и дам первое задание.

Они втроем вошли в прямоугольное помещение, в котором были небольшие кабинки, перегороженные невысокими стенками, что создавало ощущение маленьких кабинетов. Стоял гул голосов, кто-то отвечал на звонки, кто-то печатал, а кто-то обсуждал с коллегами разные вопросы. Они подошли к двум кабинкам со свободными столами, на них стояли современные компьютеры, телефон и необходимые принадлежности для письма.

- Это ваши рабочие места, вот две папки с письмами наших партнеров и клиентов, ничего секретного. Вы должны сегодня перевести их и отнести в канцелярский отдел, который находиться на пятом этаже. Это ваше задание на сегодня.

- Хорошо нас с тобой развел, этот англичашка, – злобно прошипел Фил, как только мистер Блэк ушел. – Хочу тебя предупредить Петрова: эту работу получу я!

- Желаю тебе удачи! – хотя ей хотелось пожелать ему, что б он шел к черту, но это воспитание, да гори оно в аду, если она не может нагрубить хаму.

- Ну что ж посмотрим, кто кого, – фыркнул он.

Анна быстро включилась в работу и начала перевод писем, в основном, они были на французском и немецком. Вскоре коллеги начали проявлять к ним интерес. Снова и снова возле их столов появлялись то один, то другой, знакомясь и желая удачи.

Прошло два часа, а работа стояла на месте, просто невозможно было быть грубой с людьми, которых ты будешь видеть каждый день. А Филипп, казалось, готов был трещать часами с очаровательными коллегами, но Анна позабыла о нем и принялась за работу.

- Филипп, так ты здесь на стажировке, – спросила Лорелея.

Лорелея была одна из самых молодых сотрудниц, красивая, стройная, веселая.

- Да, но когда  три месяца пройдут, останется только один.

- Непременно, необходимо, чтоб это был ты, – промурлыкала она.

- Хотелось бы, но ты видишь, какую гору писем нужно сегодня перевести, – развел он в притворном отчаянии руки.

- А ну-ка дай, – Лорелея проворно выхватила из папки письмо, потом второе, третье, и вдруг рассмеялась. – Ты не поверишь, но эти письма я уже переводила, неделей раньше.

- Не может быть! – у Филиппа загорелись глаза.

- Я, конечно, могла бы тебе их дать, – она задумчиво осмотрела на него. – Но при одном условии…

- Каком?

- Если мы сходим куда-то вместе.

- Я уже мечтаю о вечере с тобой, – торжествующе прошептал он.

Анна переводила, пока не зарябило в глазах, осталось каких-то два письма, а у нее не было больше сил. Пересилив усталость она взяла письмо, но поняла, что оно на португальском, а этот язык она не знала и это факт.

- Что-то случилось мисс Петрова? – спросил подошедший мистер Блэк.

- К сожаленью я не знаю португальский язык, а это письмо надо перевести именно с него.

- Вы знаете, что Филипп ушел уже час назад, а письма он перевел в рекордно короткое время, вы понимаете, что это означает?

- Это означает, что он лучше работает чем я, – расстроено произнесла она.

- Нет, это означает, что он просто быстрее справился с этой работой, и все. Вы можете идти домой, вы хорошо потрудились, до завтра.

Чарльз вернулся в свой кабинет и набрал номер.

- Лорелея, зайди ко мне, пожалуйста.

Через минуту она уже стояла, в кабинете.

- Он клюнул? – спросил Блэк.

- Еще как.

- А она?

- Пол предлагал помощь, но она вежливо поблагодарила и отказалась.

- Можешь быть свободна, Лорелея, спасибо.

Чарльз Блэк в очередной раз, убедился, что его интуиция оказалась верна, и как он догадывался, именно Анна Петрова займет постоянное место в их фирме, если только ничего не произойдет непредвиденного.

Глава 3.

Первый рабочий день трудно было назвать впечатляющим, никакой экскурсии по величественному пятнадцати этажному зданию «Транснешеналгрупп», никаких знакомств с членами высшего звена, все было не столь интересно как Анне бы хотелось. Аня аккуратно разложила письменные принадлежности по местам, выключила компьютер и вошла в лифт, где было несколько человек спешащих домой. Она очень устала сегодня, а главное за две недели, проведенные в Лондоне, она только мельком увидела знаменитые места Лондона.

- Вы новенькая? – послышался голос из-за ее спины.

В лифте было человек пять, а этот вопрос исходил от очень симпатичного мужчины, которому было, наверное, лет тридцать с хвостиком. Он был одет в джинсы и футболку, поэтому Анна не причислила его к персоналу «Транснешеналгрупп». Его глаза лучились добротой, а на губах играла задорная улыбка.

- Можно сказать и так, – с улыбкой ответила она.

- Вы уходите почти последняя, неужели вы не только красивы, но и трудолюбивы?

- Вы правы, это столь невежественно иметь столько положительных качеств у одного человека, – рассмеялась Анна. – А вы, тоже трудоголик, раз оказались в числе последних, покидающих офис?

- В какой-то степени, но всех может переплюнуть наш президент компании, тот кажется, ночует за рабочим столом. Я Николай,- представился он.

- Аня, – ответила она. – Очень приятно познакомиться с вами.

Тем временем лифт спустился на первый этаж, и люди высыпались на улицу, оставив их одних в холе.

- Анечка, не хотите пройтись. Лондон прекрасен вечером, – предложил Николай.

- Да вы романтик, но я должна отказаться, – в ее голосе явно слышалось сожаление.

- Вы меня отшиваете, или какой-то счастливчик ждет вас дома, – беззлобно подшучивал ее собеседник.

Столько задора и беззаботности было в нем, что Ане сразу он понравился, симпатичный мужчина, приятный собеседник, ну чего еще надо?

- Николай, мне очень хочется с вами прогуляться, но сегодня был мой первый рабочий день, и мои глаза сами собой слипаются, а  ноги просто отказываются идти. А вот если вдруг вам захочется показать мне Лондон, например на уикенд, я просто уверена, что  не смогу вам отказать, – улыбнулась она ему.

Николай был очарован ее улыбкой, Аня была прекрасна, ее голос нежный, добрый и красивый.

- А если вдруг, я приглашу вас отправиться со мной на уикенд, например в загородный дом одного почтенного человека? Правда там соберется сборище всякого сброда, но само место там просто замечательное. Недалеко живописный пруд, и обширные поля, окруженные густыми деревьями. А когда солнце заходит, то ее последние красноватые лучи пробиваются сквозь листву и трава вспыхивает словно пламенем, а вода мерцает и тянет в свои глубины.

Ничего более поэтического, она не слышала, и не могла поверить, что в 21 веке, еще есть такие романтики. Она поедет, просто не сможет отказать себе в общении с этим обаятельным человеком. Как говорит Моника, надо рисковать, чтоб жизнь не затянула в свою рутину.

- Я буду ждать с нетерпением нашей встречи.

- Возьмите купальник, – крикнул он ей вслед, и увидел, как она почти по-детски помахала ему в ответ.

Странно, вот глупая, даже не зная как его фамилия, и вообще кто он такой, а уже согласилась провести с ним уикенд. А как же мы встретимся?

Анна работала целую неделю в сильном напряжении, Филипп тоже не отставал, но все же, ему давалось все проще. Он выполнял задание очень быстро и мог часами болтать со своей подружкой Лорелеей, а с ней же был холоден и неприветлив, что в принципе устраивало ее.

Рабочий день пятницы подходил к концу, когда на столе Петровой зазвонил телефон.

- Алло, Анечка, привет, – послышался знакомый голос в трубке. – Ты не забыла про уикенд?

- Николая, здравствуйте, – обрадовалась Анна. – Я живу с надеждой, что этот день, наконец, настанет, – пошутила она.

- Я заеду к вам завтра в девять, дорога займет где-то полтора часа.

Девушка уже хотела положить телефон, когда вспомнила, что она не говорила, где живет.

- О, подождите, я же не сказала, где живу, – всполошилась она.

- Ты меня обижаешь, я прекрасно знаю, где ты живешь.

- Откуда?

- Залез в ваше личное дело, – беззаботно ответил Коля.

- Но ведь это конфиденциально, как вам удалось его достать? – недоумевала она.

- Ловкость рук и ни какого мошенничества!

- Вы хоть когда-то говорите серьезно, – наигранно строгим тоном проговорила она, хотя ей ужасно хотелось прыснуть со смеха, когда он так дурачился.

- Просто у меня есть связи, которыми я воспользовался. До завтра.

Аня с улыбкой положила трубку на рычаг телефона. Но ее улыбка испарилась, когда к ней вошел Филипп с ехидной улыбкой.

- Очередной поклонник, – злорадно сказал он. – Но этот явно в твоем вкусе, раз ты с ним была такой милашкой.

- Подслушиваешь, – сузила глаза Анна, хоть ей это было не свойственно. – Послушай Фил, ни как не перебесишься.

- Да кому ты нужна вся такая недотрога, да у тебя то, и кавалеров было несколько и то все разбежались.

Аня вскочила, внутри у нее все клокотало от досады и волнения. Хоть с ней часто флиртовали и заигрывали, после не очень удачного опыта встреч с парнями, она держала их на расстоянии. Но Николай ей понравился, она не знала, завяжутся ли у них отношения или они будут друзьями, об этом было еще рано говорить, но ядовитые стрелы Филиппа ранили ее. Она схватила степлер и хотела уже запустить им в него, но в этот момент на столе Заворского зазвонил телефон и он не спеша удалился, оставив ее в ярости. Аня понимала, что он просто хочет ее зацепить, быть может, скомпрометировать, а такого она не могла себе позволить. Аня хотела остаться здесь, а для этого просто обязана получить работу. Ей жизненно необходим этот шанс.

День закончился, Петрова не спеша дошла до общежития и открыла дверь своей комнаты. Сразу в глаза бросилась разбросанная одежда, невдалеке валялась юбка Моники, а на диване мужские штаны. Из-за двери спальни доносился шум, говоривший об очередной оргии Моники и ее бойфренда. Петрова привыкла уже к активной половой жизни своей подруги, но то, что это было прямо перед носом, ставило ее в неловкое положение.

Как всегда она развернулась и вышла, предоставив им полную свободу передвижения по комнате.

«Ну и куда мне идти? Меня просто выжили из моей же комнаты!»  Каждый раз, когда Аня возвращалась в комнату после посещения парнем соседки, Моника была довольна словно кошка и мурлыкала себе под нос какую-то песенку. Но хуже всего было когда она говорила как же ей нравится  секс, который у Анны был один раз в жизни и закончился слезами и разрывом отношений.

- Аня, завтра мы идем с Мигелем и его другом гулять, а потом ты хорошенько покувыркаешься с ним, – спокойно сказала Моника.

- Начинается, – Аня устало потерла виски. – Я не хочу ни с кем кувыркаться, особенно с дружком, твоего Мигеля, и завтра я уезжаю на уикенд с приятелем.

- Это уже интереснее, подробности, пожалуйста, и побыстрее, – скомандовала та.

- Я еду с Колей, на два дня в загородный дом, рассказывать больше нечего.

- Ты с ним уже спала?

- Моника, – простонала Аня. – Ты со своей прямотой в могилу меня сведешь.

- Значит, нет, – констатировала француженка. – Надеюсь, ты исправишь это завтра.

Петрова только безнадежно покачала головой и закрыла дверь своей спальни, чтоб спокойно собрать вещи.

В ее небольшую спортивную сумку поместились купальник, сменное белье, пару футболок, шорты и легкий сарафанчик, а к нему синие босоножки.

Ровно в девять Коля подъехал к общежитию и в пять минут десятого они катили на его спортивном Мерседесе по улицам Лондона. Николай выглядел свежим, бодрым и как всегда беззаботным, на нем были светлы легкие брюки, рубашка из льна и большие затемненные очки. Машина набрала скорость, когда они выехали на шоссе, его светло каштановые волосы шевелились от ветра, а руки уверенно держали руль. Они болтали обо всем и ни о чем. Анна рассказала ему, как попала на работу, а он, что уже два года не ездил никуда отдыхать, все было непринужденно. Николай не смотрел на нее как все ее поклонники с немым обожанием, его взор был открыт и дружелюбен. Аня даже усомнилась, какие же связывают их отношение, на зародившийся роман не похоже, скорее дружеское общение, которое приносило обоим удовольствие.

- Как ты оказался в Лондоне? – она отметила, что когда они перешли на ты, ей стало свободней и легче.

- Я учился здесь, потом мы с товарищем,  открыли небольшую фирму, ну и решил здесь остаться, дома ничего не держит, отец второй раз женился, мачеха меня на дух не переносит. Вот так, а у тебя какие планы на жизнь?

- Грандиозные, – улыбнулась Аня.

Как же хорошо мчаться на этом замечательном авто, волосы пытаются вырваться из ее прически, ветер ласкает кожу, и этот обаятельный человек, с которым так легко и спокойно, рядом.

- Как я тебе уже говорила, моя специализация языки, мне бы очень хотелось вести разные конференции, совещания, с разными представителями Европы, Америки, Азии. Но придется подучить еще несколько, потому что недавно я столкнулась с португальским, который не учила, и абсолютно не знаю ни японского, ни китайского, даже арабского. Но всего поработав неделю, я поняла, что «Транснешеналгрупп» абсолютно уникальная фирма, они имеют контракты с такими странами, названия которых мне трудно выговорить.

- Значит ты амбициозна, и хочешь сделать карьеру?

- Амбиции есть у каждого человека, но я не стремлюсь к власти, мне просто хочется делать, то, что мне по душе. Возможно, мне бы хотелось представлять нашу фирму в других странах, так бы я расширила свой маленький кругозор. Ты не поверишь, но я нигде не была. Англия это первая страна, которую я посетила. Ты, наверное, думаешь, что я слишком много хочу, проработав всего ничего, да? – жалобно пробормотала она.

Николай только потрепал ее за волосы, и широко улыбнулся.

- Глупости.

- Я даже не знаю твою фамилию, где ты работаешь, и вообще мы трещим как сороки, но ты ничего не рассказал о себе.

- Николай Митрофанов.

- Ну, думаю, через час, я смогу вытянуть, где ты работаешь, – пошутила Анна.

Полтора часа пролетели как миг, и Митрофанов уже подъезжал к высоким воротам. Перед ними оказался двухметровый забор, который простирался  так далеко, что девушка не видела конца. Когда они въехали во двор, Аня поняла, что попала не в обычный особняк, а скорее усадьбу дворцового типа. Она также вспомнила, что видела как-то на фотографии Царские резиденции, и это было очень похоже на этот дворец.

Они проехали к нарядно декорированному въезду на главную алею, за ней в глубине стоял дом, а возле него она увидела много машин, названия которых были хорошо известны. Аня с ужасом посмотрела на Николая, понимая, что это не просто вечеринка, а гости явно далеко от сброда, в ее понимании.

Николай, привыкший к роскоши, не обратил внимания на благоговейный страх, охвативший Аню, когда вел ее через вестибюль, навстречу вышел дворецкий и велел слуге показать покои гостей.

- Аня, ты сейчас отдохни, а через пол часа, спускайся вниз и я познакомлю тебя с хозяином этого неприличия, – хмыкнул Митрофанов.

- Коля, только не говори, что мне надо надеть вечернее платье, – встревожилась она.

- Нет, что ты, – улыбнулся он. – Оно понадобиться вечером.

Аня стояла и смотрела, как он заходит в соседнюю комнату. «Почему спрашивается нельзя предупредить о том, что мне понадобится это чертово платье!». Она вошла в комнату и подошла к окну, вид из него впечатлял не меньше дома: обширный  парк, сад с партером и скульптурами, фигурно подстриженные кустарники, клумбы экзотических цветов, наполняли дом ароматом, а глаз радовали красотой.

На террасе под окнами раскинулся большой бассейн, а возле него отдыхали человек пятьдесят, одни плавали, другие пили возле бара. Официанты ловко лавировали среди гостей, разнося закуски и выпивку. С облегчением, Аня заметила, что дамы одеты в купальники и сарафаны, а мужчины предпочитали шорты, футболки и легкие рубашки.

Быстро приняв душ и переодевшись в шорты и топ, который открывал живот, она  распустила волосы, которые доходили ей до плеч и расчесала пока они не заблестели. Немного розового блеска на губах и она готова, спуститься вниз и познакомиться со всеми этими богачами.

Николай был пунктуален, уже через сорок минут они вышли на террасу и присоединились к остальным гостям. Он остановил официанта и спросил, что она предпочитает выпить, Аня остановилась на апельсиновом соке, а он – на минеральной воде со льдом.

- Анечка, по-моему, я вижу хозяина дома, пойдем, я представлю тебе его, он еще между прочем и мой партнер.

- Может не надо? – сказала неуверенно она.

- Ты что испугалась? – и в глазах этого ангелочка вспыхнули озорные искорки. – Неужели какой-то дряхлый старичок, может тебя напугать?

- Понимаешь, я просто не знаю как себя вести со старичком, который так неприлично богат…- она обвела рукой дом и сад.

- Я не хочу тебя расстраивать, но то, что ты сейчас видишь, это одно из многочисленных его владений. У него есть дома в Италии, Флориде, Флоренции, Франции…

- Остановись, не то я развернусь и «сделаю ноги».

Но Коля только рассмеялся и повел ее за руку, обходя гостей в неизвестном ей направлении. Митрофанов привел ее к небольшой группе людей, которые оживленно что-то обсуждали. Аня оказалась чуть позади Николая, когда услышала его непочтительное обращение к кому-то.

- Эй, вы не видели здесь бессовестного миллионера, который не встречает друзей как следует, – прокричал Митрофанов.

Анна улыбнулась, поражаясь манере разговора Николая, и уж совсем развеселилась, представив, как величественный старец отреагирует на столь неуважительное обращение. Но еще больше она удивилась, когда высокий брюнет повернулся, и они начали обниматься, хлопая друг друга по спине.

- Ах ты, бродяга, я ждал тебя еще вчера, – смеясь, проговорил брюнет, но от яркого солнца, которое беспощадно било ей в глаза, его лицо осталось для Ани загадкой.

- У меня были незаконченные дела, – Николай развернулся к Анне. – Аня позволь тебе представить хозяина этого дома.

- Ах ты, негодник! – Анна озорно улыбнулась Коле. – Ты специально ввел меня в заблуждение.

Хозяин дома вежливо повернулся к ней, ожидая, когда их представят. Его широкие плечи закрыли Аню от солнца, и она оказалась в спасительной тени. Мужчина был настолько высок. Что ей пришлось запрокинуть голову, чтоб взглянуть ему в лицо. И когда ей это удалось, она замерла, увидев  столь знакомое лицо, эти серебристые глаза, которые преследовали ее ночами. Руки взметнулись к лицу и прикрыли рот, чтоб не вскрикнуть от эмоций, переполнивших ее.

- Артур Блонский, президент компании «Транснешеналгрупп», – услышала она голос Николая.

Сердце стучало так громко, что казалось, все сейчас начнут оборачиваться на его стук. Он стал еще выше, его футболка обтягивала сильные мускулы, а руки бугрились, пытаясь разорвать рукава. Глаза приобрели еще большую глубину, в них читался острый ум, невероятное обаяние и опасность.

Боже, как же он был красив. Анна почти год, после того как они покинули особняк Блонских, пыталась забыть его серебристые глаза и ласковую улыбку, которую он всегда находил для нее. И теперь, когда она выросла и стала женщиной, поняла, что тому мальчику, было далеко до этого поразительного представителя сильного пола.

Артур с любопытством наблюдал, как эта красивая девушка игриво отчитывала Николая, так это было естественно и мило. Ее волосы были слегка влажными и мило вились вокруг точеного личика, но когда она подняла на него свои огромные голубые глаза, его словно прошибло током. Такие глаза он видел только у одного человека, но тогда они были широко распахнутыми и омытые слезами.

- Лягушонок, неужели это ты? – недоверчиво спросил он.

Анна была не в силах ответить, она, словно оказалась в детстве, и как тогда оробела перед ним.

- Прошу всех извинить нас, но нам с мисс, нужно поговорить, – Артур подхватил ее под локоть и увел от гостей в лабиринт из живой изгороди.

Он шел не спеша, ведя ее за собой, пока  они не пришли в маленькую беседку, скрытую от любопытных глаз.

- Аня, неужели это ты? – Артур взял ее за плечи и повернул к себе, внимательно рассматривая ее лицо. Куда делись те милые светлые веснушки, которые он помнил?

И тут произошло невероятное, Аня бросилась ему на шею и зарыдала, так как никогда не плакала в жизни. Все чувства будто обострились, когда он обнял ее и ласково погладил по спине.

- Лягушонок, ну перестань, это же радость, что мы встретились после стольких лет. Сколько прошло пять, шесть? – успокаивал он ее.

- Десять, – шмыгнула Анна носом. – Я думала, что мы никогда больше не встретимся.

Артур вынул из кармана брюк белоснежный платок и приказал высморкаться. Но она ведь не девочка, которой он часто делал это, когда Аня разбивала себе коленки.

- Артур, я уже не ребенок, – Анна рассмеялась, взяв платок из его рук.

- Я заметил, – серьезно ответил он. – Из лягушонка ты превратилась в Василису Прекрасную.

Артур скользнул взглядом по ее прекрасному лицу, по длинной, гладкой шее, остановился на соблазнительных холмиках, на тонкой талии, которую он мог обхватить пальцами рук. Ее кожа словно светилась изнутри и была мягче шелка. Он убрал руки с ее плеч, почувствовав жаркую пульсацию в паху. Но как это может быть, ведь она была ему сестренкой, а сестра явно не должна была его возбуждать от одного прикосновения.

- Как ты очутилась здесь? – хрипло спросил он.

- Я не могу поверить, что это ты, – Анна потянулась к его лицу и нежно провела по щеке пальцем. – Просто невероятно! Так не бывает! Как Карина, а Влад, а … Мне столько хочется спросить, узнать, как вы жили.

Две крупные слезы скатились по ее нежной щечке, и она быстро смахнула ее.

- Расскажи мне, – попросила она.

- Давай присядем и я расскажу все, что тебя интересует.

Они устроились на мягком диванчике на котором были разбросаны подушки, и Анна почувствовала себя неловко в столь интимной обстановке наедине с Артуром, но его тихий голос успокаивал и она затаила дыхание, слушая его.

- Когда наш опекун, – это слово он словно выплюнул. – Выкинул вас на улицу, я стал с ним спорить, но он пригрозил, что я больше не увижу Карину и Влада, если не замолчу и не уеду в Англию. Мне ничего не оставалось делать….

Артур перенесся на десять лет назад.

Когда дверь за Петровыми закрылась, он ринулся в кабинет и ударил Игоря со всей силой семнадцатилетнего мальчика, которую его опекун почувствовал, опрокинувшись на стуле. Артура охватила жажда крови, и он был просто невменяем.

Когда Игорь выполз из-под стола его физиономия уже начала расплываться и синеть от удара, но во взгляде было ехидство.

- И что ты хочешь добиться щенок, – мерзко усмехнулся он. – Я твой опекун, и если ты не будешь делать, то, что я скажу…

- Через несколько месяцев мое совершеннолетие, ты не можешь мне приказывать, – крикнул Артур, его кулаки были сжаты, а губы превратились в узкую полоску.

- Ты забываешь, что в моих руках остаются твои миленькие братик и сестричка.

- Я подам на тебя в суд и меня сделают опекуном.

Игорь мерзко рассмеялся, хватаясь за свой круглый отвисший живот.

- Да, неужели ты думаешь, что мальчишке дадут опеку над ними, да ты жалок.

- Я докажу, какой ты ублюдок.

- И кто тебе поверит, – издевался он. – Бедный мальчик, потерявший родителей, ай-я-яй, а добрый дядюшка, не только взял на себя труд о вас заботиться, но и обеспечил лучшим: оплатил своему любимому племяннику колледж в Англии, а детям очень дорогие пансионаты. И после всего ты думаешь, они поверят тебе, да скорее подумают, что ты помешался после смерти родителей.

Артур понимал, что он прав. И если не сделать, так как говорит ему Игорь, тогда возможно он разлучит его с семьей, которая у него осталась. И Артур спрятал свою гордость в глубокие недра своей души и проводив родных в пансионат, уехал в Англию.

За границей для него началась новая жизнь, учеба приносила ему такое удовольствие, что он впитывал в себя все как губка, и требовал еще и еще. Профессора восхищались им, давая ему дополнительные материалы, без него не проходили не одна конференция, его статьи печатались в лучших Лондонских изданиях, а работы посылались в лучшие университеты всего мира. Все было создано для того чтоб учиться, но существовало одно  но. Опекун Артура не посылал ему денег, он просто забыл о его существовании, запретив появляться в особняке Блонских. Ему пришлось работать по вечерам, чтоб заработать себе на проживание, и на такие дорогие билеты, которые он покупал, как только начинались каникулы в университете, чтоб слетать в пансионат к сестре и брату. Эти встречи были наполнены восторгом, радостью и любовью.  Карина и Влад ждали эти встречи с нетерпением, каждый раз спрашивая, когда он заберет их с собой. Артур каждый раз терзался, покидая их вновь и вновь, чтоб потом опять вернуться.

Так продолжалось, пока Артур не окончил университет. Его взяли на очень высокооплачиваемую работу и он уже не нуждался в деньгах. Целых пять лет он ждал момента, когда сможет забрать своих родных. Взяв отпуск, он уехал в Киев и начал судовой процесс, чтоб вернуть все, что ему принадлежало. Он смог доказать, что его так называемый опекун действовал не в интересах детей и после тщательной проверке выяснилось, что все средства исчезли со счетов. Опекуном Карины и Владислава Блонских стал их брат Артур, который сразу же забрал их из пансионата и увез в Англию. Игорь Ростиславович выжал все, что мог из своей авантюры, но он не учел, что даже после смерти родителей Блонских, позаботились о своих детях. У каждого из них был личный счет с впечатляющей суммой денег, которыми они смогут пользоваться после совершеннолетия.

Артур не смог оставаться в доме, где все напоминало о его родителях и с согласием сестры и брата, продал особняк за огромную сумму, что в будущем помогли ему создать свою маленькую финансовую империю.

- На эти деньги я создал свою фирму «Транснешеналгрупп», – закончил свой рассказ Артур.

- Подожди, ты хочешь сказать, что ты президент компании «Транснешеналгрупп», – Аня нервно рассмеялась. – Но в жизни не бывает таких совпадений.

- Каких совпадений?

- Я работаю в лондонском офисе твоей компании.

- По-моему теперь твоя очередь исповедоваться, – сказал Артур, ласково ей улыбаясь.

- В тот день, когда мы покинули ваш дом, мы не знали куда нам податься. Переночевали в гостинице, а наследующей день мама нашла самую дешевую квартирку. На ее покупку ушли почти все ее сбережения. Я пошла в школу, а мама работала не покладая рук, чтоб обеспечить меня самым необходимым. Кем она только не была, – горько улыбнулась Анна. –  И уборщицей, и официанткой, и домработницей, пока не нашла многодетную семью, которой нужна была няня на мизерную зарплату. Ты, наверное, удивишься, почему так, ведь мама работала у самих Блонских, ее бы забрали с руками и ногами. Но Игорь Ростиславович позаботился, чтоб она никогда не попала в приличный дом. Он не только не дал ей рекомендательные письма, но и распустил о ней слух, что она воровка и соблазнительница чужих мужей. Боже, как вспомню, нас не пускали на порог, только заслышав фамилию.

Хоть пять лет были для нас адом, но мы выжили. Однажды маме позвонили и предложили работу няни в очень обеспеченной семье. Не представляю, как они нашли нас, но им казалось не было никакого дела до слухов, порочащих маму. Эти люди были очень щедрыми, хорошая зарплата, гибкий график, словно сам Бог их нам послал.

А потом с мамой случилось несчастье, – Аня глубоко вздохнула, избавившись от колючего кома в горле. – Ее сбила машина. Для меня казалось, что жизнь закончилась. Я так боялась остаться одна в этом мире, что была рядом с ней каждую минуту, в душе считая, что это заставить ее выкарабкаться. Я спала возле ее кровати в палате на стуле, забросила школу, а на носу были выпускные экзамены.

Маме была необходима очень дорогая операция, а я даже не представляла где достать эту астрономическую сумму. Когда она очнулась, я была счастлива, но ей ставало хуже. Я ругала всех врачей, но они только сочувственно пожимали плечами: «Нет у нас таких средств на операцию».

А потом появился Виктор. Мы у него в пожизненном долгу. Уж не знаю как, но он был очень известный врач. Он делал такие операции, за которые не брались даже самые опытные хирурги. Виктор сделал операцию бесплатно и когда вышел из операционной, на его лице была уставшая улыбка, но я поняла, что она означала. Мама будет жить.

Я упала на колени и стала благодарить его. А он поднял меня, и обняв дал выплакаться. А потом начался процесс выздоравливания. Виктор лично каждый день навещал маму, откуда-то появились дорогие лекарства и лучшие сиделки. Но мне все еще было страшно за маму, и в один из дней, он застал меня в тот момент, когда я плакала.

Не знаю, что его подтолкнуло, но Виктор предложил мне съездить к нему в гости развеяться. Его дом находился за городом, вокруг шумел лес, но главное у него были лошади.

Это привело меня в неописуемый восторг, а когда он разрешил мне приезжать, чтоб кататься – моей радости не было предела. Так я немного пришла в себя и поверила, что все будет хорошо.

Я успешно сдала экзамены. И почти не удивилась, когда мама и Виктор объявили о своей свадьбе. Все то время, что Виктор приходил к маме, он влюблялся в нее, хоть и считает, что это было не профессионально с его стороны. Я поступила в университет на факультет иностранных языков, и выиграла конкурс, чтоб поехать на стажировку, и по случайности попала на твою фирму.

- Это не случайность, а судьба.

- Как Карина, она ведь уже совсем взрослая?

- Карине скоро исполнится двадцать, она очень высокая, выше тебя на пол головы. У нее густые черные волосы и стройная фигура, но она ужасно упрямая и своевольная. Откуда такая упертость?

- Действительно откуда, – лукаво сказал Аня, скося на него глаза.

- Ты, что на меня намекаешь, – притворно рассердился он. – А Влад просто книжный червь, рассудительный, но импульсивный – копия мама.

- А мы приходили к вашему дому, через полгода, но на все наши вопросы мы слышали, что нет никого, кроме Игоря Ростиславовича. Через два года я пришла сама, но услышала те же слова. А когда я приходила в последний раз, дом был продан, тогда я решила, что последняя нить, связывающая нас утеряна.

- Ох, лягушонок, ты стала такой взрослой, что пора сменить это милое прозвище, – поддразнил ее Артур. – Как на счет…- он сделал вид что задумался.

- Может просто Аня, – с надеждой предложила она.

- А может принцесса?

Анна не удержалась и ткнула его кулаком под ребро.

- Ты невыносим, всегда давал мне прозвища.

- Всего одно.

- Фи, лягушонок, мог бы придумать, что-нибудь получше.

- Но ты так забавно плавала, ну вылитая жабка, – но он тут же нахмурился, вспомнив как она чуть не утонула. – Надеюсь, ты больше не плаваешь одна?

- Когда сильно хочется.

- Пусть это случается не часто, – буркнул он, на что Аня залилась звонким смехом. Она, конечно же, никогда не признается, что притворилась утопающей, чтоб он спас ее.

Пока Артур и Анна болтали, время пролетело незаметно, воздух был напоен сладостью лета и природы.

- Как ты познакомился с Николаем, – спросила Аня.

- Мы учились вместе, потом открыли маленькое дело, но прогорели, а потом я получил наследство и открыл свою фирму, а его позвал к себе на работу.

- О, так он работает в «Транснешеналгрупп»? Здорово, я не знала.

- Аня, ты не только не знала, что он работает в моей фирме, но даже не представляла, что он возглавляет один из отделов?

Анна попыталась, что-то сказать, но от удивления слова застревали в горле. Как же она могла быть такой наивной.

- Вот черт! – Аня с такой силой стукнула себя по лбу, что пошатнулась, а Артур упал на подушки и начал смеяться.

- Ох, лягушонок, я уже и забыл какая ты смешная, – хохотал он.

- Что же мне теперь делать? Почему он мне ничего не сказал?

Артур недоуменно на нее посмотрел и перестал смеяться. Она была так искренне расстроена, что ему захотелось ее успокоить.

- Как он к тебе относится? – серьезно спросил Артур. – Я поговорю с ним.

- Зачем? – запаниковала Аня. – Не стоит ничего говорить. Я даже не знаю, как определить наши отношения, но тебе вмешиваться запрещаю.

- Ты не можешь мне запретить, я как старший брат…- но Аня его перебила, его слова задели ее за живое, она хотела крикнуть ему, что он ей не брат и сейчас…

А что собственно сейчас? Она не видела его целых десять лет, он изменился, стал взрослым мужчиной. Но все что кипело у нее в душе так там и осталось, Аня слабо ему улыбнулась и попросила не вмешиваться, а потом сказала, что немного устала и пошла к себе в комнату, оставив его одного в уютной беседке.

Глава 4.

Анна поднималась к себе, когда услышала, как ее позвали по имени. Это был Коля.

- Аня тебя что-то расстроило?

- Нет, что ты, – натянуто, улыбнулась она. – Просто мы были знакомы в прошлом, и для меня наша встреча стала потрясением.

- Вы встречались?

- Нет, что ты. Он до сих пор считает меня своей младшей сестричкой, – и к недовольству Анны ее подбородок задрожал.

Как она не пыталась сдержать слезы, но они стекали по ее гладкой коже. Анна наконец-то поняла, что никогда его не забывала, и всегда любила. С начало это было детское обожание, но с годами он превратился в мечту, которую Аня заперла в своем сердце, боясь увидеть правду. Только с ним она могла быть счастлива, только его она любила столько лет, только его глаза она искала в своих кавалерах, и только его прикосновения могли принести ей наслаждение.

Николай подхватил ее под руку и увел в комнату, потом как ребенку приказал высморкаться, и она сквозь слезы улыбнулась, вспомнив, что только пару часов назад тоже самое сделал и Артур.

- Почему все считают меня ребенком?

- Потому что когда ты плачешь, твои глаза омытые слезами становятся невинными как у ребенка, – ответил Коля, ласково привлекая ее к себе.

- Прости, я обычно не реву, – в его объятиях было хорошо, тепло, уютно, но ничего похожего на объятия Артура, они скорее напоминали утешение старого друга.

- А теперь, когда мой лучший друг, отбил у меня девушку, я должен убедиться, что она будет счастлива с ним, – серьезно сказал он.

- Коля, он вовсе не отбивал меня, правда, – но посмотрев ему в глаза, она увидела в них только дружелюбие и понимание. – Ты такой хороший.

- Значит, для начала мы сделаем так, чтоб он увидел тебя как женщину, а не сестру, притом очень красивую женщину. А если еще ты будешь с таким привлекательным кавалером как я, он просто не сможет устоять. И сегодня самый удачный момент, на вечеринке в вечернем платье ты будешь ослепительна, ты должна быть с ним вежливой и дружелюбной, а со мной игривой и обаятельной, и естественно я тебе подыграю. По-моему замечательный план.

- Да ты настоящий интриган,  – Усмехнулась Анна, но с грустной улыбкой добавила. – Даже разденься я перед ним, он ничего не почувствует.

Николай не разделял ее мнение, потому что видел как Артур, окинул ее жарким взглядом, когда они встретились и как собственник утащил.

- Послушай, если ты не будешь бороться за свое счастье, в один из дней ты проснешься старой, с мужчиной, которого не любишь и пожалеешь о том, что ничего не сделала, чтоб быть с любимым.

- Такое было в твоей жизни, – Аня была иногда очень проницательна.

Николай не ответил, но в его памяти всплыли образы, которые он пытался забыть посей день: отец оставивший, стареющая мать, чтоб жениться на молодой.

- Есть одно «но» в этом замечательном плане, – тихо проговорила Анна. – У меня нет вечернего платья.

- Это не проблема, – отмахнулся он. – Отдыхай, впереди нас ждет хороший спектакль.

Как и обещал, Николай нашел платье, которое принадлежало Карине. Оно подошло идеально, и хоть по идее платье должно было доходить до колен, Анне оно спускалась чуть ниже, что не портило его, а вот с туфлями не повезло, они оказались велики.

Карина, да ты просто великанша! Но по невероятному совпадению, платье было глубокого синего цвета, и к нему подошли ее синие босоножки хоть и немного светлее. Волосы Анна уложила в простую, но элегантную прическу, светлые пряди обрамляли ее нежное лицо. Светло персиковый блеск красиво оттенял губы, глаза, она также не оставила без внимание, подкрасив тушью и наложив светло-бежевые тени.

- Наверное, мне стоит за тебя еще побороться, – лукаво заметил Митрофанов, когда вел ее на террасу, где вечеринка, судя по музыке, уже началась. – Ты прекрасна. А теперь перестань хмурить свои бровки и улыбайся, представление начинается.

Анна нервничала, ее сердце стучало, обгоняя частоту пульса, она честно пыталась расслабиться, но была натянута как струна, и это не осталось незамеченным для Николая. Он стал подшучивать над ней, рассказывать забавные истории про людей, которых он ей представлял, и она смеясь, не заметила как расслабилась. Коля был обаятельным мужчиной, с тонким чувством юмора и привлекательной внешностью, но он был не тем, кого искали ее глаза. Она увидела Артура с симпатичной брюнеткой, собственнически положившей свою руку на его талию. Как же он был красив в своем черном смокинге и белой рубашке. Николай, заметив ее завороженный взгляд, ободряюще пожал руку и повел к хозяину вечеринки.

Когда Артур заметил Анну, его сердце подпрыгнуло в груди. Отчего? Кто его знает. Платье обтягивало ее грудь и талию, шелк скользил по ее стройным ногам, а синий цвет делал ее глаза почти нереальными, какими-то сказочными, мистически голубыми. То, что он опять почувствовал пульсацию в паху и резкую боль от желания, не просто испугало его, а привело в неописуемый ужас. Она была красивой женщиной, и все же. Это же была – лягушонок!

Пока он созерцал, как она грациозно передвигалась, слегка покачивая бедрами, они с Николаем остановились перед ним.

- Артур, – вежливо кивнул Николай. – Представь дам друг другу.

- Диана, это моя давняя …- Артур запнулся, не зная как представить Аню.

- Знакомая, – помогла ему Аня. – Меня зовут Анна Петрова.

Брюнетка снисходительно пожала ее протянутую руку, но ее взгляд оставался холоден как лед.

- И насколько давняя? – с ехидцей проворковала она. Артур хотел что-то сказать, но Анна его опередила.

- О, вам не стоит волноваться, Артур знает меня чуть ли ни с пеленок, и относиться ко мне как старший брат, – невинно ответила Аня, а потом обратилась к Николаю. – Дорогой, может, выпьем чего-нибудь.

Артур в душе был недоволен ее ответом, хоть и сам бы так ответил. Но что-то было явно не так. Его тянуло к ней как магнитом, и к тому моменту как он увидел удалявшуюся пару Ани и Коли, которые весело перешептывались и флиртовали, он был зол как черт. Весь вечер он наблюдал за Петровой, к которой не остались равнодушны, как ему показалось, ни один мужчина. Она была весела и дружелюбна, без устали танцуя, то с одним, то с другим. В этот вечер Артур впервые испытал муки ревности. Это был шок для него. В своей жизни он ни разу не ревновал ни одну женщину, хоть заставить испытать его это чувство пытались многие.

Артур к своему неудовольствию понял, что выпил больше обычного, а его практически всегда хорошее настроение было мрачнее, чем самая черная туча. Он не мог оторвать от Ани глаз, замечая жадные взгляды мужчин, заставляющие его крепче сжимать бокал. Уловив, как один франт уставился за корсаж ее выреза, он быстро извинился перед своей спутницей и, не обращая внимания на ее недовольство, направился к Петровой.

- Извините, но этот танец был обещан мне, – вежливо сказал Артур, но глаза были неестественно прищурены.

- Мистер Харвенхоут, мы обязательно еще потанцуем, – Анна послала ему милую улыбку и очутилась в крепких объятиях Артура Блонского.

По телу предательски поползли мурашки, и она нервно сглотнув, с улыбкой подняв свое лицо к нему. И о Боже, плотно сжатые губы, потемневшие глаза, все это говорило о самой высокой степени ярости.

- Ар-р-тур, что-то случилось? – неуверенно спросила Аня.

- Веселишься? – Со злостью в голосе спросил он. – Может, пожалеешь тех бедняг у которых просто лопаются штаны от возбуждения, или сразу назначь свидание в кустах, чтоб облегчить их страдания.

Его слова были омерзительны. Не помня себя, Аня залепила ему пощечину, и в гневе ушла, оставив ошарашенного Артура в кругу танцующих.

Анну начал бить озноб, она все дальше углублялась в лабиринт из живой изгороди, когда почувствовала как кто-то схватил ее за руку. Она уже занесла руку, чтоб ударить его во второй раз, но обернувшись, оказалась лицом к лицу с Николаем.

- Все так плохо? – тихо спросил он.

- Я его ненавижу, – всхлипнула Аня, но сдержалась и не расплакалась. – Он наговорил мне таких гадостей.

- Он ревнует.

- Это не правда! Он боится, что я его опозорю, но разве я дала повод так считать? – воскликнула она.

- Аннушка, каждый раз, когда ты разговаривала с мужчиной, он еле сдерживался, чтоб не свернуть его шею. Он ревнует и это ему не нравиться.

- Он обидел меня, а я ведь ничего не сделала.

- О, ты сделала, – улыбнулся Коля. – Каждый раз улыбаясь другому, ты заставляла его бушевать от ярости. Каждый раз, когда он смотрел на твое нежное лицо, ему хотелось прильнуть к твоим сладким губам, ощутить твою нежную кожу, почувствовать твою плоть, прижатую к его телу. Неужели ты думаешь, что Артур – человек железной выдержки мог обидеть тебя только за твое поведение, которое было безупречным, да он скорее посмеялся бы надо всем. Я знаю его столько лет и ни одной женщине он не сказал ни одного грубого слова,  но и ни одна женщина не была ему дорога.

- Он никогда не влюблялся?

- Насколько мне известно, нет. В его отношениях с женщинами было одна важная для него вещь.

- Какая?

- Хороший секс, – засмеялся Николай, когда румянец смущения залил ее лицо. – Обними меня.

- Зачем?

- Делай, что тебе говорят,  – и тут же его рот накрыл ее губы.

Артур искал Анну, он был непростительно груб с ней, но едва он увидел пару, сплетенную в жарких объятиях, все сожаление о своих словах исчезло, вернув инстинкт убийцы.

Николай увидел, что его поцелуй не остался не замеченным и тихо прошептал, но эти слова были направлены не Анне.

- Артур, оставь нас, ты и так сделал все возможное, чтоб расстроить Анечку.

И улыбнулся в волосы Анны, когда увидел, как руки Блонского сжались в кулаки, а глаза заблестели неестественным блеском.

- Мне надо поговорить с Аней, – твердо стоял он на своем. Анна отрицательно покачала головой.

- Завтра, – тихо, но твердо сказал Коля. – Она поговорит с тобой завтра.

Артуру ничего не оставалось, как оставить их наедине предаваться любовными утехами. Но мысль об этом почему-то была невыносима.

Глава 5.

Яркие лучи солнца, пробивающиеся сквозь неплотно задернутые шторы, разбудили Аню. Немного полежав в кровати, девушка понаблюдала за пылинками, сверкающими на солнце, и бодро откинув одеяло, встала с кровати. Обычно гости после вечеринок спали до обеда, поэтому дом, из-за неестественной тишины, казался пустым. Немного побродив по нему, Аня спустилась в столовую, где уже в столь ранний час, накрывали стол для завтрака. Вчера ей так и не удалось нормально поесть, и Анна с радостью позавтракала воздушным омлетом, в придачу съев хрустящий круасан с вишневым джемом и запив все это обжигающе горячим кофе.

- Может чего-нибудь еще Мисс? – спросила девушка, которая подавала ей завтрак.

- Нет спасибо, завтрак был божественный, как вы думаете, хозяин не будет против, если я прогуляюсь по парку?

- Конечно, нет, более того, если ездите верхом, вы можете взять лошадь из конюшни.

- Как замечательно, спасибо.

Анна действительно увидела большую конюшню невдалеке от дома. Парнишка, присматривающий за ней, показал Ане шесть прекрасной масти лошадей. Одна с первого взгляда просто покорила Анну. Это была белая лошадка с длинными ногами и гривой, на лбу у нее красовалась черная звездочка, а ножки словно обтягивали темные челочки.

- Как ее зовут? – благоговейно спросила Анна, ласково погладив кобылу по носу.

- Звездочка, – усмехнулся парнишка. – Так ее назвала мисс Карина.

- Это ее лошадь?

- Нет, она предпочитает Рыжика, – и он подвел гостью к здоровенному рыжему скакуну. – Когда она на нем мчится, они, словно сливаются в одно целое, правда хозяин очень за нее переживает, но мисс его не слушает.

- А где лошадь Артура? – мальчик подвел ее к такому же большому коню как и Рыжик, но только он был весь черный без единого пятнышка. Анну, прошиб пот от восхищения и страха перед этим зверем. – Как его зовут?

- Ураган.

Таких красивых лошадей, видеть Анне никогда не приходилось, это были ее любимые животные, она бредила ими с детства. Вскочив на Звездочку она поняли, что она просто рвется вперед и дав ей свободу, понеслась охваченная восторгом и радостью, смешанную с возбуждением от быстрой скачки. Немного погодя, когда дом скрылся из виду, Анна натянула поводья и пустила Звездочку в спокойной ходьбе, чтобы полюбоваться просторами, открывшимися ее взору. Всюду были бескрайние зеленые луга, а вдалеке простирался густой лес. Поднявшись на пригорок, она увидела сверкающую гладь озера, в окружении нежных и тоненьких березок, поистине рай на земле. Анна спрыгнула с лошади и отпустила ее,  та стала мирно пощипывать травку.

Аня опустила в воду руки, ощутив приятную прохладу. Как бы было чудесно остудиться в озере после быстрой скачки. Не думая больше ни минуты, она сбросила шорты, топ и в трусиках вошла в озеро, от холодной воды перехватило дыхание, но через пару минут, под давлением воды, разгорячено тело расслабилось. Она поплыла как одержимая, рассекая воду руками, озеро было очень большим, но даже это не остановило ее, оно манило в свои потаенные глубины все дальше и дальше.

***

Окна комнаты Артура выходили в парк. Он уже проснулся, принял душ, и готов был спуститься, чтоб позавтракать и развлечь гостей, которые смогли подняться в столь ранний час. Правда, он сомневался в этом. Сам он привык вставать рано, чтоб начать свой всегда плотно расписанный день. И хоть сегодня его главной задачей было развлекать приглашенных, он не мог усидеть на месте и собирался прогуляться.

Артур плотно позавтракал и вышел в парк, вдалеке он увидел, звездочку, уносящую всадника в быстром галопе. Он заволновался. Лошадь была покладистой, но что-то во всаднике, низко прижавшемся к ее гриве, выдавало бесшабашность.

Быстрым шагом он направился к конюшне, молодой конюх тут же выскочил к хозяину.

- Доброе утро, сер, – поприветствовал он Артура.

- Привет. Скажи, кто это ускакал на звездочке?

- Очень красивая мисс с золотыми волосами, – ответил он.

Артуру не нужно было долго думать, кто это мог быть, только одна его гостья имела золотистые волосы.

- Подготовь Урагана, пожалуйста. Пора ему размяться.

- О да сер, он уже застоялся, – и парнишка побежал в конюшню, выполнять просьбу хозяина.

Скакун Артура, казалось, не касался земли, поглощая гигантские расстояния за считанные минуты. Они так органично смотрелись вместе, всадник и конь, словно были рождены друг для друга. Артур получал огромное удовольствие, ездя на Урагане, больше ни одна лошадь так его не понимала. Всего легкое движение колена или руки и любое его желание было исполнено. Он столько раз на нем объезжал свои владения, и каждый раз у него захватывал дух от красоты, открывающейся перед ним. Артур влюбился в эту землю именно из-за окружающей природы, поля, леса и даже озеро было предел его мечтаний, и как только его бизнес принес ему доход, позволяющий купить эти владения, он так и сделал. Дом он спроектировал с молодым архитектором, который вскоре после этого проекта стал одним из самых востребованных профессионалов и преданных друзей Артура.

Артур мчался на урагане, пока вдали не заметил звездочку, спокойно стоявшую рядом с озером. Анны нигде не было видно. Он остановился и соскочил с коня и вдруг возле самой воды заметил аккуратно сложенные вещи. Неужели Аня решилась искупаться? Но вода в озере в такой ранний час наверняка ледяная, и если вспомнить, что у нее есть склонность к судорогам – это, по крайней мере, неразумно и очень опасно.

От страха за нее у Артура перехватило дыхание, и он еще раз осмотрев гладь озера, бросился в воду, громко выкрикивая ее имя. Ему представлялись самые жуткие картины, и он нырял и нырял, понимая бесполезность своих действий. Если Аня утонула, то он уже ничем не сможет ей помочь. Его охватило отчаяние, такое сильное, что он сам готов был последовать за ней на дно озера.

Анна же поплавав, вышла из воды и немного прошлась вдоль края воды. По ее почти обнаженному телу стекала вода и девушка замерзла и слегка дрожала. Ей хотелось натянуть ту немногую одежду, которая лежала там, где она ее оставила, но также понимала, что вещи в одно мгновенье станут мокрыми и пока она сможет переодеться во что-то сухое, то вполне может заболеть.

Присев на траву, она зажмурила глаза и подняла голову к солнцу, которое не грело, а только светило.

Аня совсем не ожидала, что кто-то может нарушить ее уединение, но как только она заслышала стук копыт, то тут же спряталась за первый попавшийся куст, не желая предстать перед одним из гостей в столь неприглядно-обнаженном виде.

Аня выглянула из густых зарослях и к своему величайшему удивлению, увидела Артура.

- Черт! Черт! – Аня спряталась, но через секунду его крик заставил ее снова выглянуть.

Она даже не поняла, зачем он пошел купаться, не сняв даже кроссовок, но когда Аня услышала свое имя, которое он выкрикивал, лихорадочно ныряя, ей все стало ясно.

Неужели Артур думает, что она утонула?

Аня подскочила и бросилась к своей одежде, быстро натянув ее, она поморщилась, ощутив, как неприятно оно прилипло к телу. Анна хотела было позвать его, но вчерашняя обида снова проснулась и она злорадно улыбнулась.

- Артур, – крикнула она, когда его голова появилась на поверхности. – Не знала, что ты предпочитаешь купаться в одежде?

Артур резко повернул голову в ее сторону и замер. Аня живая и невредимая в наспех натянутой одежде, скрестив руки на груди, язвительно улыбалась. Его конечности стали коченеть, зато ярость закипала как лава в вулкане. Он медленно вышел из воды, на миг заметив, что на ее лице появилась нерешительность.

- Почему ты ушла, никого не предупредив? – угрожающе спросил он, продолжая надвигаться на нее. Страх за ее жизнь все еще не отпустил его, и Артур готов был свернуть ее тонкую шейку.

Аня видела, что он сердит, но поклялась себе, что больше никогда не будет перед ним робеть.

- Я запрещаю тебе подходить к воде одной, – продолжал он.

- Запрещаешь? – возмутилась Аня. – Да кто ты такой? – почти визгнула она.

- Ты под моей ответственностью и будешь делать, так как я скажу!

- Что-о-о?

Аня сжала кулаки, взбешенная его диктаторскими замашками. Артур остановился в нескольких шагах от нее, все еще еле сдерживая гнев.

- Ты поступила не разумно, – уже мягче продолжил он, журя ее словно маленького ребенка. – Будь на твоем месте Карина, я не задумываясь отшлепал ее.

Артур отвернулся и стал стягивать с себя мокрые вещи, не замечая, что Аня вот-вот взорвется от злости.

- Ты могла утонуть или упасть с лошади, – читал он нотации, оставшись в одних трусах.

Артур обернулся к ней, Аня же наоборот отвернулась. Он посчитал, что она сознает свою вину. Но на самом деле, Аня не могла оторвать от него глаз. Его тело было так по-мужски великолепно, что несмотря на злость ей хотелось дотронуться до него. Как только он обернулся, она смутилась и отвела взгляд.

- Я рад, что ты поняла свою ошибку, – говорил Артур, аккуратно раскладывая вещи на траве, чтоб они просохли. – Еще я хотел сказать тебе, что пока ты будешь проходить практику в «Транснешеналгрупп», то поживешь в моей лондонской квартире.

Глаза Ани превратились в узенькие щелочки, она жалела, что под ее рукой не оказалось чего-нибудь тяжеленького, чтоб огреть этого самоуверенного типа по голове. Он указывает ей, что и как делать? Ну, это уже слишком.

Артур продолжал читать ей лекции, чуть ли не расписав ее дела на все дни, даже не смотря на нее.

И вдруг над головой пролетел его кроссовок и стал медленно погружаться в воду. Сразу не сообразив, что кроссовки еще не умеют летать сами, Артур бросился в воду, спасать его.

Словив кроссовок, он поднял его к глазам и вылил из него воду, а потом желваки на его скулах заходили. Он поднял глаза на Аню, наконец, сообразив, что происходит.

- Ты что вытворяешь? – тихо, но от этого не менее грозно спросил Артур.

- Что-то ты перегрелся на солнышке, – съязвила Аня, поднимая второй кроссовок.

- Поставь его на место, – рявкнул он.

- А то что? – Аня швырнула еще дальше в воду. – Накажешь меня. Ха!

Артур на лету словил свой второй кроссовок и угрожающе стал выходить из воды. Аня подняла его штаны и футболку.

- Клянусь, ты пожалеешь, если сделаешь это,  – прорычал Артур, видя, что та уже замахнулась.

- Это ты пожалеешь, что несправедливо меня обидел вчера, – и Аня со всего духу бросила одежу в воду. Она почти тут же пожалела о своей выходке, так как лицо Артура выражало обещание немедленного наказания.

Аня бросилась к своей лошади.

- Стой или будет хуже, – крикнул Артур, но Аня уже вскочила на звездочку, сразу почувствовав уверенность.

- И кстати, – улыбаясь, сказала Аня. – Меня ни разу в жизни не хватала судорога, и я ни разу не тонула.

Ударив пятками по бокам лошади, Аня в диком галопе ускакала, оставив разгневанного, мокрого и замершего Артура одного на берегу прекраснейшего озера.

Аня быстро доехала до конюшни, быстро вручив поводья мальчишке, бросилась в дом. Она понимала, что Артур просто так этого ей не подарит. Единственное то, что вряд ли он устроит скандал на виду у гостей. Нужно было быстро найти Николая и спрятаться под его защитой.

Но стоило только Ане войти в комнату, как через пару минут дверь с треском распахнулась и она увидела самого дьявола.

Артур медленно закрыл дверь и оставляя мокрые следы на дорогом ковре стал приближаться. Его лицо не выражало ничего хорошего. Аня тяжело вздохнула и стала отступать. Она понимала, что вот ее немезида и пришла. Аня нервно хихикнула.

- Тебя в детстве мало наказывали, – на удивление спокойно сказал Артур, но Аня чувствовала его ярость.

- Артур, ты не имеешь права, – пролепетала она. – Что ты собираешься делать?

- Хорошенько отделать твою попку.

- Ты этого не сделаешь, – неуверенно сказала Аня, пытаясь обойти его, чтоб добраться до спасительной двери.

- Сделаю!

Аня метнулась мимо него, но его реакция была быстрее. Словно пушинку он поднял ее в воздух и понес к кровати.

- Отпусти, – закричала она, яростно молотя его кулаками. – Ты не можешь меня наказать как провинившуюся школьницу.

Артур не говоря ни слова, сел на кровать и бросил ее себе на колени вниз лицом, надежно удерживая ее рукой в таком положении.

Аня вырывалась и кричала, Артур был насквозь мокрым и она сразу намокла.

- Я тебе никогда не прощу, если ты…

Не успела она договорить, как его огромная ручища опустилась на ее ягодицы. Больше от удивления, чем от боли Аня замерла.

- Это тебе за то, что заставила меня волноваться, – тихо говорил Артур. – Это за то, что бросила мою одежду в воду, – еще один щлепок.

- А это, – Он на мгновенье сделал паузу. – За то, что десять лет назад ты меня обманула, притворившись, что тонешь.

Рука опустилась в последний раз на ее ягодицы и там и осталась лежать. Аня лежала тихо, не веря, что ее только что отшлепали.

Артур уже раскаялся, что причинил ей боль, но Аня довела его до этого.

- Аня, – позвал он ее.

- Я тебе этого никогда не прощу, – прошептала она и резко соскочила с его колен.

Ее глаза горели от гнева, и Артур восхитился ее красотой. Раскрасневшаяся, с растрепанными волосами и мокрой одежде – она была восхитительна. И в этот момент Артур захотел снова почувствовать округлость ее ягодиц под своей ладошкой, только уже лаская, а не причиняя боль.

Дверь открылась, и вошел Николай.

- Что здесь происходит? – спросил он, переводя взгляд от рассерженной Ани до насквозь мокрого Артура.

Перед глазами Артура всплыла сцена из сада, когда Николай целовал Аню. Жгучая ревность обожгла все внутренности.

- Тебя стучать не учили, – резко бросил Артур, вставая с кровати.

- Вообще-то я стучал, правда, никто не ответил.

- Значит, нужно было подождать, пока ответят, – рявкнул Блонский.

- Я не должен спрашивать разрешения у тебя, когда вхожу в комнату своей девушки, – весело сказал Коля, заметив как сжались у Артура губы от сдерживаемой ярости. – Так что у вас произошло?

Все сожаление по поводу случившегося мгновенно испарилось, губы Артура растянулись в хищной улыбке.

- Воспитательный момент, – сказал он.

- Я убью его, – прошипела Аня, бросаясь на него с кулаками, но Николай со смехом перехватил ее.

Артур с ядовитой ухмылкой прошел мимо нее, но возле двери обернулся.

- Мой урок пойдет тебе на пользу, – хмыкнул он и закрыл за собой дверь.

Из комнаты послышался крик Ани, которая ругала его на чем свет стоит. Артур улыбнулся, его настроение резко улучшилось, что-то насвистывая, он пошел к себе в комнату, оставляя за собой мокрый след.

Глава 6.

- Он меня отшлепал, – уже в сотый раз повторила Аня, пока Николай вез ее в общежитие.

- Но ты, же бросила его одежду в воду, – смеялся Коля. – Хотел бы я на это посмотреть.

Аня расстроилась.

- Это еще раз подтверждает, что Артур считает меня младшей сестрой, которую можно воспитывать и указывать.

- Может он просто заботится о тебе.

- Но я не хочу, чтоб он заботился обо мне! Я хочу, чтоб он увидел во мне женщину!

- Мы работаем над этим.

- Коля, я долго думала и никак не могу понять, а зачем тебе это нужно.

- Что нужно?

- Помогать мне, – Аня выжидающе уставилась на него.

- Мне это выгодно, – Коля лучезарно улыбнулся ей. – Не обижайся, но ты для меня вроде щита.

- Это как? – не поняла Аня.

- Это выгодно нам обоим. Тебе – чтоб Артур приревновал, а мне, чтоб защитится от домогательств одной настырной леди.

- На тебя открыта охота? Невероятно! – Аня закрыла лицо ладошками и рассмеялась. – Куда я попала.

Трудовая неделя захватила Аню в свой бурный круговорот. Работа приносила ей несказанное удовольствие. Напряженный график и загруженность не давали возможности расслабиться, но Николай всегда находил время пригласить ее на чашечку кофе и поболтать.

- Ну как тебе работается? – спросил Коля, присаживаясь напротив нее в кафе.

- Просто замечательно, – Аня отхлебнула глоточек из своей чашки.

- Видел вчера Артура, – Аня замерла. – Он спрашивал о тебе.

- Что именно?

- Точно не помню, но после того как я сказал, что у нас с тобой все замечательно, он резко перешел на деловой тон.

- Вот видишь, ему все равно, – расстроилась Аня.

Николай улыбнулся, но ничего не ответил.

Так прошло две недели: работа, общежитие, короткие встречи с Николаем и мысли об Артуре.

Аня понимала, что хочет снова увидеть его, а главное, чтоб он заметил ее.

Она как любая влюбленная девушка мечтала о любимом, его поцелуях и ласках, но так же, ее грызли муки ревности, представляя его в объятиях другой.

Очередной рабочий день. Анна не покладая рук переводила очередные документы, когда Чарльз Блэк объявил о собрании и все поспешили в конференц-зал.

- Господа, «Транснешеналгрупп»  приобрела 51% акций предприятие, которое находится не в лучшем состоянии, – начал он свой рассказ.

- Тогда зачем вкладывать такие деньги в неперспективное дело? – спросил Заворский.

- Дело в том, что когда-то оно приносило большую прибыль, но почти за год резко сдало свои позиции. Наша аналитическая группа тщательно изучила все за и против, и наш президент решил заработать на этом много денег.

- А если дело окажется не прибыльным? – расспрашивал Филипп.

- Мистер Заворский, – уничтожающе глядя на него, сказал Чарльз Блэк, – Коль Артур Блонский решил, что это дело будет прибыльным, то так оно и будет. Он еще ни разу не ошибся.

Так вот я продолжу. Через пару дней команда из двадцати человек, отправится во Фра́нкфурт-на-Ма́йне, где проведут неделю напряженной работы, по выявлению причин, приведших компанию к краху.

Среди этих двадцати человек к удивлению обоих стажеров-практикантов оказались Аня и Филипп. Анне хотелось закричать от восторга, всего три недели в Лондоне, а она уже едет в Германию. Новый город, ответственная работа, много впечатлений, все это взбудоражило девушку.

- Всю информацию вы получите на месте. Скажу только, что гостиница, в которой вас поселят, будет находиться, относительно недалеко от центра и дорога не будет составлять труда. Поэтому просьба всех выложиться на все сто и получить неплохую премию за хорошо выполненную работу, – Чарльз улыбнулся. – Я уже немного вам завидую, у вас будет возможность попробовать изумительный яблочный сидр.

Все дружно заулыбались, ведь мистер Блэк, редко позволял себе мечтательно улыбаться на работе.

Несколько дней, отведенные на сборы пролетели для Анны незаметно. Она ждала эту поездку так, как ждет ребенок подарка на день рождение.

В аэропорту в день вылета было шумно и многолюдно, но в строго назначенное время небольшая группа сотрудников собрались в указанном месте. Начальник группы раздал билеты на самолет и все поспешили на регистрацию. Для многих это была обычная командировка, но не для Петровой.

Пока ожидали объявление на посадку, все разбрелись кто куда. Аня увидела Николая и помахала ему рукой, рядом с ним шел Артур.

Неужели он летит с ними? – подумала Аня. – Хотя, что тут удивительного?

- Привет, – сказал Николай, целуя ее в губы. – Прости, что не смог тебя забрать.

Аня забывшая, что по сценарию она его девушка, немного смутилась, но потом подыграла.

- Ничего.

- Здравствуй Аня, – поздоровался Артур.

Аня вздрогнула. Ей всегда нравился его голос, и сейчас, когда она так по нему соскучилась, он казался песней.

- Здравствуйте, мистер Блонский, – нарочито серьезно ответила она.

Николай усмехнулся, Артур нахмурился.

- Аня, хватит дурачиться, – угрюмо сказал он. – Я хотел с тобой поговорить.

- Прости, но вряд ли. Наши места в самолете не могут быть рядом, а посадку уже объявили, – Анна была уверенна в этом.

- Не хочу тебя расстраивать, но ты летишь со мной и Николаем в бизнес классе и твое место рядом с моим.

Аня недоверчиво посмотрела на свой билет и почти вырвала у Артура из рук его. Места 9А и 9 Б.

- Этого не может быть, – пролепетала она.

- Почему же, Артур лично позаботился об этом, – сказал Коля. – И я ему благодарен, ведь теперь мы будем рядом и я смогу целовать тебя, когда только захочу.

Аня зарделась.

- Ты не понимаешь Коля, на меня будут смотреть как на …- Аня не договорила, она уже явно видела неодобрительные лица других сотрудников, летевших в эконом классе.

Артур сразу понял, что Аня подумала.

- Какая тебе разница, мнение других.

- Какая разница? Какая разница? – едко проговорила Аня. – Мне работать с ними и если я получу эту работу, то каждый будет говорить, что это только благодаря моему знакомству с тобой.

- Ну и что? – удивился Артур. – Главное, что ты ее получишь.

- Но это еще неизвестно, – Аня замерла. – Или ты уже все решил?

- Конечно, не смотря ни на что, ты получишь это место, – Артур хотел ее успокоить, чтоб она не волновалась, но как оказалось, только разозлил.

- Я всего в своей жизни добилась сама, – губы Ани начали дрожать. – И если я получу эту работу, то никто не скажет, что благодаря кому-то.

Аня развернулась и вошла в самолет. Ее трусило от злости. Но почему Артур решил, что может управлять ее жизнью? Она не позволит Артуру украсть, заслуженное уважение коллег. Она всего добьется сама и работу получит честным путем.

Подойдя к стюардессе, Аня спросила нет ли свободных мест в самолете. К ее огорчению их не оказалось, самолет был полон до отказа. Анна заняла свое место в бизнес классе, ловя на себе завистливые взгляды коллег, проходивших мимо нее.

Филипп, увидев ее, изменился в лице и проходя шепнул ей на ухо.

- Хорошо спать с начальником? Летать в бизнес классе.

Аня сжала кулаки, Николай и Артур заняли места с двух сторон от нее, не замечая ее состояния.

- Как устроилась? – спросил заботливо Артур, Аня отвернулась, ничего не ответив.

Как только все заняли свои места, Аня снова подошла к стюардессе.

- Может все же одно местечко свободно? – спросила Аня.

Стюардесса непонимающе на нее посмотрела. Чего еще можно желать? Лучшие места в самолете, притом рядом два таких красивых мужчины?

- Возможно, вы уговорите, поменяться с вами местами кого-то из пассажиров, – предложила девушка и провела Аню в эконом класс.

Ане в глаза сразу бросилась женщина с младенцем, который во все горло орал. Аня сладко улыбнулась, вот она – достойная месть самовлюбленному Блонскому.

Долго уговаривать женщину не пришлось, она готова была расцеловать Аню за такое прекрасное предложение.

- Я никогда не летала в бизнес классе, – щебетала она. – Там такие мягкие и удобные сиденья…

Аня подошла к своему креслу, Артур выжидающе на нее посмотрел.

- Убедилась, что тебе некуда пересесть? – устало проговорил он.

Артур вот уже неделю напряженно работал над новым проектом, он мало спал, нерегулярно ел и непонятное упрямство Ани его утомило.

- Убедилась, – Аня поцеловала Николая в щечку. – Не скучай без меня дорогой, – промурлыкала она. – Приятного полета, – и упорхнула, оставив недоуменных мужчин.

- Куда это она? – спросил Коля.

- Извините господа, – виновато произнесла стюардесса. – Но мисс поменялась с этой дамой.

Николай и Артур уставились на полненькую румяную женщину с ребенком на руках.

- Эта ваша новая соседка на протяжении перелета. Отдыхайте, господа, – и стюардесса ретировалась, оставив мужчин сочувственно переглядываться между собой.

Аня закрыла глаза и откинулась на спинку сиденья, на ее губах блуждала улыбка. Мысли были заняты удачным выходом из сложившейся ситуации. Ее сосед с кем-то беседовал, но она даже не повернула головы в его сторону. Вот уже двадцать минут как самолет взмыл в небо, а из бизнес класса доносился непрекращающийся плачь ребенка. Аня со злорадной улыбкой представляла как рвет и мечет Артур. Ее сосед встал, кресло слегка качнулось, через секунду он снова сел задев ее рукой. Аня не стала расстраиваться по поводу вертлявого соседа, у нее была замечательное настроение.

- Хорошо проводишь время, – услышала она раздраженный голос, повернув голову к говорившему, она уставилась прямо в серебристые глаза Артура.

- Как…как…ты здесь оказался? – не скрывая удивления, спросила Аня.

- Подкупил твоего соседа, и он любезно согласился поменяться со мной местами, – ответил он. – Как ты могла, такое со мной сделать? – обиженно проговорил Артур.

- Всего лишь маленькая месть, – хихикнула Аня. – А что удалось?

- У этой дамочки рот не закрывался, а ее ребенок то и дело срыгивал на меня, – Артур перекривился. – Никогда не думал, что ты такая злопамятная. Может после всего, мы все же объявим перемирие?

- Если ты не будешь указывать мне, что делать.

- Но я не указываю, – возразил Артур, но увидев ее непреклонный взгляд, поднял руки, признавая поражение. – Сдаюсь. Я постараюсь.

- Тогда друзья, – Аня пожала его протянутую руку.

- Господи, как же я устал, – простонал Артур, откидывая свое кресло.

Аня только сейчас, когда веера его ресниц опустились на щеки, заметила насколько, он измучен.

- Много работал? – сочувственно спросила она.

- Мне кажется, я уже год нормально не спал, – пожаловался он.

- Может, расскажешь, что нас ждет в Германии?

- Мы приобрели пакет акций предприятия, которые занимаются электроприборами. Еще совсем недавно их продукт занимал на рынке четвертое место по сбыту, но на сегодняшний день продажа резко упала и предприятие еле удерживается на плаву.

- В чем причина? – спросила Аня.

- Для того мы и летим туда, чтоб выявить ее, – Артур замолчал.

- Артур?

- Ммм… – промычал он, даже не открывая глаз.

- Ты уже почти спишь, – немного удивленно сказала она. – Тогда отдыхай, – Аня подложила подушку под его голову и прислонила ее к своему плечу. – Я буду охранять твой сон.

Артур открыл глаза и посмотрел на нее, Ане показалось, что в них промелькнула нежность, но убедила себя, что это была всего лишь благодарность.

Артур заснул за считанные секунды. Аня смотрела на спокойно спящего Артура на своем плече. Даже когда под действием сна его лицо расслабилось, оно оставалось непреклонным и сильным.

Какие у него длинные ресницы! – подумала Аня, – Любая девчонка позавидовала бы их владельцу. А эти губы? Слегка приоткрытые, строго очерченные, но такие чувственные и нежные.

Как же она смогла сохранить это непонятное влечение к человеку, которого не видела долгие годы? Почему мальчишка из прошлого так засел в душу, что все остальные казались подделкой. Аня понимала, что полюбила того семнадцатилетнего Артура, но его давно нет. Он вырос. Сегодня Артур Блонский превратился во взрослого мужчину, уверенного в себе, мужественного, преданного своей семье и чертовски обаятельного и красивого. Он мог покорять женщин одной улыбкой, дарить им сказочные ночи, а потом безжалостно разбивать их сердца. Но Артур был по крайней мере честен с ними: он не давал никаких обещаний, которых не собирался выполнять, но так же был щедр на подарки и комплименты.

Даже его имя – имя великого короля Артура, говорило о его обладателе как о сильной личности.

Он ужасно злил Аню своей самоуверенностью и любовью контролировать все и всех. Его ослиное упрямство выводило ее из себя, а не желание идти на компромиссы просто убивало.

Артур Блонский вызывал уважение, его никогда нельзя было застать врасплох. Аня знала, что он стал таким по злой воле судьбы. Возможно, если б его родители остались живы и на него не свалился весь груз ответственности за свою семью, Артур бы никогда не стал тем кем он был сегодня. Но был ли он счастлив со своими миллионами и властью?

Я бы все сделала, чтоб ты был счастлив, – прошептала Аня одними губами. – Если б только…

Его дыхание участилось, и на лбу появилась морщинка. Аня прошептала какой-то нежный бред и он затих, снова предаваясь спокойному сну.

Как же ей хотелось, чтоб он любил ее. Как же хотелось.

- Артур, – услышал он сквозь сон. – Мы уже приземлились.

Артур открыл глаза и выпрямился. Он проспал весь перелет, и хоть тело немного ломило от неудобного положения, он чувствовал себя отдохнувшим.

- Спасибо.

- За что? – спросила она, не в силах оторвать взгляд от его глаз, которые постепенно сбрасывали пелену сна, снова становясь невероятно серыми.

- Ты сдержала обещание и никому не позволила потревожить мой сон.

Аня смутилась, его голос ласкал слух и она почти поверила, что он испытывает к ней какие-то чувства.

- За нами сейчас приедет машина, – Артур взял ее за руку, но увидев ее удивление, объяснил свои действия. – Чтоб ты  не потерялась.

- Мы все поедим в одной машине?

- Нет. За всеми приедет микроавтобус. А ты поедешь со мной, – Артур обернулся, когда Аня выдернула свою руку. – Что…

- Ты же обещал не указывать мне, – Аня расстроено дернула плечом.

Артур подавил реплику, готовую сорваться, и тяжело вздохнул.

- Извини. Мне бы было приятно, если б ты поехала со мной.

- И ты не обидишься, если я поеду со всеми? – спросила Аня.

- Нет, – буркнул он и пошел по проходу, Аня последовала за ним, довольно улыбаясь.

- Спасибо, – тихо сказала она ему в спину, он не обернулся, но Аня знала, что ее слова были услышаны.

Николай встретил их уже на выходе из самолета.

- Я скучал по тебе, – сказал он, обнимая Аню за талию. Когда девушка смогла отстраниться, Артура нигде не было.

- Что-то не так? – приподняв бровь, спросил Коля, заметив ее расстроенное лицо.

- Да! Ты все испортил! – Аня готова была разрыдаться, но взяв себя в руки, успокоилась. – Прости. Мы помирились с Артуром, и я подумала…

- И ты думала, что он сразу признается тебе в любви? Поверь, если мы прекратим наш маленький спектакль, то это произойдет намного позже.

- А может никогда не произойдет, – пробубнила она себе под нос.

Глава 7.

Аня немного отвлеклась о мыслях об Артуре, так как только выехав из аэропорта жадно всматривалась в окружающие виды, проплывающие за окнами автобуса.

Перед глазами Анны предстал Франкфурт во всей своей красе. Как оказалось – это был город гигантских небоскребов, взмывающих в небо.

Правда долго пейзажами и видами города ей наслаждаться не пришлось. Очень скоро они прибыли в гостиницу, где могли отдохнуть и привести себя в порядок. В этот же день всех сотрудников «»Транснешеналгрупп» доправили к месту их работы на ближайшую неделю. Это был хорошо оснащенный офис, находившийся недалеко от реки и с окон открывался прекрасный вид. В предприятие, которое им необходимо было провести тщательную проверку, занималось изготовлением электроприборов. Почти сразу их ввели в курс дела и все принялись за работу. В конце дня Артур лично пришел проверить как устроили его людей на новом месте. Все остались довольны своими рабочими местами и оснащены всем необходимым. Аня и Филипп выполняли самую различную работу, но в общем их работа заключалась в относительно техничном плане: найти необходимую документацию, разложить, переложить, перевести, подать и принести. Как сквозь зубы выразился Филипп – «мальчик на побегушках». Анне даже приходилось готовить для более высокопоставленных сотрудников кофе, но она не жаловалась – на данном этапе эта была ее работа. Она не видела Артура весь день, и отчаянно хотела хоть мельком взглянуть на него, приготовить кофе, да что там, сделать массаж, чтоб расслабить его напряженные мышцы. Откуда она знала, что это было так? Да все знали, что Артур Блонский работает за десятерых, не отрывая глаз от бумаг, отдавая указания и ни минуты не отдыхая.

Николай несколько раз приглашал ее выпить кофе с ним, но Аня была так занята, что лишь беспомощно пожимала плечами, когда слышалась очередная просьба сделать что-либо. В итоге Коля принес ей кофе прямо на рабочее место, заслужив ее благодарную улыбку.

Ритм работы не давал передышки. Аня так мечтала пройтись по городу, но сил оставалось лишь добраться до гостиницы, принять душ, перекусить и мгновенно заснуть, как только голова дотронется до подушки.

Филипп уже на второй день стал предъявлять претензии, не желая быть на побегушках, отчего заработал выговор от Николая.

Аня работала над переводом какого-то письма, когда над ее ухом склонился Заворский.

- Твой любовник, отчитал меня как какого-то мальчика, – зло прошипел Филипп. Его лицо было искажено злобой и покраснело, ноздри широко раздувались и Аня отпрянула, чтоб слюни вылетающие из его ядовитого рта не достали до нее.

- Если ты думаешь, что это поможет тебе получить работу, то ошибаешься. Я этого не позволю! – бросил он напоследок и отошел от девушки, оставив неприятный осадок в душе.

Аня бы не обратила на его слова никакого внимания, но стала замечать, что ее коллеги ранее искренне симпатизирующие ей, стали лишь холодно кивать ей. Она не могла понять почему.

Следующий день выдался самым ужасным для Петровой. Кондиционер в помещении, где она работала, вдруг сломался, и в кабинете стояла удушающая жара. Аня вся вспотела, да еще в придачу кто-то уронил кофеварку, вдребезги ее разбив. Теперь ей приходилось бегать за кофе в другой конец этажа, и она то и дело совершала утомительный маршрут на высоких каблуках, которые не обдумав надела.

Аня скрылась в туалете, чтоб хоть немного передохнуть от постоянных поручений, заставляющих ее находиться несколько часов подряд на ногах. Закрыв крышку унитаза, она устало присела на нее, Ане хотелось, чтоб этот день наконец-то закончился, но был только полдень, а она уже еле передвигала ноги. Уже собираясь выходить, она услышала приближающиеся голоса двух женщин. Ей не хотелось встречаться ни с кем и она осталась в кабинке.

- Думаешь, это правда? – спросила одна девушка у другой. По их голосам Аня сразу узнала своих коллег.

- Ты о том, что Петрова любовница Митрофанова? – женщина постарше фыркнула. – Без сомнений. Ее не раз видели в его обществе. Еще мне говорили, что она близко знакома с Блонским, даже была у него на вечеринке.

- Значит, место получит она, а не Филипп?

-  Да конечно, если ей даже билет в бизнес-класс купили. Хотя кто сейчас ради карьеры не ляжет под босса.

- Да и притом такого симпатичного, – хихикнула одна из них.

Голоса стали удаляться, а Аня все никак не могла сдвинуться с места. Как же противно было стать свидетельницей их разговора

Теперь ей стало ясно прохладное отношение сотрудников, но неужели они не видят, как она не покладая рук трудится, чтоб заслужить эту работу.

Выйдя из кабинки туалета, она подошла к зеркалу, и увидело свое чересчур бледное лицо. Что теперь делать? Теперь все будут считать, что она получила эту работу, благодаря своему телу, а не уму. Возможно, многим бы было все равно, но только не Анне Петровой. В своей жизни она всего добилась сама и впредь собиралась так и делать.

С гордо поднятой головой она вернулась к работе. Ее энергия поражала всех. Аня казалось, была в нескольких местах одновременно, и если б не зависть и непонятная злость на красивую девушку, они бы признались себе, что она трудолюбива и заслуживает на уважение. Но природа людей такова, нельзя быть такой чертовски привлекательной и еще и вдобавок умной и доброжелательной ко всем. Филипп постарался, нашептывая всем и каждому, какая она хорошая актриса: всем улыбается, а потом жалуется своему покровителю. Чем лучше Аня старалась выполнять свою работу, тем больше ее оказывалось. Почему, интересно Филиппа так не загружают? – мелькнула у нее мысль, но тут же следующее задание заставляло ее забыть про это.

- Пусть отработает, – шептались между собой женщины коллеги, втайне завидуя ей.

Рабочий день закончился, а у Ани на столе возвышалась стопка бумаг, которые она не успела просмотреть. Это было выше ее сил, если она сегодня не закончит с ними, то завтра стопка увеличится в два раза и ей тогда никогда не разобраться со всем этим хаосом.

Артур утомленно прикрыл глаза. За окнами давно стемнело, и зажглись ночные огни города. Он устал, но столько нужно было сделать. Помассировав шею несколько минут, Артур встал из-за стола и выключил лампу. Пора отдохнуть, на сегодня хватит.

Блонский медленно шел по коридору, когда из-под двери одного из кабинетов, он заметил слабый луч света.

Интересно, кто это так поздно на работе? – подумал он и тихо вошел в помещение.

Аня повертела головой, пытаясь размять уставшие мышцы, но они казалось, задеревенели. Ей все же удалось почти все закончить, но такой темп работы мог ее убить.

- Почему ты так поздно здесь? – раздался негромкий голос.

Аня от неожиданности вздрогнула и обернулась, увидев Артура.

- Господи, – Аня глубоко выдохнула. – Как же ты меня напугал.

- Прости, я не хотел, просто увидел свет и решил проверить.

Аня указала на стопку документов, и устало улыбнулась.

- Я не успела доделать все дела. Ты, тоже не спешишь в гостиницу, – констатировала она.

Артур неопределенно пожал плечами.

- Ты уже закончила?

- Нет, но я уже ничего не соображаю, – Аня выключила светильник на своем столе.

- Ты что-нибудь ела?

Аня задумалась, оказывается сегодня, она успела съесть один пончик и выпить чашку кофе.

Артур прочитал ответ на ее лице и насупился.

- Аня… – строго начал он, но та вдруг засмеялась и замахала руками.

- Только не начинай, ты сейчас похож на мою маму, – хохотала она.

- Я твердо намерен это исправить, – улыбнулся Артур, зараженный ее весельем.

- И как это, снова отчитаешь меня?

- Нет, всего лишь накормлю. Пойдем.

Аня не сопротивлялась, ей почему-то стала приятна его забота. И она так давно его не видела и не разговаривала с ним.

Артур привел ее в небольшой ресторанчик, недалеко от офиса.

- Надо сделать выговор Николаю, – пробурчал он сквозь зубы. – Он совсем о тебе не заботится.

- А я и сама могу о себе позаботиться, – легкомысленно парировала Аня.

- Я вижу, чуть не уморила себя голодом. Чего тебе хочется?

Аня улыбнулась, она прекрасно поняла, что он спрашивает о еде, но в голову приходило совсем другое. Для начала неплохо было бы, чтоб он ее поцеловал, а потом она не против очутиться в его крепких объятиях и утолить свой голод по его телу. А на десерт вполне сойдет банальное занятие любовью в номере гостиницы. Но заниматься любовью с Артуром Блонским вряд ли кто-то сможет назвать банальным. Аня улыбнулась.

Не услышав ответа, Артур взглянул на девушку и тяжело глотнул. Ее глаза были устремлены на его губы и ему тут же захотелось, показать на что они готовы. Перед его взором замелькали эротичные сцены, и во всех Артур видел Аню и себя. Он бы тут же сделал бы все, о чем подумал с любой другой женщиной, немедля отвезя в гостиницу, но это была не просто женщина, это была Аня. Лягушонок, которого он знал еще безгрудой и плоской как доска. Хотя с тех пор Аня давно превратилась из малышки в девушку с впечатляющими округлостями и впадинками. Артур тряхнул головой, сбросив с себя наваждение, он почти с уверенностью мог сказать, что заметил страсть в глазах Анны. Но, наверное, это была игра его воображения. Да что же с ним твориться?

- Я готова заказывать, – ворвался в туман его мыслей, голос девушки. Артур через силу улыбнулся и сделал заказ.

Во время ужина они свободно общались, и Артур вполне расслабился и воспринимал Петрову как приятного собеседника. В сущности, не зная девушку, Артуру было легко с ней, и он с удивлением обнаружил, что ему не хочется, чтоб вечер заканчивался.

- Я провожу тебя в гостиницу, – предложил он.

- Было бы смешно идти отдельно, если мы живем в одном месте, – хмыкнула она.

- Наверное, было бы, но я остановился в другой гостинице.

- Почему? – вырвалось у Ани.

- Я предпочитаю, чтоб моя личная жизнь оставалась личной, – Артур засунул руки в карманы. – Чтоб  никто не обсуждал когда и с кем я провожу время в своем номере.

Аня стиснула зубы, она, конечно же, предполагала, что в жизни Артура было и есть много женщин, но не в командировке, когда нужно было работать, а не развлекаться с бабами.

Настроение резко изменилось и Аню, словно подменили.

- Может, покажешь, где ты остановился? – спросила она.

Артур остановился и с открытым ртом взглянул на Петрову. Да в своем ли уме эта женщина? Неужели она думает, что он железный и сможет спокойно вести светскую беседу с ней, когда рядом будет кровать и ни единой души. Да стоит ей оказаться в его номере как он тут же набросится на нее и наконец, потушит эту нестерпимую горячку под названием похоть. Неужели Аня хочет его также как и он ее?

- Мне еще не хочется возвращаться к себе, – добавила, смущенная Аня в оправдание.

Ей стало неловко. Ведь фактически она напросилась в гости к мужчине ночью и в мыслях собиралась его соблазнить. Но одно дело фантазии, а другое реальная действительность.

- Не думаю, что это хорошая идея, – медленно произнес он.

Артур сумел убедить себя, что Аня совсем не подумала о том, что сказала. И в мыслях не имела ввиду, то о чем успел нафантазировать он.

- Николай, уже волнуется, – резковато сказал он и продолжил путь. И зачем он вспомнил Колю. Ведь как только он представил, что Аня будет в объятиях его друга этой ночью, то снова ощутил раздражающую злость и желание кого-нибудь поколотить.

- Ты прав, он, наверное, гадает, куда я пропала, – Аня упала духом.

Ну что ж, не хочешь меня, – подумала она. – Ну и не надо.

До гостиницы они дошли молча и Артур остановился, не входя в здание.

- Вот мы и пришли.

- Спасибо за ужин, – устало проговорила Аня.

- Аня, – Артур замолчал, словно был не уверен, что сказать дальше, – Если вдруг Николай тебя обидит, то только скажи мне и я…

- И что ты? – Аня снова разозлилась. Но почему он вызывает в ней такие разные эмоции и чувства?

- Примчишься и как старший братик набьешь негодяю морду? – Аня сжала кулаки, и на удивление уже спокойно продолжила. – Я взрослая девочка и не жду ни от кого помощи. Спокойной ночи Артур.

Петрова вошла в холл не оглянувшись. Сразу после таких стычек с Артуром, она понимала, что глупо надеяться, что в один прекрасный день он полюбит ее. Ну не видит он в ней женщину, только маленькую девочку, которую знал много лет назад и перед которой чувствует какую-то призрачную обязанность. Ей хотелось плакать от безысходности. Она хотела уехать подальше от Блонского и в то же время никогда с ним не разлучаться. Как же ей вырвать это нелепое чувство нежности при виде его и заглушить стук сердца в его присутствии.

Бред! Но ей стала противна ее независимость. Аня перестала хотеть контролировать все в своей жизни, чтоб ничего не упустить, всего достигнуть. Теперь, когда она снова увидела мужчину своей мечты, хотелось спрятаться за его силу и уверенность. Хотелось стать его девочкой, которую будут баловать и любить. Что же с ней случилось? Почему так отчаянно хочется его любви. Аня не представляла, чтобы ощутила, если б он прикоснулся к ней. Может ничего и не произошло бы, а может она дрожала бы от переполнявших ее чувств. Было бы все точно так же как в ее мечтах, когда она представляла, как сильное тело прижимает к себе и горячо целует, доводя каждый ее нерв до трепета? Смог бы Артур разбудить в ней чувственность и страсть, которую не могли пробудить другие? И на каждый свой вопрос, теснящейся в ее уставшей голове она находила ответ: смог бы!

Артур был не просто смазливым, он был настоящим красивым мужчиной, сильным и независимым, вызывая в женщинах желание всем своим видом. Анне не раз приходилось замечать, каким чувственно-соблазнительным становилось его лицо при разговоре с понравившейся ему женщиной. Вся его поза, все движение были откровенно наполнены сексуальной энергией и уверенностью в себе. Вряд ли существует хоть одна женщина, которая в своем уме смогла отказать ему. Да стоило ему прошептать всего лишь пару слов на ушко, дразня нежную кожу своим дыханием и в женщине, просыпалась на все готовая для него рабыня.

И Аня стала жертвой его обаяния и в душе признавалась себе, что да, она готова стать для него всем. Но вот только Артур был с ней совсем не таким как с другими женщинами. Никогда он не улыбался ей многообещающей сексуальной улыбкой, ни разу не позволил ей усомниться в том, кто она для него. Неужели она должна смириться со своей участью и никогда не ощутить жар его тела, не почувствовать опьянение от его поцелуев?

Аня упала на кровать, сразу как только вошла в гостиничный номер. Она так и не сказала Артуру, что Коля никогда не входил в ее комнату. И этот фарс стал ей противен. Она хотела сыграть на его ревности, а только поставила себя в тяжелое положение перед коллегами. Николай не мог ей помочь, никто не мог, ведь Артуру неважно с кем и как она проводит время. Она всего лишь прошлое преследующее его по пятам.

Глава 8.

- Аня, ты пугаешь меня! – Петрова вскинула голову и увидела улыбающегося Николая. – Ты работаешь как заведенная! Я вот уже четыре дня не в силах оторвать тебя от бумаг, – и понизив голос, добавил. – Боюсь, кое-кто станет сомневаться в наших отношениях, если ты так откровенно будешь игнорировать меня.

- Но Коля, – Аня заразительно рассмеялась. – У меня ни минутки нет свободной.

- Тогда придется ее найти.

Коля взял стопку бумаг и взгромоздил все это на стол перед носом Филиппа Заворского.

- Что-то у тебя маловато работы, дружище, – сказал Митрофанов, похлопав практиканта по плечу. – Работай!

Как бы Филиппу не хотелось огрызнуться, но Николай Митрофанов был его начальником и по его указке он мог вылететь с работы пулей.

- Да конечно, – еле выдавил он из себя, посылая убийственный взгляд Петровой.

- А ты, – Коля указал на Аню. – Идешь со мной обедать.

- Ты здесь начальник, не смею перечить, – И Аня с легкой душой вышла из-за стола.

Она знала, что ее провожают недружелюбные взгляды, но сегодня ей было все равно. Она делала все, чтоб заслужить их уважение, но ничего не помогало. Так какая разница? А Филипп заслужил это, ведь он выполнял всего лишь треть работы, которую давали Анне.

Аня поблагодарила Колю за то, что он смог убедить ее отдохнуть. Ведь действительно она очень устала и ничего не еле с самого утра.

Николай вел ее в кафе напротив офиса и у самого входа крепко обнял за талию. Аня немного удивилась, но затем увидела, что он ведет ее к столику, где сидел Артур с некой дамой.

- О, какая приятная встреча, – наигранно удивленно сказал Николай. – Вы не против, если мы с Аннушкой присоединимся к вам.

- Не против, – буркнул Артур, а потом представил дам друг другу.

Николай отодвинул стул для нее, и Аня грациозно опустилась на него. Ей хотелось убить Колю, она не подготовилась к встречи с новой пассией Артура.

- Какая приятная встреча, – перекривляла Аня на ухо Николаю, ощутимо толкая его под ребро. – Мог бы хоть предупредить.

- Тогда было бы не интересно, – ответил он.

Николай звонко чмокнул ее в висок и ущипнул за щечку. Со стороны это казалось любовной нежностью и Николай во время всего обеда проявлял невероятную заботу: то с ласковой улыбкой уберет крошечку, прилипшую к губам Анны, то нежно погладит по шее или поделится с собеседниками как она прекрасна.

Николай делал все так по-настоящему, что Аня смутилась, уловив недовольный взгляд Артура. А когда Николай поднес ее палец, который она запачкала в сливки, ко рту и облизал, Артур не выдержал.

- Тебе не кажется, что здесь не место предаваться любовным утехам! – рявкнул Артур, так что посетители кафе стали оборачиваться на них.

Аня покраснела, а Николай как ни в чем небывало убрал выбившуюся прядь ее волос за ухо и с улыбкой поведал Артуру, что не может держать себя в руках когда она рядом с ним.

После этого Артур быстро с ними распрощался и ушел, чуть не забыв свою даму.

- Ты заходишь слишком далеко, – сердито сказала Аня, после ухода Блонского.

- Ты ошибаешься, – отмахнулся он. – Все идет как по маслу.

- Нет, это ты не прав, – возразила она. – Он меня даже не замечает, и только злится.

- Да что с тобой! Открой глаза! Он чуть не свернул мне шею от ревности.

- Артур, воспитанный человек и ему просто стало неприятно, что ты так ведешь себя на людях, – не верила Аня.

- Как же ты плохо его знаешь, – Николай отпил глоток кофе. – Твой идеальный Артур как-то в ресторане, пока многочисленная компания за столом кому-то перемывали косточки, довел свою даму до оргазма. И при этом никто даже не подозревал, что его рука делает под столом и от чего девушка, рядом с ним покраснела и стала дышать так часто.

- Это не правда, – отрицательно замотала головой Петрова.

- А еще я застал его однажды со своей секретаршей в откровенной позе.

- Ты мог не так все понять, – возразила Аня.

- А как тут можно было понять, когда она сидела на его столе с обнаженной грудью и задранной юбкой, а он мило устроился между ее бедрами. Кстати у нее были восхитительные ножки!

- Замолчи!

Аня вскочила на ноги, раскрасневшаяся, разгневанная и трогательная.

- Мне, я, не могу вернуться на работу сегодня…

- Я отпускаю тебя сегодня, отдыхай, – Николай не последовал за выбежавшей Анной, расплатившись, он в хорошем настроении отправился по делам, появившись в офисе лишь спустя три часа.

- Мистер Митрофанов, ваз вызывает шеф, – сказала его секретарша, как только он появился.

- Где ты был? – взревел Артур, как только Коля переступил порог его кабинета. – Я не могу дозвониться до тебя целый день.

- Ане стало нехорошо, и я отвез ее в гостиницу.

- И что тебе на это понадобилось три часа?

- Но я же не мог оставить ее в таком состоянии, – Николай, говоря все это, красноречиво доказывал, что это не правда.

Артур сжал губы. Ему не стоило рассказывать эти басни, любому было понятно, чем они занимались в гостинице. После того как он своими глазами видел как откровенно они соблазняли друг друга в кафе.

- Ты свободен! – сквозь зубы прошипел Артур.

- Так что ты хотел? – невинно спросил Николай, представляя всю силу ярости в которой находился его друг.

- Не помню.

- Ну как вспомнишь, дай знать, – И Николай, посвистывая, ушел, не видя, как в дверь следом за ним полетела папка с бумагами.

Неделя подходила к концу и руководству, удалось найти причины, которые чуть не похоронили перспективное предприятия среди банкротов. Как оказалось, сменился директор и решил увеличить объемы производства, погнавшись за прибылью. Но это повлияло на качество продукции и из-за многочисленного брака электроприборы, показали себя в потреблении с самой худшей стороны. Гарантийные сроки не выдерживались и товары ломались и возвращались тысячами. В итоги за предприятием укрепилась ненадежная слава и теперь на полках магазинов, когда-то самая раскупаемая техника, оставалась нетронутой, а значит и не приносившей дохода.

Всю партию товара было решено вернуть и начинать все сначала. Это требовалось колоссальных затрат: устранение брака, усовершенствование техники, реклама, но самое главное вновь завоевать доверие рынка. Это был не один год работы, и Аня понимала, что вернуть затраченные средства и получить прибыль предприятие сможет не скоро. Но так решил Артур со своей аналитической группой и Петрова, даже не сомневалась в успехе его дела.

На сегодняшний день всем дали выходной и Аня собиралась провести полдня в кровати, а потом все же пройтись по городу, который так и остался ею не увиденным. Она еще нежилась в кровати, когда в дверь ее номера постучали. Набросив халат, она сползла с кровати и открыла дверь. Какой же она испытала шок, когда на пороге увидела улыбающегося Артура Блонского, выглядевшего невероятно свежим и красивым.

Анне хотелось застонать, она прекрасно понимала, что выглядит сонной и отнюдь не привлекательной.

- Привет, – Артур осмотрел ее с ног до головы. – Разбудил?

То, что он увидел, ему понравилась, волосы в картинном беспорядке рассыпались по плечам, а глаза, еще затуманенные сном, были поддернуты дымкой, как легкий туман на рассвете. Торопливо запахнутый халат, оставлял открытую шею и Артур тут же захотел провести по ней рукой. Ну что он мог поделать с собой, если его тянула к ней как магнитом, даже не смотря на все обстоятельства, которые не позволяли ему к ней прикоснуться и удерживали на расстоянии.

- Я собиралась сегодня отоспаться, – ворчливо проговорила Анна, позволяя ему войти в номер.

- Отоспишься завтра в самолете. А сегодня я хочу показать тебе знаменитые ярмарки Франкфурта.

- Правда? – Аня с надеждой, что вот, наконец, Артур разглядел ее, но он тут же все испортил.

- Николай, к сожалению, не может присоединиться к нам, так как находиться в отъезде, – Артур умолчал, что в эту командировку отправил его именно он.

- Если ты, конечно, предпочитаешь поспать, то… – Артур пожал плечами.

- Нет, нет, что ты, мне нужно двадцать минут, – Аня торопливо собрала нужные вещи и почти вбежала в ванную, боясь, что Артур внезапно передумает проводить с ней день.

Она хотела выглядеть красивой и сексуальной, возможно надеть юбку или платье, но здравый разум подсказывал, что придется много ходить и она надела удобные джинсы, футболку и мягкие мокасины. И все же перед зеркалом она провела больше времени, чем хотела. Пусть она не может поразить Артура нарядом, но макияжем она не побрезгует. В указанное время она уже была готова.

- Ну, в путь, – Аня улыбалась с детским восторгом, и Артур вновь поразился ее чистой красоте.

- Тебе понадобиться шляпа, – и он натянул бейсболку, которая валялась на кресле на тщательно расчесанную гриву золотистых волос, которые так и манили запустить в них руки. Аня смешно поморщилась, ей пришлось расчесывать их достаточно долго, чтоб они засверкали и смотрелись так роскошно.

- Но там действительно жарко, – пытался оправдать свои действия Артур, хоть скорее больше для себя.

Оказалось, что Петрова, которая тридцать минут назад показалась ему по-детски невинной, теперь с искусно наложенным макияжем и золотистой массой волос, которые она откидывала с изящной грацией, казалась воплощением сексуальности и соблазна.

Может он зря задумал эту прогулку? – сомневался Артур, пока они шли по улице. Он хотел всего лишь показать ей город, увлекательные шоу, танцы и фейерверк. Когда ему пришла в голову эта мысль, он и вправду не думал, что это окажется для него испытанием, ведь ему вдруг так захотелось послать Николая ко всем чертям и увести Анну. Артур хотел ее для себя. И эти собственнические чувства, немного испугали его, Аня была необходима ему не только чтоб утолить жар желания, но и навсегда. Как такое могло произойти? Как он – закоренелый циник, мог завидовать своему лучшему другу и в мыслях представлять Анну распростертой на атласных простынях в своей огромной кровати. Почему он никак не мог вспомнить как ни старался того маленького чертенка с множеством веснушек на переносице и запутавшимися волосами от очередных проделок? Может тогда, ему было бы легче выкинуть ее из головы и относиться так, как нужно. А как нужно? – тут же задавал он себе вопрос.

Артур вспомнил, как привез на фестиваль Карину и Владислава, чтоб они могли насладиться фееричным шоу. Они как все подростки пришли в восторг, да и он не остался равнодушным к веселью на улицах. И клятвенно прикладывая руку к груди, он хотел доставить такое же удовольствие Ане, но не более.

Но стоило Артуру снова увидеть ее как все шло прахом. Уж слишком она была хороша, и даже в самом страшном сне он не хотел причинить ей боли. А так бы все и случилось, потому что ни одни его отношения с женщиной не длились слишком долго, принося одним разочарование, а другим разбитые сердца. В отличии от мужчин, которые думали категориями – кровать, секс и очень хороший секс, для женщин чаще все основывалось на эмоциях и чувствах, которые при расставаниях вызывали бурю слез и скандалов.

Артур никогда не испытывал к женщинам больше чем влечение и желание. И понимал, что Аня хочет любви, которую он никому не мог дать, кроме своих родных. Просто его сердце заблокировала это чувство после смерти родителей. Он больше не хотел терять любимых людей, а значит, нужно было просто ничего не испытывать. Что Артур успешно и делал.

Он был верным другом, страстным любовником, уверенным в себе бизнесменом и мужчиной, но любовь… Возможно, Артур мог предложить Анне верность, страсть, даже нежность, но не то, на что она заслуживала в полной мере. Она из тех, кто станет любящей женой и матерью, а в его планы это не входило. Артур просто не смог бы сделать ее счастливой.

Но раз Артур Блонский принимал решения, он никогда не отступал от них. А сегодня он намеревался хорошо провести время и доставить удовольствие Ане.

Артур даже не представлял, что ему будет так свободно и легко с ней. Поначалу он весь напрягся, но только они ступили на прогулочный пароход, а легкий бриз забил им в лицо, он расслабился.

Анна находилась в полнейшем восторге. Что может быть прекрасней новых впечатлений?

Пароход медленно скользил по водной глади реки Майн. По обеим сторонам открывались удивительные панорамы. Несмотря на множество небоскребов, город сохранил также старинные образцы зданий, величественные церкви и соборы. Современный стиль архитектуры смешался со старинным, при этом утопая в зелени города.

Аня засыпала Артура вопросами, и когда она один, сменяла другим, не дожидаясь ответов, он засмеялся и зажал ей рот рукой.

- Петрова, – со смехом закатил он глаза. – Никогда не думал, что кто-то может выдать столько слов в минуту, сколько сделала ты!

Аня освободила свой рот, и тут же новый поток вопросов посыпался на голову бедного Артура. Он уже не сдерживаясь хохотал, пока обиженная Аня не отвернулась от него.

- Просто столько всего интересного, – пробубнила она себе под нос, дуясь на такое обидное веселье со стороны Артура. – А ты ничего не хочешь рассказать.

- Но ты мне и слова не даешь вставить.

- Теперь я молчу и внимательно тебя слушаю, так что означает…

Артура потряс новый прилив смеха, как только Аня тут же позабыла о своей обиде и снова затараторила.

- Ладно, молчу, – затихла она.

- Ты знала, что город Франкфурт имеет два прозвища? – спросил Артур, дождавшись пока Аня отрицательно покачает головой, он продолжил. – Так вот первое – «Банкфурт», а второе «Майнхэттен».

- Прям как в Нью-Йорке.

- Почти, только примерно переводиться как Манхэттен на Майне, а связанно это с необычайно большим количеством банковских сотрудников. Банковский квартал жители называют «сити», так как там находятся больше всего главных офисов известных банков, а также филиалов других крупных банков. Посмотри туда, – Артур указал на одно из зданий возвышающееся над всеми остальными. – Это самое высокое здание – Коммерцбанка, оно взмывает в небо на высоту 300 метров.

- Это самый высокий небоскреб в Европе?

- Нет, но запланировано строительство триста шестидесяти пяти метрового здания которое получит название Миллениумтауэр, вот оно, будет самым высоким небоскребом в Европе.

Артур все рассказывал и рассказывал в душе наслаждаясь полным вниманием Анны, которая открыто восхищалась всем, что видела и слышала. Но он не знал, что Анне было не только интересно его слушать, но так же, она могла открыто смотреть на него и любоваться любимым лицом, голосом, ласкающим слух, вдыхать его слегка ощутимый запах, смешанный с ароматом туалетной воды.

И хоть ее волосы надежно были спрятанные под кепкой, игривый порыв ветра сдул ее и унес за борт, где плавно опустил на воду. Аня тут же схватилась за голову, но ветер уже растрепал ее волосы и они, словно шелковые нити трепетали, пытаясь угнаться за ним.

Артур не мог отвести взгляд. Нет, он этого не переживет! Аня слишком притягивает его. Если б только он мог в этот момент прижать ее к себе и не задумываясь поцеловать в этот удивленно приоткрытый рот, но…

- Я потеряла шляпу, – ничуть не расстроившись, сказала Аня. – И знаешь, – доверительно прошептала она. – Мне она никогда не нравилась.

Зато она скрывала твое очаровательное личико и шикарные волосы, – недовольно подумал Артур.

- Мы купим тебе новую, – уверенно сказал он. – Мы просто обязаны ее купить, – и уже про себя прошептал: «Или я сойду с ума от вожделения!»

Артур и Аня прошлись по знаменитой франкфуртской набережной музеев, прошлись по магазинчикам, где Аня приобрела сборник произведений известного поэта Иоганна Вольфганга Гете, а Артур не сдержался и все же купил ей милую шляпку, из-под которой кокетливо выглядывали озорные глазки девушки.

Анна получала неизмеримое удовольствие от неспешной прогулки с Артуром, но по прошествии стольких часов на свежем воздухе она почувствовала волчий голод, так как даже не успела позавтракать утром.

К счастью, Артур тоже проголодался не на шутку и повел ее в один из самых красивых районов Франкфурта – Sachsenhausen, который располагался на другом берегу Майна. К удивлению Ани им не пришлось долго идти, так как чтоб попасть на противоположный берег, достаточно было пройти реку по мостику.

- Если ты не против, мы поужинаем в типично франкфуртском заведении, – предложил Артур, но увидев непонимание в глазах Анны, он пояснил. – Это яблочно-винная таверна, просто только здесь мы можем попробовать гессенские блюда и отведать знаменитое яблочное вино Apfelwein. Поверь это изумительно.

Слова Артура оказались истинно правдивыми. Каждый кусочек отправляемый Анной в рот, приводил ее в экстаз.

- Восхитительно! Непередаваемо! Изумительно! – Анна сопровождала каждую ложку, отправляемую в рот, подобными замечаниями, вызывая на лице Артура нежную улыбку.

А их местное яблочное вино так ей понравилось, что она не могла остановиться и выпила три бокала.

Артур лишь снисходительно улыбался, не останавливая ее порывов чревоугодия и не поощряя. Но самое интересное началось позже.

Вволю наевшись, они вышли на улицу, где вовсю прониклись захватившим их праздником, который посвящался реке Майн. На берегу Анну и Артура встретила музыка, смех людей и танцы. Представления и музыкальные шоу на любой вкус следовали один за одним. Немного захмелевшие от выпитого вина и пива люди смеялись и танцевали. Неудивительно, что и Анна поддалась общему настроению. Она потянула Артура в круг танцующих и встретив сопротивление с его стороны, мило обругала его, обвиняя в застенчивости. Они плясали со всеми, Артур забыл о напряженной недели, Анна об усталости. Огни города зажглись вместе с появившимися звездами, делая атмосферу праздника еще более зажигательной, более волшебной и немного безумной.

Когда небо взорвалось разноцветными огнями фейерверка, Анна от громких оглушающих взрывов вздрогнула, а Артур инстинктивно прижал ее к себе, стараясь защитить.

Разгоряченные тела, шумное дыхание, вырывающееся из груди, волшебная ночь, словно подчинила Анну себе. Не помня себя, она сделала то, о чем так давно мечтала: притянула его голову к себе и поцеловала.

Артур замер, напрягся и оттолкнул от себя девушку.

Он отверг ее. Теперь никаких сомнений не было, Артур не видел в ней женщины, и более того ее порыв был для него неприятен. Анна силилась сдержать слезы, увидев при очередной вспышке фейерверка, какая гримаса призрения исказила его красивое лицо. Она не могла этого выдержать, слишком явным было его отвращение. Она отпрянула на шаг, потом на два и развернувшись бросилась бежать сквозь толпу людей не разбирая дороги. Аня слышала, как он звал ее, приказывая остановиться и не глупить. Но девушке было все равно, надо было убежать, чтоб больше не видеть его искаженное от злости лицо.

Аня бежала очень быстро, но разве могло что-то остановить Артура Блонского. Казалось толпа, сама расходилась перед ним, не становя никакого препятствия.

- Да, остановись же, – крикнул Артур, схватив Аню за руку. – Перестань вырываться или я…

- Что ты, – кричала в ответ Аня, не осознавая, что слезы все еще текут по ее щекам. – Снова отшлепаешь меня как непослушную сестренку. Иди к черту.

- Женщина, да уймись ты! Ничего не произошло! Просто это вино ударило тебе в голову. Все нормально, ты можешь успокоиться, я уже забыл обо всем.

Аня широко распахнув глаза смотрела на Артура. Он считает, что она была пьяна?

- Я ничего не расскажу Николаю, – отведя взгляд, проговорил он. – Всякий мог ошибиться.

Но я не ошиблась, – хотелось закричать ей, – Я хотела этого всем сердцем. Как же ловко он нашел причину ее, так называемой слабости. А завтра Артур со спокойной душой может вести себя с ней, как ни в чем не бывало.

- Теперь ты призираешь меня? – тихо прошептала Аня, опустив голову вниз.

- Нет, – Артур поморщился, в тот момент он презирал себя. Как ей сказать, что ее легкий поцелуй застал его врасплох. Но самое главное было то, что те несколько секунд пока ее нежные губы прижимались к нему, он не хотел прекращать это мгновение, а наоборот, ему отчаянно захотелось углубить его, поцеловать крепче, забыть, что она принадлежит другому. Именно боясь поддаться соблазну, он оттолкнул ее. Николай был его лучшим другом, и Аня принадлежала ему.

Мораль, честь, верность и искушение, все эмоции переплелись в один сгусток противоречивых чувств, раздираемых его на части.

Но так же перед ним возник вопрос: почему Аня так поступила? Было ли это выпитое вино? Может ли она испытывать к нему какие-то чувства или же она так же непостоянна как большинство женщин?

Ему хотелось спросить Аню о том, что заставило ее сделать это, но тогда он бы выдал себя.

Артур, молча проводил Аню в гостиницу. Прекрасный вечер превратился для нее в фиаско, падение всех надежд и мечтаний. Артур Блонский – недосягаемая мечта двенадцатилетней девочки разбилась вдребезги.

На следующий день самолет уносил Анну Петрову и всех сотрудников «Транснешеналгрупп» в Лондон, Артура Блонского на борту не было.

Глава 9.

 Аня работала без особого пыла. Она все выполняла, но того энтузиазма, что раньше не стало. Ее угнетало то, что вот уже несколько дней она не видела ни Артура ни Николая, который мог бы что-либо рассказать ей про него.

Все складывалось совсем не так как хотелось, и желанная работа превратилась в обычную рутину, под постоянный шепоток коллег за спиной. Неприязнь со стороны коллег стала абсолютно безразлична Анне, Филипп не мог вывести из себя и только все больше и больше злился за это на нее, становясь почти непереносимым.

Аня же научилась не слышать его злобное шипение, смотря сквозь него и не воспринимая уколов и обидных слов.

И когда, наконец, Николай заскочил к ней и пригласил на обед, она без каких либо угрызений совести ушла с ним в неурочное время.

- Рассказывай, – сразу начал Николай, как только они устроились за уединенным столиком в кафе.

- Что именно?

- Что произошло между тобой и Артуром? – Аня горько усмехнулась.

- А ничего не произошло и уже никогда не произойдет. Коля, мне надоело это притворство, я больше не играю в эти игры.

- Тебе придется потерпеть еще один вечер, – попросил он. – На выходных нас пригласили на день рождение Карины.

- О-о-о, – Анна схватилась за голову. – Я сомневаюсь, что это мероприятие пройдет в узком семейном кругу. Мы можем пойти туда как друзья, не заставляй меня снова играть в любовь, я сыта этим по горло.

- Аня, я прошу всего один вечер и все.

- Но уже нет смысла.

- Есть!

Аня сомневалась, но Николай сделал для нее очень многое и один вечер, действительно не играл роли.

- Только один вечер, – согласилась она, получив одну из благодарных  улыбок Николая Митрофанова.

Неделя прошла стремительно  и Аня с Николаем уже подъезжали к загородному дому Артура Блонского, где и собирался проводиться праздник. Их встретил все тот же дворецкий и провел в отведенные им комнаты.

Большинство гостей уже съехались и активно готовились к банкету. Аню охватило волнение. Артур, Артур, все ее мысли были с ним. Она еще не видела его и из страха оттягивала этот момент, ведь после того злосчастного поцелуя это будет их первая встреча.

- Мне сказали, что ты уже приехала, и я не сдержала любопытства, – в комнаты Петровой буквально ворвалась невероятно красивая брюнетка.

Ане пришлось поднять голову, чтоб заглянуть ей в лицо и хоть эта девушка была ей не знакома, она с уверенностью могла сказать, что перед ней Карина Блонская.

- Карина, – уверено сказала Аня.

- Конечно, а кто еще может войти к тебе без стука и разглядывать тебя с ног до головы, – девушка рассмеялась, и ее заразительный смех прокатился по всей комнате, – Ну, привет.

- Привет, – Аня немного растерялась.

Десять лет оказался немаленьким периодом и та жизнь, казалась, была такой далекой. Неловко поцеловавшись в щечки, девушки попытались о чем-то побеседовать, но разговор не получился – они были совершенно чужими людьми. И если в обществе Артура Аня чувствовала себя своей, то возле этой, в прямом смысле, шикарной девушки, Петрова стушевалась и поняла, насколько они отличаются.

Аня подошла к окну как только Карина покинула ее комнату. Разглядывая гостей, прогуливающихся по парку, она с горечью поняла, что все они богатые и вращаются совсем в других кругах, в тех к которым Аня никогда не относилась. Даже тогда, когда она еще была маленькой и их с мамой буквально приняли в семью Блонских – они все равно оставались прислугой, хоть им ни разу не указали на это.

И сейчас Аня понимала, что она будто дворняжка каким-то неведомым образом забрела к избранным. От этого захотелось поджать хвост и спрятаться в ближайшей канаве. Как же она заблуждалась, хоть Артур относился к ней как члену семьи, это не означало, что они равны по социальному статусу.

И очутившись в роскошном банкетном зале, где Карина и Артур встречали гостей, Аня снова ощутила себя чужой.

Карина Блонская в платье от известных модельеров вся сверкала в бриллиантах. Артур и Николай были в таких же дорогих смокингах, красивые, богатые и не досягаемые.

Как она здесь очутилась? – спрашивала себя Аня, теребя складки своего самого обычного вечернего платья, купленного на распродаже. Как можно почувствовать себя уверенной, когда на твоей шее висит скромная золотая цепочка, подаренная Эвелиной и Виктором на день рожденье. А в ушах блестят сережки с камнями, но вовсе не с сапфирами или бриллиантами.

- С днем рождения, Карина, – весело поздравил Николай, не подозревавший, о чем сейчас думает его спутница. – Мы с Аней, долго выбирали подарок, надеемся, что тебе понравиться.

Аня неуверенно улыбнулась и кивнула. Даже подарок, который она купила для Карины, остался в ее комнате, так как он не соответствовал статусу именинницы.

Николай ласково улыбнулся ей и увел смущенную девушку к столу, что-то нашептывая ей на ушко.

- Ты напряжена как струна, – тихо говорил он. – Давай выпьем и расслабимся. Сегодня мы должны сыграть правдоподобно.

- Но зачем?

- Потому что дама, которая устроила за мной охоту – эта Карина.

- Карина? – Аня недоверчиво взглянула на него, – Но ведь она так прекрасна! Почему ты…

- Она просто девчонка, играющая роль светской дамы, – чуть сердито ответил Коля. – И она никак не поймет, что мы не подходим друг другу.

- Это все осложняет, – Аня потерла виски. – Карина возненавидит меня, ведь если она будет думать, что мы вместе, то я становлюсь ее соперницей, а мне бы очень не хотелось, чтоб меня растоптала эта невероятная девушка. И никто не поверит, что ты выбрал меня, а не ее.

Николай нахмурился, но ничего не ответил.

- Ладно, Коля, всего один вечер, – твердо сказала Аня.

- Ты лучшая! – Николай чмокнул ее в щечку.

А в это время в  противоположной стороне от них Карина и Артур смотрели на Николая и Аню.

- Ты не говорил, что они встречаются, – недовольно сказала Карина брату.

- Я не думал, что это имеет значение, – спокойно ответил Артур.

- И давно они вместе?

- Они познакомились почти сразу как Аня приехала в Лондон.

- А Петрова времени зря не теряла, – резко бросила Карина, наблюдая, как Коля шутливо поцеловал ее.

- Что ты имеешь в виду? – настороженно спросил Артур.

- Да так!

И Карина плавно покачивая бедрами, прошла в центр зала, где попросила занять всех отведенные им места.

Праздничный ужин был непревзойденным, вино опьяняющим, а комплименты мужчин все более смелыми.

Послышался громкий, но соблазнительный смех, заставивший Николая вскинуть голову. Аня повернула голову, чтоб узнать причину, по которой у Николая на лице появились различные эмоции от раздражения и гнева, до полного безразличия.

И вдруг ее осенило! Конечно же! Этот смех принадлежал Карине, вокруг которой скопилось множество мужчин разных возрастов, ловя каждый ее жест, готовых целовать подол ее платья, если она позволит.

Аня ухмыльнулась и Коля, заметив это, спросил, что вызвало ее усмешку.

- Я так полагаю, – глаза у Ани смеялись. – Что жертва безумно влюблен в свою охотницу и жаждет растерзать всех, кто сейчас находится рядом с ней.

Николай стал серьезным, но лишь на мгновение. Неужели он нечаянно выдал свои чувства к прелестной сестре своего друга? Он сопротивлялся два года перед попыткой Карины соблазнить его, но она уже в шестнадцать была красавицей, а к двадцати превратилась в настоящую роковую женщину. Она добилась своего, Николай влюбился, но об этом никто даже не догадывался.

- Не говори ерунды! – рассмеялся он.

- Ну, ну!

Аня не стала докапываться до истины, но по его реакции поняла, что не ошиблась. Эти двое влюблены друг в друга, но по какой-то причине Николай не хочет сдаться в любовный плен.

- Потанцуем, – скорее приказал, чем попросил Коля.

Аня согласилась. И чем сильнее слышался смех Карины, тем теснее Коля прижимал Аню к себе.

- Мои ребра сейчас лопнут, – пожаловалась Аня.

- Прости, – Коля ослабил хватку. – Пожалуй, мне надо выпить.

- А мне подышать свежим воздухом, – согласилась Петрова.

Аня вышла в парк, где редкие гости дышали свежим воздухом. Она отправилась по ухоженным, но пустым тропинкам, чтоб только ни с кем не встречаться. Аня не хотела возвращаться и долго гуляла, пока не набрела на беседку, где разговаривала с Артуром в первую их встречу. Ей стало вдруг так одиноко, что она пожалела, что вообще приехала в Лондон. Это была тоска, которую она стала испытывать после встречи с Артуром. Тоска по любви и ласке, которой ей так не хватало. Почему же он не может полюбить ее?

Глава 10

Артур задыхался, он больше не мог находиться среди гостей. Ему хотелось побыть одному. Странное желание, когда у твоей сестренки день рождение и все вроде бы замечательно. Женское внимание как всегда зашкаливало, вот только одна была недосягаема. Всего лишь пара шагов в ее сторону, а они были увиты терновником и преградами.

В один момент он потерял ее из виду и почти как сумасшедший искал, пока та не очутилась в поле его зрения. Так дальше не могло продолжаться! Артур извинился и вышел в парк. На улице заметно похолодало и стемнело, и гости снова потянулись в уютное тепло дома.

Он шел просто, чтоб не возвращаться, пока не услышал голос Николая. И почти сразу увидел сплетенную в объятьях пару. Без сомнения мужчина был Митрофанов, который страстно целовал девушку скрытую его телом.

В горле встал непроходимый ком, Артур резко повернулся и почти бегом скрылся с места свидания никого иного как Николая и Ани, девушки, которая не давала ему душевного покоя.

Артур так спешил убежать от своих чувств, что чуть не сбил с ног девушку, которая тоже прогуливалась по парку. Какого же было его удивление, когда он узнал гостью.

- Аня?

- Привет, – Аня также не ожидала встретить его. – Тоже решил прогуляться?

- Да. Нет. Что ты здесь делаешь? – Артур оглянулся, – Я только что видел Николая и тебя… там…

В этот самый момент послышались голоса, и из-за поворота вышла пара. У Артура отвисла челюсть, когда вместо Ани за руку с Николаем показалась его сестра. Теперь ему стало ясно, с кем так страстно целовался Митрофанов, и его обуяла жажда крови.

- Ты…- прошипел Артур, приближаясь со сжатыми кулаками к лучшему другу. – Карина…

Смех замер на губах Карины. Она прекрасно знала, когда ее брата охватывали подобные чувства. Все остальные сразу тряслись от страха, но она никогда.

- Артур, не вмешивайся, – заслонив собой Колю, спокойно сказала Карина.

- Молчать, – рявкнул Артур.

- Ты не имеешь права кричать на меня, – не унималась его сестра. – Я уже взрослая и могу делать все что хочу.

- Ты…да ты только выросла из коротких платьишек, сопливая девчонка, – кричал он. – А ты… – он повернулся к Николаю, который как ни в чем не бывало хранил спокойствие, – Как ты мог встречаться с Аней и изменять ей с моей сестрой? Вон с моих глаз или я за себя не ручаюсь…завтра жду тебя в своем кабинете.

Николай кивнул и с Кариной скрылся в доме. Артур несколько минут еще стоял недвижимо и вдруг увидел, что Аня стоит к нему спиной, а ее плечи вздрагивают.

- Аня, Анечка, – он повернул ее к себе, не зная как успокоить плачущую девушку, которую хотелось засыпать поцелуями, утешить лаской. – Мне так жаль…

И вдруг безутешная, разразилась смехом, который так старалась сдержать. Аня так долго смеялась, что Артур побоялся за ее психику. Но вот она немного успокоилась и сквозь редкие смешки начала говорить.

- Она его все же загнала в ловушку. Коля с самого начала был обречен, – Аня снова хихикнула, – И как он так долго продержался?

- О чем ты говоришь? – непонимающе прошептал Артур.

- Эти двое влюблены друг в друга, но Николай никак не хотел признаваться в том, что Карина завладела его сердцем.

- Но ты, он, как …

Аня больше не веселилась, она опустив голову едва слышно прошептала истину.

- Все от начало до конца был фарс, неправда, ложь.

- Но зачем вам понадобилось все это? – резко возразил Артур.

- Потому что ты в упор не хотел замечать, что я выросла и стала женщиной, воспринимая меня как несмышленую сестренку, – сердито выговорила Аня.

Наконец она могла все ему сказать в лицо, и хоть от этого она вряд ли станет счастливей, но накопившееся внутри отчаяние развязало ей язык.

- Я из кожи вон лезла, чтоб ты обратил на меня внимание, а ты только и делал, что указывал, обижал и даже посмел меня отшлепать как маленького ребенка, – Аня затихла и уже тише с каким-то равнодушием в голосе продолжила, не замечая в каком состоянии Артур. – Сердцу не прикажешь. Я это понимаю, но ничего не могу с собой поделать. После каждой нашей стычки я обвиняю тебя в эгоизме и черствости, но с замиранием сердца жду нашей новой встречи, чтоб снова видеть тебя и испытывать все те чувства, которые снова не дают мне покоя. Прости, что вывалила на тебя всю эту чушь, но ты должен знать правду: между мной и Николаем никогда ничего не было. И ты ни в коей мере не должен винить себя за то, что относишься ко мне по-братски, а мои чувства – это моя проблема.

Аня развернулась и хотела уйти, но теперь уже пришло время Артуру высказать все, что накопилось в его душе. Его слова настигли ее, едва она сделала несколько шагов от него.

- Сестра говоришь, – Артур невесело хмыкнул. – Да если б мне хоть раз захотелось поцеловать Карину так, как я мечтал сделать это с тобой, то меня бы обозвали извращенцем. И знаешь, мне даже в страшном сне не хотелось увидеть свою сестру обнаженной, распластанной на своей кровати и кричащей от страсти. А вот тебя я вижу в своих фантазиях почти каждый день. Ты еще сомневаешься, что я не нахожу тебя желанной и привлекательной?

- Но ты ведь никогда…даже словом…- Аня до сих пор сомневалась в том, что только, что услышала.

- А как я мог? – искренне удивился Артур. – Я считал, что ты девушка моего лучшего друга! А я никогда бы не предал Николая, нас слишком многое связывает. Но…- Артур горько усмехнулся. – Я столько раз был на грани, чтоб нарушить свой кодекс чести и податься своим тайным желаниям.

- Но ведь во Франкфурте, когда я так неосторожно поцеловала тебя, ты окатил меня такой волной презрения, – Аня вздрогнула, вспомнив его лицо в тот момент.

- Я действительно презирал в то мгновенье, вот только не тебя, а себя, – Артур отвернулся от нее спиной. – Ты даже не представляешь, как мне хотелось утонуть в том поцелуе, раствориться и забыть, что ты не моя. Дать волю рукам и губам, но…- он замолчал.

- А сейчас ты хочешь того же, – робко спросила Аня, боясь, что все это сон.

Артур резко повернулся к ней и впился взглядом в ее широко раскрытые глаза, в них он прочитал неуверенность и надежду.

- Аня, это первое, что я сейчас сделаю.

Артур Блонский, мужчина неподдающийся чувствам сердца, бережно притянул к себе девушку и с нежностью, не испытывающей ранее, поцеловал дрогнувшие губы. Наконец-то он может поддаться своему желанию целовать девушку, казавшуюся недосягаемой. Испытывал ли он страсть? Хотел ли он ее? Да! Но больше ему хотелось защитить ее, оберегать и ласкать, с нежностью, которая вызывала в нем Аня, девчонка посмевшая перечить ему и бросить его одежду в озеро.

- Я никогда не шлепал Карину по попке, – прошептал он между поцелуями.

- Потому что она бы не позволила?

- Нет, потому что ее попка меня никогда не интересовала, – хмыкнул он, снова погружаясь в ее гостеприимный рот.

Сколько они стояли в темноте, тесно прижавшись разгоряченными телами, поддаваясь первому порыву, не сказал бы никто. Но стоило Анне застонать от переполнявших ее ощущений, как Артур тут же отпустил ее и отошел на шаг назад.

- Не делай так, – шумно дыша, проговорил он.

- Как? – не понимая, спросила она, пытаясь справиться со своим собственным дыханием.

- Не надо стонать, потому что я не железный…и в доме полно гостей…а я утащу тебя наверх если ты не перестанешь меня соблазнять.

Артур очень быстро перешел грань отделяющую нежность от страсти и вожделения. Он раньше бы не стал себя останавливать и взял бы любую другую женщину прямо здесь под звездами в парке, но это была Анна, а не любая другая.

- Пойдем к гостям, а потом мне надо будет хорошенько все обдумать, – сказал Артур, увлекая счастливую Аню за собой в дом, где праздник был в самом разгаре.

Могла ли Аня подумать, что все так обернется для нее? Артур был небезразличен к ней, а она и Николай вместо того, чтоб подтолкнуть его к ней, отталкивали или же план сработал как надо? Хотя какая теперь разница!

В этот вечер Артур к ней больше не подходил, но их взгляды не раз встречались в переполненном зале. Аня светилась и была счастлива как никогда. Даже Николай заметил разительную перемену в девушке и поспешил намекнуть ей на свой гениальный план, на что Аня не стала возражать.

- Но для тебя, он сработал не так, как задумывалось, – насмешливо ответила она, кивая в сторону ослепительной имениннице, танцующей с очередным кавалером.

Николай драматично взвел руки к небу и закатил глаза.

- Она уложила меня на обе лопатки, – с улыбкой сказал он, но нахмурившись, извинился перед Аней и поспешил к Карине, которую, по его мнению, слишком тесно прижимал партнер по танцу.

- Думаю, ты не проиграл, – в спину, уходящего Николая, сказала Аня.

Гости разошлись по своим комнатам, было уже далеко за полночь и Артур, покончив со всеми обязанностями хозяина, вернулся в свою спальню. Он устал и мечтал о душе и кровати, уже готовой принять его в свои объятия.

Но как оказалось, душ и кровать не в силах были заставить сон прийти как по мановению волшебной палочки. Артур никак не думал, что мысли об Анне не будут давать ему заснуть.

Аня, Анечка, что же ему с ней делать? Он хотел быть с ней, но надолго ли. И в праве ли он разбить ей сердце, если сам был не в состоянии открыть свое.

В дверь тихо постучали, и тоненький луч света из коридора проник в спальню. В проеме появился женский силуэт, Артур насторожился, угадав, кому он принадлежит.

- Аня? – он тяжело сглотнул.

- Я не могу заснуть, – тихо затворив дверь, сказала она, приближаясь к его кровати.

Она отчетливо угадывала очертание его тела под одеялом. И воображение сразу нарисовало все в деталях.

- Тебе нужно срочно покинуть мою комнату, – сипло проговорил Артур, натягивая одеяло под самый подбородок.

Ему вовсе не хотелось. Чтоб она узнал, что под ним он абсолютно голый, а мысли о ней привели его в сильнейшее возбуждение.

- Я хочу поговорить с тобой, – не сдавалась она.

- Давай сделаем это завтра, – почти грубо сказал он, Аня сжалась.

- Ты…ты жалеешь обо всем, и больше не хочешь меня, – жалобно простонала она, почувствовав, как волна унижения накрыла ее с головы до ног, – О, Боже…

Возможно, Артур хотел тогда утешить ее, а она восприняла, все так как хотела. Аня развернулась и бросилась к двери, но Артур был быстрей. Он ловко вскочил с кровати и опередив ее закрыл перед носом дверь, которую Анна уже стала открывать.

Анна оказалась в плену его рук и двери, спиной она чувствовала, как мужское тело прикасается к ее собственному. Она вздрогнула и отклонилась назад, чтоб в полной мере ощутить его силу и тепло. Руки Артура обхватили ее за талию и прижали ближе.

- Я не могу разговаривать, когда ты так близко, – прошептал он. – Мои речевые способности сводятся к нулю.

- Тогда может, ты просто поцелуешь меня, – неуверенно попросила Аня.

Артур повернул ее к себе и в темноте нашел девичьи губы, раскрывшиеся ему на встречу, словно цветок солнцу. Аня хотела заплакать от того как нежно прикасались его губы, даря ей почти острое наслаждение. Руки любимого осторожно освободили ее от одежды и их тела соприкоснулись, обдавая друг другом теплом.

Аня не осознавала до сих пор, что Артур абсолютно обнаженный, и его кожа показалась ей гладкой и пылающей, словно внутри у него полыхал скрытый огонь, тут же передавшейся ей.

Она горела, пылала и жаждала близости с любимым.

- Артур, – не осознанно прошептала она, выгибаясь навстречу его рукам.

Артур опрокинул ее на кровать и покрыл тело девушки легчайшими поцелуями, желая, тут же очутится внутри нее, но сдерживая свои страстные порывы, чтоб доставить ей наивысшее наслаждение.

- Пожалуйста, – прошептала Аня.

Не в его правилах отказывать дамам и Артур медленно скользнул в нее, заставив всхлипнуть от переполнявших Аню ощущений.

Как же отличался акт любви с Артуром, от того, что ей пришлось узнать в прошлом. Его терпения и выдержки хватило, чтоб она ощутила каждое биение сердца, каждое проникновение плоти, каждое сотрясение в судорогах экстаза. Артур не шептал ей страстные слова, он просто любил ее своим телом, открывая врата наслаждения для неопытной девушки, с которой он, наконец, воплотил свои тайные желания в реальные.

Артур почти задохнулся от своей собственной разрядки, но даже тогда он помнил об осторожности и предохранении. Он даже слегка улыбнулся в темноте своей неизменной привычки всегда иметь при себе презерватив и не забывать о нем, даже когда желание так сильно, что забываешь обо всем вокруг кроме удовольствия и женщины извивающейся под тобой.

- Я люблю тебя, – услышал он тихий шепот Анны.

Ее слова заставили его замереть, потом он включил светильник на тумбочке и увидел как Аня заморгала.

- Что случилось? – спросила она.

- Нам нужно поговорить, – Артур встал с кровати и натянул халат. Аня настороженно наблюдала за его действиями, отчего-то боясь этого разговора. Артур был серьезен как никогда и это не просто пугало, а приводило в ужас.

- Я не хочу причинить тебе ненужные страдания, – уверено сказал он, ходя по комнате взад-вперед, но я всегда был честен со своими женщинами. Я не верю в любовь и никогда не скажу тебе про нее.

Я могу предложить свое тело, страсть, верность, даже нежность, которую испытываю к тебе, но не любовь. Мы будем вместе пока нам хорошо, но после расставания я не хочу слез, упреков и истерик. Я говорю тебе все это, потому что глубоко уважаю и не хочу, чтоб осталась какая-то недоговоренность между нами. Я не смогу дать тебе того чего ты заслуживаешь.

- А чего я заслуживаю? – слегка дрожащим от волнения голосом спросила Аня, пораженная насколько он был тверд и уверен в своих словах.

- Любящего мужа, семьи, детей. А я вряд ли буду готов к этому шагу ни с тобой, ни с другой. Ты должна решить, хочешь ли ты того, что я тебе предлагаю, но если нет, то я пойму.

- И отпустишь меня?

Артур кивнул, хоть в данный момент не смог бы этого сделать. Аня задумалась. Конечно, она хотела любви, как и любая романтичная девушка, но больше она хотела быть с любимым. В ее сердце хватит любви на двоих, – уверенно твердила она себе, – Со временем Артур полюбит ее, не мог не полюбить. Ведь в каждом его прикосновении этой ночью она чувствовала его любовь, чтоб он не говорил.

- Я не верю, что ты не способен любить, – уверенно произнесла она, – Эта ночь доказывает противоположное.

Артур неприятно хмыкнул.

- Анечка, поверь моему большому опыту, сексом можно заниматься и без любви, и ни одна дама тебе не скажет, что я был с ними груб или не ласков.

- О-о-о, и много у тебя было…хм…дам?

Артур надменно рассмеялся и приблизился к Ане.

- Еще одно правило: никогда не обсуждать моих женщин с другой. Что ты решила? – Аня тяжело вздохнула и села, почти откинув одеяло, скрывавшее ее тело. Артур тут же впился взглядом в розовые вершинки грудей, почувствовав, что его тело снова оживает и пульсирует.

- Я хочу быть с тобой, столько сколько ты этого позволишь, – Аня робко обвела его глазами.

- Я рад, что ты приняла правильное решение, – хищно оскалившись, сказал Артур, на ходу сбрасывая халат. – Ты не пожалеешь! – Он как лев прыгнул на свою жертву, а жертва посмела рассмеяться.

Глава 11.

Артур неохотно открыл глаза, когда кто-то громко постучал в дверь. Он промолчал, хотя в душе желая послать незваного гостя подальше. Стук повторился и …дверь открылась. Какая наглость!

Только Артур хотел сказать об этом, как его сестра спокойно вошла в комнату.

- Карина, – простонал он. – Выйди вон из моей комнаты!

Карина никак не отреагировал на его слова, только села на край кровати.

- Мне нужно поговорить с тобой, – заявила она.

- Убирайся, – прорычал он.

Аня чем-то разбуженная потянулась к Артуру и открыв глаза, увидела удивленное лицо Карины.

- Ой, – визгнула она, спрятавшись с головой под одеялом.

- Теперь я начинаю понимать, почему Артур так настойчиво просил меня уйти, – насмешливо пропела Кори.

- Если сию секунду ты не выйдешь из моей комнаты, – с угрозой проговорил Артур. – Я выволоку тебя силой.

- И не побоишься показать свой голый зад, – Карина уже была на безопасном расстоянии, когда в нее полетела подушка. – Может и хорошо, что вы вместе, не придется мою новость повторять дважды: мы с Колей решили пожениться. – И после сокрушающего известия девушка выскользнула из комнаты, все же услышав ругательство, брошенное братом в след.

- Она не посмеет! – бушевал Артур, одеваясь и разбрасывая по комнате не угодившие ему вещи. – Я не позволю!

- Думаю, тебя не спрашивали, а проинформировали, – веселилась Анна, наблюдая за Артуром. – Ты надел разные носки!

- Черт! Эта девица сведет меня в могилу, раньше срока.

- Я думаю, из нее выйдет прекрасная невеста, – вставила Аня, желая позлить его.

- Не говори чепухи, ей еще рано думать об этом.

- Артур, девочка выросла, и тебе придется смириться с этим.

Артур остановился посреди комнаты и его плечи бессильно опустились. Он понимал, что Аня права. И Карина все равно настояла бы на своем, потому что по упрямству она дала бы сто очков вперед любому упрямцу.

- Просто она выросла так быстро, – тихо произнес Артур.

Аня подошла к нему и обняла, сплетя его пальцы со своими. Артур зарылся лицом в ее волосы и глубоко вдохнул ее запах.

- Мы все когда-нибудь вырастаем, вот и Карина стала взрослой, – Аня нежно погладила его по лицо.

- Аня?

- Ммм?

- Ты совсем голая! – констатировал Артур.

- Угу.

- Хм. Нужно что-то с этим делать.

- Угу.

- Есть предложения?

- Одно есть.

- Я думаю, оно совпадает с моим.

- Угу.

- Почему ты еще не в кровати?

- А ты?

- Хм. А ты права.

Артур подхватил Аню на руки и со своей ношей упал на кровать, еще в воздухе закрыв ее рот крепким поцелуем.

Аня и Артур не попали на ранний завтрак, в принципе они не попали и на поздний, но впрочем, это никого не расстроило в особенности их.

- Полгода, – бушевал Артур.

- Месяц, – твердила Карина, уютно устроившись на коленях у Николая.

- Пять месяцев и это мое последнее слово.

- Один месяц, – упорствовала Карина.

- Нет.

- Да! Мы с Колей поженимся через месяц, – Карина нежно поцеловала своего жениха в губы, Аня улыбнулась, наблюдая за пикировкой брата и сестры.

- А ты чего молчишь, – крикнул Артур, обращаясь к Николаю, довольно раскинувшемуся в кресле.

- Я не смею спорить со своей невестой! – поднимая руки в знак покорности, произнес Коля.

- Аня, но хоть ты скажи что-нибудь! – взмолился Артур, но Аня только отчаянно замотала головой. – Предатели! – прошипел Артур, признавая свое поражения под оглушительный хохот присутствующих.

- Вот видишь Коля, я же говорила, что мой брат не будет против!

- О-о-о, – Артур схватился за голову и набрал внутреннюю связь. – Принесите шампанского! – сказал он, а потом, повернувшись к собравшимся обреченно произнес, – Ведь не каждый день моя сестра выходит замуж!

Аня наслаждалась обретенным счастьем, работая по будним дням, и приезжая в загородный дом к Артуру на уикенд. До окончания практики оставалось всего две недели, и Аня заметно нервничала в ожидании решения, которое, возможно решит ее судьбу. Без работы она не сможет остаться в Лондоне, а Артур ясно дал понять, что не хочет связывать своей судьбы ни с кем.

Аня также помогала Карине с подготовкой к свадьбе, это приносило ей несказанное удовольствие, но также в одиночестве своей комнаты в общежитии ей не редко хотелось заплакать. Почему? Бог его знает, может и она уже созрела, чтоб выйти замуж за любимого человека? Но что делать, если мужчина, рядом с которым хотелось бы остаться навсегда, не хочет этого?

Артур настаивал, чтоб Аня перебралась в его городскую квартиру, но та упорно отказывалась, хоть и часто проводила там с ним вечера и ночи.

Все было вроде бы прекрасно, и Аня с уверенностью могла бы сказать, что Артур начинает ее любить, но…тот по-прежнему хранил тайные уголки своего сердца за закрытыми дверцами, а ключ от него был утерян или спрятан так глубоко, что даже Артур не знал, где он.

Артур и Аня разговаривали обо всем кроме его погибших родителей. Он так резко и грубо обрывал разговор, что Аня перестала спрашивать, но знала, что эта боль потери грызет его посей день.

Последний уикенд перед оглашением вердикта о работе, стал для Ани самым ярким и незабываемым.

Был вечер пятницы, Аня неторопливо шла в общежитие, жалея, что Артура был занят на деловой встрече и они не смогут встретиться. Но больше она переживала из-за чувств, которые ее переполняли: Артур стал нужен ей как воздух, и даже день без него, вызывал стойкое ощущение опустошенности и грусти. Она стала бояться будущего – будущего без него. Время шло, и ее чувства становились сильнее, но Аня также отчетливо понимала, что Артур все же, держит ее на каком-то невидимом расстоянии, не подпуская ее слишком близко к своей душе. Возможно, все скоро закончится для Ани, и Артур охладеет к ней, но пока встречи были упоенные радостью и нежностью, очень скоро перерастающие в страстные ночи любви.

Аня вдыхала прохладный воздух лондонского вечера, немного с грустью поглядывая на обнимающиеся пары молодых людей. Резкий визг тормозов около нее заставил девушку вздрогнуть, и Аня испуганно посмотрела на подлетевший автомобиль. Дверь быстро открылась и из машины появился Артур. Он на миг замер, а потом стремительно подошел к Анне и заключил ее в объятия.

- Я соскучился, – успела услышать Аня, прежде чем отдалась опьяняющему поцелую, который заставил ее коленки подогнуться, а сердце учащенно забиться в груди.

В этот вечер Артур должен был обсуждать со своими партнерами по бизнесу некоторые вопросы и он таки встретился с ними, но прошел час и он стал нервничать. Он не знал, что заставило его извиниться и покинуть ошеломленных мужчин, когда они уже были готовы принять решение. Но ему стало почти необходимо увидеть Аню, поцеловать ее и… Что и? – спрашивал он себя, пока гнал свой автомобиль в сторону общежития, где жила Аннушка. Артур заметил ее почти сразу, как фары выхватили силуэт девушки из вечернего сумрака. Понимая, что это может быть любая девушка, Артур почему-то узнал ее, почувствовал, что это именно она. Еще ни к кому он так не спешил, еще никого ему не хотелось так увидеть, еще ни одна женщина не будила в его душе подобных чувств и эмоций. И стоило ему приблизиться к Ане, как он почувствовал, будто тоненькая невидимая ниточка протянулась и связала их вместе. А ее лицо засветившееся счастьем при виде его, чуть не заставили упасть перед ней на колени и целовать ее ноги.

Как только она оказалась в его объятиях, сразу волна нежности затопила всю его сущность. Она словно согрела его изнутри, придала сил и заставила чувствовать. Больше не говоря ни слова, он усадил ее в машину и нажал на педаль газа. Аня не спрашивала куда он ее везет, и это доверие со стороны девушки, еще больше согрело Артура.

Как только они выехали за город, Аня поняла, что они едут в загородный дом Артура. Недавно он рассказал, что этот дом он любил больше чем все остальные свои резиденции, может потому что создал его фактически своими руками. И как только у него была возможность, Артур буквально убегал от всех в свое пристанище.

Все расстояние они проехали молча, Артур не выпускал руку Ани из своей ладони и хоть приходилось вести авто одной рукой, казалось такая мелочь не может поколебать его уверенность в своих способностях водителя. Аня не возражала, тепло его руки и пальцы, слегка ласкающие ладонь, вызывали сладостную дрожь. Она не спрашивала, почему встреча не состоялась и Артур решил приехать, главное он хотел быть с ней в этот вечер.

Как только они приехали к пункту назначения и дверь спальни Артура закрылась за ним, он тут же стал ее целовать и освобождать от одежды. В его действиях была какая-то спешка, будто он терял над собой контроль.

- Артур, – задыхаясь от поцелуев, прошептала Аня. – Мне нужно в душ, я ведь с работы.

- Мне нравиться твой запах и мне нравишься ты, – не прекращая раздевать ее, сказал он.

В этот раз он овладел ею без предварительных ласк и нежности, почти сразу войдя в нее. Но Аню это не расстроило, она вся уже пылала и была готова открыться для него, отдаться его страсти немного лихорадочной, отчаянной, неподдающейся контролю и осмыслению.

Все произошло так быстро, что Артур сам не мог поверить в то, что потерял над собой контроль. Он не просо не совладел с собой и не доставил удовлетворения своей партнерше, но и совсем забыл о предохранении. Такое с ним было впервые. Всегда его голова была ясна, даже когда страсть зашкаливала, но сегодня Артур словно был в тумане желания, и казалось, что если он не овладеет Аней, то умрет. Его тело словно накачали дурманом  вожделения и оно было готово разорваться, если не дать ему выхода.

- Извини, – резковато сказал Артур, садясь на край кровати спиной к Анне. – Я … черт, со мной такое впервые, словно какой-то неопытный мальчишка не смог сдержаться!

Аню, непонимающую его огорчения и озабоченности, вдруг осенило. Неужели он переживает, что она не получила оргазм? Но это же смешно, ей не было так хорошо даже когда все заканчивалось ослепительной вспышкой экстаза. Как же объяснить Артуру, что сама только близость с ним высшее наслаждение для нее. А сегодня Артур не просто доставил ей удовольствие, он забылся в ее объятиях, отдался своим чувствам.

Аня обняв, прижалась к его спине, обвив ногами за талию, и провела языком по его шее, ощущая чуть солоноватый вкус его кожи.

- А мне понравилось, – тихо прошептала она, продолжая исследовать раковину его уха.

- Аня, – Артур дернул головой. – Не надо меня успокаивать!

- Но я не успокаиваю, – удивилась она. – Мне действительно понравилось! Это было так …- она не могла подобрать слов, -…дико и пылко.

- Хватит! – освободившись из ее объятий, рявкнул Артур, который стал сердиться.

Ему было стыдно, а добрая Аннушка, пыталась его успокоить, только подливая масла в огонь. Ему не хотелось ни чьей жалости или утешения, и в нем проснулась злость.

- Я забыл о предохранении.

- У меня недавно были месячные, так что думаю, все обойдется, – мягко сказала девушка.

- Мне не нужны сюрпризы! – сквозь зубы, ответил он.

Аня застыла с открытым ртом. Так он беспокоился только о том, чтоб она ненароком не забеременела? Поэтому такой встревоженный и грубый?

Как же она забыла, что ему не к чему ни жена, ни тем более нежелательный ребенок.

- Я позабочусь об этом, – безразлично сказала Аня, хоть внутри все сжалось от обиды и боли.

- Как?

- Есть специальные таблетки, которые исключат возможность забеременеть, – Аня встала с кровати и стала одеваться.

- Ты куда? – насторожился Артур.

- В свою комнату, – ответила Аня, не прекращая своего занятия.

- Это не обязательно.

- Таблетку надо выпить как можно раньше, а они у меня в комнате. Я не хочу, чтоб ты переживал по пустякам, – Аня повернулась и вышла в коридор. Мимо воли у нее задрожали губы. Она не обманула Артура, сказав про таблетки, они действительно у нее были. И хоть ей никогда раньше не приходилось их принимать, Аня все же приобрела их по совету Жаклин – умная оказалась подруга.

Почему-то зайдя в комнату, Аня автоматически заперла дверь на замок, хоть раньше так не поступала. Видимо разговор с Артуром так затронул ее, что она хотела остаться одна, не желая его видеть. Она так же знала, что завтра снова захочет оказаться в его объятиях, но не сегодня, когда сердце сжимается от тоски.

Найдя таблетку в сумке, Аня всего секунду подержала ее в руке и в голове промелькнула мысль: сейчас эта почти невесомая таблеточка предотвратит встречу маленького шустрого сперматозоида и яйцеклетки, и ребенок, который, возможно, получился бы в эту ночь, никогда не родится. И в этот миг она поняла, что хочет ребенка от Артура так сильно, что задрожали руки.

Аня быстро положила в рот таблетку и глотнула, запив водой, боясь поддаться искушению. Она не поступит так с Артуром. Ребенка должны хотеть двое, а она не вправе решать за него.

Быстро приняв душ, Аня легла в кровать, поджав ноги к груди. Со стороны она казалась такой маленькой и одинокой, словно покинутая всеми девочка. Ее душили непрошеные слезы и невеселые мысли.

В дверь тихо постучали.

- Аня, ты спишь?  - Аня услышала голос Артура, но промолчала. – Открой, пожалуйста.

Дверь осталась запертой и с грустью она услышала удаляющиеся шаги, закрывшуюся где-то дверь комнаты и тишину, в которую погрузился дом.

Артур задумчиво смотрел в потолок в пустой кровати, которая еще хранила тепло Ани. Как ни странно, но его вовсе не взволновало то, что Аня может забеременеть, его разозлило то, что он не сдержал чувств, нахлынувших на него. Она стала слишком дорога ему и страх полюбить, преследовавший его с семнадцати лет вновь ожил.

Артур пошел к Ане, чтоб извиниться за свою грубость и резкость, но она, либо не захотела видеть его, либо действительно спала. Значит, завтра ему предстоит нелегкая задача – вымолить прощение, а главное реабилитироваться за свою оплошность этой ночью.

Глава 12.

Аня проснулась довольно поздно и, спустившись в столовую, сразу увидела улыбающегося Артура попивающего кофе.

- Доброе утро, соня, – весело поприветствовал он ее.

Аня настороженная его хорошим настроением кивнула и села за стол.

- Что на завтрак? – спросила Аня, наливая себе чай.

Она решила вести себя как всегда и стереть вчерашний вечер из памяти, чтоб не портить уикенд.

- Мы не будем завтракать, – Артур приподнял бровь и добавил. – Потому что, едем на пикник.

- Сейчас? – удивилась Аня.

- Именно, и твой наряд идеально подходит для этого, – он кивнул на штаны и футболку, которые были на ней.

Аня, не задумываясь, осмотрела себя и улыбнулась.

- Поехали? – спросил Артур. – Наша провизия уже готова.

Две оседланные лошади уже стояли возле входа, а молодой конюх держал большую корзину с едой. Аня не удивилась, что ей предназначалась именно Звездочка, а Артур взял своего любимца – Урагана.

Аня без труда бы вскочила на лошадь, но Артур опередил и посадил ее сам. Его руки задержались на талии девушки, и сквозь тонкую ткань Аня ощутила, какие они сильные и в то же время нежные.

Артур тоже смотрел на свои руки, которые будто жили своей жизнью. Еще чуть-чуть и он поддался бы соблазну проникнуть под футболку и погладить нежные полушария грудей. Но боковым зрением он уловил, как неловко переминается с ноги на ногу мальчишка и с сожалением убрал свои руки и резво вскочил на коня. Взяв корзину, Артур кивнул и дотронулся ногами к бокам Урагана, тот тут же отреагировал на приказ хозяина и медленно пошел. Аня последовала за ними.

- И далеко ли место нашей остановки? – с любопытством спросила она.

- Тебе оно известно! – Артур лукаво улыбнулся, и спустя десять минут перед взором девушки появилось то озеро, в котором она купалась.

- Да, это прекрасное место для пикника.

Они спешились, и Артур разложил плед под высоким дубом, а потом стал раскладывать на нем еду. На нем оказались тосты, омлет, вареные яйца, баночка с вареньем, мягкие булочки и круасаны, а под конец появились даже две чашки и термос с чаем.

- И это все только для нас? – с благоговейным ужасом спросила Аня.

- А ты хотела бы видеть еще кого-то?

- Нет, просто здесь хватит на роту солдат. Хотя если подумать я так хочу есть, что наверное справлюсь с этим сама, -  Артур усмехнулся и позвал ее сесть рядом с ним.

Они бодро принялись за еду, не забывая шутить и веселиться. Артур был в прекрасном настроении и все время подшучивал над Аней, за что получил кусочком хлеба, брошенным Аней прямо в нос.

- Ну это ты зря, – словно хищник прорычал он и набросился на визжащую Аню, успевшую все же сделать несколько шагов до того как он повалил ее на мягкую траву.

Артур безжалостно щекотал смеющуюся и извивающуюся девушки пока вдруг их шутливая борьба не прекратилась. Рука Артура задела правую грудь девушки и она шумно втянула воздух, остро ощутив его прикосновение. Словно зачарованный, Артур наблюдал как затвердевает на его глазах сосок и превращается в маленький острый камешек. Как во сне он провел пальцем по второй груди и получил желаемый результат.

- Артур…- в голосе Ани слышалась какая-то мольба и в то же время страх, – Ты же не собираешься…здесь…сейчас…

Артур посмотрел ей в лицо, и Аня уже знала ответ, его уже ничего бы не остановило. Глаза превратились в темное грозовое небо, а лицо было серьезным и напряженным.

Артур осторожно снял с нее футболку, затем лифчик и увидел как солнце заиграло на ее коже. Открытое пространство, высокое небо и мягкая трава создавали атмосферу свободы и в то же время опасности. Возбуждение от того, что в любой момент кто-то может появиться и застать их сплетенных в объятиях, придавала некую остроту и усиливало ощущение от каждого прикосновения.

- Артур, кто-то может нас увидеть, – нервно сказала Аня, но стоило его губам захватить в плен ее сосок, как речь стала бессвязной и прервалась, заставляя ее забыть обо все кроме наслаждения.

Небо, ветер, солнце и возможно затаившиеся где-то зверки были свидетелями их страстных ласк и стонов, извергающих из недр их душ. Крик девушки и стон мужчины, достигших одновременно наивысшей точки наслаждения были подобно песни – песни под названием любовь.

- Не верю, что ты соблазнил меня, – уткнувшись в его грудь, прошептала Аня, не в силах пошевелить ни одной частью тела.

- Я? Нет уж, это ты бесстыдно меня соблазнила!

- Я? – шутливо пнув его под ребро, рассмеялась Аня.

- Конечно! Нечего было твоим грудям так откровенно требовать моего внимания!

- Блонский, – Аня вскочила на ноги и уперев руки в бока нависла над Артуром. – Ты не выносим!

- А знаешь, снизу ты еще более сексуально смотришься, – поддел он ее, после чего заработал очередной пинок, правда, едва ощутимый.

- Я иду купаться! – заявила девушка и прямиком направилась к воде.

- Присоединюсь через минуту, – крикнул он ей вслед.

Аня не смотрела, что делал Артур, но действительно через пять минут он вынырнул возле нее и словно нераскаявшийся мальчишка направил струю воды ей в лицо.

Всегда спокойное озеро превратилось в бурлящее от волн море, где два взрослых резвящихся человека, словно дети брызгались и смеялись. Правда долго находиться в холодной воде было непросто и они обоюдно огласив ничью, вышли на берег.

Аня задрожала как осиновый лист, услышав по этому поводу от Артуру несколько шуток. Но как оказалось, Артур все спланировал и в бездонной корзине оказались два огромных полотенца, которыми они и воспользовались.

Артур первым оделся и сел на плед, странно наблюдая за Аней.

- Что-то мне не нравиться твой взгляд, – настороженно произнесла Аня, пытаясь вспомнить, где она дела свою одежду. – Что ты задумал?

Аня все никак не могла найти, где же она оставила злосчастные вещи.

- Куда же я их дела? – сама себе сказала Аня.

- Что-то потеряла? – весело спросил Артур.

- Да, я…- И вдруг она все поняла. – Это ты спрятал мою одежду.

Довольная мина на лице Артура это только подтвердила.

- Угу, она уже на полпути к Америке, – рассмеялся он. – Это моя маленькая месть за то, что однажды ты пыталась утопить мою одежду и мне, пришлось мокрым ехать домой.

- Артур, – жалобно проговорила Аня. – Ну, она у тебя, по крайней мере, была.

- Мне хотелось быть оригинальным.

- Артур, – строго сказала она. – Это не серьезно верни мне одежду, немедленно!

- Прости, но она покоиться на дне морском.

Аня сердито засопела.

- И что прикажешь мне делать. Ехать голой?

- О, это будет незабываемое зрелище.

- Не думала, что ты такой злопамятный.

Артур усмехнулся и аккуратно сложил все в корзину, кроме пледа.

- Я все же не безжалостный, и немого позволить тебе заболеть, так что завернись-ка в это одеяльце.

Аня выдернула из его рук несчастный плед и отвернувшись завернулась в него, скинув влажное полотенце, которое уже не давало тепло, а только забирало его.

- Ты не сможешь так ехать, – уверенно сказал Артур. – Поедешь со мной!

Аня и сама понимала, что закутанная как мумия она просто свалиться с лошади. Артур закрепил корзину на звездочке и привязал ее к своему сиденью, тем самым освобождая обе руки. Легко забравшись на своего коня, Артур наклонился и словно пушинку посадил Аня спереди себя, надежно обхватив ее рукой за талию.

Ане ничего не оставалось, как опереться на его грудь и смириться с таким поворотом событий, но она так же четко знала, что не останется в долгу.

- Тебе удобно? – заботливо спросил Артур.

- Да, – буркнула Аня.

Прошло несколько минут, и Артур почувствовал как озорная ручка девушки, погладила его в самом неподходящем месте, особенно когда ты едешь на лошади. Ну что ж, он ничего ей не скажет, хоть его плоть стала оживать под ее ласковыми прикосновениями.

- А тебе удобно? – сладко пропела Аня, чувствуя, как он начал ерзать. Это была ее маленькая, но такая приятная месть.

- Немедленно прекрати! – наконец не выдержал Артур.

- Но я же ничего не делаю, – Аня невинно захлопала ресницами.

Артур в одной руке держал поводья, а другой Аню, и ему осталось только смириться со своим неудобством. Что ж, он должен отдать Ане должное, она смогла отплатить ему той же монетой.

Когда они подъехали к дому он почти скинул Аню на землю, правда с осторожностью. Артур хотел было уехать, но заметил, что Аня сжалась и явно чувствовала себя неуютно, закутанная в одеяло. Артур ядовито улыбнулся и соскочил с лошади. Он ни за что не пропустит такое зрелище.

Аня быстро прошмыгнула в дом, но там, как назло, появилась горничная.

- Мисс, что с вами? – удивленно спросила та.

- Не волнуйтесь, просто леди была столь не осторожна, что растеряла свою одежду по пути, – объяснил Артур, не отстающий от Анны ни на шаг. Аня послала ему свирепый взгляд, но натолкнулась лишь на наглую ухмылку.

Ане явно не везло, пока она добралась до лестницы, ведущей на второй этаж в спальни, ей повстречался, казалось весь домашний персонал. И на их удивленные взгляды, Артур давал разные объяснения, почему его гостья, оказалась в таком виде.

Аня добежала до своей комнаты и наконец, оказалась в безопасности. Она должна была признать, что Артур был, безусловно, остроумен, но только если б это не было направленно на нее. Аня все же не смогла сдержать улыбку – это был замечательный день.

Дверь открылась и Артур, облокотившись об косяк с победным выражением лица, уставился на нее. Словно говоря: “Ну что, чья взяла?!”

Не растерявшись, Аня спустила одеяло, обнажая плечи, лицо Артура изменилось. Девушка соблазнительно посмотрела прямо в глаза, застывшего мужчины, и одеяло упало к ногам.

Артур шумно втянул воздух и дверь с грохотом закрылась за его спиной.

- Ты доигралась, детка! – едва слышно сказал он, и шагнул к Ане. К его удивлению она подбежала к нему и обняв за шею, припала к его губам. Аня ничего не могла с собой поделать – этот мужчина был для нее всем, и желая его до умопомрачения, она отдала бы жизнь лишь бы быть с ним.

- Ты победил, – прошептала она. – А теперь я отдаю твой приз – себя!

Артур не мог не принять столь желанный дар, правда он точно не сказал бы, кто вышел победителем: он или она!

Глава 13.

Аню никто не мог узнать на работе, все чаще сотрудники замечали ее задумчиво-мечтательный взгляд, направленный в пространство. И если Филипп Заворский нервничал и дергался в ожидании вердикта мистера Блэка, то Ане, казалось, это было безразлично.

Анна снова улыбнулась своим воспоминаниям: Артур подарил ей незабываемые выходные, и она твердо была уверенна, что ему также хорошо как и ей. В ее мысли ворвался знакомый голос, но она не сразу поняла, что он реальный.

- О, Карина, – очнулась Аня и улыбнулась.

Ей предстояло стать подружкой невесты на свадьбе у Карины и Николая, а Артуру шафером.

- Привет, – поздоровалась Карина, не обращая внимания на повернутые в ее сторону головы сотрудников. – У нас сегодня много дел, так что собирайся.

- Кори, но я же не могу так просто уйти с работы, – девушка задумалась.

- Вернусь через минуту, – Карина развернулась и стремительно покинула Аню.

Аня усмехнулась. Карина была порывистой и это делало ее еще более необычной.

- Так так, – Филипп осклабился. – Любовница и невеста Митрофанова подружились.

- Филипп не говори ерунды, – отмахнулась Аня.

- Неужели мисс Блонская до сих пор не догадывается, что ты и ее ненаглядный жених крутят роман под самым ее носом.

- У тебя неверные сведения, – раздался насмешливый голос Карины за спиной практиканта. – Анна Петрова спит не с моим женихом, а с моим братом, поэтому можешь собирать вещички, всем понятно, что работу ты не получишь. – А потом, полностью проигнорировав шокированного парня, Карина обратилась прямо к ошалевшей Петровой, – Аня, мистер Блэк, любезно согласился дать тебе сегодня выходной, так что бери сумочку и пошли.

Анна автоматически взяла сумочку и вместе с Кариной оставила позади себя офис в гробовой тишине, но стоило только за их спинами закрыться двери, как все одновременно затараторили, обсуждая последние новости, услышанные из уст сестры президента компании, это напоминало жужжание разворошенного пчелиного улея.

- Карина, ты что наделала? – тихо спросила Аня, все еще ошарашенная прямолинейностью девушки. – Ведь они теперь будут перемывать мне косточки, и если я  получу работу, то все будут считать, что это только из-за моего положения любовницы Артура.

- А тебе не все равно! – безразлично отмахнулась та.

- Конечно, не все равно, – Аня повысила голос, но потом криво усмехнулась. – Но  наверное это того стоило, я бы многое отдала, чтоб еще раз увидеть Заворского таким ничтожным и шокированным.

- Да, не приятный малый, что-то в нем есть отталкивающее, – Карина передернула плечами. – А сейчас, если ты, конечно, не против, займемся приготовлением к моей свадьбе.

- Всего месяц, – вздохнула Аня. – Невозможно все успеть.

- Не хочу тебя расстраивать, но осталось всего три недели.

- Как быстро бежит время.

- Ну да, если все время проводить в постели моего братца, можно не заметит и как год пройдет.

- Карина, – Аня залилась краской. – Ты не могла бы быть не такой откровенной. Ты смущаешь меня.

- Но ведь это правда и хочу открыть тебе секрет: я никогда не видела Артура таким счастливым после смерти родителей.

- По-моему, он так и не пережил этого, – Аня заметно расстроилась. – И каждый раз, когда он чувствует, что слишком привязывается ко мне, то замыкается и отдаляется. Мне кажется, Артур боится полюбить.

Обе девушки задумались, для них обеих Артур был дорог и любим, и в сердце каждой была любовь, хоть и разная.

После этого разговора жизнерадостная Карина, напрочь откинула грустные мысли и окунулась в приятные свадебные хлопоты, и невольно Аня тоже подхватила ее энтузиазм и задор.

И хоть Артур ясно дал понять, что не собирается жениться, но Аня, помогая Карине, представляла собственную свадьбу с ним и в ее душе затеплилась надежда, что когда-то так и будет. Она должна научить его любить, и пусть это звучит эгоистично, но от этого прямо зависит, будет ли она сама счастлива. А то, что именно Артур Блонский был ее половинкой, Аня не сомневалась.

День прошел суматошно, но весело. Девушки получили огромное удовольствие от всего, и совсем не думали об усталости, хоть и валились с ног.

Аня добралась до своей комнаты в общежитии и достала телефон из сумки. Она снова забыла его зарядить, он полностью разрядился и выключился. Стоило только включить его, как тут же запиликал сигнал смс-сообщений пропущенных звонков, их оказалось целая дюжина и все они были от Артура. Только телефон появился в сети, как тут же стал трезвонить, Аня подняла трубку.

- Где тебя носило, я целый день не могу до тебя дозвониться, – послышался разъяренный голос Артура.

- Артур…я – но вставить слово в поток предложений Блонского было не просто.

- Я тоже скучала по тебе, – нежно проговорила Аня, даже не думая, что он может услышать ее. И все же он замолчал, послышался вздох.

- Я чуть с ума не сошел, так переживал за тебя, – в голосе Артура слышалась какая-то нотка отчаяния.

- Мне жаль, милый, но мой телефон разрядился, а я заметила это только что.

- Я хочу тебя…- Артур сделал паузу. – Увидеть.

- И я хочу тебя…- Аня хихикнула в трубку, – Увидеть, но твоя неугомонная сестрица меня утомила. Мы целый день провели вместе.

- Значит, не сегодня? – огорченно, но с надеждой в голосе спросил Артур.

- Не сегодня, прости, – Аня замолчала. – Мне тебя очень не хватает.

- Может, ты передумаешь и поживешь в моей лондонской квартире?

- Ты хочешь, чтоб я жила с тобой? – затаив дыхание спросила Аня.

- Я часто в командировках и по большей части, ты будешь там полноправной хозяйкой и я всегда смог бы увидеть тебя, когда мне захочется.

Аня тяжело вздохнула, ее тайная надежда на то, что он хочет с ней жить, не оправдалась. Артуру такой вариант был бы просто удобен, захотел, пришел и так же просто ушел. А она превратиться в обыкновенную женщину, удовлетворяющую его желания.

- Спасибо, но нет, – твердо ответила она и уже мягче добавила. – Не хотелось бы тебе быстро наскучить, а если мы будем жить вместе, то так и случиться, а я еще не насладилась твоим обществом.

Как всегда упорство Ани и полное противоречие его планам раздражало Артура. Но почему она не может как все нормальные женщины, подчиниться решению мужчины, притом, если оно исключительно правильное? Зачем ему мотаться через весь город к ней, если можно жить и проводить все вечера и ночи вместе? Артур никогда не поймет желание Ани быть независимой и упертой.

- Надеюсь, завтра ты не будешь столь утомленной, чтоб провести со мной время, – едко бросил Артур. – Спокойной ночи.

Аня непонимающе посмотрела на телефон, словно он был повинен в том, что Артур бросил трубку.

- И тебе сладких снов, любимый, – прошептала она в тишину и разрыдалась.

Следующий день, наконец, внес известность в положение практикантов в компании «Транснешеналгрупп». Мистер Чарльз Блэк вызвал Филиппа и Анну в свой кабинет.

- Сегодня, – начал без тени улыбки Чарльз. – Я оглашу вам свое решение кто же из двоих, получит работу в нашей компании. Хочу также сказать, что все время, которое вы проработали, я внимательно отслеживал каждое ваше действие. С уверенностью могу сказать, что любой имел одинаковые шансы, но только один справился и заслуженно получит место в «Транснешеналгрупп». Мисс Петрова, поздравляю, с сегодняшнего дня вы становитесь полноправной сотрудницей нашей компании.

Аня расплылась в улыбке. Она добилась всего своим трудом и эта работа стала для нее достойным вознаграждением. Анне вовсе не было жаль Филиппа, но она была готова сказать ему приятное слово на прощанье, правда, только взглянув в искаженное злобой лицо своего прошлого соперника, она передумала.

- Может и мне с кем-нибудь переспать, чтоб получить работу, – едко произнес он. – Ах, какая жалость, но ведь начальники мужчины. Но я снимаю шляпу перед мисс Петровой, она не только стала любовницей мистера Митрофанова, но и решилась подстраховаться, соблазнив мистера Блонского, чтоб наверняка. А вы мистер Блэк устояли перед чарами обворожительной Анны или тоже стали ее жертвой?

- Ах ты, щенок, – покраснев, прошипел взбешенный такой наглостью Чарльз. – Пошел вон отсюда, чтоб ноги твоей не было здесь!

- Не стоит так расстраиваться, не всем повезло побывать среди стройных бедер Петровой, – нагло ощетинившись, Заворский отвесил шутливый поклон и вышел из кабинета.

Анна не могла поверить, что все это происходит с ней, но такой оскорбительной лжи в ее адрес, девушке еще не приходилось слышать. Столько злости и ненависти в одном человеке она еще не видела. Ноги сами собой подогнулись и Аня как подкошенная упала на стул.

- Мистер Блэк, я … мне…- Аня не могла выбрать нужные слова, голос дрожал, выдавая ее волнение.

- Анна, – спокойно произнес он. – Мне абсолютно все равно кто, когда и с кем проводит время. И поверьте мне, если б кто-нибудь из руководства указывал мне кого взять на работу, я давно бы уволился. А личная жизнь она на то и личная, чтоб никого не касалась.

- Но Филипп…

- Этот невоспитанный юнец никогда бы не получил это место, потому что более ленивого, глупого и наглого интригана я еще не встречал, – уверенно закончил Чарльз и наконец улыбнулся. – А вы зарекомендовали себя еще с первого рабочего дня своей добросовестностью, трудолюбием и умом.

- Спасибо, я не знаю, что сказать, – Аня смутилась и покраснела.

- Ненужно ничего говорить, ваши действия говорят сами за себя. Вы заслужили эту работу. У вас есть неделя, чтоб приступить к исполнению ваших прямых обязательств на постоянной работе. И советую за это время найти другое место жительство, так как общежитие предоставляет комнаты только практикантам, а вы уже им не являетесь.

- Спасибо, – несколько раз подряд повторила Аня, прежде чем покинуть кабинет.

На душе стало легче и слова Заворского потеряли свою власть над настроением Ани. И все же она не тешила себя иллюзиями, что больше не увидит его. Так и получилось, Филипп сидел на ее рабочем столе, поджидая девушку.

- Ты пожалеешь о том, что перешла мне дорогу, – прошипел он, словно только что выползшая из-под камня змея. – Но сперва, ты мне кое-что задолжала.

И девушку, совсем не ожидавшую такой прыти от вполне казавшегося расслабленного мужчины, грубо оттолкнули к стене. Филипп словно не осознавал, что вокруг много людей и стоит девушке закричать, соберется целая толпа. Но за перегородками ничего нельзя было увидеть и он, навалившись всем телом на перепуганную девушку, запечатал ей рот рукой.

- Сейчас мы проверим, так ли ты хороша на самом деле, – Филипп задрал юбку Петровой и его вторая рука стала шарить по ее бедрам.

Страх, омерзение и нежелание верить, что фактически прилюдно этот мужлан может надругаться над ней, привело девушку в неописуемый ужас. Аня колотила его кулаками, но как же на самом деле худощавый на вид парень, оказался невероятно силен.

Ане не хватало воздуха, все силы ушли на сопротивление и борьбу, которую Заворский будто не заметил. Его рука проникала и оскверняла интимные места, которые следовало лелеять и ласкать.

Глаза полные ужаса и немой крик помощи – первое, что увидел Артур, появившись в ее кабинке. А потом до него дошла вся отвратительная картина в целом. Не думая ни о чем кроме жажды убить, Блонский оттащил Заворского от Ани. Как только девушка стала свободной, она как безвольная кукла сползла по стенке на пол. Это происходит не с ней! – стучало в мозгу, но все было реальностью.

Пока Аня приходила в себя, Филипп Заворский буквально летал по всему офису, руша своим телом тонкие перегородки кабинок сотрудников, переворачивая столы и стулья. Кому-то могло показаться, что такое может происходить только в кино, но жизнь недавнего практикантка, действительно висела на волоске. Артур сам не ожидавший в себе такой геркулесовой силы, поднимал уже безвольное тело и наносил сокрушительные удары, наказывая поддонка за грязный поступок. Несколько охранников с трудом смогли оттащить обезумевшего президента компании от бессознательного тела Заворского.

Артур вырывался и сыпал проклятиями, но постепенно туман жажды крови рассеялся.

- Все, я спокоен, – твердо сказал он и его тут же отпустили. – Уберите этот мусор отсюда.

Артур не глядя на притихших людей, подошел к все еще сидящей на полу девушки и подняв на руки унес из офиса.

Только оказавшись в своем кабинете, Артур заговорил.

- Как ты, родная? – нежно сказал он, садясь в кресло с ней на руках.

Аня тупо уставилась на него, а потом попыталась освободиться из его рук.

- Не трогай меня, я грязная, он трогал меня в таких местах, – с ноткой безумства проговорила Аня, не оставляя попытки встать.

- Сиди смирно! – резко прикрикнул он, и она повиновалась. – Плачь! Плачь, черт возьми! Только не замыкайся в себе!

И Аня расплакалась, отчаянно хватаясь за него как за спасительный круг, пытаясь обрести ту безопасность, которую он всегда вселял в нее.

Артур сам готов был завыть с ней, чувствую как с каждым, вырывающимся из ее груди плачем, его сердце обливается кровью за нее. И если вместе со слезами, душа Ани очищалась и вылечивалась, то Артур словно забирал ее боль в себя.

Постепенно плачь прекратился и всхлипы стали реже, Аня не спешила поднимать головы, уткнувшись в его мокрую от слез шею.

- Аня, посмотри на меня, – тихо попросил Артур.

- Нет.

- Почему?

- У меня, наверное, потекла тушь и я страшная как атомная война, – шмыгнула носом Аня.

- Ох уж эти женщины, – Артур улыбнулся и покачал головой. – Вы даже в такие моменты думаете о своей внешности. Как думаешь, мы сможем снова превратить тебя в красавицу? – чуть насмешливо спросил он.

- Зачем?

- Потому что мы идем в ресторан, и мне вовсе не хочется, чтоб все разбежались, увидев тебя, – насмехался он, но тут же вскрикнул – за свои шутки он получил ощутимый укус за шею, правда Аня сразу же зализала его нежным язычком. Артур был уверен, если б не недавние обстоятельства, они бы еще долго не попали в ресторан, проверяя на крепость мебель в его президентском кабинете, но ее душевная травма заставила собрать всю силу воли в кулак и повести девушку обедать.

Глава 14.

Как не странно после инцидента с Заворским, Аня согласилась переехать к Артуру, чему он был несказанно рад. И хоть она боялась, что спустя некоторое время он охладеет к ней и станет реже появляться в собственной квартире, все же рискнула. И Аня ни одной минуты не пожалела о принятом решении. Просыпаться и засыпать с любимым, завтракать и ужинать вместе, принимать совместные ванны и любить друг друга, в любой момент, когда захочется.

Аня очень переживала, что из-за избиения Филиппа у Артура будут проблемы с полицией, но юристы компании «Транснешеналгрупп» все уладили и так напугали бедолагу, что он даже отказался от предложенной моральной компенсации и почти сразу покинул Англию.

А тем временем девушки задумали устроить девичник для Карины. У нее было всего две лучшие подруги светловолосая Анжела, дочь партнера ее брата и Лола – привлекательная шатенка, хрупкого телосложения, подруга из университета. Аня так же приняла активное участие в организации вечеринки. Сначала три выдумщицы хотели пригласить много народу, но передумали и решили повеселиться только вчетвером, чтоб на утро не стыдиться своего поведения перед чужими людьми.

Карину они посвятили только в некоторые детали, касающиеся того, что именно в ее квартире произойдет праздник. Она не только не возражала, но и без возражений ушла на целый день, позволяя подругам хозяйничать у нее дома.

Анжела взяла на себя смелость позаботиться о еде и выпивке, Аня – взяла на себя оформление и музыку, а Лола – набрла из проката кучу фильмов разных жанров. Ну а совместный подарок, который собирались преподнести для Карины, девушки давным-давно заказали. При воспоминании о сюрпризе, приготовленном для будущей миссис Митрофановой, их глаза начинали блестеть и становилось душно.

- Девчонки, вы уверены, что Карина не станет возражать, – беспокоилась Аня.

- Нет, – в один голос отвечали они. – Мы уверены, что ей понравиться.

- Мы же вместе выбирали, – добавляла Анжела.

Итак, настал вечер. Кори было позволено приехать и та с предвкушением прилетела как на крыльях. Она провела пол дня в салоне красоты и была блестящей словно бабочка. Но ее ожидало совсем не то, что она представляла. Три подруги в пижамах встретили ее на пороге. На Анжеле была темно фиолетовая с мишками, Лола предпочла красную с микки-маусом, а Ане досталась голубая с миленькими пушистыми зайчиками.

- Жаль тебя разочаровывать, – Анжела скривилась, оглядев ее. – Но тебе придется переодеться.

- Но…

- Никаких, но, – Лола втащила ее в спальню.

Карина с сожалением сняла дорогущее мини платье, и натянула пижамку с короткими шортиками. Но увидев себя в зеркале улыбнулась до самых ушей.

- Какая же она миленькая, – протянула Лола.

Карина из роскошной вамп-женщины превратилась в девчонку, в пижамке с оборачками и желтым прелестным утенком.

- Ну что, – торжественно сказала Анжела. – Начнем нашу пижамную вечеринку.

- Ура!!!

Кто первый начал, Кори так и не поняла, но тут же спальня превратилась в настоящее поле битвы подушками. Девчонки смеялись и кувыркались, уже ни целясь ни в кого конкретно, лишь бы подушка попала в кого-то. Когда же силы иссякли, подруги тяжело дышали не в силах прекратить смех.

Карина оказалась на кровати, Лола лежала поперек нее, Анжела упала прямо на пол не в силах даже подняться.

- А где Аня? – задыхаясь, прохрипела Кори.

- Меня похоронили, – послышался глухой голос Петровой.

Как в кино ужасов, из горы подушек медленно появилась рука.

- Помогите, – жалобно простонала Аня. – У меня не осталось сил даже шелохнуться.

Пока девчонки разгребали завалы, они не переставали хохотать, так как на Ане оказались одеяло, несколько больших мягких игрушек и даже чей-то лифчик.

- Как ты здесь очутилась, – повизгивая от смеха как поросенок, спросила Карина.

Аня попыталась сделать сердитое лицо, но губы так и растягивало в улыбке.

- Я оказалась посередине, и как только начался бой, сразу с трех сторон в меня полетели подушки. Что уж и говорить, сначала я сопротивлялась, но это оказалось бесполезно, и когда мне в голову попал чей-то тапок – я пала смертью храбрых.

- Если честно, я даже не смотрела кто попадался под руку. Руки работали сами по себе, а голова была отвернута на 180 градусов, – сказала Лола с улыбкой ангелочка.

- Мне нужно срочно подкрепиться, – Анжела сладко подтянулась и ее большая грудь натянула пижаму, обрисовав все ее прелести.

Три девушки уставились на нее, потом перевели взгляд на свою грудь и с сожалением вздохнули. Заметив одинаковые движения, которые Лола, Аня и Карина не осознанно сделали они дружно расхохотались, оставив Анжелу в недоумении.

- Я чего-то не понимаю, – хитро спросила Анжела.

- Да нет же, – возмущенно ответила Лола. – Это мы не понимаем, почему тебе досталось так много, – Лола тыкнула пальцем ей в грудь, – А ним так мало.

- Все не могу больше, – Аня держалась за живот, сгибаясь пополам. – Если я не перестану смеяться, вам придется объяснять Артуру причину моей смерти.

- Вряд ли мой братец поверить, если мы скажем ему правду.

- Пора начать вторую стадию вечеринки, – сказала Лола и таинственно подмигнула. – Поесть что ли.

Девушки веселились, не замечая, сколько съели и выпили. Это вечеринка была только для них! Праздник для души и желудка!

Они танцевали, когда раздался звонок в дверь. Карина не заметила как переглянулись подруги и пошла открывать. На пороге стоял полицейский и грозно смотрел на нее.

- Офицер, – Карина виновато опустила глаза. – Мы сейчас сделаем музыку потише, простите.

- Могу я войти, – уже входя, спросил он.

- Да, конечно.

- Вы нарушили общественный порядок, – читал он нотации, входя в комнату, где сидели три барышни.

Полицейский осмотрелся, заметил пустые бутылки спиртного, музыка била по ушам и он выключил ее.

- Простите офицер, но у нас праздник, если хотите, можете присоединиться к нам, – соблазнительно проворковала Анжела.

Карина покрутила пальцем у виска, показывая подруге, что она сошла с ума, но Анжела не обратила внимание и покачивая бедрами подошла к нему.

Онемевший полицейский, заметивший насколько привлекательны были все девушки уже решил, что обойдется только одним предупреждением, но когда ручка светловолосой девушки легла ему на грудь, он от возмущения побагровел.

В дверь снова позвонили и Лола с улыбкой, пройдя мимо шокированного полицейского, пошла открывать.

Карина не могла поверить, что Анжела такое выделывает, ведь за такое их тут же заберут в участок. В комнату вошла Лола, ее глаза были распахнуты и в них стоял настоящий ужас.

- Кори, – сказала Анжела, не видя как Лола отчаянно машет головой. – Вот твой подарок!

- Что!? – в один голос воскликнули Карина и мужчина в форме.

- Танцуй, голубчик, – и будто этого было мало Анжела шлепнула его по ягодицам.

После этого произошло несколько действий сразу: полицейский надел наручники на Анжелу, Аня вскочила и бросилась на обидчика подруги с криками: «Мы так не договаривались!». Карина подхватила Лолу, которая давясь от истерического смеха упала на колени.

- Девочки, – Лола закрыла рот руками, пытаясь унять хохот. – Он настоящий!

- Что значит настоящий! Я потребую возвратить нам деньги, – крикнула Анжела, пытаясь пнуть мужчину, посмевшего надеть на нее наручники.

А тот в это время уложил брыкавшуюся Анну, на живот и заломил ей руки за спину.

- Он настоящий полицейский! А наш стриптизер только что пришел и стоит за дверью, – сказала Лола.

Анжела и Аня тут же обмякли.

- Черт! – прошептала Анжела.

- С праздником, Кори, – жалобно проговорила Аня и уткнулась носом в ковер.

Разъяренный полисмен даже не позволил им одеться и прямо в пижамах отвез в полицейский участок.

Девушек заперли в общей камере. И они рассказали Карине, что собрались устроить ей стриптиз на последок.

- Мы ведь так и задумывали, чтоб парень в форме полицейского позвонит в дверь и разыграет тебя, будто мы слишком шумим, – Анжела грустно вздохнула. – Кто ж мог подумать, что он окажется настоящим.

- Ты не представляешь, что я ощутила, когда открыв дверь увидела нашего танцора, – сказала Лола.

- Ане и Анжеле скорее всего выдвинут обвинение в нападении на полицейского, – уныло произнесла Карина. – Хотя, Артур, наверное, все уладит.

- Ты позвонила Артуру? – чуть не плача спросила Аня. – Теперь он меня точно прибьет.

- Но ведь во всем можно найти позитив, – вдруг сказала Анжела. – Кто еще может похвастаться тем, что отшлепал полицейского.

- Да уж, – хихикнула Лола. – Ты бы видела его лицо.

- Черт! Как я сразу не поняла что это не тот кто нам нужен?

- Анжела, как бы ты это поняла, – спросила Петрова. – Он был не так уж плох.

- Это точно, – поддержала подругу Лола.

- Ты должна была определить это, – не согласилась Кори со всеми.

- И как же по твоему?

На лице Карины появилась ослепительная улыбка:

- По упругости ягодиц!

Артур Блонский застал в камере четырех хохочущих девушек в одних пижамах. Они были столь беззаботны и веселы, что он не мог подавить улыбку, появившуюся на его лице при виде их.

Артуру как-то удалось убедить полицейского не выдвигать обвинение, но по пути он не произнес ни слова.

Аня заметно нервничала, видя, что Артур не обращает на нее никакого внимания. Блонский привез их к дому Карины, девушки решили остаться на ночь у нее. Анжела и Лола рассыпались в благодарности за помощь, Карина поцеловала брата в знак признательности. Девушки не стали ждать Петрову, оставив их наедине.

Молчание затянулось, Артур буравил ее пристальным взглядом.

- Прости, – выдавила из себя Аня, опустив глаза в землю.

Он молчал, Аня посмотрела ему в лицо и тут же опустила снова голову. Она не знала о чем он думал, но ей стало безумно стыдно. На улице было холодно, а она была в легкой пижаме. Ее кожа давно стала гусиной и дрожь невольно сотрясала ее тело.

- Мне, правда, очень жаль, – он снова промолчал. – Я пойду, завтра поговорим, хорошо.

Аня стала на носочки и поцеловала его в щечку, а потом повернулась чтоб скорее убежать от него, но ей это не удалось.

- Ну уж не, так просто ты не отделаешься! – Артур схватил ее за руку и потащил к машине.

- Что ты делаешь?

- Везу тебя домой, дорогая.

Артур с визгом тронулся с места и авто резко рвануло вперед. Аня поежилась от холода, и заметив это Артур включил печку.

Даже будучи сердитым на нее, он безотчетно заботился о ней. И Ане очень захотелось поблагодарить его за это, но его губы были крепко сжаты и она передумала отвернувшись в окно.

Артур быстро взглянул на нее и заметил, что она уже согрелась и не дрожит. Он был зол на нее. Когда полицейский рассказал все, что произошло ему хотелось расхохотаться, представив эту забавную картину. А сейчас наедине с ней, он осознал, что злиться на нее из-за стриптизера, которого они так и не увидели. И все же он ревновал даже к ее мыслям о другом мужчине.

Аня вошла в спальню, Артур следом, громко хлопнув дверью.

- Черт возьми! Неужели ты так сильно хотела увидеть голого мужика, что даже набросилась на полицейского, – рявкнул Артур.

Аня терпеть не могла когда на нее кричали. Расправив плечи она горда прошла мимо него, направляясь в кровать.

- Отвечай мне!

- Я не собираюсь с тобой разговаривать в таком тоне.

- В таком тоне, говоришь. Да вас полуголых забрали в участок из-за нападения на полицейского.

- Мы не были полуголыми, наши пижамы вполне приличные, – Аня осмотрела свою пижаму, то же сделал и Артур.

- Если ты считаешь эти короткие, полупрозрачные шортики приличными, тогда на полисмена набросился Санта Клаус?

- Он надел наручники на Анжелу.

- Она отвесила ему по заду.

- Всего лишь шлепнула, – не унималась Аня, не замечая, что Артур не просто в ярости, а в бешенстве.

- Да вы вели себя как шлюхи, ждущие мальчика по вызову.

Аня из всего услышала только то, что Артур назвал ее шлюхой. Горло сжалось от обиды, это было так подло.

Еле сдерживая слезы, Аня подошла к шкафу и стала натягивать на себя вещи. Она не останется  здесь больше ни минуты.

- Что ты делаешь? – спросил Артур, девушка не ответила, но ее плечи подозрительно поддергивались.

В несколько шагов он преодолел расстояние между ними и повернул Аню к себе. По ее лицу беззвучно текли слезы.

Что же он, балбес наделал. Она итак натерпелась, провела полночи в участке, замерзла, да еще и он наорал на нее.

- Аня, пожалуйста, не плач, – прошептал он, крепко прижимая ее к себе.

- Ты назвал меня шлюхой, – всхлипнула она, безвольно стоя в его объятиях.

- Ну, прости дурака.

- При одном условии, – тихо сказала Аня.

- Все что угодно, – поклялся Артур.

- Я хочу голого мужика.

- Что?!

Артур отпрянул от нее, не веря собственным ушам.

- Именно. Так как нас лишили удовольствия. Я хочу…- на ее лице появилась хитрая улыбка. – Чтоб ты станцевал мне стриптиз.

Аня довольная, отошла от него и устроилась на кровати подобрав ноги под себя.

- Начинай!  – скомандовала она, ослепительно улыбаясь.

«Вот плутовка, провела меня! – подумал Артур, – Что ж, будь по-твоему.»

- У меня тоже есть условие.

- Какое?

- Ты не должна отводить взгляд.

- Хорошо, – не подумав, выпалила она.

Артур тихо включил музыку, приглушил свет и стал расстегивать пуговицу на рубашке.

Аня уже стала осознавать, какую ошибку совершила. Его глаза смотрели прямо на нее и словно загипнотизированная она не могла оторвать свой взор. Их цвет стал как расплавленное серебро и такое же горячее. Артур не танцевал, он всего лишь медленно расстегивал пуговицы, но его окружала аура сексуальности и притягательности.

Во рту пересохло. Аня попалась в собственную ловушку. Он даже не успел снять рубашку, лишь расстегнуть, а она уже готова была помочь ему снять штаны и овладеть им как дикарка.

От желания она зажмурилась.

- Смотри на меня, – мягко приказал он, и девушка повиновалась, покусывая губы, чтоб не застонать.

Жарко! Горячо! Воздух в комнате раскалился и обжигал.

- Артур, – прошептала она, умоляя его.

- Ты ведь этого хотела.

- Пожалуйста, – прохрипела Аня

- О чем ты меня просишь? – теперь пришла очередь Артура, и он так просто не сжалится.

Аня вскочила с кровати и отвернулась от него, комкая край пижамы.

Боже, как же она хотела его! Как желала!

Артур подошел к ней так тихо, что она вздрогнула когда он обнял ее и прижал к себе. Его горячие губы приникли к шее и девушка вздрогнула, словно он поставил раскаленное клеймо на ней.

- О чем ты меня просишь? – повторил он свой вопрос, пальцами обводя ее соски через ткань и посылая по ее телу дрожь.

- Пожалуйста…

- Скажи! Или я не смогу тебе помочь.

- Возьми меня! – простонала Аня, откидываясь спиной к его груди и отдаваясь во власть его прикосновений, – Пожалуйста.

Артур положил ее на кровать и заставил плакать, только не от боли, а от наслаждения.

Глава 15.

Две недели Аня провела как в раю. Подготовка к свадьбе Карины шла полным ходом и вовлекла ее в свои хлопоты. Когда привезли готовое свадебное платье мисс Блонской, у Ани задрожали руки. Такой красоты ей не приходилось видеть. Это был шедевр, который стоило держать под стеклом и показывать за деньги. В отличии от искреннего восхищения Ани, Карина даже не взглянула на него. Никто не замечал состояния невесты, кроме Анны. Что-то постоянно тревожило и нервировало сестру Артура. Она была бледна и скована. А от ее жизнерадостности не осталось и следа. Все твердили: это предсвадебное волнение! Даже Артур придерживался того же мнения не разделяя Анины тревоги за Карину.

В отличии от невесты, жених же просто светился. Николай был одурманен счастьем и считал оставшиеся дни до свадьбы. Как же он любил Карину! Он сам себе удивлялся, будучи старше ее почти на десять лет, он волновался как мальчишка и накануне свадьбы в день мальчишника, устроенный ни кем иным как Артуром, почти не притронулся к спиртному.

К несчастью самый младший из Блонских – Владислав, неожиданно заболел ветрянкой, которая обминула его в детстве. К расстройству всей семье он не мог приехать и отпраздновать такое событие со свое семьей. Высокая температура и разукрашенная зеленкой физиономия надолго уложила его в постель.

Все было готово, банкет заказан, церковь украшена ароматными букетами и гости начали занимать свои места.

Артур ни на шаг не отпускал от себя Николая, видя его рассеянность. Коля так переживал, что чуть не надел штаны задом наперед, и чуть с ума не сошел, когда не обнаружил колец.

- Дружище, а ну соберись! – уверенно сказал Артур, наливая порцию виски своему другу. – Кольца у меня, ты сам мне их отдал вчера. Машина уже отправилась за невестой, а наша ждет около входа. Все готово, ты скоро станешь окольцованным родственником самого Артура Блонского, – пошутил он, немного разряжая обстановку.

- Ты прав, – Николай одним глотком осушил стакан со спиртным. – Что-то я разнервничался.

- Ничего удивительного, ты добровольно отдаешь себя под вечный контроль моей сестренки. Боюсь, она тебя сделает подкаблучником, – не унимался Артур.

- Ой, кто бы говорил, не за горами сам будешь стоять у алтаря, – не остался в долгу Николай.

- Не дождешься, – добродушно ответил Артур.

- О, как же, видел бы ты свои влюбленные глаза, обращенные на Аннушку, ну так бы и съел бедняжку.

- Ты сам знаешь, что говоришь чушь, – огрызнулся Артур, но стал понимать, что Аня для него стала слишком близка и дорога. – И если мы не выедим через несколько минут, то ты, дружище, опоздаешь на собственную свадьбу.

Николай бросился к двери, забыв надеть пиджак. Артур насмешливо приподнял бровь и покачал головой, как бы, не веря, что его друг так поглупел из-за любви. Подхватив забывшую часть гардероба Николая, он направился следом за другом, все еще качая головой.

Пока жених и шафер направлялись в церковь, невеста рыдала и рвала на себе волосы.

- Карина, немедленно успокойся, – пыталась вразумить ее Аня.

- Ты не понимаешь, – сквозь всхлипы твердила Карина. – Я не могу выйти за него замуж.

- Можешь и выйдешь! – решительно говорила Аня.

Все худшие опасения Ани сбылись. С самого утра, Карина дергалась и нервно сжимала руки. Она смогла спокойно усидеть, пока ей делали прическу и макияж, а потом вскочила и выгнала всех из комнаты.

- Я не люблю его, – плакала она.

- Ты просто нервничаешь, но вот увидишь, все скоро пройдет.

- Аня, я сделаю Колю несчастным.

- Он без ума от тебя, и ты разобьешь ему сердце, если не явишься на собственную свадьбу, – Карина стала успокаиваться, но это только еще больше обеспокоило Анну, так как ее лицо стало решительным и твердым.

- Он возненавидит меня позже, если я это сделаю. Недавно я поняла, что устала от него, – на прекрасном лице темноволосой девушки отразилась печаль. – Я какая-то не такая. Понимаешь, как только я завоевала его любовь, он стал раздражать меня и хотелось бежать сломя голову от  него.

- Зачем же ты настояла на свадьбе. Это была твоя инициатива, – не понимая, спросила Аня.

- Не знаю! – закричала она и снова расплакалась.

- Твой макияж безнадежно испорчен, надо срочно все исправить и отправляться в церковь.

- Хорошо, – как-то быстро согласилась Карина. – Только оставь меня на несколько минут, мне нужно взять себя в руки.

Обрадованная Аня вышла из комнаты и спустилась сообщить водителю машины, что скоро можно будет отправляться в путь. Но вернувшись в комнату, ее улыбка сползла с лица, Карины там не было, платье так и осталось одиноко висеть на вешалке.

***

Анна вошла в церковь, и при ее появлении заиграл орган, Николай с нетерпением заглядывал за ее спину, высматривая свою невесту.

Аня быстро преодолела расстояние, разделяющее ее и мужчин, ожидавших появление Карины.

Как же Артур и Николай были красивы в черных фраках, такие разные, один светлый, другой с черными как ночь волосами. Аня посмотрела на Артура и поняла, что мечтает стоять с ним рядом возле священника, произнося клятвы в любви и верности.

Артур сразу понял по лицу Ани, что что-то не так.

- Где Карина? – тихо спросил он ее.

- Она сказала, что не любит Колю и не хочет испортить ему жизнь.

- Кори просто перенервничала и уже жалеет о своем поступке. Я сейчас же привезу ее, – уверенно сказал Артур, но Аня его остановила.

- Артур, я пыталась до нее достучаться и она сказала, что уже все хорошо. Я спустилась, чтоб сообщить водителю о скором выезде, а когда вернулась, она сбежала. Мне жаль.

- Нужно сказать Николаю и гостям, что свадьбы не будет, – Артур устало потер лицо, Аня кивнула.

Коля не находил себе места поглядывая на шепчущихся друзей. Наконец, Артур подошел к нему, по его лицу было трудно догадаться о чем, они с Аней говорили, но что-то подсказывало, что о Кори.

- Где она? – настороженно спросил Коля.

- Мне жаль, – Артур положил руку на плечо друга, почувствовав, как тот напряжен. – Свадьбы не будет, Карина передумала.

Мышцы Николая под рукой Артура дрогнули.

- Сбежала? – тихо спросил Коля, чувствуя, как все тело словно сковало.

Артур кивнул.

- Мне жаль, – повторил он слова Ани, хоть вряд ли они могли облегчить страдания друга.

Всего на секунду на лице Коли отразилась боль, а потом замкнулось, ничего не выражая.

- Я все улажу, – предложил Артур, Николай незаметно кивнул и вышел из церкви под любопытными взглядами гостей.

- Как он? – тихо спросила Аня, после того как Артур объявил всем новость об отмене свадьбы.

- Еще не знаю, но собираюсь к нему поехать, – Артур нахмурился. – Как бы он чего не натворил.

Аня нежно поцеловала любимого в губы и ободряюще улыбнулась.

- Я постараюсь вернуться, как только смогу, – прошептал Артур, запуская руки в ее волосы.

- Я буду ждать тебя.

- Если меня не будет допоздна, лучше ложись спать, – Артур еще раз легко коснулся мягких губ и ушел в поисках друга.

Аня печально вздохнула, день, который должен был стать самым счастливым в жизни Карины и Николая превратился, наверное, в один из самых ужасных. И Аня даже не могла представить, что ощущает жених, брошенный у алтаря обожаемой им Кариной. Или что сейчас чувствует сама несостоявшаяся миссис Митрофанова? А Артур? Как ему быть среди двух дорогих людей, которые оба страдали и не смочь сделать что-либо для них.

Совершила ли Карина Блонская непоправимую ошибку или может это самая правильная вещь, которую она сделала? Но суть одна: свадьба не состоялась, и на одно сердце стало меньше, ибо сердце Николая было вдребезги разбито, а осколки склеить не так- то просто, а иногда и просто невозможно.

Глава 16.

 Артур вернулся под утро, взъерошенный и еле стоявший на ногах. Аня, задремавшая лишь перед восходом солнца, вышла к нему на встречу, в ее глазах он прочитал беспокойство.

- Привет, – хрипловато сказал он. – Мы с Колей немного выпили, – он покачнулся.

- Похоже, немножко это не совсем, то определение, – Аня поднырнула под его руку и обняла за талию. – Кому-то нужно проспаться.

- А кто-то ведет себя как надоедливая жена, – заплетающимся языком проворчал он, но не отказался от ее помощи. И уже через пять минут, как только рухнул на кровать, случайно повалив и Аню, Артур Блонский отключился.

Аня выбралась из-под отяжелевшего тела, с трудом забросила, свисающие ноги на кровать и укрыла его одеялом. Присев на край кровати, девушка с трепетом погладила Артура по лицу, которое во сне расслабилось и стало почти по-детски беззащитным.

- Я люблю тебя, – прошептала Аня, Артур не шелохнулся.

В ней было столько чувств к этому мужчине, что порой, казалось, они распирали изнутри и могли просто разорвать ее. Что в нем было такого, заставляющее сердце выпрыгивать из груди, а тело жаждать его прикосновений. Почему глядя на него, хотелось видеть его всю жизнь рядом, готовить для него, заботиться, плакать и смеяться вместе?

- Кто я для тебя? – снова прошептала Аня вслух.

Артур вздрогнул и открыл глаза. Несмотря на дурман алкоголя, застилающий мозг, он все слышал и сдерживал дыхание, боясь выдать себя.

- Тебе что-нибудь принести? – спросила Аня, не думая, что он мог что-то понять из ее тихого шепота.

Артур отрицательно покачал головой.

- Иди ко мне, – попросил он, Аня тут же оказалась рядом. – Коля разгромил все в своей квартире, соседи вызвали полицию, и мне пришлось придумывать правдоподобную ложь, чтоб они не забрали его в участок, – Его губы скривились. – Правда, Коля не очень был благодарен мне за это. Когда я появился у него, он уже был вдрызг пьян и невменяем. Моя сестренка постаралась.

- Она тоже переживает, я уверена, – попыталась защитить Аня Карину.

- Переживает?! – Артур повысил голос. – Да она…она…если б она не была моей сестрой я бы собственными руками задушил ее.

- Милый не говори так, – Аня прижала его голову к своей груди.

- Ты не понимаешь, она его уничтожила. Чтоб уложить его в кровать мне пришлось выпить с ним столько, сколь я не употреблял за всю свою жизнь. А он плакал, понимаешь, этот сильный мужчина плакал как ребенок. Как же она могла так поступить с ним?

- Карина просто осознала, что не любит его.

- Любовь? – Артур зло усмехнулся, – Поэтому в моей жизни, никогда ее не будет.

Аня вздрогнула, выдержка изменила ей.

- Жизнь без любви не жизнь, а существование.

- Чего не знаешь, того и не узнаешь, – тихо ответил он на ее возбужденные слова.

- Но ты ведь даже не пытаешься.

- И не собираюсь, – Артур отвернулся от нее и забылся в тревожном сне.

Аня тихо вышла из спальни. Неужели она так и не получит то, что ей больше всего нужно в жизни. А именно любовь Артура Блонского.

Артур проснулся и открыв глаза, чуть не ослеп от яркого солнца, которое пробиралось сквозь веки и будто хотело выжечь ему зрачки. Голова нещадно трещала, и каждое движение отдавалось резкой болью.

Ему сейчас очень нужен был крепкий кофе. Слегка покачиваясь, он прошел на кухню и заварил черный напиток, сразу наполнивший все своим замечательным ароматом.

Аня? – вспомнил он, – Где она?

Тихо приоткрыв дверь второй комнаты, Артур увидел девушку, свернувшуюся калачиком на узком диване. Она спала. Присев перед ней на корточки, он нежно отвел прядь волос упавшую на ее щеку. Аня проснулась и сразу встретилась с серебристыми глазами.

- Доброе утро, – тихо сказал Артур.

- Привет, – немного хрипло после сна ответила Аня.

- Хочешь кофе? – Аня кивнула.

- Неужели этот ужасный день закончился? – потягиваясь, сказала она.

- Боюсь, он нам еще икнется.

Артур, как никогда оказался прав. Николай ушел в запой, Карина позвонила Артуру, но тот, даже не захотел с ней разговаривать.

Карина хотела поговорить с Колей и извиниться перед ним, но как только он ее увидел, то чуть не убил. К ее счастью, Артур пришел навестить друга и привести в чувство, и только это спасло Карину от ярости и возможно убийства со стороны Николая.

Каким-то невероятным способом Артур поставил Колю на ноги, но Аня так и не увидела того мужчину с которым она познакомилась когда-то. Он не улыбался, был всегда хмурым и жестким. Лондон стал тесен для бывшей невесты и Николая. И так как Артур собирался открывать филиал своей компании в Украине, было решено назначит директором именно его. Тот, согласился, даже не раздумывая, и спустя две недели отбыл в Киев.

Конечно же, Артур не смог долго сердиться на свою любимую сестренку и простил ее. Поговорив с ней, он понял правдивость слов Ани – Карина переживала и была подавлена из-за своего поступка. И когда Артур спросил ее «почему?», она честно ответила: «Не люблю я его!» Больше к этому разговору не возвращались, пытаясь стереть грустные события из памяти.

Карина снова уехала в свой колледж, и Артур оказался полностью во власти Ани, не считая многочисленные деловые встречи, банкеты и командировки.

Неужели он отдаляется? – спрашивала Аня себя. Их встречи стали исключительно в квартире, в которую он возвращался ночевать и предаваться бурным занятиям любви с ней. На все остальное не хватало времени. Даже их легкость в разговорах исчезла, Артур был почти всегда сосредоточен и напряжен.

Аня стала бояться. Чего? Того что он бросит ее? Того что так и не полюбит?

Она не стала задавать ему лишних вопросов, просто забилась в свою раковину переживаний и каждый день дрожала, боясь услышать роковые слова: «Нам пора расстаться!»

Только ночью, когда все отходило на задний план, и оставалась только их страсть, она забывала о своих страхах и отдавалась любимому со всей пылкостью и любовью.

Но утром, Артур снова уходил в офис и Аней завладевали тревоги. Работа перестала приносить удовольствие. Почему же все так изменилось? Когда это случилось? Сразу после неудавшейся свадьбы Карины и Коли, или раньше?

Как-то Николай сказал, что Артуру от всех женщин нужно было одно – хороший секс. Неужели и от нее, ему нужно только это? Но нежность в его глазах, проскальзывающая и которую он упорно скрывал, говорила об обратном.

Одной ночью Артур не вернулся домой и не позвонил. Анна рвала волосы на себе, не зная, что с ним, жив ли он. После проведенной бессонной ночи, Аня, придя в офис, обнаружила Артура в его собственном кабинете.

- Где ты был? – крикнула она в отчаянии. – Почему не позвонил? Я не знала, что думать.

Артур как-то странно на нее посмотрел, а потом на его лице появилась гримаса недовольства.

- У меня были дела, – коротко ответил он.

- Дела? – Аня не могла сдерживать эмоции. – Я не спала всю ночь, а у тебя были дела, о которых нельзя было сообщить.

- Аня, я предупреждал тебя про наши отношения, и ты на все согласилась, так что не устраивай мне истерик теперь, – грубо прервал он ее. – Я буду делать все, что захочу и приходить, когда мне вздумается. Я не твоя собственность и никому не позволю меня контролировать.

Аня отпрянула от него. Артур никогда не был с ней таким…таким грубым. Он словно пороховая бочка был готов взорваться и Аня, подумала, что она только что поднесла огонь к фитилю.

- Прости, ты прав. Я на все согласилась, – Аня развернулась и вышла.

Артур сделал несколько шагов за ней, но остановился.

Он не сказал ей, почему не вернулся вчера и где был. Но так же, Артур не сообщил ей, что он так стремился к ней домой, что испугался возрастающей зависимости и необходимости быть всегда с ней.

Душевная травма Николая, после предательства любимой так потрясла Артура, что он снова утвердился в своем решении избегать каких либо чувств, дабы не было так больно после. Но что делать с Аней? Ему нужно было расстаться с ней, потому что она перестала быть для него просто сексуальной партнершей. Она стала…

Артур не мог дать определение своей зависимости, но и распроститься с ней пока не мог. Она прекрасная любовница, – убеждал он себя, но в глубине души знал, что дело не в этом.

Именно из-за сильного желания поскорее очутиться рядом с Аней, он и не поехал домой, а переночевал в квартире Николая. Он отключил телефон, убеждая себя, что ему все равно, что Аня будет переживать и звонить ему. Но как не старался заснуть, так Артуру это не удалось, и несколько раз он уже был около двери, чтоб бежать к ней.

Артур целый день маялся и поздно вернувшись домой, увидел чемоданы у двери.

- Аня, – позвал он с порога, в ответ ему была тишина.

Почему он так испугался? Сердце заколотилось со скоростью света. Не разуваясь, он пересек коридор и вошел в комнату. Ее там не было. Спальня тоже оказалась пуста. Артур уже не ожидал найти ее, но войдя на кухню, вздохнул с облегчением. Положив голову на руки, девушка заснула, видимо в ожидании его.

Казалось, будто камень с души спал, но зачем Аня собрала чемоданы? Неужели хочет бросить его?

Он осторожно потряс ее за плечо, вздрогнув, Аня проснулась и затуманенными глазами посмотрела на него. Сначала на лице проскочила радость встречи с ним, которую Артур так часто видел, но потом все исчезло.

- Что все это означает? – осторожно спросил он, указывая в сторону коридора. – Зачем ты собрала чемоданы?

- Я переезжаю, – спокойно ответила она. Лицо Артура стало каменным.

- Можно поинтересоваться почему?

Аня встала и стала спиной к нему, чтоб не показать, как трудно даются слова. Как не просто вести себя будто ничего не произошло.

- Может, ты чего-нибудь хочешь перекусить? – оттягивая разговор, спросила Аня.

- Я хочу узнать, почему ты так хочешь оставить меня? – на лице не дрогнул ни один мускул, только губы были твердыми и неуступчивыми. – И почему ты уже не хочешь на меня смотреть?

- Мне кажется, что мое присутствие здесь обременяет тебя. Я решила дать тебе больше свободы. И когда хочется побыть одному, спокойно возвращаться домой, где никого нет, кроме благословенного уединения.

- Но мне не нужно уединение. Если ты забыла, это я попросил тебя переехать ко мне, – маска спокойствия слетела с его лица. – Ты просто обиделась, что я не позвонил тебе вчера… – Артур искал правдоподобное объяснение вчерашнему, – деловая встреча затянулась допоздна, и мне не хотелось тебя будить, вот я и переночевал у Николая.

- Раньше тебя не беспокоило позднее время, – горько констатировала Аня.

Воспоминания сразу нахлынули на нее: Артур всегда возвращался, даже если это случалось на рассвете, забирался к ней в кровать и прижимался своим горячим телом к ней. Чаще после этого они занимались любовью, и он прекрасно знал, что Аня ждет его в любое время суток.

Зачем же он лжет ей, когда обоим понятно, что его слова не убедительны. А обман обиден и даже оскорбителен.

- Вчера мне надо было побыть одному, но я не хочу, чтоб ты уезжала, – Артур привлек ее к себе. – Останься со мной!

От его поцелуев воля Ани всегда слабела, и сейчас не произошло исключения. Она таяла как воск в его объятиях, в то же время, чувствовала непередаваемую силу, вливающуюся в нее через каждую пору, клеточку, стрелой, летящей по венам прямо в сердце.

В голове Анны неуместно мелькнули слова Чехова: «Когда любишь, то такое богатство открываешь в себе, столько нежности, ласковости, даже не вериться, что так умеешь любить». Так и она открыла в себе все это, боясь, что сила этих чувств может либо сделать ее безумно счастливой, либо заставить мучительно страдать.

Глава 17.

Аня все же осталась в квартире Артура не в силах его покинуть, но также она понимала, что такой день наступит и тогда ей будет очень больно.

После недавнего разговора Артур всегда предупреждал Аню, когда не вернутся ночевать домой. Для девушки это были ночи сомнений и терзаний. Ревность, охватывала ее лишь от одной мысли, что сейчас ее любимый может быть с другой женщиной. Подозрения, которые она все же не высказывала вслух, боясь обидеть Артура недоверием, стали ее вторым я. Но выходные, на которые Артур и Аня всегда отправлялись в его загородный дом, был для них праздником. Там они были словно оторваны от внешнего мира, и преображались. Аня успокаивала свои тревоги и становилась, словно игривый котенок, соблазняя и дразня Артура. А он становился веселым и оставлял свои диктаторские замашки в Лондоне, ничуть не указывая ей что делать.

Аня и Артур нежились на солнышке около бассейна, когда девушку позвали к телефону.

- Мисс, звонок с Украины, – сказала любезная горничная.

- Это, наверное, мама, – обрадовалась Аня. – Где я могу с ней спокойно поговорить, – спросила она Артура.

- Можешь, воспользоваться моим кабинетом. А я тоже должен сделать пару звонков.

Аня помчалась в кабинет Артура, перепрыгивая сразу несколько ступеней. Она уже давно не говорила с мамой и очень соскучилась за ней. Ей хотелось столько рассказать Эвелине, про не сложившуюся свадьбу, про свои чувства к Артуру и опасения.

Только взяв трубку, Аня услышала родной голос матери.

- Привет, солнышко, – весело проговорила Эвелина. – Совсем забыла свою маму.

- Мамуля, я так рада тебя слышать, – Аня улыбалась, когда говорила, но вдруг связь оборвалась.

Девушка чертыхнулась, и стала набирать номер домашнего телефона в Украине. Но к ее огорчению, она не знала кода страны.

- Где же может быть телефонный справочник, – задумалась девушка, взглядом осматривая возможное местонахождение, так необходимой ей книги.

Не увидев ничего похожего, Аня посмотрела на ящики стола. Ей очень не хотелось без спросу лазить в вещах Артура, но она подозревала, что в одном из них, скорее всего и находиться злосчастный справочник. Аня выглянула в окно и увидела, что Артур занят телефонным разговором.

- Ну не буду же я отвлекать его из-за такой ерунды, – вслух подумала она и открыла первый ящик.

В первых двух его не оказалось, и только в последнем, лежал толстый телефонный справочник. Аня улыбнулась. Аллилуйя!

Опустив руки и захватив тяжелую книгу, она положила ее на стол и нашла нужный код страны.

Аня так и не успела набрать номер, потому что Эвелина перезвонила сама и они долго разговаривали.

После общения с мамой у Ани полегчало на душе, Эвелина смогла убедить ее, что главное в отношении с Артуром это терпение и время. Попрощавшись с мамой и пообещав чаще звонить, Аня умиротворенно откинулась в огромном кресле хозяина кабинета.

Положив справочник на место, девушка уже собиралась встать, но увидела, что на столе осталась папка, которую она видимо, достала вместе с книгой. Аня хотела положить ее на место, но в глаза бросилась надпись на ней: «Петровы».

Что-то подозрительное шевельнулось в душе и девушка открыла первую страницу, потом вторую, третью и так пока не прочитала все. Этого не могло быть, это все шутка, какая-то ошибка, – думала она, не зная, что бледна сейчас как смерть.

Аня поднесла один лист бумаги к лицу: это был счет за операцию Эвелины, которую, по мнению девушки, оплатил благотворительный фонд. На второй странице были перечислены все лекарства и оборудование, которое понадобилось ее маме на реабилитацию после аварии. А ведь все говорили, что это бесплатно.

Но хуже всего, стало для Ани открытие, что в этой жизни она ничто, об этом говорили другие бумаги.

Она вспомнила как получила письмо, где сообщалось, что она не вступила в университет, а через некоторое время это оказалось ошибкой и ее зачислили на бюджет.

А теперь перед Аней открылась истина.

«Уважаемый мистер Блонский ….- так начиналось одно из писем, найденных девушкой в папке, – благодаря вашим щедрым взносам, мы смогли приобрести необходимую нам технику. И, конечно же, исправили допущенную ошибку в отношении Анны Петровой. Она уже является студенткой нашего университета и зарекомендовала себя с хорошей стороны….»

Аня уронила лист, который спланировал и упал на пол. Все что она достигла, оказалось лишь иллюзия. Как она гордилась, решив, что поступила в самый лучший вуз страны. Как была счастлива ее мать и Виктор, а теперь она узнает, что только деньги Артура смогли открыть для нее эту возможность. Как же он мог?

Аня взяла следующее письмо. Она уже прочитала его трижды, и словно желая помучить себя, еще и еще, перечитывала вновь и вновь. Это было заверение ректора, что она конечно же войдет в число стажеров, отправляющихся в Лондон.

Это был крах для Анны. Она возомнила из себя умного, целеустремленного, всего добивающегося человека, а оказалось, что еще ничего она не смогла сделать в этой жизни сама. Неужели она так ничтожна, что без посторонней помощи ничего не может сделать?

Теперь она даже не сомневалась, что и работу она получила только по указке Артура. В Ане стал нарастать гнев.

Да кто он такой, чтоб вмешиваться в ее жизнь?! Кто ему позволил руководить ее жизнью!

Аня сжала в руке один из листов бумаги и скомкала, представляя, что на его месте крушитель ее надежд.

Артур, вошел в кабинет, именно в тот момент, когда она комкала злосчастную бумажку. Он так соскучился за ней, что не стал ждать около бассейна, а решил прийти к сам. Ему сразу бросилось в глаза необычайная бледность девушки и разбросанная бумага на столе. Он сглотнул, уже догадываясь, что это было.

- Аня…- осторожно позвал он.

Девушка взметнула головой и Артур отступил на шаг, так как увидел в ее глазах огонь ненависти.

- Ты…ты…- она почти выплевывала эти слова.

Ее голос дрожал от переполнявших чувств. Ее мир стал рушиться на глазах, теперь она не знала кто она и на что способна.

- Кто тебе позволил влезать в мою жизнь, – сквозь зубы прошипела она, тряся бумагами перед лицом. – Как же я была наивна! Господи!

- Аня, что тебе так расстроило? – Артур не мог понять причину ее злости. Он всего лишь позаботился о ней и Эвелине в трудную минуту и не считал это вмешательством.

- Расстроило? – Аня взвизгнула. – Да я в не себя от злости. Почему ты решил, что нам от тебя что-то надо? Особенно твои деньги!

- Аня, – но Аню уже было не остановить.

- Благотворительный фонд, тьфу. Я бы все смогла сама, неужели ты считаешь меня такой ничтожной?

- Что бы ты смогла? – теперь уже Артур разгневался, слушая ее нападки. – Найти деньги на операцию? Врача, который бы взялся за случай Эвелины? Да ты хоть знаешь, что шансов на то, что она не останется инвалидом, было всего 30 процентов. Ты настолько эгоистична, что думаешь сейчас только о себе или лучше б было, чтоб твоя мать умерла? – Его слова были жестоки, но Артур не понимал этой не понятной гордости и хотел осадить Аню. – Виктор, единственный, кто согласился ее оперировать и то, только благодаря тому, что был близким другом моих родителей.

- Так может ты заплатил ему еще и за то, чтоб он на маме женился, – не желая его слушать, едко вставила Аня.

- Не будь дурой! – Артуру хотелось хорошенько ее встряхнуть.

Виктор не просто не взял денег за свои услуги, но и хотел вернуть все, что потратил Артур на лечение Эвелины. А в том, что два человека полюбили друг друга, была виновата сама судьба, и Артур был этому несказанно рад.

Аня стала успокаиваться и ее мозг начал работать. Ведь Артур был прав, она бы душу дьяволу продала лишь бы спасти маму, но зачем он заплатил за ее поступление?

- А университет? – ее голос был едва слышен. – Ты думал, что я такая тупая, что не смогу сама поступить? Ведь я думала, что это моя заслуга, а теперь…

- Да какая разница, как ты туда поступила?! – раздраженно бросил Артур.

- А за экзамены ты тоже платил? – горько спросила она, уже сомневаясь в себе и своих знаниях.

- Черт! Аня я всего лишь помог тебе поступить и все.

- А Лондон? – Артур тяжело вздохнул.

- Ну и это тоже, но разве тебе этого не хотелось? – удивленно спросил он.

- Хотелось! Очень хотелось, – крикнула Аня, не в состоянии сдерживаться. – Но я хотела этого заслужить. Сама!

- Возможно, ты бы выиграла конкурс, но потом не смогла бы оплатить перелет и проживание в общежитии, – попытался втолковать ей Артур.

- Оплатить? – Аня искренне удивилась. – Так ты еще и содержал меня? Теперь все стало на свои места. Ты хоть понимаешь, что сделал из меня бедную родственницу?

- Ты опять несешь чушь! Ты хотела поехать в Лондон, ты поехала. Хотела работу ты ее получила, чем ты не довольна?

- А откуда ты знаешь, что я хотела поехать? – насторожилась Аня. – Отвечай, кто тебе докладывал!

Когда сообщили о конкурсе, она так загорелась, что только и говорила об этом, готовилась не покладая рук и недосыпая по ночам. Но об этом знали только мама и Виктор.

- Только не говори, что мама все знала? – почти умоляюще попросила Аня, даже не представляя, как переживет предательство еще и мамы.

- Эвелина ничего не знала.

- Виктор?

Артур промолчал, но Аня прочитала ответ на его лице.

-  Значит, он все это время доносил тебе, – скривилась от отвращения Аня. – А я то думала, чего он так внимателен всегда, расспрашивает о моих делах. И сколько ты ему платишь? Ты ведь всем платишь!

- Только из-за того что ты расстроена я забуду о том, что ты сказала о человеке, который поддержал тебя в трудную минуту и сделал все, чтоб вы с Эвелиной были счастливы и ни в чем не нуждались.

- Иди к черту со своим Виктором, – Аня зло смотрела на Артура. Сейчас она не видела в нем человека, которого любит, только предателя. – Я уезжаю!

- Я скажу водителю, чтоб он тебя отвез, – спокойно сказал Артур и вышел из кабинета.

Как только дверь закрылась, Аня в ярости, не знающей ранее, смахнула все со стола и почувствовала, что злость пошла на убыль. Постепенно она успокоилась, но решение уехать осталось, и здравый разум не мог пробиться сквозь шквал эмоций.

Артур наблюдал в окно как удаляется автомобиль, увозящий Аню. Он так легко согласился отпустить ее, только из-за того, что понимал – ей нужно успокоиться и все обдумать. Артур даже не сомневался, что Аня все хорошенько обдумав, поймет его правоту.

Завтра он приедет в Лондон и они спокойно поговорят. Все будет хорошо. Аня разумная девушка, и поймет, что никакой трагедии не случилось. Возможно, она даже поблагодарит его, хоть этого Артуру надо было меньше всего. Он уже успел соскучиться за ней, а эта ночь обещала быть одинокой и долгой.

Глава 18.

 Водитель остановился возле лондонской квартиры Блонского, и Аня сухо поблагодарив его, вошла в свое последнее место обитания. Она так злилась на Артура, на Виктора, даже на мать, которую угораздило попасть под машину, что металась по комнате как тигр в клетке.

Но как день шел на убыль, так и злость ушла, оставив горечь неоправданных надежд. Кровать была слишком велика для нее одной, и все напоминало об Артуре.

После нескольких чашек кофе, Аня смогла размышлять. Она вспомнила, как узнала об аварии, и чувства, которые она испытала тогда, пережила вновь. Что бы случилось с мамой, если б не Артур? И что могла сделать девочка подросток в той ситуации? Ничего!

Аня начала понимать, что Артур как ангел хранитель ограждал их своей заботой, но почему он ничего не сказал, а действовал анонимно?

За его помощь с мамой, Аня будет благодарна ему всю жизнь, и обязательно скажет об этом ему. Но за все остальное…

Аня не могла простить ему того, что потеряла уверенность во все, что считала только своими достижениями. Он решал все с помощью денег, а главное не понимал, что так обидело и разозлило ее. Он не понимал, что для Ани было очень важно быть самостоятельной и независимой женщиной. А теперь ставал вопрос такая ли она на самом деле или все ее выдумки и фантазии? Она не хотела быть бедной родственницей, не желала получать работу из-за того, что спит с шефом и не будет больше со страхом ждать, когда же Артур выбросит ее из своей жизни.

Медленно, Аня стала собирать чемодан. Хватит, – убеждала она себя. – Я больше не могу жить в неведении.

Аня любила Артура больше жизни. Она мечтала, что и он полюбит ее и захочет навсегда связать их судьбы. Но все было напрасно. Даже сегодня, он отпустил ее так просто и не стал останавливать. Он не желал открыть для нее сердце и впустить туда любовь. А Аня устала бороться за то, что возможно никогда и не случиться.

Как Николай бежал из Лондона, чтоб забыть, так и Аня спешила домой в объятия мамы, чтоб выплакать свою боль и печаль.

Ранним утром Артур вошел в свою квартиру, второй раз он увидел чемоданы около двери.

В этот раз Аня сама вышла к нему на встречу, услышав, как щелкнул замок.

- Привет, – тихо сказала она, он ответил ей так же тихо. – Кофе? – Артур кивнул,

- Нам нужно с тобой поговорить.

Артур выжидал. Обхватив большими ладонями чашку с горячим напитком, он ждал, что скажет Аня.

- Я все обдумала и хотела поблагодарить тебя за помощь с мамой.

- Не стоит. Если б все можно было вернуть назад, я бы сделал все точно также, – решительно ответил Артур. И я рад, что ты все обдумала и поняла правильность моего решения, – Аня вновь удивилась его самоуверенности. – Только я не понимаю, зачем ты тогда собрала вещи?

- Я благодарна тебе только за маму, но не за себя.

- Аня, только не начинай все сначала, – вскинул Артур руками, чуть не пролив кофе.

- Проблема в том, что ты не понимаешь, что теперь я не знаю кто я и чего достойна.

- Ну что здесь такого, если я помог тебе потупить в университет?

- Я смогла бы это сделать сама!

- Но ты бы потеряла целый год, – не сдавался Артур.

- Я сдавала экзамены и в других вузах, и можешь мне не верить, но я поступила! И это сделала я сама, готовясь днем и ночью.

- Я всего лишь осуществил твою мечту.

- Я не просила!!!

- А меня не надо просить, когда дело касается моей семьи, – Артур заметил ее замешательство. – Ты удивлена, что я считаю вас с Эвелиной членами своей семьи? Считал и считаю с того дня как вы вошли в наш дом. Я потерял родителей и не собирался терять и вас. И если в моих возможностях было помочь и осуществить мечту родных мне людей, я так и делал и буду делать! Поняла!

Аня понимала и любила Артура еще сильнее за его огромное и щедрое сердце. После его слов, стало все не так трагично, как она думала, и снова ожила надежда.

- Артур, ты меня любишь? – спросила с неуверенностью в голосе Аня.

От его ответа зависело все. Но Аня сразу заметила, как он замкнулся.

- Я уже говорил, что не способен на такие чувства.

- Но все о чем ты только что сказал, говорит об обратном. Ты так любишь своих близких, что готов ради них на все, – возбужденно проговорила Аня.

- Это совсем другое!

- Не правда! Я люблю тебя, и чувствую, что и ты меня любишь.

- Аня… – его скулы заходили. – Я предупреждал тебя, чтоб ты не тешила себя иллюзиями.

- Представь себе, а я мечтала! – Аня заплакала. – Я хочу всего: твою любовь и сердце. Я мечтаю просыпаться и засыпать с тобой рядом, делить радость и горе. Я жажду однажды родить твоего ребенка и увидеть в твоих глазах безграничную любовь. Я хочу тебя всего!

- А если я не смогу тебе этого дать?

- Тогда мне ничего не надо.

- И ты так просто возьмешь и улетишь? – Артур повысил голос, не веря в происходящее.

- Да, но для меня это самое тяжелое решение в жизни.

- Аня, если ты думаешь, что я буду уговаривать тебя остаться, то этого не будет, – Артур метался по кухне, злясь на нее, на себя и на весь мир. Он не станет ее умолять, он никого не просил и тем более не умолял.

Аня молча вышла, Артур последовал за ней.

- А работа? Ты все бросишь?

- Уверена, ты все уладишь, – безжизненно ответила она.

Аня обулась, вызвала машину, а Артур все молчал. Прозвучал гудок сигнала автомобиля – приехало такси. Аня подняла чемоданы, Артур не шелохнулся. За ней закрылась дверь, и он услышал шум колес отъезжающих от дома – она уехала, а он все стоял и смотрел в никуда.

Это был ее выбор, – твердил он себе. – Только ее. Пусть улетает. Он не побежит за ней. Ему все равно. Тогда почему там, где должно биться сердце образовалась такая пугающая пустота? И почему так хочется догнать и попросить остаться? Правда ли то, что он ее любит, как сказала Аня? Но его ослиное упрямство отрицало это. Просто они очень подходили друг другу, и им было хорошо вместе. Он также скоро найдет новую пассию и обязательно забудет о Петровой.

Артур тряхнул головой и прошел в комнату. Сейчас он позвонит какой-нибудь своей подружке и расслабится, но телефон так и остался в кармане, а мысли об Анне все не хотели убраться из его мозга. Образ, запах и аура нежности, окружающие ее витала вокруг Артура в квартире, которая благодаря ее заботам, стала для него настоящим домом, а теперь превратилась в обычные четыре стены.

***

Эвелина Петрова с недоумением смотрела на дочь, которая оказалась на пороге ее дома. Еще вчера она говорила о том, как счастлива в Лондоне, а сейчас, всего лишь через сутки, лицо ее девочки искаженно гримасой сдерживаемых слез.

- Анечка, – только и успела произнести Эвелина.

- Мамочка, – бросившись к самому родному человечку на шею, расплакалась Аня. – Все ложь, все было ложью, – невнятно говорила она.

Эвелина смогла увести дочь и усадить на диван, крепко обнимая своего несчастного ребенка. Она не пыталась расспросить о том, что же могло случиться с Аней, не пыталась успокоить, просто позволила выплакаться и по невнятному рассказу нарисовать картину происшедшего.

- Виктор все знал, он тоже нас обманывал, – говорила и говорила Аня.

Девушка перескакивала с одного места на другое под властью эмоций. Но каким-то образом ей удалось закончить свой рассказ и успокоиться.

- Знаешь, доченька, – спокойно ответила Эвелина на ее излияния. – Если б в молодости, был человек, который исполнял мои мечты, я бы была самой счастливой в мире. И то, что благодаря Артуру я познакомилась с моим дорогим Витей, который не только спас мне жизнь, но и позаботился о тебе, делает меня должником на всю жизнь перед ним.

- Но мама, Артур платил за меня как за никчемную дурочку, не веря в мои способности. Теперь я никогда не узнаю, смогла бы я все сама? Мои принципы и уверенность в себе исчезли. Все что я достигла, оказалась заслугой денег Артура Блонского.

- Анечка, девочка моя, все твои заслуги, ты получила благодаря своему труду и целеустремленности. К сожаленью в нашем мире, многое решают деньги, даже если ты самая умная и красивая. Артур всего лишь сравнял твои шансы с теми, кто без денег не смог бы даже шагу ступить. Он создал для вас равные условия, а ты уже сделала все сама и стала лучшей. Разве мог он купить любовь твоих товарищей или уважение преподавателей к тебе, которые даже не ведали, что у тебя есть рыцарь на белом коне.

Если б я была в силах облегчить для тебя жизнь, я бы сделала это, даже наступив на горло своей гордости. И не стану осуждать Артура, а только вознесу тысячу молитв за его добрейшую душу.

Аня поникла. Она выплеснула все свои сомнения, и матери удалось успокоить ее. Но о главной причине, заставившей ее бежать из Лондона, от Артура она не поведала. Для проницательной Эвелины, чувствующей боль дочери как свою, не составило труда догадаться, что не все было сказано.

- Почему ты здесь? – ласково спросила она.

Аня подняла залитое слезами лицо к матери.

- Он не любит меня, – дрожащими губами прошептала Аня. – А я не смогу жить без него, но и без его любви не хочу.

- Ох, моя милая, – Эвелина снова обняла дочь. – Когда-то я тоже считала, что жизнь для меня закончена: тогда под сердцем я носила тебя, а твой отец исчез в неизвестном направлении. Я не знала, что делать, родители рвали и метали. Мне пришлось покинуть родной городок, в душе я злилась, что они не поддержали меня и тайком убежала.

- Ты никогда не рассказывала мне об этом.

- Ты была очень умненькой девочкой и не спрашивала. А ведь с твоим рождением моя жизнь началась заново. Не знаю, что бы ожидало меня, сложись все по-другому, но я и не хотела этого узнать. Нам было тяжело с тобой, но мы были вместе. И я уверена, что в твоей жизни все сложится иначе, – Эвелина заметила горькую усмешку дочери. – Ты можешь не верить моему материнскому сердцу, но оно подсказывает, что время все расставит по своим местам и все еще будет хорошо, не смотря на то, что сейчас кажется, что жизнь окончена.

- Что же мне делать, мамочка? Ведь он вся моя жизнь! – растеряно спросила Аня.

- Жить дальше доченька и верить!

Глава 19.

Трудно поверить в то, что будет все хорошо, если даже природа будто отчаялась. Осень полностью завладела своими правами. Постоянно лил дождь. Правда Аня уже, казалось, выплакала все свои слезы, и небо плакало вместо нее.

Сколько раз хотелось наплевать на все и лететь к тому единственному, рядом с которым хотелось провести всю жизнь. Но …но…но…столько но.

Вот уже месяц Эвелина и Виктор не видели никаких эмоций на лице Анны, только маленький братик Валерик мог вызвать подобие улыбки, но и в той была непонятная им грусть.

Аня видела в детском личике ребенка, свою мечту – малыша Артура Блонского, которого тот не хотел. Грусть и тоска накатывала на нее, только лишь от сознания, что никогда она не получит желаемого, никогда не услышит слова любви произнесенные любимым.

Месяц прошел с того дня когда Аня вернулась из Лондона, тридцать долгих дней она не чувствовала прикосновение самых нежных в мире рук, семьсот двадцать часов она не слышала его голос, сорок три тысячи двести минут как ее жизнь была пуста без Артура.

Как же жить дальше, если вещи, которые раньше приносили радость, теперь, казались бессмысленными и неинтересными.

Целыми днями Аня носилась на своей лошади, подаренной ей на совершеннолетие Виктором, вызывая беспокойство на лице матери, но ничего не могло заставить ее остановиться.

Сливаясь с ней в одно целое, Аня уносилась прочь от всего, что заставляло ее чувствовать себя несчастной, словно скорость могла стереть последние месяцы ее жизнь и вернуть все на свои прежние места. Но стоило спуститься на землю, и жестокая реальность возвращалась.

Только вернувшись из Лондона, Аня увидела, либо хотела увидеть, что ее лошадь была очень похожа на «звездочку». Она не была такой же окраски, но на ее лбу Аня с удивлением заметила размытую звезду, которую раньше воспринимала как маленькое пятно. Она так хотела вернуть все, что ее воспаленный мозг посылал ей желаемые видения за действительные. И Аня сама себя убедила, что размытое пятно, напоминало ей звезду. Но кого бы, она не спросила, никто не замечал видимого сходства.

Первой мыслью Ани было то, что это снова была подачка Артура, но Виктор все упорно отрицал, даже изобразил праведный гнев на своем добрейшем лице. Аня поверила и больше к этому не возвращалась.

Все просьбы матери быть осторожней, не были восприняты. Аня все также уносилась на своей любимице, оставляя клубы пыли позади себя. Единственной кто был рад бешеной скачке, оказалась ее кобылка, которая застоялась с момента отъезда хозяйки и безропотно подчинялась сумасшедшим приказам Анны. Со стороны казалось, что девушка специально подвергает себя опасности, но она так не считала. Просто только тогда когда ветер свистел в ушах, отбрасывая волосы на спину и заставляя глаза слезиться, Аня могла на миг забыть о своей боли. Иногда приходили странные мысли о смерти, которые тут же отбрасывались, но чаще Аня мечтала все забыть, а в другой миг все помнить. Время, проведенное с Артуром, было самым счастливым, но сейчас, то безграничное счастье превратилось в кровоточащую рану и доставляло резкую боль, словно кто-то сыпал соль на нее. Так что же лучше забыть и не знать, что такое счастье бывает, или помнить и страдать от того, что его потерял?

Не думать! Только не думать о том, что могло бы быть! – твердила Аня самой себе, но мысли неконтролируемы, они приходят в голову сами, даже когда ты запрещаешь.

Самое трудное время суток была ночь. Даже смертельно уставая за целый день, Аня не могла сразу отключиться. Ее тайные желания брали над ней верх: мечты, фантазии, все они были об одном – Артуре Блонском, глаза лучившиеся нежностью, обещающие незабываемое наслаждение в его объятьях и что-то еще, почти незаметное, скрывающееся за его сдержанностью и скрытностью.

Что он сейчас делает? – спрашивала себя Аня. – Думает ли хоть иногда о ней, или уже забылся в постели с другой?

Зачем себя терзать? И все же, как последний мазохист, Аня представляла его с другой. А вдруг именно эта женщина сможет покорить его, найти потерявшийся ключ к сердцу. И получит самую большую награду – его любовь.

Аня ни с кем не хотела видеться, она, словно стерла всех из своей жизни. Но все же, с одним нежданным посетителем она согласилась встретиться. Правда это случилось неожиданно, и она просто не имела возможности избежать этой встречи.

Аня завтракала, когда в столовую вошла Эвелина.

- Анюта, к тебе гость.

- Мама, я же просила – меня ни для кого нет! – пассивно ответила она.

- Хорошо же ты встречаешь давних приятелей, – услышала она насмешливый голос.

Аня подняла глаза от еды, которую скорее ковыряла, чем ела.

- Коля? – первое, что она подумала: как он здесь оказался? А потом она все вспомнила.

Николай Митрофанов криво улыбнулся.

- М-да, особой радости во взгляде не наблюдается, – немного с сарказмом сказал он.

- Нет, что ты! Я рада тебя видеть, – неубедительно сказала Аня.

- Тогда может, прогуляемся? – предложил Коля. – Погода сегодня замечательная!

Аня с сомнением посмотрела в окно, небо застилали черные тучи, а солнце было не в силах пробиться сквозь них. Видимо для Николая жизнь теперь тоже была окрашена в черно-белые тона.

- Почему бы и нет.

Аня и Коля незаметно пришли к конюшне, неосознанно девушка привела его в свое любимое место.

- Как ты узнал, что я вернулась? – спросила Аня.

- Недавно разговаривал с Артуром, – услышав его имя, она затаила дыхание. – Филиал активно начал свою работу в Киеве. Мне приходится очень много работать, но оно того стоит. Естественно Артур контролирует меня.

- Он переживает за тебя, – высказала мысли вслух Аня.

- С чего бы это! Дела идут отлично! – резковато ответил он.

- Ты знаешь, о чем я говорю!

Коля недовольно поджал губы, Ане не надо было быть психологом, чтоб понять насколько он изменился и почерствел. От прежнего Коли ничего не осталось, только внешность. Даже его походка, манера поведения, жесткость во взгляде, все говорило, что он получил удар, изменивший его навсегда. Карина – тот самый удар, отправивший его в нокаут и возможно, только напряженная работа не позволила ему переступить черту, после которой он бы никогда не вернулся в нормальную жизнь.

Аня снова убедилась, что Артур принял правильное решение, отправив Колю сюда и загрузив работой по самое горло. Артур Блонский, наверное, сам не подозревал насколько большое у него сердце, если он думал обо всех близких ему людей, умудряясь сделать все, лишь бы облегчить их боль, помочь всем, что в его силах.

Николай так и не узнает, что Артур не собирался открывать филиал своей фирмы в Украине. И только ради друга он принял это не простое решение, которое требовала огромных вливаний денег на развитие бизнеса. Но что такое деньги для Артура Блонского, когда на карте стоит жизнь дорогого человека. Артур отправил единственного лучшего друг подальше от себя и от человека, причинившего ему боль. По натуре все люди эгоистичны в какой-то мере. Но Артур, принимая это решение, которое лишало его человека, которого он знал столько лет, не думая о том, что ему будет плохо без Коли. Его мысли были заняты тем как спасти его, даже если придется лишиться еще одного родного человека.

- Так почему ты уехала, Аня?

- Он тебе не сказал? – Николай отрицательно махнул головой.

- Когда я попросил передать тебе привет, он ответил, что ты улетела домой. На мой вопрос почему, он сказал, что это было твое решение. Это правда?

Аня закусила губу, чтоб не показать невольную дрожь и не расплакаться.

- Так что же произошло между вами, Аннушка? Или у Блонских в крови заложено разбивать сердца людей, которые на свое несчастье полюбили их.

Аня наигранно рассмеялась.

- Коля, не говори ерунды. Какое разбитое сердце? Это было только мое решение прекратить наши отношения, – Аня не собиралась рассказывать Николаю, что ей стало мало  и захотелось того, что не могла иметь.

- Ты хочешь сказать, что ты довольна жизнью? – скептически спросил он.

- Вполне.

- Тогда почему ты выглядишь как сломанная кукла, а глаза твои словно пустые стекляшки?

Аня догадывалась, что Коля был проницательным, но сейчас это ее не устраивало.

- Ты ошибаешься, – отвернувшись от него, сказала Аня. – У меня все хорошо!

- Кого ты пытаешься в этом убедить меня или себя?

Аня не ответила.

- Не хочешь со мной работать, – вдруг предложил Николай. – Даже можем возобновить наши любовные отношения! – подмигнул он ей.

- Спасибо, но я воздержусь от обоих твоих предложений, – чуть веселей ответила она.

Анна не хотела снова впускать в свою жизнь кого-либо, кто будет напоминать ей об Артуре Блонском. Да и в душе она подозревала, что Коля так же не хотел бы ненужных воспоминаний.

- Ты многое потеряешь, особенно лучшего любовника в моем лице, – поддразнивал Коля ее, сумев вызвать на лице искреннюю улыбку.

- Это единственное, что заставило меня на мгновенье засомневаться, – поддержала она его флирт.

Дальше их разговор потек легко и они оба наслаждались обществом друг друга, но всему приходит конец. Попрощавшись, они не обещали созвониться или встретиться, но знали, что всегда могут обратиться друг к другу.

Глава 20.

- Артур! Артур!

- А?! Что? – Артур посмотрел на девушку, словно впервые ее увидел.

- Ты где-то за сотню миль отсюда, – обиженно промурлыкала девушка, увидев затуманенные глаза Блонского.

Артур равнодушно пожал плечами и осмотрелся. Когда девушка вывела его из задумчивости, он на миг не мог сообразить где находится. Впрочем, это было его обычное состояние в последнее время.

Очередная вечеринка, множество лиц, фальшивых и подобострастных улыбок, женщин готовых на все, чтоб Артур Блонский обратил на них внимание, но…все это не приносило удовлетворения.

Вот уже месяц Артур погрузил себя в напряженную работу, а вечером, неизменно, посещение банкетов и вечеринок. Бешеный темп работы и почти полное отсутствие сна сделали Артура Блонского раздражительным и злым. Он все также приходил в офис безупречно одетым, но под глазами залегли тени усталости, а морщинки стали заметнее и глубже.

И вот сейчас он смотрит на ослепительно красивую девушку, открыто намекавшую на приятное продолжение вечера, а в нем не пробудилась даже искра желания.  С горькой насмешкой над самим собой, Артур понимал, что вот уже месяц он ведет монашеский образ жизни и главное его перестали восхищать женщины и привлекать их прелести.

Артур не осознавал, как сильно изменился и замкнулся в себе за последний месяц. Он возвел вокруг себя непробиваемую стену отчужденности, даже родные не могли достучаться до него.

Только Николай Митрофанов мог четко определить состояние друга, но его рядом не было, и никто не знал, что Артур Блонский, сам не зная того, погрузился в траур, также как много лет назад, когда погибли его родители.

Известие о смерти родителей застигла семнадцатилетнего парня врасплох. Артур не мог поверить, а когда реальность все же достигла его разума, он, словно погрузился в ледяную воду, и его тело охватило полное онемение. Он перестал что-либо чувствовать, пока сестренка и брат плакали навзрыд, из его глаз не выкатилась ни одна слезинка.

В таком состоянии Артур уехал в Англию. Почти сразу он погрузился в жизнь полную пьянок и разврата. Каждодневные гулянки, множества сменяемых женских лиц, побывавших в его кровати, сделали свое дело, Артур Блонский был на грани вылета из университета в конце первого же семестра. А главное ему было абсолютно все равно.

В тот момент ему протянул руку помощи Николай Митрофанов. Он единственный смог рассмотреть в Артуре разъедаемую его изнутри, словно зараза боль, которую он пытался залить выпивкой и заглушить бурными оргиями.

Неужели у Артура не было никого, кто мог бы помочь справиться с психологической травмой, обрушившейся на уже не мальчика, но еще не мужчину?

Коля смог увидеть в нем страдающую душу человека, который стоял на краю пропасти  и только один шаг отделял его от неминуемой гибели.

Но не так просто, оказалось, привести в себя упрямца. Артур отказывался что-либо услышать из того, что говорил Николай, доводя второго до бешенства.

- Ты меня уже достал! – орал на него Николай. – Никогда не думал, что буду дружить с таким ничтожеством.

- Тебя никто и не просит! – безразлично проговорил Артур, находясь в объятиях наркотического дурмана.

- Артур, пора прекратить это. Тебя исключат из универа.

- Плевать!

- А на брата и сестру, которые вот уже полгода ждут тебя, тебе тоже плевать!? – бушевал Митрофанов.

Артур посмотрел на него стеклянными глазами и снова затянулся косяком марихуаны.

- Ты не читал ни одного письма, которого Карина тебе написала. Их ужу собралась целая куча, которые ты даже не удосужился распечатать.

Артур не удостоил друга ответом.

- Я прочитал несколько из них, но тебе, наверное, не интересно, что она в каждом спрашивает, когда ты приедешь за ними. А в последнем было всего несколько слов. Сказать каких? – Артур никак не реагировал, и Николай потерял контроль над собой.

Подняв Артура за шиворот, он стал безжалостно трясти его, выдавая все свою злость.

- Твоя сестричка спрашивала: «Артур, братик, неужели ты разлюбил нас!» – Николай швырнул безвольное тело обратно на кровать.

- Чтобы сказали твои родители, увидев тебя сейчас! – Почти шепотом, уже не надеясь достучаться до него, сказал Коля.

И в тот момент Артура словно обезумел. Он подскочил с кровати и сжав кулаки, воспаленными глазами уставился на друга.

- Родители?! – прокричал он. – Те самые, что бросили нас! Оставили на произвол судьбы! Ненавижу их! Как они могли так поступить с нами!

Все что таилось в скрытной душе Артура Блонского, вся обида, отчаяние вырвалось наружу. Боль, распространилась по всему телу, раздирая его, словно стая голодных диких собак. Наконец, для самого Артура стало ясно, что он злился и винил родителей за их смерть.

Николай увидел, как по щекам друга заструились слезы.

- Ты не понимаешь, они бросили нас! Оставили совсем одних, – это были первые слезы после похорон, и они словно живая вода воскресили в нем жизнь.

Николай обнял Артура, позволяя ему облегчить душу, излечиться и жить дальше.

На следующий день друзья не говорили о вчерашнем разговоре, но Артур Блонский преобразился. Он закрыл все свои хвосты и с отличием окончил семестр, поразив всех своих педагогов. Ему пришлось одолжить денег у Митрофанова, чтоб купить билет на самолет. И впервые за полгода он навестил своего брата и сестру, приведя их в восторг.

Теперь перед Артуром Блонским стаяла цель – как можно быстрее забрать своих родных к себе, но для этого еще нужно было так много сделать. И он сделал. Он смог создать свое дело, отсудить опеку над детьми и наконец, забрать их к себе.

С того дня как Николай Митрофанов увидел истинное лицо Артура, их дружба крепла с каждым днем и они стали опорой друг для друга.

- Артур! – снова ворвалась в мысли Блонского девушка с вечеринки, – Может, поедем ко мне?

Артур задумчиво посмотрел на нее. Она была привлекательна и изящна, шикарный бюст, стройные ноги, тонкая талия, все было при ней. Откровенный призыв глаз, говорил о намерении не просто выпить в тишине, но и насладиться любовными утехами. Но вместо того, чтоб принять такое заманчивое предложение, Артур только усмехнулся.

- Прости, дорогая, не сегодня! – и поставив не допитый стакан выпивки на барную стойку, Артур без сожаления покинул разочарованную девушку.

Как он мог принять ее предложение, когда его мысли были заняты другой. Что сейчас она делает? Скучает ли по нему или уже забыла? Как же так получилось, что улетев, Аня забрала с собой его покой? Почему он не может продолжать жить также как жил до того как встретился с Петровой.

«Я хочу всего: твою любовь и сердце. Я мечтаю просыпаться и засыпать с тобой рядом, делить радость и горе. Я жажду однажды родить твоего ребенка и увидеть в твоих глазах безграничную любовь. Я хочу тебя всего!» – Артур нахмурился, эти слова засели в его голове как шип.

Ее лицо и голос, когда она произносила эти слова, были преисполнены такой надежды и в тоже время отчаяния. Он все же причинил ей боль, но вместе с тем он разбередил и свои старые раны – раны потери и чего-то еще.

Артур приехал к себе в лондонскую квартиру и открыв дверь столкнулся лицом к лицу с Кариной.

- Что ты здесь делаешь? – буркнул он, даже не поздоровавшись.

- И тебе привет, братишка! – весело пропела Кори.

- Напомни, чтоб я забрал у тебя ключи от своей квартиры, – Артур скинул куртку и прошел на кухню. Ему очень хотелось согреться горячим кофе, в последнее время он постоянно мерз.

- Я не могла до тебя дозвониться, вот решила заскочить. Почему ты не берешь телефон?

- Потому что не хочу его брать, это же логично, хотя для женского ума логики не существует, – с долей сарказма проговорил он.

- Ты хочешь меня обидеть и выпроводить?

- А ты проницательная!

- Артур, может, хватит! – крикнула Карина.

Артур остановился и посмотрел на занесенную ложку сахара, которую он собирался положить в кофе.

- Ты считаешь, что одной ложки сахара достаточно? – тупо спросил он.

Карина от злости затрясло.

- Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю! – закричала она. – Хватит вести себя так, словно она умерла!

- Ты снова несешь чушь! – спокойно возразил Артур без тени эмоций.

- Да очнись же ты, родителей не вернешь, но Аня живая и если ты не поторопишься, то потеряешь и ее. Она не будет вечно тебя ждать!

- Карина замолчи! – с угрозой проговорил Артур.

Родители до сих пор были для него закрытой темой, а его сестра посмела затронуть ее и разворошить затянувшуюся рану.

- Я не верю, что вместе с мамой и папой ты похоронил и свое сердце! Они тебе этого никогда не простят, – на глазах у Карины сверкнули слезы. – Они так любили нас, а ты…- девушка осуждающе посмотрела на брата.

- Они бросили нас или ты забыла, – сквозь сжатые зубы проговорил Артур.

- Так вот в чем дело? – Карина нежно провела рукой по его щеке. – Родной мой, они бы все отдали, что быть с нами рядом! Это несчастный случай виноват, не они!

Артур прижался лицом к протянутой руке сестры. Он так долго таил в себе боль, не смея поделиться с родными, и в конце концов она стала для него тяжким бременем.

- Я знаю, знаю. Просто мне так их не хватает, – прошептал он.

- Мне тоже, но они всегда рядом, – Карина указала на грудь. – В наших сердцах. Пора снова открыть его Артур и тогда ты станешь чуточку счастливей.

Глава 21.

- Аня, ты должна прекратить это безобразие! – гневно воскликнула Эвелина.

- О чем ты мама? – безразлично ответила она.

- Хватит изводить себя! Ты почти ничего не ешь, забыла, что за дверью есть еще другой мир. Ты только и делаешь, что скачешь как умалишенная на своей лошади, то и дело, рискуя сломать себе шею. Посмотри на себя, кожа да кости! Ты стала тенью той, кого я лелеяла и растила.

- Зато, какая экономия на продуктах, – попыталась пошутить Аня, пытаясь успокоить мать.

Эвелина фыркнула и со стуком опустила руки на стол. От удара посуда подскочила, а девушка удивленно посмотрела на Эвелину, не ожидая от нее такой реакции.

- Доченька, если ты снова не начнешь жить, я позвоню Артуру, – с угрозой в голосе сказала, всегда спокойная мать.

Аня напряглась и сжала кулаки.

- Ты этого не сделаешь! – тихо, но твердо ответила Аня. – Если ты позвонишь ему…

- То что? – прервала ее Эвелина. – Если это заставит тебя прийти в себя я на все готова.

- Я запрещаю! – вскакивая, закричала Аня.

- Ты не можешь мне запретить!

- Если ты…если ты… – от неожиданного нападения матери Аня не могла подобрать нужных слов. Ее трусило от переполнявших эмоций.

Эта была первая громкая стычка между матерью и дочерью.

Но мысль о том, что мать осуществит свою угрозу, привела Аню в бешенство. Она не позволит, чтоб Артур узнал, что ее жизнь превратилась в существование без него. Аня никогда не примет того, чтоб он чувствовал себя виноватым из-за нее. Это ее проблемы и ее боль, если она не может научиться жить без него. Артур был честен с ней, выдвинув свои условия, а она их приняла, и не его вина, что она оказалась неспособной принять то, что он предлагал. Но так же, Аня знала, что он тут же прилетит к ней, если узнает, что она медленно зачахает.

- Анечка, ты убиваешь себя, – со слезами сказала Эвелина.

- Это моя жизнь! Только моя!

Аня вылетела из дома и бросилась в конюшню. Ей срочно нужно ощутить ветер и скорость, чтоб очистить мозги и выкинуть все мысли о последнем разговоре с матерью.

Целый день она гоняла свою лошадь, но ветер и холодная погода не смогли остудить и успокоить ее. Аня взмокла, и не чувствовала, что прохлада сделала свое дело и она дрожит. Но точно она бы не смогла сказать от чего, сотрясается каждый кусочек ее тела.

Подъезжая к конюшне, Аня направила лошадь к высокому забору и на всем скаку лихо перепрыгнула его, едва не вылетев из седла. Может действительно она не осознанно подвергала свою жизнь опасности? – пронеслось в мыслях, но тут же все вылетело из головы, когда она увидела невдалеке высокую напряженную фигуру мужчины.

Она отметила все и гневно поджатые губы, и глаза метающие молнии, и побелевшие костяшки пальцев, зажатые в кулаки. Любой бы другой развернулся и ускакал подальше от этого разъяренного человека, но только не она. Кроме всего прочего Аня заметила растрепанные волосы, будто в них побывали чьи-то руки, и глаза, которые потемнели от сдерживаемого гнева, но были такими же, как она помнила – глазами Артура Блонского.

Зачем он явился!! Его здесь не ждут! Неужели мама все же исполнила угрозу? Нет, он бы не успел прилететь! А может Николай позвонил ему? Но и это тоже вряд ли. Тогда зачем, чтоб снова уничтожить ее. Он будет разочарован, она и так растоптана и мертва.

Первые чувства, которое испытала Аня, были надежда и радость. Но при виде его сурового лица, она испытала злость и неконтролируемую ярость. Будто злой демон в нее вселился, Аня направила лошадь прямо в его сторону, остановив в последний момент в шаге от него. Артур не шелохнулся, лишь вызывающе поднял бровь.

- Ты сумасбродная идиотка! – гневно прошипел он. – Ты себе шею сломать решила?!

- Это я уже слышала и раньше, – равнодушно ответила Аня, соскакивая с лошади и проходя мимо него.

Но так просто нельзя было с Артуром Блонским. Он схватил ее за руку и грубо повернул к себе. Поводья из рук выскользнули и лошадь, оказавшись свободной, легко потрусила в конюшню.

Видимо Артур не ожидал сопротивления, но в Аню будто вселился бес, и она стала колотить его руками и ногами, выдавая этим свою боль и злость. Даже когда он крепко прижал ее к себе, лишив ее возможности шевелиться Аня, пыталась вырваться и нанести ему удар.

- Успокойся! – рявкнул он, но его слова подействовали наоборот. Аня с новой силой стала вырываться, в ней словно все взорвалось и все сдерживаемые так долго эмоции слились в одну – всепоглощающую ярость.

- Сама виновата! – Артур тяжело вздохнул и буквально впился в ее губы жестким поцелуем.

Артур чувствовал, что она стала сопротивляться еще отчаянней, но едва он прикоснулся к таким желанным губам, то та же самая нежность, которую пробудила в нем Аня, завладела всем его существом.

Как только он сделал поцелуй нежнее, девушка, словно отчаявшийся мученик стала отвечать, жадно прильнув к нему. Словно мир перевернулся. Как же он скучал по ней, по своей Аннушке.

Аня стояла в столь желанных объятиях, вдыхая его запах, который был самым неповторимым для нее. Жар его тела согревал ее озябшее. Поцелуй словно вдохнул в нее смысл жизнь. Он снова был рядом и опять обнимал ее.

- Вот так-то лучше! – тихо сказал Артур, гладя ее по волосам. – Ты больше не должна рисковать своей жизнью.

Аня оттолкнула его от себя, как же раздражал его вечный контроль и убежденность в своей правоте.

- Что тебе нужно? – грубо спросила она.

- Хотел извиниться за то, что вмешался в твою жизнь и не сказал об этом!

- Отлично, теперь можешь спокойно отправляться домой. Ты выполнил долг перед своей совестью.

- Аня, ты хоть представляешь, что для меня означает признать, что я был не прав, – чуть резче, чем хотелось, сказал Артур.

- Мне это безразлично!

- А мне нет! Мне действительно жаль, что я огорчил тебя, но я хотел всего лишь помочь!

- Ты не помог, а просто купил мне место в университете! – крикнула Аня, она уже не могла делать вид, что равнодушна ко всему.

- Но ты ведь хотела учиться именно там! Эта была твоя мечта. И я рад, что ее осуществил, даже если ты злишься на меня.

- Я не злюсь, я в бешенстве! – у Ани гневно сверкали глаза. – Почему ты возомнил, что можешь вмешиваться в мою жизнь?!

- Потому что я всегда принимаю участие в жизни своей семьи. И если это сделало тебя счастливой тогда, я не о чем не жалею.

Аня ничего не могла найти, чтоб ответить на его слова. Потому что они были искренними, хоть и как всегда самоуверенными. На самом деле ее уже давно не волновало это. Все о чем она мечтала, он не мог ей дать или не хотел.

- Спасибо. Со временем, наверное, я оценю это, – с сарказмом сказала Аня. – Но тебе не стоило тратить время на объяснения, ты уже сделал это в Лондоне.

- Я приехал не за этим.

- Тогда зачем?

- Ты у меня кое-что взяла без спросу.

Аня попыталась вспомнить, что она могла у него взять. На ее гладком лбу образовались три складочки, которые Артуру захотелось разгладить.

- Прости, но я не могу припомнить ничего такого, – раздосадовано проговорила Аня. – Если ты напомнишь мне, то я, конечно же, это верну тебе.

- Я не уверен, что это еще в твоих силах.

Аня недоуменно посмотрела на него, не понимая, о чем Артур говорит.

- Я говорю о твоей любви. Ты забрала ее, когда уехала, а вместе с ней прихватило мое сердце, которое, как я считал, давно обледенело.

Аня резко опустила голову, пряча надежду, вспыхнувшую в глазах.

- Я понимаю, что, наверное, уже опоздал, – Артур запнулся. – Но я тебе кое-что привез, возможно, ты захочешь это иметь.

Аня медленно подняла голову и увидела в его руках маленькую коробочку.

- Что это? – с дрожью в голосе спросила она.

- Уходя, ты сказала, что хочешь все, и если ты согласна выйти за меня замуж, то я сделаю все что в моих силах, чтоб осуществить твои мечты.

Аня закрыла рот рукой, чтоб только не заплакать. Она не могла поверить, что Артур сейчас сказал. Даже кольцо в бархатной коробочке, казалось не настоящим, каким-то видением, вызванным одним ее желанием. Но он не сказал самого главного.

- Зачем? – спросила Аня, боясь услышать не тот ответ.

- Ты хочешь, чтоб я признался тебе в любви? – жалобно спросил Артур. – Но я этого никогда не делал и боюсь, что ты не согласишься стать моей, услышав какой я нездара в этих делах.

Аня не отводила от него требовательного взгляда. Артур вздохнул.

- Ну, в общем, я…люблю…тебя, – выдавил он из себя, и увидел, как на лице любимой расцвела счастливая улыбка, а потом в мгновение ока она бросилась к нему и опрокинула не ожидавшего Артура на землю, покрывая его лицо поцелуями.

Он рассмеялся, наконец, напряжение и переживания последнего месяца отпустили его. Аня любит его, только это имело значение в данный момент, ну и может немножко то, что она лежала на нем, тесно прижавшись к его телу.

- Аня…

- М-м-м, – продолжая целовать его, промычала она.

- У тебя есть пару минут, чтоб найти подходящее место.

- Для чего? – не понимая, спросила девушка.

- Ну…- Артур приподнял бедра, и Аня тут же вскочила на ноги, почувствовав «это».

- Он не может быть настоящим! – нервно захихикала Аня, Артур самодовольно хмыкнул и встал на ноги.

- Значит, ты предпочитаешь заниматься «этим» на свежем воздухе?

Аня широко распахнула глаза.

- Сейчас? Здесь?

- Угу.

- Но Артур, нас могут увидеть! – попыталась урезонить она его, продолжая вертеть головой в поисках укромного места.

- «Это» стало еще больше, и нетерпеливей, – Артур стал медленно подходить к Ане.

- Артур…ха…подожди, – но тот не останавливался.

Аня бросилась бежать в сторону конюшни, не переставая хихикать, а позади себя она слышала ржание, преследовавшего ее Артура.

Артур удовлетворенно закрыл глаза и крепче прижал к себе влажное тело Ани.

- Никогда еще не занималась любовью на свежем сене, – вздохнула девушка, прижимаясь к своему будущему мужу. – А ты?

- Ох уж это женское любопытство! – покачал головой Артур, и в унисон ему заржала лошадь.

Аня и Артур рассмеялись.

- Знаешь, никто не верит, но моя лошадка очень похожа на «звездочку».

- А почему бы ей не быть похожей, если у них одни родители, – не подумав, проговорил Артур.

- Что? – Аня сузила глаза. – Ты хочешь сказать, что именно ты купил мне ее на день рождение?

Артур закрыл глаза, поняв свой прокол, и покаянно согласился.

- Когда-то ты подарила мне свою любимую деревянную лошадку, и мне захотелось ответить тем же. Ты так хотела лошадь, и я просто…- Аня не дала ему договорить, перебив.

- Исполнил еще одну мою мечту? – закончила она за него.

- Прости, – прошептал он, напрягаясь, предвидя ее гнев, но его не последовало.

- Спасибо.

- Ты, правда, не сердишься? – не веря, спросил Артур.

- Нет, я счастлива. Ведь ты исполнил самую большую мою мечту.

- Тогда я куплю тебе десяток лошадей, если это сделает тебя счастливой, – поклялся Артур, нежно целуя ее в губы.

- Но я говорила не о лошадях, – Артур не понимая, взглянул в глаза любимой. – Самой моей заветной мечтой всегда был только ТЫ!

Эпилог

Аня вышла из душа, кутаясь в мягкий халат, и остановилась посреди комнаты. Зрелище, которое открылось перед ней, каждый раз завораживало ее.

На огромной кровати дремал Артур, а на его груди спала их трехмесячная дочь. Какой же она была маленькой, на широкой груди своего папочки, но более надежного места трудно было отыскать.

- Она храпит как ты, когда спит, – не открывая глаз, прошептал Артур.

- Но я не храплю, – обиженно ответила Аня.

- Ну, может и не храпит, но посапывает точь-в-точь как мамочка.

- Неправда!

- Правда! – не сдавался Артур, подглядывая одним глазом, за уже начавшей сомневаться в своей уверенности женой.

- Неужели я храплю? – жалобно проговорила Аня, Артур довольно улыбнулся.

- Я пошутил.

- Вот бессовестный! – Аня сняла халат и забралась в кровать, тесно прижавшись к Артуру. – Сегодня ты поплатишься за свои шутки.

Малышка заворочалась и заплакала, почувствовав запах молока, который исходил от ее мамочки. Артур надулся.

- Вот предательница, только ты появляешься, она сразу сбегает от меня, – пробурчал он.

- Она всего лишь хочет есть, и хоть твоя грудь, бесспорно, самая красивая в мире, но для нашей малютки это всего лишь уютная кровать.

- Ну да, а твоя вкусная закуска, – хмыкнул он.

Пока Аня кормила дочь, Артур неотрывно наблюдал за процессом насыщения малышки.

- А мне ты не даешь молочка, жадина, – тихо проговорил он.

- Когда я тебе позволила в прошлый раз попробовать, то наша дочь едва не осталась без ужина, – тихо рассмеялась Аня, сразу почувствовав возбуждение от воспоминаний о тех ощущениях, которые вызвали губы Артура на ее груди.

- Каюсь, но ты такая вкусная, – Артур облизал губы, Аня глубоко вздохнула и закрыла глаза, чтоб не видеть ответного желания в его глазах.

Словно почувствовав напряжение между родителями, дочь оторвалась от груди и взглянула на маму, на папу, потом надула пузырь и снова приступила к еде, оставшись совершенно равнодушной к обуревавшим страстям родителей.

- Эгоистка, – пробурчал Артур, обращаясь к дочери.

- Абсолютно бесчувственная, – поддержала мужа Аня, но их глаза выдавали безграничную любовь к этому маленькому комочку счастья.

На улице, беззвучно капал мелкий дождь. В своей кроватке тихо посапывала малышка Блонская, в другой комнате, насытившиеся и удовлетворенные, в огромной кровати лежали Аня и Артур. Они уже почти спали, когда Аня вдруг спросила.

- Как ты думаешь, Николай сможет снова полюбить? – Артур фыркнул.

- Лежишь со мной в постели, а думаешь про другого. Ужас! – Аня игриво толкнула его в ребро. – Ох, еще и избиваешь! Ладно, ладно больше не надо побоев, – усмехнулся он, а потом стал серьезным.

- Не знаю! Карина надолго отбила у него веру в чувства. Но возможно именно сейчас кто-то исцеляет его душевные раны…

А несколькими часами позже, Николай отступал от особы, не перестававшей надвигаться на него со сжатыми кулаками мокрой, грязной, шипевшей, словно дикая кошка девушки, готовой расцарапать его лицо. И в эту саму минуту она намеревалась его удушить собственными руками, и в ее планы вовсе не входило исцелять израненную душу Николая Митрофанова…

Елена Липкан

Легенда о волке.

Когда жизнь победит смерть,

А любовь – ненависть,

Тогда сгинет зло, окружающее нас!

- Ты будешь проклят! Днем ты будешь зверем, а ночью – превращаясь в человека, испытывать боль, словно твое тело раздирают на мелкие кусочки. Ты будешь жить в страхе, на тебя будут охотиться, а ночью ты будешь взирать в окна этих людей с ненавистью. Тебе придется убегать из одного города в другой, из деревни в деревню. Тебя будут гнать отовсюду, ты будешь словно прокаженный, не человек и не зверь! – и с этими словами грозный колдун в свете мелькающих молний и ужасающих ударов грома исчез в тумане, оставив обреченного человека на вечные муки.

- Уф, мрачный дядечка, что ж натворил этот бедняга, что его обрекли на подобное существование? – Ада, с восторгом, граничащим с неоправданным страхом, вытерла покрывшийся испариной лоб.

Она даже не поняла, почему купила книгу о волшебниках и проклятиях, но на прилавке она обнаружила ее лежащую отдельно, словно покинутую всеми, и невольно открыла первую страницу. С первых же слов ее начала бить какая-то дрожь предвкушения, и не раздумывая, она заплатила за книгу. И вот сейчас уютно устроившись на своем диване, Ада почти поверила, что присутствовала при вынесении этого грозного приговора. Она словно услышала, как гром прогрохотал в небе, а колдун исчез в мистическом тумане. Ада понятия не имела, действительно ли она ощутила на своей коже капли дождя или ее фантазия сыграла с ней плохую шутку, но все было так реалистично, что она вздрогнула. Девушка откинула книгу в сторону и тяжело вздохнула.

- Да, похоже, мое буйное воображение разыгралось, – Ада заварила крепкий чай и поудобнее устроилась в кровати, она безумно любила всякие рассказы, окутанные тайной, загадкой и волшебством.

Довольно симпатичная, но замкнутая и погруженная в свой собственный мир книг, Ада в свои девятнадцать лет была абсолютно невежественна в отношениях между противоположным полом, и хоть ей нравились парни, ее застенчивость не давали ей шанса на взаимные чувства. Стоило ей только открыть рот, чтобы сказать что-то остроумное понравившемуся мальчику, оттуда вылетали непонятная чушь вперемешку с заиканиями и словами паразитами а, о, м,  и тому подобное. Это вызывало сильнейшее раздражение у собеседника, а девушка, краснея и стыдясь своего ненавистного языка, подвергающего ее подобному унижению, давно научилась избегать подобных обстоятельств. Но что самое удивительное, что среди друзей, которых у нее было не счесть, она была остроумной, веселой, никогда не отчаивающимся центром компании. Тогда почему ей не удавалось завести друзей среди других? Ада уверяла себя, что именно потому, что все ее теперешние друзья были друзьями детства, а дети всегда отличаются своей непосредственностью и легкостью в общении. И хотя она была достаточно начитанной и интересной собеседницей, ей удавалось это относительно тех мужчин которые не вызывали в ней интерес. Поэтому ничуть не удивительно, что у нее не было ни мужа, ни парня, ни даже поклонника. Хоть это ее иногда расстраивало, Ада верила, что мужчина, предназначенный только для нее, еще встретится на ее пути, и тогда красноречие не подведет ее.

А пока таинственный принц находился в поисках своей Ады, она позволила себе мечтать и грезить о нем, читая романы и волшебные истории, каждый раз представляя себя на месте прекрасной героини.

- Так что же будет с тобой, мой бедный принц, обреченный на скитания без надежды, – в голос спросила Ада и погрузилась в книгу.

Глава 1.

Эра так устала, этот день не принес ей ничего, кроме разочарования. Отец снова проиграл последние деньги, теперь им несколько дней придется есть только хлеб с сыром, если она, конечно, сумеет наскрести муки и надоить корову, которая была наверное старше нее. Возможно, лучше было бы отдать ее на бойню, хоть мясо будет на продажу, но она прожила с ней всю свою жизнь и убить, было просто немыслимо. Ее отец был настоящим азартным игроком, и хоть удача никогда не показывала ему ничего кроме спины, он верил, что однажды выиграет по-крупному и они заживут как богачи. Эра будет выбирать мужа из самых обеспеченных и красивых женихов, а он сможет спать и есть, когда захочет, указывая многочисленным слугам, что делать. И хоть он видел, что дочь не верит ему, та никогда не возражала из-за любви к своему непутевому отцу.

Эра выбивалась из последних сил, пекла пироги на праздники, выращивала все возможное на своем маленьком огороде, затем сама же продавала, но деньги, которые она как не пыталась прятать, отец находил, словно знал заранее. Она даже пыталась прятать в сарае, в сене, в банке с мукой, под матрас, но все было зря.

Еще одной проблемой для девушки была ее внешность, которая притягивала внимание мужчин, и только всевозможными ухищрениями она сумела сохранить свое честь. То, что ее отец еще был жив, удерживало парней на расстоянии, но от мужчин в деревне, где она продавала овощи, ей приходилось держать ухо востро, боясь, что в один из дней ее не сможет никто защитить от унизительных притязаний грубых мужланов.

Как она и ожидала, отца дома не было, скорее всего, он пропадал, там, где и всегда, ловя удачу за хвост. Эра даже не представляла, сколько задолжал ее папа, но теперь она старалась тратить все деньги, которые зарабатывала, на продукты, муку, зерно, картошку и необходимые семена, которые собиралась посадить осенью на своем огороде. Хоть отец и возмущался, что в доме нет ни гроша, но на столе теперь всегда был свежий сыр, горячий хлеб из печи, немного мяса, из которого она готовила то рагу, то жаркое. На костях она обычно варила похлебку, иногда даже был пирог с мясом, хотя это и случалось крайне редко. Вот и сейчас после тяжелого дня, Эра повязала полотенцем талию и стала к печи, от которой ее щеки запылали, и сделали ее еще краше.

- Доченька, ты не поверишь, – заплетающимся языком проговорил, только что вошедший отец. – Сегодня я почти выиграл, но Ганс снова обыграл меня, мне кажется он мухлюет.

Ее отец Рудольф Браундмауер, но все упорно называли его Руди, был настолько худ, что казалось, мог поломаться от ветра. Руки напоминали плетья, вечно висящие вдоль тела, а ноги были настолько тощими, что неизвестно как они держали своего хозяина. Но что самое удивительное в нем было, так это глаза такие подвижные и живые, что порой казалось, что они чьи угодно, но только не этого еще довольно молодого по возрасту мужчины, но выглядевшему на десять лет старше. В сущности, когда-то Руди был примерный семьянин и фермер, но после смерти жены, которая так и не смогла справиться с простудой, он начал медленно угасать, и только забота тринадцатилетней дочери не дала опуститься ему еще ниже. Эра делала все, убирала, готовила, доила корову, кормила кур. Пока отец еще вспахивал огород и засеивал его зерном, прожить было не сложно, но к великому огорчению девочки, отца затянули в свои сети азарт и вино. Руди перестал собирать урожай, зерно и овощи гнили на грядках, а он пропадал с утра до вечера в пивной за картами. Все заботы взяла на себя Эра, не в силах справится с большим огородом, она очистила себе небольшой участочек земли, где сажала овощи, и все бы ничего да вот только дождь был либо редкостью в тех краях, и ей приходилось каждый день таскать воду, либо же лил несколько дней подряд, заливая все толщей воды. Огромной поддержкой была и корова, которая каждый день давала им молока, но с годами самым большим, что удавалось Эре надоить, было полведра, и этого едва хватало им самим. Еще у них было три несушки и в доме всегда были свежие яйца. Правда с холодами курочки почти не неслись, а когда пришлось совсем туго, одну из них пришлось зарезать, чтобы хоть как-то пережить зиму, за ней последовала и вторая, но на третью Эра так и не смогла поднять топор, ведь те три-пять яиц, которые она давала, кормили ее и Рудольфа. Девушка с годами превратилась в прекрасную юную женщину и мужчины заглядывались на нее, но ни один, как она думала, не хотел себе жену без приданного. Эра экономила на всем, заворачивая деньги в платочек и пряча под матрас, но однажды когда урожай пропал от сильной засухи, и на столе не было ничего кроме черствого хлеба, она решила купить еды в деревне. Какого же было ее удивления, когда она не обнаружила свои скудные сбережения.

- Папа, ты не брал деньги, которые я откладывала на лихой час? – спросила Эра, в душе надеясь, что он просто перепрятал их.

- Милая не волнуйся, я взял их, скоро верну тебе в десять раз больше.

- Но зачем папа?

- Я почувствовал, что сегодня выиграю, но в последний момент мне выпала не та карта и я проиграл.

Эра судорожно вздохнула.

- Все?

- Да там же было совсем немного, – возмутился отец и тут же захрапел.

Девушка прикрыла рот ладошкой и выбежала во двор, как же он мог? Она с таким трудом заработала те жалкие гроши, откладывая на черный день, такой как сегодня, а он проиграл их, не заботясь ни о себе, ни о дочери. Слезы текли по ее печальному личику, сегодня ужина не предвидится, а возможно и завтрака, но самое главное, урожай лежал под толстым слоем снега, а их кормилица корова захворала. На следующий день она отправилась в город на поиски работы. Ей повезло – прачка Эльза Кройцман расширяла свое дело. И с удовольствием, взяла ее к себе, выдавая каждый день определенное количество белья, в основном это были простыни, иногда рубахи. Эра должна была приносить его обратно на следующее утро, никого не волновало, что вода в реке была ледяной, и руки бедной девушки так замерзали, что она их переставала чувствовать. Но зиму сменяла весна, весну лето, поспевал урожай, и хоть Эра прятала деньги во всевозможные места, отец продолжал их находить. Разговоры с отцом ничего не давали, но однажды случай помог ей.

Ей удавалось поспать не больше четырех часов в сутки, утром на рассвете она доила корову, собирала яйца, овощи, оставшиеся на грядки и через лес, который она очень любила, шла несколько километров в деревню, где сбывала свой товар. Иногда добрые люди подвозили ее на своих повозках, но чаще она шла ногами, ставшими крепкими и упругими, и несла на сильных, но все же, таких хрупких руках свою ношу.

Их ферма была далеко от деревни, Эра за несколько часов преодолевала расстояние из деревни до леса, еще минут пятнадцать уходило, чтобы прийти к холодному прозрачному ручья. По ее мнению это было самое прекрасное место во всем мире, журчавший ручеек протекал по красивейшей полянке, поросшей мягчайшей травой, колокольчики разных цветов насыщали пестрыми красками это райское место, а березки, которые выстроились по кругу, словно девушки танцующие хоровод, защищали ее прибежище от любопытного глаза. На этих березках Эра растягивала веревки, где белье, которое она стирала в чистейшей воде, высыхало от ласкового ветерка, обдуваемого его со всех сторон. Ее ладони давно стали шершавыми от мозолей, а ногти обламывались, стоило им немного отрасти. Так и проходил ее день, выстирав белье и развесив сушиться, она сама сбрасывала одежду и стирала ее. Хоть она была обычной деревенской девушкой, ее рубаха и платье, были всегда чистыми, но и порядком изношенными. Эра чувствовала себя как рыба в воде и почти каждый день она мылась и плавала в ручье, наслаждаясь его прохладой. Ее каштановые волосы всегда блестели на солнце чистотой и отливались сверкающей медью, она замечала завистливые взгляды девушек из деревни, многие говорили, что она колдунья, ведь обычная женщина не может выглядеть так прекрасно. Эра только посмеивалась, смотря на грязных, потных людей, считавших колдовством чистоту, и боявшихся искупаться, чтобы не дай Бог не подхватить заразу или болячку. А ее организм давно привык к ежедневным купаниям, со временем закалившийся, и не поддававшийся ни одной простуде. За всю свою жизнь Эра болела всего раз и то несварением желудка.

Вот и сейчас в тоненькой сорочке девушка ждала, когда белье просохнет. Она знала, что придет домой после захода солнца, где снова станет к печи, готовить ужин отцу, который опять придет пьяный домой. Такая жизнь была привычно почти любой женщине в деревне и Эра не жалела себя. Может только в мыслях девушка мечтала об иной жизни и о прекрасном принце, который спасет ее от ранней старости и откроет секрет любви.

После тяжелого дня ее веки сами закрывались и уносили Эру в страну сновидений, ей всегда снился лес, щебетание птиц, журчание ручейка. Что-то разбудило девушку, но она никак не могла понять из-за чего, но посмотрев на свой живот, увидела, любопытную ящерицу, которая своими раскосыми глазками взирала на нее с настороженностью и любопытством. Эра не шевелилась, но улыбка скользнула по личику, и это спугнуло ее новую подругу, которая вильнув хвостом, скрылась в сочной траве. Девушка потянулась, нега после сна окутала ее тело, и она каждый раз наслаждалась, этой столь необходимой передышкой на природе, с такими друзьями как солнце, ветер, птицы и животные.

Солнце почти зашло, но последние ласковые лучи светили ей, согревая и делая ее почему-то невероятно счастливой. Эра даже не представляла, что кроме птиц и мелких животных, за ней наблюдала пара внимательных глаз.

С аккуратностью, которой так отличалась девушка, она сложила ровными прямоугольниками белье, сушившееся на деревьях, все это опустила в корзину и надев собственное платье из грубого сукна, направилась в дом, который она то любила, то ненавидела.

Утро было таким же как всегда, светило ласковое солнышко, птички уже защебетали, оповещая о рассвете. Эра уже была на ногах, подоила корову, собрала яйца, выдернула морковь и бурачок, несколько пучков петрушки, взяла корзину с бельем и отправилась как всегда в город пешком. Лес который девушка пересекала, никогда не вызывал в ней страха, она обошла его вдоль и поперек, и в этот раз смело шагнула в его чащу. Она уже слышала звон ручейка, как вдруг на тропинку выскочила белочка, заставив ее вздрогнуть от неожиданности, схватила шишку и прыгнула на сосну, не желая встречаться с людьми. Эра как зачарованная следила, как рыженькая хитрюга прыгает с ветки на ветку, свободная от всего, и вдруг совсем случайно заметила сухой дубочек. Всего несколько зеленых листочков было на нем, и ей стало так жалко это деревце, которое по какой-то причине погибало, что она не сдержалась и одна слезинка скатилась по ее нежной щечке. Эра погладила его по шершавой коре и словно услышала его стон, в его стволе она увидела небольшое отверстие, и ее осенила одна превосходная идея – вот прекрасное место для тайника, здесь она сможет прятать деньги, не боясь, что они пропадут. Настроение сразу поднялось, она чуть ли не в припрыжку побежала в деревню. Как всегда на базарной площади было полно народа, но перед тем как занять свое место, чтобы продать, то немногое что имелось, она заскочила к своей работодатильнице, где получила несколько монет за свою работу и новую порцию грязной одежды.

Сбыть свое добро ей удалось очень быстро, и ее импровизированный кошелек пополнился еще несколькими драгоценными монетами. Эра не спеша шла по улице, когда кто-то преградил ей дорогу, заставив остановиться. Это был Ганс, сын советника лорда этих земель.

- Привет Эра, – улыбнулся он ей наглой улыбкой. – Твой отец задолжал мне, и не как не хочет расплачиваться.

- Ганс, ты же знаешь, что у него нет денег, так зачем же ты с ним играешь? – Эра никогда не любила этого мужчину, слишком наглого, высокомерного, но самое ужасное в нем было его красное лицо, словно у свиньи и бегающие глазки, которые, то и дело, раздевали ее взглядом.

- Я скоро потребую свой долг, поэтому ему лучше найти деньги или я заберу что-нибудь из вашего скудного хозяйства.

- Но ведь у нас почти ничего нет.

- Я бы так не сказал, есть одно, чем я очень хочу завладеть, – его глаза застыли на девушке, которая лихорадочно перебирала в уме, что же это может быть.

- Единственная ценность это наша корова, но она такая старая, что почти не дает молока, – Эра, сдерживая слезы, уже видя, как Ганс ведет ее любимицу на бойню.

- Я говорю не о корове.

- Тогда о чем?

- О тебе, – его глаза загорелись бесовским пламенем.

Эра с ужасом посмотрела на него и отскочила в сторону, когда он схватил ее за руку, и тут же его грязный рот, потянулся к ней, смрадное дыхание чуть не лишило ее чувств, страх придал ей сил и она вырвалась из его цепких пальцев.

- Никогда я не буду твоей! – выкрикнула Эра и со всех ног, едва удерживая корзину, бросилась от него по улице. До нее доносился его злорадный смех, в нем было столько уверенности, что она станет его собственностью, что ее передернуло от отвращения. Ганс давно преследовал ее своими грязными предложениями, и Эра старалась избегать его как чумы.

Глава 2.

- Вот презренный тип, – выругалась Ада, закрывая книгу. – Да я бы тебя прибила, за то, что пристаешь к честной девушке. Но тут девушка замолкла и вспомнила, кого так ей напомнил этот ужасный Ганс. Ну конечно – соседа Эрнеста, который преследовал ее своими ухаживаниями. И может он не был толстым и богатым, но его глазки и высокое самомнение были столь же ненавистны Аде, как и Ганс ‒ Эре.

Ада была всегда настороже с ним, Эрнест казалось, знал в какую минуту она придет домой, вечно подкарауливая ее у двери, несколько раз даже пытался поцеловать. Но с ним ее застенчивости как не бывало, резкие слова вырывались из ее ротика, а он лишь хохотал, думая, что она, таким образом, заигрывает с ним. Девушке буквально приходилось прятаться по углам, чтобы не встречаться с этим мерзким прыщавым типом. И именно схожесть положений, заставило Аду проникнуться сочувствием к несчастной Эре.

Ада Джонс от своих родителей, которые были ценителями шедевров, полюбила все красивое, и увлекалась искусством, будь то стародавняя архитектура или поэзия. Поэтому никто не удивился, когда она поступила в Кембридж на кафедру искусства. Она училась на первом курсе, получая не только прекрасные оценки по предметам, но и была любимицей всех преподавателей за активность и широкие познания.

Она с нетерпением ждала лекции новых предметов, которые она выбрала для себя. Живопись и ваяние, архитектура, музыка, танец, все это приводило ее в восторг. А пока последние дни августа проносились, она наслаждалась теплыми денечками, хоть они бывали редки, а постоянно моросящий дождик и серая погода действовала на нее прескверно, и все же она любила свою страну.

Ада каждый день гуляла в парке, который находился как раз через дорогу от ее дома. Непременно взяв с собой книжечку, она искала уединенную лавочку и окуналась в мир, описанный в книге. Когда глаза уставали, она просто смотрела на окружающих ее людей, будь то пара старичков, шествующих под ручку, или даже шумные собаки, резвившиеся в траве, обнаружившие ее потайное место. Ада почти мгновенно проглатывала содержание книг от романов до автобиографии выдающихся мастеров разных эпох.

Редко кто из молодежи обращал внимание на девушку, так глубоко погрязшую в чтение, но не из-за ее непривлекательности, а скорее от того как она себя вела. Подобрав под себя ноги и подперев кулачком подбородок, она казалась такой домашней, и такой юной, что ее принимали за подростка, но только до тех пор, пока они не видели ее лица, и вполне не детскую фигуры.

Ничего удивительного, что она оставалась наедине со своими мыслями, порой даже друзья не могли вывести ее из задумчивости, но как только им это удавалось, она преображалась и становилась самой интересной девушкой, которую им приходилось видеть. Ада даже не представляла, что половина ее друзей мужского пола в тайне были влюблены в нее за ее нескончаемую энергию и доброту, не говоря уже о милом личике и шикарной фигуре. Она не могла объяснить, почему с первые встреченными мужчинами, а если они еще были хороши собой, она превращалась в дурочку, не в силах связать слова в предложения. Правда не все мужчины обладают терпением, и часто так и не узнав девушку получше, упускали возможность понять насколько она интересный человек. Она же в свою очередь терпеть не могла свою застенчивость, более того это проявлялось только при первой встречи, второй же раз сильно отличался от предыдущего, потому что она становилась уже сама собой, открытой и жизнерадостной, смущение и заикание неведомо куда исчезали. Но, к сожалению, первое впечатление очень влияло на отношение людей, и поэтому Ада теряла девять из десяти шансов познакомится с понравившимся мужчиной, а вскоре она даже не пыталась исправить ложное представление о себе, оставляя все как есть.

Но она не жаловалась, ей было интересно учится, общаться с друзьями, нередко посещать вечеринки, хоть и оставаться преданной книгам.

Чета Джонс – родители Ады работали в одном из музеев при университете, а  девушка родилась и выросла в этом известном на весь мир городке, который находился в двух часах езды от кипящего жизнью Лондона. В представлении многих этот город был известен университетом Кембридж, но и не удивительно, ведь большая часть земель принадлежало ему, и это был скорее огромное студенческое общежитие, нежели город.

Ада почти не представляла, что не будет видеть постоянно спешивших студентов, снующих на велосипедах, поражающих своим лихачеством. Или не слышать акцента в разговорах, грамматических ошибок и небезупречного произношения иностранных студентов, впрочем, в Кембридже закрывали глаза на такое несовершенство.

Больше всего Ада любила старинные здания и чудные парки. Весной и летом просто немыслимо не видеть студентов, расположившихся на траве, попивающих минералку, читающих книги или просто коротающих время между занятиями. Парки настолько были огромные, что любой желающий мог найти себе как шумную компанию, так и уединенное место, чтобы помечтать или почитать, а может просто побыть наедине со своими мыслями. Вот и Ада была одной из людей, предпочитающих уединение с книжкой. А история про Эру взволновала ее душу, и она требовала продолжения.

***

Эра убегала прочь, пока ноги не привели ее к любимой поляне, и только здесь она как подкошенная упала на траву, рыдая от жалости к себе. Девушка понимала, что если Ганс потребует возврата долга, никто не сможет помешать ему – влиятельному сыну советника лорда, получить жалкую нищенку.

Из-за стычки с Гансом, она потратила больше времени, чем обычно и когда же смогла успокоиться, то солнце уже стояло высоко, времени для стирки осталось совсем немного. Скинув одежду и оставшись в нижней сорочке, девушка опустилась на колени у ручья и принялась за обычную процедуру: сначала прополоскать, потом намылить, долго тереть пока пальцы не занемеют, снова прополоскать, развесить на веревку, и все начать сначала. Когда последняя вещь заняла свое место между деревьев, Эра оттерла мокрый лоб рукавом и размяла уставшие плечи. Из кармана платья она достала кошелек и пошла на поиски того самого деревца, которое станет ее хранителем. Но когда она снова увидела погибающий дубочек, ей захотелось спасти его, снова вернуть на его ветви зеленые листочки, вдохнуть в него жизнь. Положив в дыру кошелек, Эра отковыряла немного коры и с ужасом увидела множество насекомых поедавших ее милое деревцо.

- Ну уж нет, гадкие паразиты, я не позволю его погубить, – воскликнула она вслух, и нежно провела ладошкой по стволу дерева. – Я постараюсь помочь тебе, а ты, дубочек, сохрани мой секрет.

Эра помчалась домой, она часто так делала, когда усталость не брала над ней вверх, заставляя вздремнуть на мягкой траве. Она бежала обратно, поливала огород, готовила обед, а сегодня еще приготовила специальный раствор от насекомых. Со своей ношей, уже когда солнце стало клониться к закату, Эра добралась обратно, сложив белье, она подхватила баночку с ядом и отправилась к дубочку.

- Ну, вот я и пришла, сейчас мы будем лечить тебя, – и Эра, намочив тряпочку, стала вымазывать ствол этой жидкостью. – Возможно, тебе будет больно, но следующей весной тебе станет лучше, и твои листочки не будут уступать своей красотой другим деревьям.

Невдалеке послышался страшный вой, и Эра от страха вздрогнула, обычно волки не приближаются близко к людям, но этот был где-то совсем рядом. Быстро подхватив свою корзину, она помчалась домой, ей совсем не хотелось стать едой для голодных волков. Но за своей спиной она не услышала погони, только вой, преследовал ее, напоминавший плачь.

Эра забежала в дом и плотнее прикрыла дверь, в камине пылал огонь, и она с радостью увидела отца, но его уныло опущенные плечи, говорили о новых неприятностях. Подавив дурное предчувствие, она поцеловала отца в макушку, и как можно жизнерадостней защебетала, словно никаких забот не было.

- Ох, пап, я так рада, что сегодня ты пришел пораньше. Сейчас я накормлю тебя, – Эра заботливо накрыла на стол, где показалась большая краюха хлеба, кусочек сыра и похлебка, которая пахнула очень вкусно, себе же она налила всего лишь три ложки, стараясь оставить хоть немного на следующий раз. – Завтра я сварю тыквенную кашу, пальчики оближешь.

- Доченька, мы пропали. Я снова проиграл Гансу Кану, мне казалось, что все идет хорошо, но … – в отчаянии Руди схватился за голову. – Он требует возврат долга, а у меня нет ни медяка.

- Сколько ты должен ему? – от дурного предчувствие, сдавило грудь, было трудно дышать, но когда она услышала сумму долга, ее колени подогнулись, и она рухнула на стул. Ей хотелось завыть как тому волку в лесу. Эра понимала, что тех денег, что она заработала не хватит.

- Когда надо вернуть? – безжизненным голосом спросила девушка у отца.

- Семь дней.

- О, папа, что же ты наделал…

Эра вышла из дома не в силах находиться в комнате с отцом, ей хотелось забиться в темный угол и никогда не выходить из него, на улице все еще было светло, не смотря на то, что солнце село.

- Что же мне делать? – прошептала она вслух.

Девушка понимала, что даже если она будет брать в три раза больше одежды для стирки, продаст, все что осталось на огороде, все равно не сможет насобирать нужную сумму. Остается одно продать коровку, но как же с ней расстаться после стольких лет? Эра вздрогнула, ей показалось, что кто-то следит за ней, повертела головой, но ничего не увидела. Может просто разыгралось воображение?

Опустошенная, после выплаканных слез, девушка отправилась к корове, чтобы в последний раз попросить у нее прощения, но, только взглянув в ее влажные умные глаза, наотрез отказалась от своих мыслей. Завтра она пойдет в город и найдет дополнительную работу, она будет горбатиться, возьмется за самую грязную работу и с Божьей помощью, спасет жизнь любимой кормилице.

Вернувшись в дом, Эра нашла отца в том же положении, его отчаяние было даже больше нее. Не смотря ни на что, она всем сердцем любила его, и так уж вышло, что он стал неразумным как малое дитя, но время лечит, может когда-нибудь он прозреет и у них будет снова все хорошо.

Очень осторожно Эра погладила уже поседевшие волосы отца, но он лишь вздрогнул, никак более не отреагировав на ее ласку.

- Если мы выкрутимся в этот раз, я завяжу, больше даже не возьму в руки эти проклятые карты, – поклялся Руди, даже не поднимая головы.

- Все будет хорошо папочка, мы все сможем преодолеть, только помоги мне, – Эра взяла в ладони его лицо и заглянула в печальные глаза. – Ты же не просто фермер, папочка, ты же лучший гончар! Твои инструменты пылятся в сарае, стоит их только достать и самые красивые горшочки, тарелочки и мисочки, снова появятся на рынке, и люди будут занимать огромные очереди, чтобы купить их.

Эра заметила, что в глазах отца засветила надежда, но тут же, он снова погрустнел.

- Я уже сто лет не брал в руки глину, боюсь, я все забыл.

- Папочка, это не возможно, талант или есть или его нет, а ты наделен такими золотыми руками, ты только воспользуйся ими! Они у тебя такие замечательные.

Руди с недоверием поднял свои ладони и посмотрел на них, эти руки были ему не знакомы, одна кожа да кости, но почему-то мысль снова сесть за гончарный круг и из ничего сделать что-то прекрасное вселило в него успокоение и какую-то первобытную радость.

- Ты права доченька, завтра же мы примемся за дело, ты ведь поможешь мне?

- Ну конечно, я буду их разрисовывать, пока белье будет сохнуть, – рассмеялась Эра и закружилась по комнате под так давно не слышанный смех отца, вторивший ей. Теперь все будет хорошо.

Глава 3.

Как же было чудесно проснувшись на рассвете услышать такой знакомый свист отца когда он работал. Руди встал даже раньше дочери и сразу же отыскал запылившиеся инструменты. Как же замечательно было снова почувствовать скользящую, холодную глину, которая в его руках нагревалась и превращалась в настоящее произведения искусства. Его ладони, пальцы, руки ничего не забыли, словно отдельно от головы они делали такое знакомое для них дело, и почему Руди забросил все ради какой-то призрачной удачи в карты?

Сегодня Эра решила не собирать овощи. За неделю они подрастут, и она сможет выторговать за них больше. Надоив молока и взяв яйца, которые она собирала целых пять дней, девушка подхватила корзину и отправилась в деревню. Даже птицы в лесу пели громче, а листья шелестели им в унисон. Наконец-то выбравшись на дорогу ведущую в деревню Эра напевая, почти бежала, веря в удачу. С одной стороны простиралось огромное поле, а с другой словно страж возвышались высокие ели. Милый ее сердцу лес, таившего в себе опасность, но девушка никогда не боялась его обитателей, даже хищных. Что действительно пугало Эру, так это люди, в особенности мужчины. Пока она могла защитить себя, благодаря быстрым ногам и разным уверткам, но ее расцветающая красота не оставалась не замеченной.

Почему ее преследует мысль, что за ней наблюдают? Эра остановилась, повертела головой всматриваясь в гущу леса, но не уловив никакого движения пошла дальше, правда песня затихла на ее губах, она должна быть очень осторожной. Как всегда сначала девушка зашла в небольшой домик, где пахло мылом и какими-то травами, фрау Кройцман вышла к ней на встречу.

- Здравствуй девочка, никто кроме тебя не стирает так качественно, мне очень повезло, что ты подрабатываешь у меня.

- А что это за аромат, витающий в воздухе? – спросила Эра, глубоко вдыхая полной грудью.

- Правда замечательно, мне посоветовал один старик, класть травы в белье, оно впитывает в себя запах, моим клиентам это очень нравится. Я кладу сухие веточки лаванды или гвоздики, и тоже получается очень здорово. Вот деточка, возьми, – и добродушная женщина протянула ей связку очередную прованявшуюся потом и пылью одежду.

- Фрау Эльза, можно я заберу попозже мне еще надо продать десяток яиц и банку молока.

- Послушай, знаешь дом в конце улицы? – Эра кивнула. – Там живет один старец, он просил меня купить ему именно то, что тебе надо сбыть, вот ступай к нему и не придется торчать на виду у всех этих похотливых мужланов, которые готовы сцапать любую девку, будь то красавица или уродина.

Девушку уговаривать долго не пришлось, через несколько минут она уже стучала в дверь самого крайнего дома. Эра подумала, что никого нет и уже собиралась уйти, но вдруг дверь отворилась, и на пороге появился немного сгорбленный старик. Его голова и борода были белее снега, но что у него были за глаза – яркие, словно у юноши, проницательные, строгие, и в них будто собралась вся мудрость белого света.

- Здравствуй Эра, – промолвил он.

- Вы знаете мое имя, но откуда?

- Заходи доченька, не будешь же ты стоять в дверях, – и старик решительно увлек ее в комнату.

Эра замерла от увиденного: пол был грязним, будто в хлеву, а полки и книги усеяны толстым слоем пыли, что уж говорить о грязной горе посуды в тазу в одном углу комнаты и кучей дурно пахнущей одежды в другом.

- Боже мой, – Эра отступила назад, сморщив нос. – Как вы можете жить в такой грязи, фи?

- Не дери высоко нос девочка, я одинокий старик, которому некому помочь. Вот я и ждал тебя, чтобы ты здесь прибралась.

- Я? Но как вы знали, что я приду?

- Мне много известно того, чего не известно простым людям. Эра твоя задача очень проста, ты будешь приходить ко мне каждый день, готовить еду, прибираться, мыть посуду, стирать мою одежду, а раз в пять дней будешь ходить на базар покупать продукты.

- Но я не могу, – девушка устало провела по блестящим волосам.

- Твой труд я буду оплачивать.

- Но как же, ведь вы наверно еще беднее нас, – воскликнула Эра.

- Я не так беден, как кажется на первый взгляд, скоро я тебе все расскажу, а теперь вот возьми за молоко и яйца и он протянул ей несколько монет.

Девушка судорожно сжала их в руке, она даже не мечтала о подобном заработке, и со всей работой она справится за несколько часов, одежду она будет брать с собой на речку и почти не потратит лишнего времени, зато сможет быстрее собрать нужную часть денег.

- Я согласна, буду приходить к вам рано утром.

- Вот и договорились, – старик мягко похлопал ее по руке. –  Жду тебя завтра.

Эра словно обретя крылья, бросилась обратно к дому прачки, ведь она совсем забыла сказать, что теперь она будет брать в два раза больше.

Эльза Кройцман недоуменно выслушала Эру и скептически подняла бровь к верху.

- Но деточка, ты и так берешь больше остальных, как же ты справишься?

- О, не волнуйтесь, все будет прекрасно, вот увидите.

- Ты должна понимать, что если ты плохо справишься с задачей, я не заплачу тебе за твою работу.

Эра кивнула, согласившись с ней, и подхватив корзину, которая потяжелела в два раза, направилась по дороге, которой она ходила столько раз, но Ганс снова преградил ей дорогу своим грузным телом.

- Давай помогу, – ухмыльнулся он, даже не шелохнувшись, чтобы взять тяжелую корзину.

- Сама справлюсь, – Эра попыталась его обойти, но он снова стал на ее пути.

- Через неделю, ты, гордая нищенка, будешь в моей власти. Я буду обладать тобой и твоим телом, ты будешь извиваться подо мной, когда я буду насиловать тебя раз за разом.

- Никогда, слышишь! Я лучше убью себя, но никогда не буду принадлежать тебе, презренная тварь! – Эра выкрикнула эти слова прямо ему в лицо, и заметила, какое оно стало злобное. На минуту ей показалось, что он ударит ее, но люди уже стали обращать на них внимание и Ганс не посмел.

- Скоро, – зловеще прошипел он и убрался с ее дороги.

Эра всю дорогу тряслась от страха, даже не замечая, как с каждым шагом корзина становится все тяжелее и тяжелее. Никогда, никогда, – шептала она про себя.

С трудом добравшись до своей поляны, она опустилась на траву, и окунула руки в прохладную воду, давая им отдых. Сегодня, ей надо было перестирать целую гору грязной одежды, и больше откладывать просто нельзя было. Скинув платье, девушка достала из пенька мыло, которое она решила оставлять здесь не тратя время на дорогу домой. Эра стирала, терла, а гора, будто не уменьшалась, это был непосильный труд для любого человека, но только от этой грязной одежды зависят ее судьба. Немного передохнув девушка вновь принималась за дело, когда последняя рубаха заняла свое место на веревке, она не чувствовала ни стертых рук, ни занемевших плеч, будто она вся состояла из одной боли, но зато она справилась до обеда и еще сможет помочь отцу, пока сохнет белье. Ощущение, что на нее кто-то смотрит, снова вернулось и она с ужасом увидела два горящих огонька в чаще леса. От страха, который приковал ее к месту, она была не в силах шевельнуться. Эра испуганными глазами смотрела на нечто, что она не смогла рассмотреть, но вдруг ей послышался, то ли стон, то ли вздох и оно исчезло, будто видение.

- Это мое место… мое, – прошептала Эра себе под нос, но птицы так же пели, также шумела листва, в ее раю снова наступило спокойствие.

Девушка медленно брела домой, руки плетьми висели вдоль тела от усталости, но увидев уже готовую утварь, подсыхающую на лавочке к ней вернулось хорошее расположение духа, тут же показался отец, неся в руке очередную миску.

- Доченька, ты так рано?

- Я решила помочь тебе.

- Разрисовывать можно только завтра, так что отдохни.

- Тогда я приготовлю тебе обед, ты хорошо потрудился.

Руди расчувствовался и взял ее маленькую ручку в свою, даже не заметив, что ее ладошки все в царапинах и ранках.

- Я каждый день благодарю Бога, что он послал мне тебя, доченька.

- Спасибо, папа.

Утро наступило стремительно быстро. Эра чувствовала, что боль в руках не отпускает ее, а ранки кровоточат, от неосторожных движений. К счастью их сосед, ехал в город и с радостью взял ее с собой, Эра покачиваясь в такт повозке, слегка задремала, но ощущение, которое появилось совсем недавно не покидало ее и сейчас.

- Фриц, вы ничего не чувствуете? – нервно спросила Эра.

- А что я должен чувствовать? – удивился сосед.

Поняв глупость своего вопроса, Эра пожала плечами и снова задремала, Фриц любезно высадил ее возле дома прачки. Взяв очередной баул с вещами, девушка отправилась к старику, он сразу же открыл ей дверь.

- Доброе утро, дорогая, я бы не отказался сначала от завтрака, – без предисловий начал он.

Эра с усмешкой подошла к печи, но казалось ее не чистили века и покачав головой, она достала хлеб, сыр, немного отварного картофеля, оставшегося со вчерашнего ужина поставила все на стол, который предварительно стерла, вернее ей пришлось почти пол часа отдирать его с мылом.

- Прошу к столу, – Эра постучала в дверь, за которой скрылся старик, и как только он вышел, она почувствовала аромат трав, терпкий, сладкий, горьковаты все это смешалось в один чудесный запах. Заглянув за его плечо, она с удивлением увидела очень чистую комнату, в которой стоял стол, а на стенах висело множество полок с разными баночками, скляночками, пакетиками, с потолка свисали травы, чеснок, неизвестные ей вещи. Недоуменно она взглянула на старца и увидела еле заметную улыбку на губах.

- Мне стыдно говорить, – промямлила она, – но я даже не знаю как вас зовут, более того мне страшно подумать откуда вы знаете меня, и все эти баночки наводят меня на мысль что вы…

- Колдун? – подсказал он ей.

- Волшебник, – поправила она его.

- Деточка, все мы немножко волшебники. Вот ты, например, красивая словно фея, а разве это не волшебство.

- Но откуда вы узнали, как меня зовут?

- Я знаю каждого в нашем городе, потому что прожил здесь всю свою длинную жизнь, и скоро придет и мой конец, но у меня осталось одно незавершенное дело. А что касается этих баночек, то мне известно искусство лечения людей, ко мне больше относится слово «знахарь». Но ты права, назвав меня волшебником, я могу также снимать порчу, сглаз, вижу злых и порочных людей.

- А что вы видите, когда смотрите на меня? – любопытство взяло верх.

- Я вижу чистейшую и добрейшую душу человека, ты надежда. Твоя судьба настигнет тебя, когда ты не будешь этого ожидать, тебя ждет большая любовь и ранняя смерть, но только от тебя это будет зависеть. Испугал тебя девочка, не бери в голову, давай лучше позавтракаем, этот сыр просто божественный, – отломив кусочек, воскликнул он. – Где ты его покупаешь?

- Я сама его делаю, – улыбнулась Эра, хоть слова старика напугали ее, но она почувствовало к нему что-то… родное, – Вы, между прочим, так и не сказали мне свое имя.

- Уильям или просто зови меня дедушка. Всегда приноси мне этот сыр.

- Слушаюсь, мой господин. Сегодня я вычищу эту комнату и выбью ваш тюфяк, а завтра займусь этой горой посуды.

И первым делом Эра подхватила на свои худенькие плечи тюфяк и вышла во двор, а старик задумчиво смотрел ей вслед.

- Только ты девочка, сможешь помочь ему, это твоя судьба, – сказал он вслух, но никто кроме пауков не слышали его.

Эра яростно выбивала тюфяк, чихая от пыли, которая, наверное, накапливалась там сотни лет. Но, как не странно, на солнце эти пылинки казались такими невинно красивыми, словно маленькие светлячки, загораясь от лучей яркого небесного светила. Последний раз, ударив палкой по так называемому тюфяку, Эра увидела, что пыль больше не появляется и стоит только протереть его влажной тряпочкой и оставить высыхать на солнышке. Так она и сделала. Девушка не подозревала, что старик наблюдает за ней сквозь грязное окно, с какой-то печальной улыбкой, будто ему была известна какая-то тайна. Пришел черед и к комнате, и прежде чем взяться за нее Эра вздрогнула, поняв, как все запущено. Прежде всего, она вычистила печь, от чего фартук, который она надела стал черный от золы, а сама она стала похожа на домовенка. На щеках чернели полоски грязи, волосы взмокли от усилий, а зубы казались неестественно белыми, на чумазом личике, что уж говорить о руках, которые превратились в уголь. Но девушка лишь с улыбкой кивнула, удовлетворенная своей работой и стала снимать паутину длинной палкой, что недавно служило ей выбивалкой для тюфяка.

- Мои паучки, явно не будут довольны, увидав, что ты разрушила их сети, – улыбнулся Ульям, рассматривая ее чумазую мордашку.

- Их у вас больше чем следовало быть, – буркнула Эра и тут же чихнула.

- Будь здорова милая. Мне нужно сходить собрать кое какие травы, скоро вернусь.

И старик ушел, оставив ее хозяйничать в своем доме. Оглядевшись, девушка увидела на окнах занавески неопределенного цвета, толи черного, то ли синего, и не раздумывая, отправила их в кучу к грязному белью. Эра взяла веник и стала атаковать слой неподдающейся грязи на полу, когда же верхняя пыль была убрана, черед пришел тряпке с мылом, вытерев каждую полочку, каждый стульчик и подоконник, она с радостью увидела, как комната преобразилась.

Эра подобрала юбку, закрепив ее на поясе и встав на колени, стала тереть пол до тех пор, пока чернота не уступила место естественному цвету потемневшего бурого дерева. Все бы было просто прекрасно, но окна почти не пропускали дневного света из-за грязи, и вздохнув от усталости она вымыла их с той же тщательностью, как делала все. Она натерла стекла до блеска и солнце, словно обрадовавшись, впустило в домик свои ласковые лучи. Теперь все сверкало от чистоты, грязные вещи уже были сложены в корзину, и только гора посуды в углу портила вид, но ее черед наступит только завтра. Из продуктов которые она отыскала в кладовой, Эра приготовила восхитительное овощное рагу и накрыв на стол стала ожидать мудреца. Когда же он появился, Уильям аж оторопел от удивления, не поверив, как может все так преобразится всего за несколько часов. Его взгляд упал на накрытый стол и он уловил чудный аромат.

- Я уже говорил, что ты волшебница? – старик с благодарностью опустился на стул, и Эра тут же поставила перед ним тарелку, наполненную аппетитным рагу. – А ты почему это не садишься вместе со мной?

- Мне нужно бежать к ручью, столько стирки, а ведь еще надо словить солнце, чтобы оно все просохло, – Эра улыбнулась, но тут же смутилась, услышав громкое урчание в животе.

- Да ты же худая как скелет, живо есть! – скомандовал Уильям, безапелляционно.

Эра не стала спорить с упрямцем и поставила тарелку перед собой, но только она ощутила вкус овощей на языке, как почувствовала, что действительно голодна, и с жадностью проглотило все, не замечая, что старик не отрывает от нее взгляда.

- Спасибо, это было восхитительно, – похвалил ее он.

- До завтра, дедушка.

От ее слов его глаза наполнились влагой, и он с трудом смог удержать слезы на месте, эта девушка всколыхнула в нем давние воспоминания.

- До завтра, доченька.

Какой же тяжелой была корзина в этот раз. Это и не удивительно, ведь она еще взяла одежду Уильяма, не говоря уже о двойной ноше от прачки. Уже на полпути она поняла, что пальцы просто разжимаются от тяжести, а плечи ноют от усталости, а ведь ей еще нужно все это выстирать. Боже помоги!

Наверное, если б не Фриц, который возвращался домой, Эра бы так и осталась стоять на дороге тяжело дыша. С радостью он подвез ее к лесу, где она горячо поблагодарив соседа, слезла с повозки и проводила удаляющегося старика взглядом, и только когда пыль осела Эра вошла в свой такой любимый лес.

Она почти сразу ощутила новый прилив энергии, и отнесла эта на чудодейственное щебетание птиц и аромат трав и деревьев. Здесь она всегда дышала полной грудью, и, казалось, все беды оставались там, на пустынной дороге, а эти вековые дубы и ели были ее защитниками, а лесные обитатели – друзьями и утешителями.

Каждый день, приходя к ручью, ей чудилось, что все стало еще краше, трава зеленее, а вода чище прежнего, веселым звоном ударяясь об камни, поднимая ей настроение словно прекраснейшей музыкой. Руки как всегда сразу погрузились в прохладу воды, и словно она обладала волшебной силой, снимала с них усталость за считанные минуты. Да, она любило все это, а остальной мир ей был не нужен, когда она имела свой собственный рай.

Правда, как только из корзины появлялась куча одежды, которая должна была погрузиться в эту кристально чистую воду, девушка расстраивалась, так ей не хотелось осквернять свой источник. Но другого выбора ей не предоставлялась и она с печалью окунала в воду ткань и терла ее мылом, пока она не становилась чистой и благоуханной. Сегодня ей понадобилось очень много времени, чтобы достирать все, и когда последняя рубаха повисла на веревке она с удивлением поняла что до заката остался всего час не больше, а значит, одежда просто не успеет высохнуть до ее ухода, но и оставить ее здесь она не могла. Ей придется взять ее домой влажной, но сейчас она хотела искупаться и дать отдых измученному телу, но прежде девушка вытащила из кармана монеты, которые дал старик за ее труд и пошла к своему дубочку.

Деревце, поникло еще больше, а те не многие листочки пожелтели и опали, Эра знала, что это действие отравы: вместе с паразитами, которые убивали его изнутри, оно подвергало само деревце на страдания. У девушки на глазах появились слезы и она с нежностью провела по высохшей коре, извиняясь за боль причиненную ею. Развернув платочек в который она прятала деньги она добавила туда сегодняшний заработок, и спрятала в глубь ее сторожа. Возможно весной, дубочек поправится и зацветет, а может, его силы настолько истощились, что засохнет и умрет, но девушка  верила в это хрупкое, но сильное по своей природе дерево. Ведь вон какие его сородичи могучие, громадные, выстроились вдоль леса, словно богатыри.

Девушки с печалью заметила, как солнце неуклонно катится на запад, в воздухе заметно похолодало, но вода манила в свои глубины, и девушка, сбросив с себя мокрую нижнюю рубаху, вошла обнаженная во всей красе своего юного тела в ручей. Эра не двигалась, отдаваясь во власть течения, вода обнимала и ласкала ее тело, и только предчувствие что она не одна, заставило ее очнуться.

Эра боязливо опустилась в воде по шею, скрыв свою упругую грудь, испугано оглядываясь. С ужасом она увидела стоящего на поляне огромного белого волка. От страха она даже забыла, что не дышит, но с удивлением поняла, что впитывает в себя это невероятное зрелище. В этих лесах белых волков никогда не было, а этот был словно снег, его мех даже искрился на солнце, и был таким пушистым, словно кто-то заботливо расчесал его. Он был прекрасен, суров и грозен, его глаза были устремлены на Эру, и она не знала как долго он был здесь. Но не прошло и минуты, как он развернулся и ушел прочь. Эра даже протерла глаза, посчитав, что ей это померещилось, но этот волк так и стоял у нее перед глазами в своем диком великолепии.

Не спеша она вышла из воды, дрожа от холода и пережитого страха. Не надевая мокрую рубаху, она надела платье на голое тело и поморщилась, почувствовав, как оно колет ее нежную кожу. Как ни странно, но всего несколько часов солнца и легкого ветра хватило, чтобы белье стало сухим, и Эра в душе поблагодарила эту славную погоду. Природа стала ее лучшей подругой, помогая ей даже в легком ветерке, когда он был нужен или в палящем солнце, которое когда белье не успевало высохнуть, казалось, на часок задерживалось на своем месте.

Глава 4.

- Да, девочка, я представляю, какой ужас ты пережила, когда волчище уставился на тебя своими глазками, – Ада перевернула страницу, эта история так затянула ее, что она не обращала внимание на окружающих.

Вдруг из кустов выскочило, что-то большое, от неожиданности Ада вздрогнула и в ужасе уставилась на «это». Мохнатое бело-серое чудовище, на секунду ей показалось, что каким-то образом она оказалась в книжке и заняла место Эры, потому что она подумала, что перед ней волк. Ойкнув, или икнув, Ада рассмеялась своей глупости. Перед ней была всего лишь собака, породы лайка. Схожесть с волком, конечно была, но все же это была собака, пусть необычная, редко встречающаяся в этих местах, но самая что ни есть собака.

Ада с облегчением вздохнула, и улыбнулась, заметив весело виляющий хвост и выжидающую позу.

- Ну и напугал ты меня дружище, – Ада тихо рассмеялась, пес был забавным.

На его белой мордочке, вокруг одного глаза было черное пятно, а шерсть была густая и длинная.

- Ну что, будем знакомиться? – Ада присела перед ним на корточки, на его шее был красивый кожаный ошейник с надписью.

«Джек», – прочитала Ада.

- А где же твой хозяин, Джек?

Пес посмотрел куда-то, вильнул хвостом и исчез, услышав свист.

- Вот и хозяин, – буркнула Ада.

Хоть она и не могла видеть его хозяина или хозяйку, но она даже слегка завидовала ему, почему-то Ада думала, что это именно мужчина. Она всегда хотела иметь собаку, но родители не позволяли, боясь, что шаловливый щенок может разбить или уничтожить их реликвии, которые буквально заселили их дом, почти не оставляя место для жителей. Ада очень обрадовалась, когда родители сообщили ей, что уезжают в Лондон, где открывали галерею, о которой они всегда мечтали. А она становилась полноправной хозяйкой небольшой квартирки, которая находилась в двухэтажном домике. Наконец у нее было собственное пространство, и она, несомненно, могла завести какую-то живность, но всегда находился очередной аргумент не в пользу бедной собачки или кошечки.

Появление Джека, который как будто выпрыгнул из книги, вывел ее из равновесия, и она совсем потеряла место, на котором остановилась. Действия повторялись, чудеса да и только!

- Да, уж, настоящая мистика! – Ада усмехнулась, и тут же сюжет поглотил ее внимание.

***

Эра увидела отца, расписывающего свои творения, он словно сразу помолодел. Руди потер щеку, оставив на ней желтое пятно краски, как отрадно было смотреть на отца за работой, увидав дочь, он радостно улыбнулся.

- Смотри, я уже почти закончил первую партию, – не поздоровавшись, крикнул он. – Солнце выдалось на славу и все высохло почти мгновенно. Завтра уже можно ехать на базар продавать.

- Это замечательно, как ты думаешь, папа, сколько надо сделать партий, чтобы отдать долг Гансу?

- Может четыре или пять, – расстроился Рудольф. – За неделю я вряд ли успею.

- Не забывай, что я тоже зарабатываю. И потом я могу попросить жену Фрица продавать все, а ты будешь продолжать работать без отрыва.

- Но если ты будешь продавать, не придется отдавать никому деньги.

- Если я буду тратить время на рынке, то потеряю свою работу, которая приносит больше денег, чем те жалкие медяки, которые возьмет Фриц.

Рудольф согласно кивнул и стал собирать свои горшочки и миски, солнце уже спряталось, а ему нужен был свет, чтобы закончить к завтрашнему утру им предстояло работать всю ночь при свече.

Ну что ж Эре не привыкать, правда первым делом перед тем как взять кисть в руки, она покормила отца, перекусила сама и взялась за работу. Ее руки так натрудились за сегодняшний день, что поначалу так дрожали, что она боялась испортить все неловкими движениями. Но уже спустя час она так же уверенно как и отец, расписывала посуду изящными рисунками, преображая мисочку в поляну с яркими цветами, а кувшин в тенистый лес, с высокими березами. Отец с гордостью посмотрел на дочь, в ее рисунках присутствовала природа, в его же узоры и орнаменты, но и то, и другое было прекрасным.

Все было закончено почти к рассвету, и Эра лишь приложила голову к рукам на столе, как тут же погрузилась в глубокий сон, но он продолжался не больше часа. Отец, который даже не ложился, ласково потрепал ее по голове и сообщил, что Фриц уже приехал и ей пора просыпаться.

Даже не успев проглотить ни кусочка, девушка умылась и надела чистое платье, когда она вышло на залитый солнечными лучами двор, отец загружал последний ящик с посудой. чтобы не побилась, они положили ее в сено и обмотали тряпками.

Эра, не забыв подхватить корзину, запрыгнула в повозку и прислонилась к борту тут же погрузившись в сон. Во сне она видела белого волка, который смотрел на нее, но страха она не чувствовала.

Только в деревне Эра проснулась и поблагодарив соседа побежала к прачке Кройцман.

- Эра, девочка, как же ты все успеваешь? – недоуменно спрашивала прачка, рассматривая идеально чистую простыню. – Теперь я убедилась, что более трудолюбивее человека, сыскать трудно.

Девушка смущенно опустила голову, ей так редко приходилось слышать похвалы и ее щечки налились румянцем от удовольствия, за ее труды она получила положенную сумму, и Эльза добавила еще одну монету за старание, давая следующее задание.

- Это заказ Ганса. Он потребовал, чтобы ты лично его выстирала, – сказала она. – Постарайся деточка, ведь ты знаешь, что он не последний человек в деревне, – и понизив голос до шепота сказала. – Но очень злой и мстительный.

Эра с недобрым предчувствием взяла узелок. Ганс таким образом хотел унизить ее, но куда уже сильнее, а может он хотел ей показать, что когда она окажется в его власти, то будет делать всю грязную работу бесплатно?

С тяжелым сердцем девушка отправилась на свою вторую работу, а именно к старому мудрецу.

- Так, так, кто это тут у нас? – услышала она у себя за спиной, резко обернувшись, она оказалась лицом к лицу с ненавистным сыном советника.

- Ты следишь за мной? – резко сказала Эра, а ведь действительно, где бы она не появилась, он, словно вырастал из-под земли и портил воздух своими ядовитыми словами. Ее мысленно передернуло, ведь Эра была почти уверена, что за ней кто-то наблюдал, и скорее всего это был Ганс.

- Ты много возомнила о себе, девка!

Девушка отступила на шаг, заметив покрасневшие глаза, видно он всю ночь придавался утехам, выпивке и картам. Его одежда хоть и была как у лордов, вышитая на воротнике и по краям золотыми нитями, с резными пуговицами и из дорогой ткани, но он выглядел в ней нелепо, на рубахе из тончайшего шелка было пятно, а жилетка просто не могла застегнуться из-за выпирающегося живота. Все было помято, словно он в ней спал, а туфли заляпаны грязью.

- Ты что держишь отца взаперти, чтобы он снова не проиграл? – ухмыльнулся он. – А я совсем забыл, ему же больше не на что играть и вот-вот нужно отдавать долг, который не в силах вернуть.

Эра упрямо выдвинула подбородок вперед.

- Мы успеем вернуть долг.

- Конечно, лелей несбыточные надежды, а я тем временем буду представлять все что сделаю с тобой.

- Прекрати! – крикнула девушка. – Какая же ты свинья.

Ганс ненавидел когда ему перечили, он успел поиметь почти всех понравившихся девушек, многих лишил невинности и бросил не оставив им надежды на будущий брак, но эта девчонка отвергала его, сына самого советника лорда этих земель. Его отец, был почти первым человеком, правда это случится, когда старый лорд помрет, но этого уже недолго ждать. А эта нищенка отвергает и даже оскорбляет, его, Ганса. Ярость в один миг поднялась в нем, и он схватил ее за волосы, притянув лицо к себе, он шипел ей какие-то мерзкие слова, обдавая ее запахом кислого вина. Эра вырывалась, но он лишь сильнее потянул ее, откидывая голову назад. От боли глаза защипало, но гордость дала силы сдержатся и не заплакать.

- Когда ты станешь моей, я научу тебя быть покорной со своим хозяином.

- Никогда! – и Эра плюнула в его физиономию, осознавая, что поставила жизнь под угрозу. Девушка заметила как Ганс замахнулся и в ожидании удара зажмурилась, но его не последовало.

Открыв глаза, она увидел Уильяма, который держал Ганса за запястье, и в его глазах читалась угроза.

- Это было бы не умно, Ганс, – спокойно сказал старик, однако его взгляд прожигал насквозь.

- Отпусти, старик, – огрызнулся он, выдергивая руку, продолжая крепко держать Эру за волосы.

- Отпусти девушку, – также спокойно сказал мудрец.

- Ты забываешься, Уильям, – но к удивлению Эры он оттолкнул ее, и она рухнула на землю. – Она почти моя собственность, запомни это, и когда настанет этот день, ты уже не сможешь помешать мне.

- Почти, но еще не твоя. Держись от нее подальше.

Уильям помог ей встать и повел в дом, оставив сына советника, затаившего злобу, кипеть от ярости.

Только оказавшись в безопасности, Эра бросилась в объятия старика и разрыдалась, так горько, что у него заныло сердце.

- Ну все девочка, не плачь, все позади, – утешал он, поглаживая ее по голове. Хоть он был весь седой и в почтенном возрасте, его отличал высокий рост и пронзительные зеленые глаза, и даже когда он сутулился, высоко возвышался над девушкой. Уильям усадил ее на стул и ласково стер слезы со щеки.

- Спасибо, – благодарно прошептала она и еще одна прозрачная слезинка выкатилась из ее глаз.

- Почему Ганс утверждает, что ты станешь его?

- Ох, дедушка, мой отец должен ему огромную сумму денег, и на следующей недели он потребует свой долг. Но он ошибся, мы с отцом соберем все до монетки.

- А если не соберете?

- Я никогда не стану его, лучше умереть, – и Эра снова расплакалась, но тут же всхлипнув в последний раз, сердито вытерла глаза и встала.

- Мне нужно работать, – и собрав посуду в ведро, вышла во двор к колодцу, где отирала песком кастрюли, и драила сковородки. Тарелки и чашки заблестели и она, выкинув из головы ненужные мысли с тихой песней расставила все по своим местам. Развесила чистые занавески, которые оказались красивого темно синего цвета, застелила свежим бельем постель, в вазу она поставила цветы, которые собрала во дворе и комната преобразилась. Она даже успела испечь хлеб и сварить суп из баранины, когда Уильям вышел из своего кабинета, требуя еды. Он заметил все и свежесть в домике благодаря открытым окнам и аромату цветов, все стояло на своих местах и сияло от чистоты, обед манил его за стол, давно за ним так никто не ухаживал, с тех пор как не стало его дорогой женушки.

- Завтра, прибери во дворе, хорошо, голубушка, – и Уильям без слов отодвинул ей стул. Эра не спорила.

Каждый день они обедали вместе, он рассказывал ей безумно интересные вещи от сказок, легенд и до свойств лекарственных растений.

- Дедушка, вот ты знаешь обо мне все, а я о тебе ничего, – спросила Эра.

- А что бы ты хотела узнать?

- Где ваша семья? Как вы стали волшеб… знахарем? Мне вы кажетесь очень загадочным человеком.

- Мой дед и бабка жили в деревне далеко на юге, у них была дочь, которая вышла замуж за лорда тех земель и у них родилось пятеро детей. Последним был я. Старший сын наследовал все, две мои сестры вышли замуж, последняя сестра стала монахиней, а я ушел странствовать. Родители очень разгневались на меня за это, но меня манили путешествия, знания, города, и я набрел на эту деревушку, где встретил простую девушку. Краше нее никого я не видывал ни в одном месте, где побывал, она завладела моим сердцем и душой, и Слава Всевышнему, я остался ей не равнодушен. Мы поженились и остались здесь, у нас родилась дочь.

Уильям замолчал, а Эра, как свойственно всем молодым порывисто спросила.

- А где же ваша дочь?

- Умерла.

- Простите, мне так жаль…

- Это жизнь, но не будем обо мне. Лучше скажи как Руди собирается отдавать долг Гансу.

Эра вздохнула, но поняв, что тратит впустую драгоценное время, извинилась и схватив монеты, которые старик положил на стол, убежала подхватив корзину.

Всю дорогу она размышляла что будет, если они действительно не смогут собрать нужную сумму, эти невеселые мысли прекратились почти сразу, как она вошла в лес и окунулась в привычную среду. Одежда Ганса была настолько грязной, что она еле заставила себя взять ее в руки, но долг обязывал. Эра принялась за работу, на одной рубахе подмышкой зияла дыра, на другой была оторвана манжета, а между штанинами ткань сияла как решето, протертая его толстыми ногами.

Эра работала быстро и успела все закончить до полудня. Трава манила прилечь и бессонная ночь выдавала ее темными кругами под глазами и уставши опущенными уголками рта. Когда она уснула, ей снился мужчина, которого она никогда не видела, но она замирала от его красоты и силы. Во сне он просто стоял и смотрел на нее, но она видела в его глазах грусть. Его лицо было словно высечено из камня, сглаженного волной, подбородок был квадратным, а волосы были светлыми и мягкими, по крайней мере, ей так показалось. Глаза – необыкновенно зеленые, прекрасные, излучали такую тоску, что ей захотелось ее развеять, прикоснутся к его руке, разгладить тревожную морщинку между бровями. Почему же ей хотелось узнать, что за горе он пережил, от чего его взгляд молил о помощи.

Эра проснулась и вздрогнула, рядом с ней сидел белый волк, тот самый, что подглядывал за ней, пока она купалась. Он мог убить ее, лишь вцепившись в ее тонкую шею своими острыми клыками. Но он просто сидел и смотрел на нее, не шевелясь и не отрывая своих глаз.

Эра осторожно села, ее руки тряслись.

- Ты ведь не хочешь меня кушать, правда? – заикаясь от страха, прошептала Эра, и когда волк, глубоко вздохнул и убежал в лес, она не поверила своим глазам.

- Боже!

Девушка в спешке сорвала одежду с деревьев и убежала домой, не понимая, что на нее нашло, может ей стало мерещиться, и никого там не было, но на своем платье она нашла клок белой шерсти и убедилась, что это было реально.

- Доченька, ты не поверишь, жена Фрица продала все до единой тарелочки и чашечки, – Рудольф был в восторге, и не смотря на руки, которые были все покрыты глиной, он обхватил ее и звонко поцеловал.

- Папочка, я так рада.

Эра от радости рассмеялась, к ужину она приготовила ножки курочки, которые она прикупила в городе и отварила молодой картофель, приправив нежным укропом и свежим маслом. У них был праздник, они могли расплатиться.

Отец и дочь весь ужин планировали, что они будут делать, когда эта беда обминет их и они избавятся от Ганса, когда вдруг Руди вскочил и достал мешочек с монетами.

- Вот доченька, спрячь в надежное место, а то вдруг я…- он не договорил, но Эра поняла, он боялся поддаться соблазну и снова начать играть в карты.

Без лишних слов она спрятала мешочек в карман, чтобы завтра отнести его в дупло деревца. Надежды сбывались, отец стал самим собой, снова целый день, пропадая в своей мастерской. Горшочки и тарелочки снова заставляли все полочки, через два дня снова Фриц повезет их на базар, и если ему удастся продать все, то почти большая часть долга будет собрана, а ее работа поможет собрать оставшуюся.

Осталось четыре дня, выматывая себя работай, она совсем забросила огород, и бурьян стал расти быстрее несчастных овощей, но каждый день она не забывала доить корову и собирать яйца, чтобы половину отнести Уильяму.

С утра деревня уже гудела от голосов людей, ржания лошадей и стука повозок об землю. Эра забежала в прачечную, где к ней сразу вышла Эльза, но ее лицо было напряженное, и не удивительно следом шел Ганс. Эра выше подняла голову, а грудь сдавило от ожидания.  Она протянула узелок с вещами ненавистного Ганса прачке, та взяла, и тут же протянула клиенту.

- А разве вы не проверяете работу своих девок, – протянул Ганс.

- Да, но Эра одна из лучших прачек и у вас не возникнет никаких претензий, – заявила решительно достопочтенная фрау Кройцман.

- И все же я хотел бы убедиться, что мои вещи в целости.

Эра похолодела, понимая, что Ганс расставляет ей ловушку, но она выстирала все с особой тщательностью, чтобы он не смог ни к чему прицепиться.

Эльза абсолютно спокойно развязала узелок и выложила все на чистый стол, развернула первую рубашку, показала ее Гансу, убеждая, что она идеально выстирана, но тот вдруг выбрал другую рубаху и тщательно осмотрев с фырканьем кинул ее в лицо прачке.

- Вот, сама убедись, она порвала одну из самых дорогих рубашек, а вот еще, – он швырнул следующую, где была оторвана манжета, – а мои штаны, посмотри, она протерла их до дыр.

Эра побледнела, Эльза наоборот покраснела и грозно посмотрела на девушку.

- Я жду твоих объяснений?

- Я не виновата, дыры уже были, – Эра понимала, что это звучит не убедительно, но никак не могла доказать, что это не ее вина.

- Не ври, ты сделала это специально, и думала, что это сойдет тебе с рук, – Ганс возмущался, но в его глазах было откровенное злорадство.

- Простите, к завтрашнему дню все будет починено, и платы за стирку я не возьму, – Эльза повела Ганса в гостиную, и через несколько минут вернулась, озадаченно хмурясь.

- Эра, как же ты так умудрилась? Ни разу за все время, что ты работаешь у меня ты  не сделала ни одной ошибки, а сегодня… и Ганс…

- Ну разве я вас подводила, этим дыры были там, разве я могла … – от отчаяния Эра заплакала.

- Мне жаль, но я не проверяла вещи господина Ганса и не могу доказать твою правоту, – прачка нежно погладила ее по руке. – Но я тебе верю, дорогая. Такая прилежная, аккуратная, но и ты пойми он большой человек в городе и…Я не могу заплатить тебе сегодня…

Эра отвернулась, это было нечестно, эти деньги были ей необходимы и честно заработанные.

- Вы не выгоняете меня?

- Конечно нет, всем понятно, что он положил на тебя глаз. Ты будешь и дальше работать, хоть он и посоветовал мне вышвырнуть такую неумеху,  – она рассмеялась. – Он возомнил из себя того кем он никогда не станет, Ганс попросту жирная…

- Ох, не навлекайте на себя гнев господ, – прошептала Эра прерывая ее на полуслове. – Ведь и у стен есть уши.

Прачка сразу стала серьезной.

- Можно мне взять сегодня три узелка?

- Но девочка, ведь это так много разве ты успеешь?

Эра уверенно кивнула, после подлости Ганса ей ничего не оставалось делать, им нельзя было терять ни монетки, от каждого медяка зависела ее жизнь.

Ульям как всегда с улыбкой открыл дверь, но увидев печальное личико, сразу насторожился.

- Что опять стряслось?

- Ганс, – все что ответила она.

Затем достала сыр, молоко, хлеб, все аккуратно положила на стол и вышла во двор, прихватив из сарая метлу и тяпку. Выполов все сорняки, она обнаружила под ними прелестные Анютины глазки, колокольчики и дикие гвоздики. Подметя дорожки и убрав мусор, она зашла в дом, где Уильям уже ждал ее, помешивая суп, который она приготовила накануне вечером.

Монеты как всегда лежали на краю стола, без сожаления Эра положила их в передник.

- Дедушка, не обидишься ли ты, если я уйду пораньше, мне так много надо сделать.

- Беги, на сегодня достаточно, завтра поможешь мне с травами.

Когда Эра закончила стирку, ее руки покрылись страшными мозолями и волдырями, и она понимала, что если они лопнут, то от боли она ничего не сможет сделать.

- Проклятый Ганс! – крикнула Эра. От громкого окрика, птицы разлетелись по сторонам, а ящерицы разбежались в кусты. Девушка была расстроена и зла, и даже когда она снова увидела волка на том же месте, ничуть не испугалась, а даже еще сильнее разозлилась.

- Ну что ты смотришь! – крикнула она. – Я не звала тебя сюда, уходи прочь. Я не боюсь тебя, уходи.

Волк убежал, а Эра, злясь на свою жестокость разрыдалась снова проклиная Ганса. Она вовсе не хотела прогонять волка, но ей так надоело бояться, а бедолага просто попал под горячую руку.

Нечего и говорить, что она просто не смогла нести в руках жесткую корзину, ей пришлось завязать веревку за ручку корзины и забросить себе на плечо, тем самым давая покой израненным рукам.

Отец не встретил ее, а упорно трудился в мастерской, и она поблагодарила Бога, за то, что остался ужин со вчерашнего дня, ведь Эра просто не могла взять что-то в руки. Не дожидаясь отца, она легла и сразу погрузилась в сон. Ей снова снился мужчина с зелеными глазами, только теперь один раз посмотрев на нее, он отворачивался и уходил прочь. А Эра бежала за ним, но не могла догнать, а он все уходил и уходил, она же звала его, но он словно не слышал.

Ничего удивительного, что утром она проснулась разбитая и уставшая, позже обычного. Ладошки болели так, словно она содрала кожу живьем. Как ни обидно было осознавать, но сегодня, вряд ли она смогла бы что-либо сделать. От обиды у нее навернулись слезы, но она сморгнула их, храбро отправилась в деревню, лес простирался справа от нее и то чувство, что появилось недавно витало рядом. Кто же мог за ней следить? И вдруг она увидела притаившегося белого волка, неужели он? Похоже на то, что он следует за ней по пятам, то ли охраняя, то ли … Эра покраснела, она вспомнила как прогнала его и в раскаянии опустила голову, но когда она снова посмотрела, среди деревьев никого не было. Она явно сходит с ума. Но в мыслях девушка извинилась перед могучим волком, и стала называть его никак иначе как «мой друг». Она чувствовала его присутствие всю дорогу, пока рядом был лес, но деревня была для ее невидимого друга закрыта и она снова осталась одна, но на душе ощутила что-то похожее на удовольствие.

Ладошки она перевязала чистыми платочками, чтобы защитить ранки от грязи и новых ранений. Прачка, заплатив ей за труд слегка расстроилась, когда Эра не взяла стирку, но у нее было столько желающих подработать, что та с легкостью отпустила девушку.

Эра отправилась как всегда к Уильяму, она слышала, как он ходит в соседней комнатке и улыбнулась, услышав его бубнение под нос. Она очень привязалась к старику за те пять дней, что провела с ним, ей нравилось ухаживать за ним. Как делала каждое утро, Эра заправила постель и открыла настежь окна, чтобы ветерок наполнил дом свежестью. Девушка каждый день по пути собирала полевые цветы и стол, накрытый к завтраку, всегда пестрел разноцветными колокольчиками, ромашками и васильками. Может та забота и ласка какой незримо окружил ее мудрец, дошло до ее невинного сердца, а может та отеческая любовь, которую она не получала от отца все свое детство притягивала к Уильяму. Эра не знала, почему, но этот дом стал ей роднее и милее собственного.

Уильям высунул голову из-за двери и втянул воздух, унюхав запах свежего хлеба.

- Доброе утро, доченька. Похоже, мне послал тебе сам Бог. Как только ты появилась в моем доме, все засверкало чистотой. В свежей постели, я сплю словно младенец, а твоя стряпня приводит старика в восторг. Ты ангел, Эра. Давай же скорее отведаем этот румяный хлебец, который ты испекла, а то я глотаю слюнки от предвкушения.

Эра отрезала большой кусок хлеба от каравая и намазала его золотистым маслом, сверху водрузила толстый кусок сыра, в стакан полилось теплое парное молоке, из корзинки появилось два яблочка. С аппетитом они позавтракали вдвоем, не разговаривая, а лишь вздыхая из-за наслаждения от тающего во рту сыра и хрустящей корочки ржаного хлеба.

- Славненько мы поели, а теперь за работу, – воскликнул Уильям. – Сегодня ты войдешь в мою кладовую, где я храню травы и делаю мази и лекарства.

Эра закивала от удовольствия, ей было так любопытно рассмотреть все эти баночки и скляночки, что даже забыла об израненных ладошках, которые Уильям, казалось, раньше не замечал, и вдруг резко остановился.

- Что с твоими руками? Дай посмотрю, – он решительно протянул к ней свою руку.

Эре стало стыдно, ее руки были отвратительными, шершавыми, в ранках и мозолях, и она порывисто спрятала их за спину.

- Но дедушка, ничего особенного руки такие же как у всех.

- Ты поранилась? А ну давай сюда.

Ульям строго глядел на нее, девушка неуверенно протянула ладошки. Уильям осторожно размотал платочек и ахнул от увиденного.

- Да тут же живого места нет, – воскликнул он. – Это все твоя стирка, да?

Эра кивнула, пытаясь вырвать руки, но старик не позволил, потянув ее к себе в мастерскую. Там он строго приказал ей стоять на месте, а сам нашел какую-то баночку с  зеленовато-желтой мазью, когда он открыл ее, по комнате распространился резкий запах, Эра поморщила нос.

- Фу.

- Зато, завтра твои ранки уже будут не так страшно выглядеть, а через три дня заживут без следа, – фыркнул он, на пренебрежительное фу.

Он осторожно окунул палец в вонючее снадобье и щедро намазал их на кровоточащие ранки, от боли девушка закусила губу, чуть не плача. Движения знахаря были уверенными и в то же время нежными, он ловко обмотал чистыми лоскутками ткани ладошки девушки, и удовлетворенно кивнул.

- Сегодня и завтра воздержись от трудной работы, и они заживут, не успеешь оглянуться. И не спорь со мной, девочка.

Эра и не смогла бы, руки ужасно болели. Даже не хотелось думать, что случится, если Фрицу не удастся продать посуду отца? Тех сбережений, что она отложила, не хватит, а значит…

- Твое личико темнее грозового неба, – пророкотал старик. – Приступим за работу. Сегодня я научу тебя сушить и отбирать травы. Вот смотри, – Уильям протянул ей траву с желтыми цветочками. – Мать-и-мачеха, она помогает при кашле, выводя слизь из легких, так же от кашля помогает анис, алтей, чебрец, фенхель, – старик показывал то одно растение, то другое, а она впитывала в себя все мудрые слова, что ей говорил дедушка.

- А что помогает от ожогов и мозолей? – поинтересовалась Эра, завязывая травы в пучок и вешая на крючок под потолок.

- Хорошее средство, это облепиховое масло и сок алое, а еще перетертый картофель. От ушибов помогает кашица из головки лука в виде примочек, – Уильям наслаждался, рассказывая секреты знахарства этой умной девочке, его еще никто так внимательно не слушал как она.

- А если голова болит? – не унималась Эра.

- Заварить розмарин, и пить как чай.

- А при насморке?

- Ох, и неутомимая же ты, ну ладно скажу. Сок каланхое, замечательное средство.

- А если…

- Эра, – Уильям рассмеялся. – Не много ли для одного раза? На сегодня хватит, смотри, как много мы с тобой переделали.

Эра огляделась и действительно поняла, что они поработали на славу, в углу сушились листья лечебных трав, на полочках, стояли новые мази, в баночках хранились ценные ягоды и семена. Ей очень понравилось помогать с травами, и возможно, когда они расплатятся с Гансом, она сможет учиться искусству врачевания у мудреца, а главное ненавистную стирку можно будет забыть как страшный сон, и ее некогда нежные ручки снова станут гладкими и красивыми.

- Когда наступит нужная пора года, мы будем ходить с тобой в лес и собирать ягоды, цветы и семена, а пока ты можешь освободить небольшой участок огорода позади моего дома, и там мы посеем травы, которые очень трудно добывать, а также укроп, петрушку, сельдерей. Ты ведь уже понимаешь, что это не просто растения для употребления в пищу, но и лекарства от разных недугов.

- А сегодня ты можешь сходить в лес и насобирать ягоды рябины.

- Конечно, на моей полянке их так много, что не счесть, – обрадовалась Эра. – Тогда я побегу, хорошо?

- Не забудь монеты на столе, – крикнул ей вслед старик.

Эра остановилась как вкопанная, когда она убирала со стола после завтрака, на столе ничего не было, а сейчас лежали несколько монет, но когда Уильям успел их туда положить, если они все время были вместе.

- Дедушка, когда это ты успел положить монеты на стол?

- А что?

- Но я бы заметила, – не слишком уверенно проговорила Эра.

- Тогда считай, что это волшебство, – ухмыльнулся Уильям.

Но девушка тут же отмахнулась от него, вспомнив, что он оставлял ее на несколько мгновений, чтобы принести чеснок для какого-то снадобья. Вот, шутник, – подумала Эра с улыбкой. – Какое там волшебство.

Глава 5.

В этот раз Эра взяла маленькую плетенку, которую дал ей мудрец. Лес был щедрым другом, и она наполнилась до краев красными сочными ягодами. Одни старик перетрет, другие засушит, но результат один, – все это будет служить для добра. Эра пела, пока собирала дары природа, и ее звонкий чистый голосок далеко летел, сквозь березки и могучие дубы, зеленые елочки и цветные пригорки. Она даже не удивилась, когда увидела на том же месте, своего нового друга – волка.

- Здравствуй дружочек, – Эра говорила тихо, чтобы не спугнуть грозного хищника, – Ты ведь хочешь подружиться со мной, правда? Ведь если б нет, то не приходил бы ко мне все время? Можно я подойду к тебе? Девушка медленно приближалась, волк насторожился, ушки двумя треугольниками поднялись в стойку.

- Не бойся меня, – шептала она. – Мне так хочется приласкать тебя, провести по твоей мягкой шерсти. Ты такой красивый.

Эра даже не мечтала, но волк сам приблизился к ней и лизнул протянутую руку. Так он показал, что готов принять ее дружбу, доверившись человеку, и как же она была  благодарна ему за доверие. Маленькая ладошка, приблизилась к его голове, и он вздрогнул от первого ее прикосновения, но когда ее пальцы зарылись в его густую шубку, он отдался ее невероятно нежной ласке, прикрыв глаза от удовольствия.

- Вот теперь мы с тобой настоящие друзья, – Эра не могла припомнить ни одного случая, чтобы волки дружили с людьми. – Ты не против, если я буду называть тебя Вольфом.

Волк резко дернулся, от неожиданности Эра отскочила, но он всего лишь смотрел на нее своими загадочными темными глазами, и мотнул головой, словно, соглашаясь.

Девушка немного испугалась, в ней еще была осторожность, ведь это был дикий зверь, который в любую минуту мог напасть и разорвать ее на куски. Словно прочитав ее мысли, он опустил голову, и медленно побрел прочь.

- Прости меня, – прошептала Эра удаляющему другу. – Возвращайся ко мне завтра, Вольф.

Девушка увидела, как он остановился и повернул свою косматую голову, неужели он мог услышать ее тихие слова, но потом он убежал, и в его поднятом хвосте, которым он махал, можно было предположить, что волк обрадовался ее приглашению.

- Эра, где тебя носило? -  крикнул отец, как только дочь вошло в его мастерскую, – мне нужна твоя помощь, сегодня нужно раскрасить посуду, или она просто не высохнет до завтра. Я сам поеду торговать ею. Это наш последний шанс, может кто-то захочет заказать что-нибудь.

- Конечно, захотят, лучше твоих горшочков не сыскать. Я думаю, тебя ждет успех.

Они дружно принялись за работу и утром, готовая посуда, позвякивала в повозке Фрица, который увозил Эру и Руди в деревню. Сегодня решающий день, если торговля пойдет как надо, то без труда они расплатятся с противным Гансом.

Мазь, которую Уильям дал Эре, всего за одну ночь сняла боль и волдыри на ладошках, и руки уже не выглядели как ободранный кусок мяса, и она удостоверилась, что через несколько дней все исчезнет бесследно, как и говорил старик.

Сегодня же мудрец дал задание девушки разнести людям лекарства, которые он специально изготовил на заказ. Как оказалось его все знали и уважали, и Эра поняла, что когда-то слышала о знахаре, который жил в городе, но так как никогда не болела, не встречалась с ним ранее. И вообще, пока нужда не заставила ее ходить в деревню, она пропадала на своей ферме, бегала по полям и разговаривала с животными. Ее мама говорила, что деревня таит опасность и сейчас Эра понимала, о чем она говорила.

Сына советника она не видела с того дня как Уильям спас ее от побоев, но она точно знала, что завтра он явится за долгом, какая же физиономия будет у него, когда он поймет, что опять упустил ее из своих грязных лап.

Ее мечты сбылись, отец вернулся с базара, светясь как ясно солнышко.

- Продал все до единой тарелочки, – спрыгивая с повозки, крикнул Руди. – И ты не поверишь, мне сделали десять заказов, оплатив часть суммы. Вот возьми.

Эра благоговейно протянула руку за увесистым мешочком, который ей протянул отец. Ее мама была деревенской учительницей, поэтому уже к десяти годам она считала лучше собственного отца. Забежав в дом, она высыпала монеты на стол и пересчитала их, припомнив, сколько было спрятано в ее тайнике, девушка рассмеялась и бросилась на шею, ничего не понимающего отца.

- У нас получилось, мы сможем отдать весь твой долг, и еще немного останется, как замечательно папа.

Эра заметила слезы в глазах отца, все же он неплохой человек, просто потерявший веру в жизнь. Она любила его, простила и готова была жить дальше.

День расплаты, так Эра назвала утро следующего дня, было хмурым и серым. Сегодня с отцом они собирались пойти в дом Ганса, чтобы вернуть долг, и Эра с каким-то скрытым удовольствием мечтала увидеть разочарование на его неприятной физиономии.

Сын советника жил в господском замке лорда Маркуса Резенбургера. Его отец Манфред Кан был первым приближенным к хозяину этих многочисленных земель. По какой-то причине именно этот, некогда человек из простонародья, стал, чуть ли не властвующим господином, управляя и издавая указы. Всего десять лет назад Маркус был моложавым, подтянутым и очень любимым своими людьми господином, но после таинственного исчезновения его сына он стал тенью того человека. Сейчас это был дряхлый старик, который жил словно в тумане, все дела были переданы советнику Кану, и он только безропотно ставил свою печать на все документы и указы, поданные ему Манфредом. Даже не читая документы, он приговаривал своих подопечных на повышенные налоги и сборы, или казнь какого-то бедолаги, не угодившему жадному советнику. В своем стремлении к богатству Манфред, обдирал бедняков непомерными сборами, и простой люд ненавидел его, и презирая слабость их хозяина, позволяющего подобные лихие деяния.

Манфред Кан был непомерно алчным и мстительным, но переступая порог опочивальни лорда Резенбургера, превращался в любезного, подобострастного подданного готового услужить своему господину. Но что удивительно лорд Маркус слушался его как малое дитя, не противореча и во всем соглашаясь с ним. У советника был всего один сын, который был на него похож, но лишь внешне, характер Ганс взял от своей матушки, безвременно скончавшейся и тихо отошедшей в мир иной. Если Манфред был властным и жадным, то его сыну было достаточно, лишь пользоваться властью и богатством отца, не стремясь к большему. Если советник был беспощаден и жесток, то Ганс лишь бравировал и угрожал, редко исполняя свои угрозы. Но в чем были схожи отец и сын, так это своей мстительностью и злобой.

И неудивительно, что все отвратительные качества сына, а именно пьянство, азартные игры, и даже насилие деревенских девушек не вызывали в его черной душе праведного гнева, а даже поощрял, говоря, что народ должен знать своих хозяев, преклоняясь перед ними. Женщина, на которую обращал свой взгляд советник лорда, сжималась от страха, но была обречена, потому что никто не мог безнаказанно отказать Кану. Те, кто уже побывал в его постели, а их было не мало, с ужасом вспоминали самую ужасную ночь в своей жизни. Манфред отличался особой жестокостью, принося увечья своей жертве, и он не просто насиловал их, но и избивал до потери сознания. Зачем? Они не понимали, женщины пытались ему угодить, но казалось в его теле жил зверь, который обладал его умом, а может тьма его душе была настолько черна, что что-то невинное и чистое, или даже светлое вызывало в нем яростные порывы жестокости. Поэтому в замок лорда все реже можно было увидеть симпатичных девушек, ни один отец, не мог отпустить свое дитя на растерзание.

Девушки, которые имели неосторожность показаться на зоркий глаз советника, помешались рассудком после единственной ночи, а некоторые были так изувечены, что лишали себя жизни, совершая страшный грех, но избавляя себя от мучений. Столько ненависти вызывал Кан у простого люда, что могла сразить обычного человека наповал. Но чем больше его ненавидели, тем казалось, сильнее он становился. Люди говорили, что он был нечистой силой в человеческом теле, и они были не так далеки от истины.

Манфред Кан владел черной магией, он был воплощением зла и кто-то должен был его покарать, но пока такого человека не нашлось, а над деревней нависала его страшная тень.

Эра так далеко была от всего этого, что почти не замечала, что творится в деревне, и Руди не спешил ей говорить правду. Когда дочка сказала, что пойдет с ним к Гансу, то он побелел от страха за нее.

- Это исключается дорогая, я сам отправлюсь и отдам свой долг. Нечего тебе делать в замке.

- Я не могу отпустить тебя одного, в деревне столько соблазнов.

- Ты думаешь, что я снова проиграю все деньги? – отец сурово посмотрел на дочь.

- Папочка, ну позволь мне, – и тут Эру ослепила замечательная мысль. – Мы попросим Уильяма пойти с нами, нам свидетели не помешают и Ганс его побаивается, так что соглашайся, отец.

- Только пообещай, что останешься снаружи.

Эра довольно кивнула, она вполне могла положиться на старца. Когда Эра попросила Уильяма пойти с ними в замок, он нахмурился, но сразу согласился с Рудольфом, что ей там не место. В полдень они прошли ворота замка и оказались во внутреннем дворе. Мрачнее людей Эре видеть не доводилось, они ходили на цыпочках, опустив голову, боясь проронить хоть слово. Мудрец помрачнел еще больше, но упорно сохранял молчание.

Внезапно двое стражником выволокли молоденькую девушку и содрав платье начали пороть на глазах у всего люда. Несчастная плакала и молила их прекратить, а они все хлестали ее плетью, пока спина не покрылась отвратительными кровавыми полосами. Когда наказание было окончено, девушка упала на колени, а мучители удалились.

Эра подбежала к девушке, помогая ей подняться.

- За что тебя так, милая? – спросила Эра, ужасаясь подобной жестокости.

- Я посмела отказать ему, – всхлипнула она.

- Приходи ко мне, я дам мазь, которая облегчит твою боль, – сказал подошедший Уильям.

Девушка поблагодарила его и побрела из этого страшного места.

- Пожалуй, Эра пойдешь с нами, – Уильям взял девушку под локоть. – Не отходи от меня ни на шаг.

В приемном зале, где раньше лорд выслушивал жалобы и просьбы всех желающих, им загородили вход двое стражников, но увидев Уильяма, с почтением пропустили.

- Они вас знают, дедушка? – удивилась девушка, не заметив брошенного на нее удивленного взгляда Руди.

- А ты не знаешь, кто такой Уильям…

Но старец поднял руку, прерывая речь Рудольфа, потому что на встречу им шел Ганс в роскошном наряде, который не уступал даже господскому.

- Брандмауер, ты пришел расплатиться со мной? – Ганс Кан нагло ухмыльнулся, бросив взгляд на Эру.

- Да, – вместо отца ответила Эра, бросая мешочек с монетами, который достался им потом и кровью. – Пересчитай, если умеешь, конечно.

Ганс не веря, уставился на монеты, рассыпавшиеся на столе. Он подозвал слугу и приказал пересчитать, названная сумма оказалась точной. Глаза Кана налились кровью, он со злостью посмотрел на девушку, снова ускользнувшую от него. Сквозь пелену ярости он неосознанно начал приближаться к ней, судорожно сжимая кулаки, но когда девушка была лишь на расстоянии протянутой руки, дорогу ему преградил Уильям.

- С тобой рассчитались, забудь о ней или будешь иметь дело со мной, – грозным шепотом предупредил его старик.

- Ты мне не указ! – огрызнулся Ганс.

Эти слова он бросил уже в удаляющие спины, яростно обжигая взглядом стройный стан не покорившейся девушки, вожделея ее с силой неведомой ранее. Он хотел обладать ей, унизить, заставить покориться, и что бы это ему не стоило – она будет его!

Попрощавшись со старцем и отцом, Эра пришла в единственное место, где чувствовала себя свободной и счастливой – лес. Оплатив долг, она думала, что почувствует облегчение, но на сердце было все так же неспокойно. Едва она ступила на свою поляну, как все ее мысли вылетели из головы, потому что там оказалась не одна, ее ждал новый друг – Вольф. Осторожно, чтобы не спугнуть, девушка приблизилась и села на мягкую траву невдалеке от него. Волк повернул к ней голову и настороженно следил за каждым ее движением.

- Если ты, мой белоснежный Вольф, подойдешь поближе, я расскажу как прошел мой день, – ласково прошептала она.

С улыбкой девушка, увидела как он почти стремительно подбежал к ней и лег к ее ногам, согревая своим теплом и щекоча шерстью. Эра запустила в его мех руки, от удовольствия он зажмурился, но сквозь прикрытые щели глаз, она видела, что он наблюдает за ней.

- Сегодня мы наконец-то расплатились с этим мерзким Гансом. Ты даже не представляешь, нам пришлось пойти в замок лорда Резенбургера, я была там впервые, и знаешь… – Эра обняла его шею и опустила голову на его могучую спину. Она совсем не боялась, прилив тепла и доверия окутывал ее словно легким облачком.

- Я совсем не так представляла себе замок. Он такой мрачный, а люди… Боже! Они словно в последний день живут, страх сковал их и превратил в ходячие трупы. Неужели наш лорд такой ужасный? Он абсолютно не заботится о своем народе, более того сегодня я видела настоящий ужас, – по щеке девушки скатилась слезинка и упала в шерсть, сверкнув на солнце.

- Девушку выпороли на глазах у всех, чуть не забив до смерти и только из-за того, что она отказала спать с советником. О, мой милый Вольф, как же тебе повезло, что ты живешь на воле, в этом прекрасном месте, а не среди людей. Порой я удивляюсь их жестокости…

Эра, не заметила как напряжение всех этих дней взяло над ней вверх и она заснула крепко обнимая волка, он был мягким и таким уютным, но главное ей было так безопасно с ним рядом. А сон был таким безмятежным и крепким, что она даже не почувствовала как волк покинул ее, когда солнце зашло, уступив место луне.

Эра совсем не хотела просыпаться, что-то мягкое и теплое окутывало ее тело, протянув руку и не почувствовав Вольфа, она открыла глаза и затаила дыхание – спиной к ней сидел мужчина, а укрытая она было теплой курткой. С детства она избегала встречи с мужчинами, а сейчас оказалась в лесу, освещенному всего лишь мягким свечением луны, наедине с незнакомцем. Когда понимание происходящего дошло до ее сознания, то Эра подскочила как ужаленная. Увидев, что ее заметили, она стала пятиться, но зацепившись за первый же горбик она упала, больно ударившись.

Мужчина не спеша подошел к ней и протянул руку.

- Не бойся меня, если б я хотел причинить тебе вред, сделал бы это, когда ты спала, – спокойно сказал незнакомец.

Эру поразил его завораживающий голос, но страх перед мужчинами не покидал. Словно прочитав ее мысли, он отошел подальше. Когда свет молодого месяца упал на его лицо, она увидела, что перед ней тот, кто так часто являлся к ней во сне. Не веря, она протерла кулачками глаза и снова взглянула на него, это был не сон – он был настоящий из плоти и крови.

Перед ней стоял высокий красивый мужчина, его светлые волосы в свете месяца казались серебристыми, широкие плечи обтягивала черная рубашка не оставляя место воображению, он был сложен не просто хорошо, а великолепно: широкая грудь переходила в узкие бедра, ноги одетые в такие же черные штаны, обрисовывали их мускулистость и стройность.

Он отвернулся от нее, давая ей самой решить остаться или уйти, подобрав ноги, Эра робко обратилась к нему.

- Простите, – она сглотнула. – Я просто не ожидала вас здесь увидеть.

Эра поднялась и подобрала его куртку.

- Спасибо, – девушка протянула ее ему. – Я думала, что это мой вол…

- Кто?

- Никто, – Эра чуть не рассмеялась, подумав, как бы она сказала, что спала, прижавшись к волку. – Не знаю, откуда, но я знаю вас.

Мужчина ее мечты взял куртку и к удивлению Эры, накинул на ее плечи – она была настолько велика ей, что Эра просто утонула в ней. Его руки застыли на отворотах куртки, как бы заключая ее в плен, ее макушка доставала ему до подбородка, он возвышался над ней как скала. Это близость должна была напугать ее, но глядя в его глаза, которые в темноте казались черными, девушку затягивало в его таинственный омут. Ей захотелось узнать, какого же они будут цвета при свете дня, если даже в темноте они завораживали и манили. Через минуту он отпустил ее, но не отошел.

Почему он не спрашивает, что она делала ночью в лесу одна? Почему он ничего не говорит вообще?

- Как вы тут оказались? – тихо спросила она.

- Искал спящую красавицу, – улыбнулся он ей, и от этой улыбки, казалось, солнце осветило поляну, Эра как завороженная смотрела на его губы.

- Как вас зовут?

- А тебя?

- Эра.

- Меня зовут Вольфганг, – тихо произнес незнакомец.

Эра замерла, а потом рассмеялась, такие совпадения просто невозможны.

- Сер Вольфганг, я рада с вами познакомится. Я даже готова поделиться своей полянкой с вами, если будете хорошо себя вести, – Эра слегка удивилась, своему игривому тону, но потом задумалась. – Где-то я уже слышала это имя, но не могу припомнить.

Вольф улыбнулся и присел на траву, приглашая присоединиться и ей. Эра не раздумываясь плюхнулась следом.

- Вам не интересно, что я здесь делаю? – Спросила Эра, наблюдая, как он вертит травинку в руках.

- А я знаю.

- Как? Откуда? – Эра охнула и вскочила на ноги. – Так это вы следили за мной?

- Эра в чем ты меня обвиняете? – устало произнес он, даже не глядя на нее.

Эре стало стыдно за свое обвинение, и она тихо опустилась на прежнее место.

- Простите.

- Расскажите мне о себе.

- О, я простая девушка, живу на ферме с отцом. Мать умерла от простуды, когда мне было четырнадцать… – Эра даже не знала, почему рассказывает незнакомцу о своей жизни, но она просто не могла остановиться. Она рассказала, как ей не хватало матери, и что она до конца так и не свыклась с мыслю о ее смерти. Девушка упомянула и о проигрыше отца, даже не заметив, как Вольф нежно притянул ее к груди и дал выплакать все свои горести.

Почему же ей так не хотелось покидать его объятия? Может потому что раньше она не испытывала подобной заботы? А может от того, что ей так уютно в его сильных руках и безопасно?

Девушка не понимала, что с ней. Ее не пугал незнакомец, а наоборот – сердечко билось сильно, сильно, а в душе рождалось что-то неведанное и волшебное.

Через некоторое время Вольф отстранился и поднялся на ноги.

- Тебя, наверное, дома заждались. Я провожу, – предложил он.

Эра совсем забыла об отце, который, конечно же, переживал. Да, она забыла обо всем на свете! Ее мысли вращались вокруг так негаданно, нежданно появившегося мужчины. Мысль о том, что возможно они больше никогда не встретятся, заставляла девушку тянуть время, чтобы побыть в его обществе еще немного. Все положенные и неположенные сроки вышли и Эре ничего не оставалось как последовать за ним через темный лес, освещенный лишь слабым светилом ночи.

Было сложно идти в темноте, и девушка то и дело спотыкалась, но когда в очередной раз Эра едва не упала, Вольф взял ее под руку и держал так до самого дома. Она даже не сообразила, что не показывала дорогу незнакомцу, пока он вел ее к ферме, где остановился под большой ивой, не смея приблизиться ближе.

- Я останусь здесь, а то твой отец может пристрелить меня.

- Я так благодарна вам, Вольф. О, простите сер Вольфганг.

- Мне нравится, когда ты называешь меня Вольф.

- Мне тоже, – и она зарделась. – Очень красивое имя.

Эре очень хотелось спросить, увидит ли она его снова, но она сдержала свой порыв и убежала, пожелав ему спокойной ночи.

- Спи спокойно, Эра, – прошептал в тишине Вольфганг.

Никогда раньше он не встречал никого краше этой юной девушки, но главное, что тронуло его сердце была не подкупаемая доброта и щедрость ее души. Впервые он увидел ее на этой поляне, такая хрупкая в одной рубахе, она стояла по колено в ручье и с терпеливостью и усердием терла белье. Он не мог отвести от нее взгляд, солнечные зайчики играли в ее волосах, превращая их в настоящую медь, то и дело локоны, свисали через плечи и падали в воду, она с необычайным терпением снова перебрасывала их за спину и продолжала свой нелегкий труд. Он мог быть не заметным и любовался девушкой издали. В следующий раз он увидел ее плескающей в кристально чистой воде, для него не осталось не замеченным ни ее стройный стан, ни то, что хоть лицо было загорелым, под одеждой скрывалась белоснежная кожа, напоминающая влажный бархат. А грудь, Боже, он готов был отдать свою бессмертную душу, чтобы прикоснутся к этой упругой плоти, захватить губами в плен эти восхитительные розовые вершинки. Он желал ее, он хотел прижать ее необыкновенные ягодицы к своей разгоряченной плоти, дать почувствовать ей как его сердце начинает бешено выпрыгивать из груди при одном взгляде на нее. Но его удел был лишь наблюдать, впитывая красоту девушки как солнечные лучи.

И все же самыми дорогими для него были моменты, когда он находил ее спящей. Расслабленная, после трудного дня, она ложилась на траву, ставшую ей кроватью, и в тот же миг засыпала. Такая незащищенная, нежная и трогательная, она вызывала в нем бурю эмоций, желание охранять и лелеять. Мог ли он подумать, что наступит такой день, когда его мысли будут заняты одной лишь девушкой, когда он с нетерпением юнца будет ждать свою Эру, свою мечту.

Сегодня он не удержался и остался с ней пока она спала. Он улыбнулся, вспомнив как сначала она его испугалась, но потом доверие и любопытство взяло вверх и она позволила побыть с ней. Ему было достаточно просто слышать ее ласковый голос, прижимать к своей груди, утешать, но это было пока, а потом ему этого будет мало, но время научило его терпению.

Глава 6.

Почему она так счастлива, – думала Эра. – Неужели одна встреча могла перевернуть всю ее душу и разбудит настоящий ураган чувств.

Этот мужчина сначала ворвался в ее сны, а потом в жизнь. Что таил он в себе? Что чувствовал, смотря на нее? Кто он? Откуда пришел? Столько разных вопросов терзало ее, что лишь под утро она сомкнула глаза и уснула. Больше ей не снился незнакомец, и с тревогой она ждала встречи с ним, но состоится ли она?

Эра вовсе не собиралась забрасывать свою работу и первым делом зашла к прачке, а потом и к мудрецу.

- Здравствуй, дедушка, – воскликнула Эра и впервые поцеловала его в сухую щеку, заставив старика зардеться. – Какой замечательный день, не правда ли?

- Доченька, да ты светишься как весеннее солнышко!

- Ох, дедушка, – Эра закружилась по комнате. – Я так счастлива!

Уильям не стал выпытывать у девушки причину такого приподнятого настроения, а только дал тяпку и отправил очищать место на огороде для посадки семян.

Эра нисколько не возражала, напевая веселую песенку, она безжалостно вырывала бурьян и выпалывала корни. Постепенно земля очищалась от сорной травы и девушка удовлетворенно кивнула, довольная своей работой. Уильям, похвалив за усердный труд, снова стал учить ее премудростям врачевания. Она схватывала все на лету, запоминая каждую мелочь, не упуская из виду ни один ингредиент.

- Когда-нибудь ты сможешь, стать прекрасным лекарем, – похвалил ее мудрец, и протянул ей склянку с мазью.

- Что это?

- Твои руки уже почти зажили, а этот крем поможет вернуть им мягкость и гладкость кожи.

Девушка порывисто прижала сморщенную руку старика к своим губам.

- Уильям, у меня никогда не было дедушки и я так рада, что наконец-то я обрела вас.

- У каждого из нас есть судьба, прописанная еще задолго до нашего рождения. Богу было угодно, чтобы мы встретились.

Эра ласково улыбнулась и снова принялась за работу, а уже через некоторое время она спешила к своему ручью, надеясь снова увидеть того, кто завладел ее сердцем.

К ее большому огорчению сер Вольфганг не пришел, но ее верный друг – белый волк, которого она назвала именем таинственного мужчины, как всегда устроился у ее ног.

- О, мой дорогой Вольф, – девушка потрепала его по шерсти. – Только тебе я могу доверить свои секреты. Вчера я повстречала удивительного человека, и хоть в темноте мне не удалось его хорошенько рассмотреть, но он красив как ангел, его волосы напомнили мне серебро луны отражающей в ручье, а глаза – такие выразительные, но такие печальные. Как ты думаешь, почему? Как жаль, что ты не можешь разговаривать, – Эра вздохнула. – Мне бы так хотелось развеять его грусть.

Волк внимательно слушал ее, и когда она пригорюнилась, он лизнул своим язычком нежную щечку, подбадривая и вызывая на ее губах улыбку.

- Мой Вольф, ты словно все понимаешь. А знаешь, вы чем-то похожи, может силой и мужеством, а может нежностью, которая светится в ваших глазах. Когда он не улыбается, то кажется таким суровым и грозным, но только стоит ему посмотреть на меня, его лицо преображается – передо мной предстает совсем другой мужчина, надежный, обворожительный и красивый. Какой же он красивый!

- Как ты думаешь, я понравилась ему? – с надеждой спросила Эра у своего друга, но вдруг посмотрела на свою старую потертую и заштопанную рубашку и горько улыбнулась. – Вряд ли, по нему видно, что он из знати, а я … я обычная деревенская простушка.

Волк жалобно заскулил.

- Ты считаешь меня красивой? – он снова лизнул ее, девушка засмеялась. – Ну ты и льстец, мой дорогой Вольф.

После этого она громко вздохнула и обняла волка за шею.

- Спасибо тебе за твою дружбу и доверие, за ласку и тепло, а теперь давай купаться, – Эра потянула его к ручью, но едва его лапа коснулась воды, он отскочил и убежал подальше от нее, настороженно наблюдая за ней.

- Ну что ж, оставайся грязнулей! – крикнула она.

Раньше она всегда купалась обнаженной, но теперь, то ли присутствие волка, то ли возможный приход Вольфганга, заставил ее войти в ручей в рубахе, которая сразу намокла и облепила ее стройное тело. Эра смеялась и брызгала волка, но капли не долетали до него. Она долго плескалась в холодной воде, но напоследок захотела поплыть на середину ручья, где даже не могла достать до дна.

Такая резкая боль пронзила ее ногу, что от неожиданности она глотнула воды. «Боженька, не дай мне утонуть», – молилась она.

Чем отчаяние Эра пыталась удержаться на воде, тем больнее ей было, и тем быстрее Эра теряла остатки сил. Сквозь слезы, застилавшие ей глаза, она увидела, что волк исчез, а потом она пошла ко дну.

Когда она уже не надеялась на спасение, что-то большое и сильное подняло ее над водой и она увидела своего спасителя. Ухватившись за сильную шею волка, она отдалась во власть его сильного тела, тянувшего ее к берегу. Едва под собой Эра ощутила твердую землю, она обессиленная упала, не разжимая своих объятий. Она стала шептать ему слова благодарности за свое спасение, хваля за смелость и быстроту. А он все облизывал ее мокрое лицо, словно успокаивая, изгоняя последний страх из ее глаз.

Когда до захода солнца оставалось не больше часа, волк ушел, несколько раз оборачиваясь, словно хотел остаться, но не мог.

Возвращаясь, домой девушка грустила, понимая что того, кого она ждала не пришел.

- Ну и пусть! – с обидой произнесла она в тишине. – Мой волк приходит ко мне всегда, а мужчины все обманщики!

Но тут же девушка обругала себя за подобные мысли, ведь Вольфганг ничего не обещал ей. Это она нафантазировала себе их встречу и безумную любовь, которая могла вдруг вспыхнуть. Неожиданно она становилась как вкопанная и развернувшись, побежала в лес, где сумерки уже спускались на землю. После своего неудачного купания и спасения, а потом еще разочарования, что не пришел Вольфганг, она совсем забыла про белье, которое сохло.

Было уже темно, когда она добралась до своей поляны. С ужасом она увидела, что ни одной рубахи, ни простыни нет на веревках. Кто-то украл все! Что же теперь делать?

Вдруг, что-то привлекло ее внимание и она увидела свою корзину, в которой аккуратно было сложена ее пропажа. Со вздохом облегчения она подняла свою ношу, а потом опять задумалась. Неужели кто-то сложил все, пока ее не было?

- Да нет же глупая, – произнесла Эра. – Ерунда! Наверное, я сама сложила все, но из-за всего случившегося просто забыла.

Эра никогда не жаловалась на память, но те несколько часов после купания в речке она почти не помнила из-за пережитого страха, и вполне возможно не запомнила, как сняла сухую одежду.

Она уже сделала несколько шагов, собираясь идти домой, но ее остановил самый глубокий в мире голос.

- Здравствуй, Эра.

Дыхание замерло в ее груди. Он пришел. Ей захотелось запеть от радости.

- Здравствуй, – прошептала она.

Эра даже не догадывалась, что сердце мужчины застучало быстрее от неподдельной радости, засветившейся в ее глазах.

Как же Вольф хотел поздороваться с ней поцелуем, прижать к себе и никогда не отпускать.

- Я скучал по тебе, – произнес он.

Эра смущенно опустила голову и чуть слышно ответила ему:

- Я тоже.

Не говоря больше ни слов, он подошел к ней и она посмотрела прямо на него. В темноте он не мог видеть ее лица, но память рисовала нежный овал, прекрасные голубые глаза и мягкий зовущий рот. Ему не нужен был свет, чтобы найти ее губы и легко прикоснуться к ним, и ему не надо было видеть, чтобы понять, что ее щечки окрасил очаровательный румянец, а глаза заволокла мечтательная дымка.

Эра не отпрянула, когда он поцеловал ее, девушку влекло к нему, его поцелуй был для нее первым, но таким желанным и сладким.

Она стояла, прижавшись к его широкой груди, тишину нарушало лишь их тихое дыхание. Эра чувствовала, как он целует ее волосы, ласкает спину, и что-то волнующее происходило с ее сердцем и неведомое просыпалось в ее теле.

- Я испугал тебя, милая? – тихо прошептал Вольфганг. – Но я просто не удержался, твои губы как лепестки роз, а глаза как две сияющие звезды. Я с нетерпением ждал нашу встречу, чтобы просто смотреть на тебя, но когда ты так близко мои руки сами тянутся к тебе, а сердце рвется навстречу твоему.

- Я никогда не думала, что меня так взволнует поцелуй, – Эра не решалась поднять к нему лицо. – Прежде чем тебя встретить, ты приходил ко мне во сне.

- А я так много о тебе мечтал, что мыслями был с тобой. Но тебе пора домой, хорошая моя.

- Так не хочется отпускать тебя.

- Тогда не отпускай, – И он взял ее за руку и повел сквозь темный лес.

- Я хочу увидеть тебя при свете дня.

- Это невозможно, – грустно ответил Вольф.

- Почему?

Вольфганг промолчал. Эра жалобно вздохнула, и задумчиво брела за ним, крепко держась за его руку.

- Приходи ко мне домой, – предложила Эра.

- Что скажет твой отец?

- Но мы ведь можем не говорить ему, а встречаться будем в сарае. Там очень уютно и пахнет свежим сеном, и если тебя устроит такое скромное убежище, я буду рада…

- Я согласен, только б видеть тебя, слушать твой голос, – Вольф сжал ее ладошку. – Завтра, я приду после захода солнца и буду ждать под ивой, а сегодня подари мне еще один твой поцелуй, чтобы я сохранил его тепло до нашей встречи.

Эра встала на цыпочки и нежно поцеловала его, невинный, но такой трогательный поцелуй, заставил его кровь бурлить от желания к этой необыкновенной деве.

- До встречи, мой Вольфганг. Я буду ждать тебя.

- Спи сладко, Эра.

Глава 7.

Аде было очень жаль откладывать на потом прочтение книги, но родители, словно не хотели ей дать несколько минут передышки, давая все новые и новые поручения. Конечно, за выполнение некоторой работы она получала деньги, но галерея родителей, расширялась семимильными шагами, и девушка была занята по горло. Приходя домой она могла лишь прочитать несколько страниц, и тут же проваливалась в сон, где с некоторых пор стала видеть насмешливые серые глаза. Эти совпадения с действиями, происходящими в книге, немного ее пугали – Эра со своим незнакомцем, который являлся ей во сне, а теперь и она засыпала и просыпалась с мыслью: чьи же это глаза преследуют ее?

Учеба позволила Аде не ездить в Лондон, так как занимала все ее время и родители наконец дали ей покой. Она снова стала ходить в парк после пар, где готовилась к семинарам, а в свободное время возвращалась к книге про волка, которую никак не могла закончить. Ее теперь постоянно навещал Джек, принося ей то мячик, то палочку, или просто лизнув ей руку, тут же скрывался в кустах.

В последнее время, Ада заметила, что собака грустит. Хвост, обычно не знающий покоя, замирал в бездействии. Джек все больше проводил с ней времени, не срываясь, чтобы убежать на свист хозяина, который отчего-то больше не звучал.

- Джек, где же твой хозяин? – услышав это, глаза собаки загорелись, хвост пришел в действие, но тут же  снова лег у ее ног.

- Неужели, с ним, что-то случилось?

Ада понимала, что ведет себя глупо разговаривая с собакой, но все же ничего не могла с собой поделать.

- Значит так, хандрить не разрешаю! Давай лучше догоняй меня, – Ада подскочила и бросилась наутек, собака сначала смотрела недоуменно ей вслед, но тут же подняв хвост вверх, с громким лаем бросилась в погоню.

Ада хохотала, Джек путался между ног, подпрыгивая рядом, чуть покусывая за ноги, но не причиняя боли. И вот он все таки повалил ее. Его передние лапы уперлись ей в живот, а неутомимый язык облизывал ей лицо, заставляя Аду смеяться до слез.

- Джек, перестань!

Девушке удалось спихнуть с себя тяжелое пушистое тело, и вытерев лицо концом легкого свитера, она с улыбкой потрепала его по холке.

- Больше не грусти! Приходи ко мне, и я буду играть с тобой! А теперь, беги домой, Джек!

Услышав слово «домой» пес рванул через парк и вскоре скрылся из виду, оставив все еще сидящую посреди зеленной травы девушку со счастливой улыбкой на лице.

Ада продолжала каждый день играть с Джеком, которого по какой-то причине забросил хозяин, и теперь ей приходилось кричать на него, чтобы он шел домой. С каждым днем их дружба росла и крепла.

Вот и сегодня девушка, почти угрожала ему, что больше не будет бросать ему мячик, если он немедленно не вернется домой. Тот подчинился, хоть и неохотно. Ада уже перешла улицу, когда услышал визг тормозов, удар и слабое поскуливание. Резко обернувшись, она увидела Джека лежавшего перед машиной.

- Чертова собака, выскочила прямо под машину!  – ругался водитель такси, оценивая ущерб причиненный столкновением с собакой.

Ада подбежала к Джеку, который не послушался и побежал следом за ней, угодив прямо под колеса такси.

- Что, ж ты натворил, Джек! – девушка стояла перед ним на коленях, собака тяжело дышала, но его глаза смотрели на нее.

- Так это ваша собака? Да вы хоть знаете, сколько будет стоить ремонт авто, – завелся водитель.

Ада не обращала внимание на громогласного таксиста, оно было направлено на Джека. Крови не было, возможно удар был не очень сильным, и все же опасность внутреннего кровотечения не исключалась.

- Джек, ты сможешь встать? – Ада твердо решила взять его домой и вызвать ветеринара, но мужчина из такси никак не мог угомониться.

- Мисс, я требую, чтобы вы заплатили мне за ущерб, – кричал он.

- Да уймитесь вы, – спокойно ответила Ада. Вокруг них уже стали собираться люди.

- Ваша собака…

- Если с моей собакой, – Ада Джонс угрожающе посмотрела на здоровяка. – Что-то случится, то вы мне заплатите за это.

- Да как ты смеешь… – от удивления он даже потерял дар речи.

- Еще как смею. Мало того что вы ехали в парковой зоне, так вы еще и превысили скорость. Но самое главное, что бы было, если б это бежал ребенок, – гул людей поддержал рассерженную Аду, а в несчастного водителя полетели угрозы.

- Убирайся отсюда…

- Сейчас как заплатим тебе, что встать не сможешь, гонщик…

Ада снова присела на корточки, оставляя таксиста на растерзание толпы, ее больше волновало состояние Джека.

- Пойдем Джек, – Ада погладила его по носу. – У меня дома есть большая косточка.

Джек поднялся на ноги, девушка увидела с каким трудом ему это далось. Он припадал на переднюю лапу, издавая слабое скуление. Хорошо, что ее квартира находилась в соседнем доме и они быстро очутились внутри.

Девушка вызвала ветеринара, однако Джек не очень дружелюбно его встретил, обнажив клыки, и издав грозное рычание, но мягкий голос Ады, успокоил его и он даже позволил дрожащему врачу сделать укол.

- Ну как он? – не удержалась девушка.

- Жить будет, – улыбнулся ветеринар, когда собака больше не представляла для него угрозы. – Удар был недостаточно сильным, чтобы сломать его кости, но все же некоторое время его ребра будут беспокоить. Вы не волнуйтесь, это скоро пройдет, пусть отдыхает и восстанавливается.

Ада провела ветеринара к двери и заплатила за вызов. Приготовила коврик для Джека на кухне, дала ему обещанную кость и снова взяла в руки телефон.

- Нужно позвонить его хозяину, – пробормотала Ада.

Но набрав нужный номер, который она нашла на ошейнике собаки, она услышала длинные гудки, а затем сигнал автоответчика.

- Никого нет, что ж позвоню позже, – решила она, и накрывшись пледом погрузилась в книгу, где разворачивалась встреча Эры с Вольфгангом.

***

Эра словно на крыльях летела в город. Уильям не мог не улыбаться, наблюдая за девушкой, ее заразительный смех то и дело заставлял его смеяться в ответ.

- Кто это сделал тебя такой счастливой, девочка? – спрашивал Уильям, а она лишь загадочно улыбалась, не подтверждая, и не отрицая его догадку.

Как и весь люд того времени Эра верила в поверья, вот и сейчас боясь сглазить свое счастье, она держала рот на замке, никому не рассказывая о своих встречах с мужчиной ее мечтаний.

Она как молоденький олененок скакала по улицам деревни, приветливо улыбаясь то молочнице, то потрепав по растрепанным волосам малышей резвившихся во дворе. Девушке казалось, что каждый может по ее лицу догадаться о счастье, свалившемуся на нее, а народ лишь видел девушку, всегда приветливую и добрую. Эру знали и любили в каждом доме, и хоть раньше она была не частой гостьей в деревне, ее бескорыстные поступки, сделали ее любимицей всех жителей. Если на ее пути попадался плачущий ребенок, будь-то мальчик разбивший коленку или девочка выпачкавшая свое платьице, для каждого она находила слова утешения, заставляя забыть про свои невзгоды и печали. Ни одна старушка, несшая тяжелую ношу не осталась без внимания и помощи доброй девушки. А когда ее видели всегда улыбающуюся с неизменным букетом полевых цветов, на душе становилось легче, а в сердце появлялась надежда на что-то хорошее. Она и не догадывалась о том, какое производит впечатление на людей. И хоть молодые девушки завидовали ее красоте, ее доброта превращала их в своих подруг.

Эра знала, что без приданного выйти замуж за достойного молодого человека ей будет трудно, и поэтому заранее поставила на себе крест, посвятив себя своей ферме и отцу. Но она не видела, что каждый мужчина, смотря на нее, готов был отдать все, чтобы она стала его женой, и только уважение к ее чистоте, не позволяло им грубые слова и намеки в ее сторону. Правда и ухаживать они за ней не решались, видя, что один из влиятельных людей заинтересован ею, а переходить дорогу Гансу Кану никто не решался, боясь его могущественного отца.

Ганс как и все остальные мужчины не мог отвести глаз от девушки. Нанесенные ею оскорбления еще терзали его, но больше всего его мучила обычная похоть. Он ни раз представлял, как ее тело будет извиваться под ним, пока он будет вонзаться в нее, заставляя кричать и молить о пощаде.

Ганс вышел из тени и девушка вздрогнула.

- А ты все цветешь? – ядовито прошипел он.

- Что тебе надо? – бросила Эра.

Пока на улицах было много людей, ей было нечего боятся грубого мужлана, и все же она ощущала угрозу и злобу, исходившую от него.

- Радуйся пока, но настанет день, когда ты будешь в моей власти.

Эра прошла мимо него, словно он был пустое место, нанося ему еще более оскорбление, ведь она сделала это при всех, а такого обращения с собой он никому не мог простить.

Ганс стремительно направился в замок, только отец мог дать ему совет. Манфред редко покидал замок, а если это случалось, то под большой охраной – ненависть людей могла сподвигнуть их на отчаянные поступки.

- Отец, – прогнусавил Ганс, отыскав Манфреда в его кабинете. – Мне очень нужна твоя помощь.

- Говори.

- В деревне есть одна выскочка, которой я хочу обладать.

- И в чем же дело? – удивленно приподнял он свою уже седую бровь. – Обладай.

- Это не так просто, – Ганс почесал свою полысевшую голову. – Она …

- Случайно не дочь пьяницы и игрока Рудольфа Брандмауера, что вчера была здесь?

- Откуда ты знаешь?

- Я знаю все, что происходит в моем замке, – ухмыльнулся советник.

- Руди задолжал огромную сумму денег, но каким-то образом они смогли вернуть мне долг, хоть они беднее церковной мыши. А я уже представлял, как заберу ее вместо этих жалких монет.

- Значит, нужно сделать так, чтобы налог стал непосильно велик для них, и тогда ты протянешь ей руку помощи, предложив ей стать своим покровителям – Манфред мерзко рассмеялся, Ганс довольно ухмыльнулся.

- Иди сын, я все обдумаю и завтра выдам соответствующий указ. Ни одна девка не имеет права отказать сыну Манфреда Кана.

А в это время, Эра гладила волка, его голова покоилась на ее коленках.

- Мой, дорогой Вольф, сегодня, он придет ко мне, и я смогу увидеть его лицо при свете свечи, как бы мне хотелось увидеть его днем. Как ты думаешь, может, он женат? – Вольф тряхнул головой, как бы отвергая такое предположение. – Тогда может он стесняется меня, являясь ко мне ночью, чтобы никто не видел меня?

Эра вздохнула, Вольфганг незримо присутствовал с ней везде, где бы она не была, но девушка боялась думать о будущем и гнала горькие мысли прочь. Не один человек благородных кровей не женится на деревенской жительницы, притом такой нищей как она.

Волк лизнул ее в руку, и настроение снова стало подниматься.

- Знаешь, ведь с тобой и с ним, я чувствую одинаковые чувства, хоть это странно, учитывая то, что ты волк, а он человек.

- Прости, но сегодня я обещала отцу прийти пораньше и помочь разрисовывать посуду.

Эра поцеловала волка в нос, заглянула по пути к своему дубочку, который к сожаленью так и не стал выглядеть лучше, и только тогда отправилась домой.

Отцу работа пошла на пользу, он выглядел здоровей, труд придал ему энергии, а еда, которую готовила Эра сил и выносливости. Теперь с утра пока еще не было жары, Руди вспахивал поле, чтобы осенью засеять пшеницей, а днем прятался в своей мастерской, творя руками чудо из глины.

Эра же снова занялась своим огородом, поливая его из колодца. Она беспощадно выдергивала бурьян и овощи зрели сочные и вкусные. Девушка понимала, что если все так и будет дальше продолжаться, они станут более чем обеспеченными, и возможно даже насобирают ей скромное приданное.

Пока Руди был в своей мастерской, Эра тайком притащила в сарай два одеяла и свечу, спрятав все, чтобы отец не догадался об ее будущем свидании, также туда перекочевало немного сыра, вареных яиц, хрустящий каравай, и в придачу сочные яблоки.

День стремительно уступал место вечеру, и как только солнце зашло, Эра с нетерпением стала поглядывать в окно. Отец поужинал и лег спать, чтобы на рассвете встать и заняться хозяйственными делами, теперь вино или пиво, было лишь по выходным. В углу посапывал кот, которого Эра подобрала на дороге совсем недавно, о чем ничуть не пожалела – он был прекрасным охотником за мышами, отец похрапывал на печи, а девушка замерла возле окна вглядываясь в темноту.

Она даже не поняла как, но сразу почувствовала, когда появился Вольфганг. Схватив шаль, своей матери она набросила ее на плечи и пошла навстречу тому, кого так отчаянно ждала.

Вольф с замиранием сердца следил как она, стараясь не бежать, приближалась к нему, но все же в каждом ее шаге, чувствовалось нетерпение как можно быстрее оказаться около него. Поэтому когда Эра подошла на расстояние вытянутой руки, он притянул ее к себе и прильнул к ее сочным губам. Какой нестерпимый жар поднялся в душе девушка, без ложной скромности и стыда, она поддалась к нему на встречу, неловко, но страстно отвечая на его поцелуй. Тяжело дыша, они оторвались друг от друга, но лишь для того, чтобы снова повторить захватывающий дух ласку губ и языка.

- Привет, – прохрипел Вольф. – Я считал каждую минуту до нашей встречи.

Эра взяла его за руку и потянула в свое убежище, достав свечу, она зажгла ее. Когда маленький сарайчик осветило маленькое пламя, Эра повернулась к Вольфу и чуть не задохнулась от восторга. В чертах его красивого лица угадывалась благородность и гордость, его светлые волосы напомнили ей зрелые колосья пшеницы, а глаза (наконец-то она увидела их) они были невероятно зеленого цвета, как мокрая листва деревьев на ее поляне. Его плечи казалось, занимали весь проход, и еще чуть-чуть и он бы достал головой до потолка.

- Ты даже красивее чем я тебя представляла, – тихо прошептала она и зарделась от его пристального взгляда. – А я…я тебе нравлюсь?

Эра заикаясь выдавила из себя эту фразу, она так боялась услышать нет, что даже не заметила как он подошел к ней и обнял за плечи.

- У меня было преимущество, – Вольф нежно провел пальцем по ее щеке, ощутив тепло. – Я видел тебя при свете солнца и луны, в темноте леса и в открытом поле. Я наблюдал как ты стирала, и как пела. И всегда ты была прекрасна. Я перестаю дышать, как только вижу тебя, а когда до меня доносятся твои песни я бегу к тебе чтобы увидеть твое лицо. Ты словно лесная фея, нереальная, почти прозрачна в своей хрупкости, но всегда очаровательна и нежна.

Без слов она вручила ему свечу, и расстелила одеяло на повозке с сеном, превратив в мягкую постель, на чистом полотенце она разложила свои припасы и жестом пригласила его к себе. Вольф поставил свечу и присел рядом с ней.

Он молча стал поглощать угощения и насытившись он закинул за голову руки и лег на спину.

- Мне давно не было так хорошо, спасибо! – Вольф не смотрел на Эру, боясь набросится на нее как изголодавшийся и напугать, но он остро чувствовал ее присутствие.

- Но ведь, это обычная еда, – засмеялась Эра. – И мягкое сено.

- Нет, это ты.

- Расскажи мне о себе. Как попал в наши края?

- Я родился здесь, а когда мне пришлось оставить свой дом, тебе было лет десять не больше.

- А почему тебе пришлось уйти?

-  Когда-нибудь я расскажу тебе, но не сегодня.

- Вокруг тебя витает тайна.

Эра стала рассказывать ему все, что взбредало в голову, то заставляя его смеяться, то впутывая его в дискуссию о прогнозах урожая на следующий год. Они даже обсуждали, что лучше выращивать фермерам на их земле. Вольф просил рассказать ему, о том как изменилась жизнь в деревни и в замке, а Эра рассказывала о немыслимых налогах, о том как лорд и советник обдирают жителей, оставляя их в полнейшей нищете.

- Этого не может быть. Когда я был в последний раз, народ приклонялся перед справедливостью и щедростью лорда Резенбургера.

- Я не знаю, что с ним случилось, но это произошло после исчезновения его сына. Как же его звали? Не помню! Говорят, что лорд очень болен, и его землями правит его советник.

- Кто? – Вольф насторожился.

- Манфред Кан.

- Черт, – выругался он, тут же извинившись за свою грубость.

- Люди его ненавидят, и в душе все еще лелеют надежду на возвращение молодого лорда, хоть большинство уже смирилось, и поверили, что он мертв.

- Мертв? Но кто сказал, что он умер?

- Ганс – сын советника, твердит об этом и он уже спит и видит, как будет править всеми нами.

- Этот щенок, никогда не сможет управлять такими большими землями, при нем все придет в упадок, а люди помрут с голода.

Вольф заходил по маленькому сараю, под неотрывным взглядом Эры. Девушка не могла понять, почему он так обеспокоен всем, что происходит здесь.

Девушка подошла к Вольфу и положила свою голову на его широкую грудь, заставив остановиться. Он запустил руки в ее волосы, заметив, что она их не заплела, и они мягкой сверкающей массой покоятся на ее спине.

- У тебя такие мягкие волосы, они пахнут солнцем и сеном.

Эра улыбнулась, ей удалось отвлечь Вольфа от неприятных мыслей, которые его терзали. Девушка зевнула, и сонно прикрыла глаза.

- Ты же спишь на ходу, – тихо рассмеялся Вольфганг и подхватив ее на руки мягко опустил на сено, прилег рядом и положил ее голову себе на плечо. Это стало для него и отрадой и мукой, он готов был вот так охранять ее сон, лишь бы смотреть на нее, но теплота ее тела тесно прижавшееся к нему, будило в нем огонь неудовлетворенного желания. И когда Эра во сне забросила свою ногу на его бедро, он нервно сглотнул и отодвинул стройную ножку девушки от своего весьма чувствительного и постоянно напряженного органа. Когда до рассвета оставалось совсем немного, Вольф тихонько освободился от объятий Эры, и в последний раз взглянув на нее, со вздохом сожаления вышел из сарая, прикрыв дверь.

Эра проснулась счастливая, но увидев, что она одна опечалилась, и все же энтузиазм взял вверх, ведь вечером он придет снова, чтобы остаться с ней на всю ночь, а когда-нибудь может он захочет остаться с ней навсегда.

Она оказалась права, Вольфганг приходил к ней все вечера и под утро незаметно исчезал. Они разговаривали почти до восхода солнца обо всем и ни о чем, пока ее глаза сами собой не закрывались и прижавшись к ставшему таким знакомым мужскому телу, сладко засыпала, даже во сне чувствую его силу и защиту. Каждый день был ей в радость, общение с Уильямом было для нее ценнее чем с родным отцом. Потом были незабываемые часы со своим любимцем белым волком, и с каждым днем ей было труднее с ним расставаться. И все же она с нетерпением бежала домой, чтобы снова очутиться в объятиях любимого. Да, именно любимого, она это поняла в тот же миг как увидела его при свете свечи. Вольфганг все чаще был задумчивым и грустным, но ее поцелуй или невинная ласка, возвращали на его красивое лицо улыбку и нежность. Ни одна ночь не проходила, чтобы он не целовал ее. С каждой новой встречей их ласки становились смелее, а поцелуи горячее, и только его железная выдержка не позволяла перейти им грань, где тела воссоединяются с душой.

Эра стыдилась своих мыслей, но отчаянно хотела испытать наслаждение в его объятиях, почувствовав себя желанной женщиной. Она даже не понимала, что сдерживает его предаться с ней плотской любви, ее невинность или его благородство.

И хоть Эра была девственницей, никому в деревне не было тайной, чем занимаются женщина и мужчина в постели. Когда мать была жива, она часто слышала из-за занавески, которая отделяла ее постель от родительской, тихие стоны матери и хриплое дыхание отца. Будучи дитем, она не постеснялась спросить, чем они занимаются по ночам, а мать не стала скрывать от нее правды. Она вывела ее во двор и показала на двух дворняжек, которые спаривались, объяснив, что люди занимаются тем же что и все живое на земле. Понятно, что для девочки в десять лет это казалось смешным и несерьезным, но в восемнадцать, когда тело созрело для мужских ласк, это уже не казалось нелепым.

Эра, проведя столько ночей рядом с любимым, начала узнавать свое тело, которое требовало большего, чем невинные ласки и однажды она попросила его об этом.

Вольфганг странно посмотрел на нее и вышел из сарая, в ту ночь он больше не вернулся, а Эра рыдая думала, что не увидит его больше никогда. Но он вернулся на следующий вечер, который она не забудет никогда в жизни.

Девушка боялась взглянуть ему в глаза, но Вольф поцеловал ее нежно, убийственно медленно, пока она не задрожала от нахлынувшей слабости. И тогда он уложил ее на одеяло и стал медленно раздевать. Щеки девушки, сразу окрасил румянец стыдливости, но разум молчал, а сердце требовало продолжение. Когда она осталась обнаженной, Вольф отвернулся, но тут же посмотрел ей в глаза.

- Ты не представляешь, какие муки я испытываю, – и он поцеловал ее в губы страстно, яростно ворвавшись языком в пещерку ее рта. – Какая же ты красивая.

Его голос был хриплым, слова еле слышны, Вольф исследовал каждую выемку и впадинку на ее теле, которое в пламени свечи казалось золотистым, хоть он знал, что оно на самом деле белоснежное.

Вольфганг пальцем обвел ее юную грудь, исторгнув ее удивленный возглас. Девушка даже не представляла, что грудь, которая нужна лишь для того, чтобы вскармливать ребенка, может приносить ей такое наслаждение, но когда его губы завладели соском и стали терзать его своим умелым языком и зубами, она поняла, что это только начало.

Ее стоны становились все громче и чаще, а руки любимого продолжали гладить и ласкать ее живот, бедра, ноги, язык и жадный рот следовал за ними, не пропуская ни единого кусочка тела без внимания. Но самым невероятным для Эры, которая, полностью отдалась наслаждению, которое ей дарил любимый, было когда его палец скользнул в ее расщелину, пронзив ее словно током. Неизведанное пугает, и она запротестовала, но губы накрыли ее рот, и она сдалась, позволяя делать с собой все, что он хочет. Его палец дотронулся до самого чувствительного бугорка между ее раскинутых ног и он продолжал его мучить до тех пор, пока девушка не ощутила стремительную волну наслаждения, затопившую ее, заставляя содрогаться ее тело, а перед глазами мелькали сотни искр, бросая ее в небытие. Вольф прижал к себе потерявшую сознание девушку, он сам готов был испытать  экстаз, который отразился в широко распахнутых голубых озерах ее глаз. Ее безоговорочное доверие навернуло на его собственные глаза слезы, и он их сморгнул, чтобы видеть, как возвращается его возлюбленная из неги поглотившей ее.

- Это было так…так – Эра не могла подобрать слов, чтобы описать свои ощущения.

- Волшебно, – подсказал Вольф, укрывая ее одеялом.

- Я не знаю что сказать, – Эра глубоко вздохнула. – Но почему ты не …ну…меня…я

- Почему я не стал заниматься с тобой любовью? – Эра кивнула.

- Я не могу.

- Потому что болен? – Эра пообещала себе, что обязательно спросит Уильяма, может ли он помочь Вольфу.

- Считай, что болен, а теперь спи, моя фея.

И девушка заснула, не зная, как терзается мужчина, прижимавший ее к себе, как твердо его мужское естество, и как горят его глаза, когда он смотрит на нее.

Ненавижу тебя, Манфред, – думал Вольфганг, обнимая любимую, которую только обрел и которой никогда не суждено обрести с ним счастья.

Глава 8.

День был как день. Эра как всегда помогала Уильяму, который бурчал целое утро, но это был лишь повод, чтобы она приготовила, что-нибудь вкусненькое для него, или спела ему. Он часто использовал всякие уловки, чтобы Эра рассказала ему что-то забавное, или просто была рядом с ним. И может он даже немного ревновал к появившемуся новому источнику радости у девушки, а ведь она стала для него, что ни есть внучкой, которую он пообещал защитить от зла, а ее мечтательное настроение, яснее ясного говорило, что  она влюблена.

Эра расстроилась, когда ее любимый волк не пришел ее повидать, и стирка снова превратилась для нее в нелюбимую работу. Но воспользовавшись его отсутствием, она искупалась и выстирала платье, которое уже расползалось по швам. Пора купить новой ткани, чтобы пошить себе и отцу пару новых рубах и платьев, но ее мечты рассеялись в прах, когда возле своего дома она обнаружила несколько вооруженных всадников, Ганса и разъярившегося отца.

- Ну нет, на самом интересном месте, – Ада от досады, ударила кулаком по дивану.

Уже был вечер, и только фонари освещали улицу. Дом, в котором была квартира Ады, был таким же старым как диван на котором она сидела, и постоянная проблема с пробками, которые в самые неожиданные моменты выбивало, приводило в бешенство жильцов. Но для устранения этой неприятности нужно было менять проводку и электрощиток, а до этого вечно не доходили руки. Вот и сейчас из-за выбивших пробок полквартала осталось без света.

- Где эти свечи задевались, – Ада пыталась найти пропавшие свечи с помощью постоянно догорающих спичек, но ее поиски не увенчались успехами, чертыхнувшись про себя, девушка легла спать.

Глубокой ночью девушка подскочила от страха, ее кровать прогнулась под тяжестью чьего-то тела, но шершавый язычок и теплая шубка, подсказала кто этот нежданный гость.

- Джек, а ну вон из моей кровати! – Джек не сдвинулся с места.

- Не притворяйся, что спишь. Кому сказала – иди на свое место, мне не нужен мужчина в постели.

Ада аккуратно толкнула его, не забывая про его травму. Неохотно он спрыгнул с кровати, но тут же устроился на ее мягком прикроватном коврике, и на большее он не согласился, как бы девушка не выгоняла его из комнаты.

Утром Ада так и не смогла дозвониться до хозяина Джека, но в это раз она оставила сообщение на автоответчике.

Девушка вывела собаку на прогулку, и спустя пятнадцать минут она уже шла в университет.

Самым сложным в этот день для Ады было оставить Джека в квартире одного. Ее не пугало, что он может что-то повредить, больше ее страшило, что он может своими завываниями привести в ужас соседей. Но к ее радости он был тише воды, ниже травы.

Как же было приятно, когда ее кто-то ждет и встречает. Джек прыгал вокруг нее, его хвост больно бился об ноги девушки, но она не обращала на это внимания. Достав собачий корм из пакета, который она купила в лавке по дороге домой, Ада насыпала большую горку в мисочку. Джек буквально отпихнул ее, заставив ее засмеяться из-за своего не джентльменского поступка.

- Правду говорят: «Путь к сердцу мужчины лежит через желудок»! Обжора!

Зазвонил телефон, и Ада еще посмеиваясь, взяла трубку.

- Алло, – весело сказала она.

- Здравствуйте, – услышала она, приятный мужской голос. – Я прослушал ваше сообщение на счет Джека.

- Так вы его хозяин? – резко перебила его Ада.

Она ужасно рассердилась на незнакомца за его безответственное поведение.

- Да. Меня не…

- Вы ужасный человек, – набросилась на него Ада. – Мне даже страшно представить, что пережил Джек, находясь на вашим попечении.

- Постойте миссис…

- Никакая я вам не миссис, как вы посмели оставить его одного, – не унималась она, – Я оставила сообщение три дня назад, а вы удостоили нас чести только сейчас. Кто вы после этого? У меня слов нет, чтобы передать …

- Да замолчите вы, наконец! – рявкнул незнакомец, Ада от неожиданности замолкла на полуслове. – Вот так-то лучше.

- Смотря для кого лучше, – огрызнулась девушка.

- Вы начинаете меня раздражать.

- Вы…вы..

- Неужели вы не можете найти слов, – хмыкнул хозяин Джека. – Это настораживает.

- Послушайте вы…

- Нет, это вы послушайте. Я позвонил, как только прослушал ваше сообщение, и хочу, чтобы вы сию же секунду рассказали мне, что с Джеком.

- Вы требуете? – Ада от возмущения визгнула. – Да, что вы себе позволяете? Где вы были, когда Джек как неприкаянный искал Вас по всему парку? Он так скучал! И в конце концов, вас не было рядом когда его сбила машина!

Из Ады словно пар выпустили, она уже успокоилась, высказав все нерадивому хозяину.

- Он жив? – встревожено спросил незнакомец.

В его голосе было столько тревоги и страха за жизнь любимца, что Ада готова была простить его за все.

- Да, – выдохнула она. – Всего лишь ушиб, но он уже бегает, и аппетит у него хороший, значит, дела идут на поправку.

- Мне кажется, что наше знакомство началось не очень хорошо. Может, начнем сначала? – предложил он.

-  С радостью, – но только она это произнесла, как послышались гудки, он бросил трубку.

- Сумасшедший какой-то!

Ада с грохотом опустила телефон на рычаг, и он тут же зазвонил вновь.

- Алло, – ответила девушка.

- Здравствуйте. Меня зовут Влад, я хозяин Джека.

- Привет,- рассмеялась она, оценив его жест. – Я Ада, очень рада, что вы нашлись. Похоже, я должна извинится.

- Не стоит, я даже рад, что у Джека появилась такая защитница.

- Мне бы больше подошло слово грубиянка, – рассмеялась Ада. – А вам – хам.

- Необыкновенное сочетание. Прежде чем вы начали меня атаковать, я хотел рассказать, куда же я пропал.

- Мне это очень интересно, – отчеканила Джонс.

- Бог мой, вы напоминаете мне судью. Ладно, мир! – Влада очень заинтересовала личность, которая так храбро бросилась на защиту чужой собаки. – Я уезжал из города и попросил свою соседку присмотреть за Джеком. Ей всего лишь приходилось его выпускать гулять и кормить. Но недавно он пропал, а соседка, побоялась мне сказать об этом, надеясь, что Джек вернется. И только сегодня призналась в его пропаже. Я проверил свой автоответчик и сразу позвонил вам.

- Вы заставили меня покраснеть еще больше, -виновато пробормотала Ада.-

- Хотел бы я на это посмотреть. Ада, расскажите, как Джек попал к Вам, пожалуйста.

- Мы встретились с ним в парке, но он почти сразу убегал, чуть заслышав свист.

- Да, это наш с ним сигнал, – добавил Влад.

- А недавно, он стал таким грустным, все больше проводил со мной время. Мы подружились, – Ада замолчала, но через минуту продолжила. – Мне все труднее стало отправлять его домой, Джек ужасный упрямец, и в один из дней побежал за мной. Он выскочил на проезжую часть и попал под автомобиль

- Вы не виноваты, Ада, – попытался успокоить ее Влад, уловив вину в ее голосе. – Вы же сами сказали, Джек ужасный упрямец.

- Все равно, мне кажется, это моя вина.

- Что мне сделать, чтобы переубедить вас? – игриво спросил Влад, а потом добавил серьезно. – Спасибо, что так позаботились о Джеке.

- Мне доставляло это большое удовольствие.

- Я еще не знаю, когда приеду. Вас не затруднит, если Джек побудет с вами. Мне будет спокойней.

- Это будет замечательно, боюсь, я уже слишком привыкла к нему.

- И еще… можно я позвоню вам завтра? – неуверенно спросил он.

- Да, – прошептала девушка, почувствовав, что он затаил дыхание в ожидании ее ответа. – Я буду рада, – уверенно повторила она.

***

- Что случилось папа? – Эра бросилась к отцу, который ожесточенно спорил с непрошеными гостями.

- Эти воры, хотят нас обокрасть, – кричал он, указывая на ухмылявшегося Ганса. – Они повысили налог.

- Но веди он и так непомерно высок, – воскликнула Эра. – Мы и так остаемся почти ни с чем, когда платим его.

- Я могу решить эту проблему, – важно заявил Ганс.

- Как? – спросил Руди.

- Я могу стать покровителем твоей дочери и тогда, – он оскалил желтые зубы в усмешке. – Ты вообще не будешь облагаться налогом.

Рудольф от удивления вытаращил глаза, Эра от ярости сжала кулаки. Этот наглец предлагает ей стать добровольно его шлюхой. Да никогда!

- Ты предлагаешь моей доченьке, спать с тобой? – Рудольф стал красный от сдерживаемой злости, и увидев наглую ухмылку Ганса Кана, он бросился в сарай и вышел оттуда с вилами.

- А ну пошел прочь отсюда! – Рудольф выставил свое грозное оружие на Ганса, который спрятался за солдат. – Убирайся прочь отродье. Ты не достоин дотрагиваться даже до волоска моей девочки.

Рудольф наступал на солдат и сына советника, он совсем потерял голову от подобного оскорбления. Вооруженные люди обнажили мечи, и Эра со слезами на глазах вцепилась в руку отца, пытаясь оттащить его назад.

- Не надо папочка, они же убьют тебя, – плакала Эра не в силах его удержать. – Тогда что будет со мной?

- Руди, а ведь она права, что с ней будет, если тебя убьют или арестуют, – рассмеялся Ганс, уже восседая на коне.

- Будьте вы прокляты! – крикнул отец, в удаляющие спины. – Я вам не позволю.

Рудольф вошел в дом, а Эра, прислонившись к стене их маленького дома, горько разрыдалась, такой налог они не в силах выплатить за три дня, которые им дали. Ей придется или умереть или бежать, но как оставить отца одного?

Так и застал ее всю в слезах, заснувшую на их импровизированной постели Вольфганг. Стерев капельку слезы с ее щечки, он увидел, как распахнулись ее очи и утонул в печальных глазах. Эра бросилась на шею возлюбленного и зарыдала пуще прежнего, сквозь всхлипы и слезы, ему удалось вытянуть часть истории.

Его лицо стало суровым, а в глазах полыхнул огонь ненависти, Эре никогда не приходилось видеть его в гневе, но от этого он не становился менее любимым для нее. В эту ночь они почти не разговаривали, он с какой-то отчаянной яростью ласкал ее, и поднимал ее к самой вершине наслаждения, но сам как и в прошлый раз не смел накрыть ее своим телом и окунуться в ее глубины.

Утром Эра проснулась когда солнце уже было высоко на небе, и выбежав из сарая она пошла на поиски отца. Его нигде не оказалось, видимо увидев, что ее нет в кровати, он посчитал, что она уже ушла.

Пора подоить корову, с этой мыслью девушка вошла в коровник, но к своему ужасу не обнаружила ее там, на поле ее тоже не оказалось. Страшная мысль закралась в ее голову, но она отогнала ее прочь, и пошла в деревню.

Фрау Кройцман, когда Эра возвращала ей чистый узелок одежды, прятала глаза.

- Фрау Эльза, – Эра забеспокоилась. – Вы здоровы?

Та вздрогнула и кивнула, не поднимая глаз.

- Может ваш добрый муж захворал, или кто-то с детей?

Прачка всхлипнула, и выбежала прочь, не выдержав ее доброты. Через несколько минут вошел ее муж, и сообщил, что в услугах Эры они больше не нуждаются. После этих слов, девушка почувствовала, что ее словно ударили в солнечное сплетение. Уходя, она так и не узнала, что до ее прихода заявился советник лорда и пригрозил им повышением налога, если они не откажут ей в работе. Никто в деревне не мог отказать Манфреду Кану, подвергая свою семью на голодную смерть, а у прачки было восемь детей, и пять внуков. И как бы не жаль было бедную девушку, родня была дороже.

Следующим ударом этого дня стала встреча отца, возле бойни. Побледнев она подошла к нему.

- Почему ты здесь? Где наша коровка? – прошептала Эра, ее голос осип.

- Мне пришлось… – Рудольф не смог договорить.

- Нет папа, – Эра потянула его обратно. – Еще не поздно давай заберем ее.

- Ее уже…- у него самого в глазах стояли слезы.

- Нет папа, пожалуйста скажи, что ее еще не убили?

Какой же отец может видеть такое отчаяние в глазах собственного ребенка, и хоть теперь они имели половину всей суммы налога, легче от этого не стало. Он развернулся и побежал от укора родных глаз подальше, чтобы не видеть и не слышать боли в ее нежном голосе.

Почти слепая от слез он добралась к дому старика Уильяма, и почти свалилась к нему на руки, потеряв сознание. Очнулась она на его кровати, а он озадачено водил какой-то травой перед ее носом, потом дал выпить какой-то горький отвар.

- Что это? – спросила Эра.

- Ты себя не бережешь, вон какие темные круги под глазами, а от усталости ты просто валишься с ног. Этот отвар придаст тебе сил.

- О, дедушка. Скоро мне не нужны будут силы, потому что скоро мне придется умереть.

- Что ты такое говоришь, глупая, – рассердился старик. – Тебе еще жить да жить.

- Все пропало!

- Не уж-то тебя бросил твой ухажер, – нахмурив брови, спросил Уильям. – Ты только скажи и я вмиг заставлю его жениться на тебе.

- От-от-куда вы знаете, про Вольфа? – удивилась Эра, не заметив, как вздрогнул старик от давно не произносившего вслух имени.

- Расскажи мне о нем? – попросил он, не поворачиваясь к девушке лицом.

- Он самый лучший, – Эру не нужно было просить, чтобы рассказать о любимом, она даже позабыла о подлости Ганса и советника.

- Вольфганг высокий как могучий дуб, сильный как скала, но мягкий как воск и добрый как ангел. Он такой красивый, каждый раз, когда я на него смотрю мне хочется и плакать и смеяться. Его волосы светлее пшеницы на полях, а глаза затмевают зелень листвы на деревьях. Нос у нег прямой – знатный, а губы сладкие как мед. Он благородный и очень гордый.

- Дедушка ты не прав, он не бросал меня. Я плакала из-за Ганса.

- Что опять натворил, этот сын шакала?

- Они повысили нам налог, а фрау Кройцман выгнала меня с работы.

- Видно, ей угрожал этот недоросток, – Уильям покачал головой. – Ты не должна на нее обижаться, девочка, у нее большая семья и нужно кормить много ртов.

Эра всхлипнула.

- А отец отвел на бойню нашу корову. А вы, дедушка тоже меня прогоните?

- Не говори ерунды, пустая башка.

- Теперь я не знаю, как мы будем жить?

- Все наладится, вот увидишь.

Но ничего не наладилось, посуда, готовая к продаже была разбита в мастерской отца, пока он был в деревне. Эра знала точно кто и зачем это сделал, а вот отец не догадывался, на что пошел Ганс лишь бы заполучить гордячку-оборванку.

Теперь Эра трудилась только у старика-лекаря, утром расчищала грядки для лекарственных растений, а днем шла в лес собирать ягоды, грибы и показанные Уильямом растения. Ее белый волк, которого она теперь не величала Вольфом, из-за совпадения с именем любимого, она называла просто «мой милый друг», следовал за ней попятам. Они были неразлучны, даже утром идя в деревню, она видел мелькающий в одолении белый мех, искрившийся на солнце, поэтому дорога, никогда не была скучной.

Вольфганг появился как обычно, и она снова растворилась в изумрудах его глаз, а он заставил ее забыть печали на время. Его ласки становились еще смелее. Эти ночи стали для нее откровением, а для Вольфганга смыслом его существования.

- Знаешь у меня есть тайна, – Эра говорила тихо, свеча почти догорела и в приюте влюбленных было темно, но им и не нужен был свет, чтобы видеть друг друга. Их образы навсегда запечатлелись в их сердцах и мыслях, и если б они имели талант рисовать, влюбленные смогли б нарисовать портрет любимого человека, просто вспомнив его лицо.

- И ты решила мне ее открыть? – Вольф улыбнулся в темноте. – И чем же я заслужил такое доверие?

- Я не думала об этом, – но Эра знала, что ответ в ее сердце. – У меня есть друг, очень близкий друг.

Вольф напрягся, но девушка не замечала его состояние, продолжая терзать его воображение, разыгравшееся не на шутку.

- Он очень красивый и сильный, и мы проводим очень много времени вместе. Я никому о нем не рассказывала.

- Тогда зачем мне рассказываешь, – буркнул он, вставая с постели.

- Вольфганг, я обязательно познакомлю вас, он тебе понравится, он очень дружелюбный.

- Тогда почему ты со мной, а не с ним?

- Почему ты кричишь на меня? – Эра даже не понимала, что есть такое чувство как ревность и рассказывая о своем друге она вовсе не хотела задеть чувства Вольфа.

- Мне пора.

Вольфганг резко вышел во двор и там прислонился к стене сарая, ревность, отчаяние, ярость, все это бушевало в его истосковавшейся душе. Он не хотел верить, что эта девушка играла с его чувствами.

- Не уходи, – услышал он ее шепот, но боль от предательства, погнало его прочь от любимой.

Эра заплакала, сжимая мешочек, который он дал ей как только появился. Он тогда сказал: «Это не плата за твою заботу и ласку, это помощь человека, которому ты не безразлична!»

И только после того как он ушел после неосторожных слов, она взяла мешочек, и услышала звон монет. Она не знала, сколько там, но была уверенна, что там более чем достаточно, что расплатится с ненавистными тиранами. Слезы благодарности застилали ее глаза, но печаль разлуки болезненно давило на сердце, не оставляя место радости.

Когда же на следующий день явился Ганс, узнать их решение, Эра молча кинула к его ногам мешочек с монетами. От удивления отец и Ганс разинули рты, а Эра гордо подняла голову.

- Что еще ты придумаешь, что получить то, что хочешь? – холодно произнесла Эра, – Ты никогда не добьешься своей цели.

И не оборачиваясь, ушла в дом. Отец последовал за ней, чтобы задать несколько вопросов, но дочь сказала, что это не имеет значения и он оставил ее в покое. В этот день Эра не пошла к Уильяму, она пошла в лес, но даже ее верный волк не пришел к ней. Погода испортилась, Эра ждала под проливным дождем, когда же появится ее любимый, но и он не пришел, а она все стояла и стояла, пока не вымокло до самой души.

Впервые за столько лет она заболела, высокая температура заставляла ее дрожать от холода, кашель разрывал легкие, а сил даже не было подняться. По ночам она бредила, ей снился ее волк, а через минуту это был уже Вольфганг. Потом ей мерещился то отец, то Уильям, а кошмаром был Ганс, который с ужасным смехом волок ее за волосы по деревне.

- Вот так милочка, теперь тебе полегчает, – Эра почувствовала легкое прикосновение чьих то рук, на лоб ей опустилось что-то прохладное, а в рот ей пытались влить что-то горькое. И когда она все же проглотила, ее сразу унес спасительный сон, она, наконец, согрелась, лихорадка прошла.

Когда она открыла глаза, возле постели она обнаружила Уильяма, который дремал на своем стуле, но стоило ей пошевелиться, как он тут же проснулся.

- Ну, ты нас и напугала, – Уильям потрогал ей лоб. – Ну все самое страшное позади, Слава Богу!

- Это были вы дедушка, я слышала ваш голос, он помогал мне, когда ужасы готовы были меня поглотить, – Эра не узнала свой голос, какой-то чужой и хриплый.

- Ты бредила, двое суток ты не приходила в сознание, но что хуже всего ты отказывалась пить мои отвары.

- Мне казалось, что это Ганс пытается меня отравить. Когда мне можно будет встать?

-  Завтра ты уже сможешь выходить на улицу, но работать ты не должна, болезнь только отпустила тебя из своих цепких лап.

- Мне нужно выздороветь побыстрее, мне нужно найти его.

- Ну конечно, дорогая. Только пей этот отвар каждые два часа и твой организм окрепнет. Ну пойду я деточка домой, твой папа привел меня вовремя, если б он помедлил, то …Отдыхай, дорогая, жду тебя у себя как поправишься.

- Спасибо, дедушка.

Вольфганг вторую ночь стоял под ивой в ожидании любимой, но Эра так и не появилась, он ее не винил, после того разговора, когда она призналась, что у нее есть друг, он так разозлился, ревнуя ее к незнакомцу, что не пришел к ней на следующий вечер. Эра, наверное, обиделась на него, и все же он волновался, что с ней могло случиться, если вот уже второй день подряд она не приходила к ручью. И когда он уже собирался уйти, заметил как из дома вышел старик и когда свет упал на его лицо, Вольф замер.

- Кто здесь? – раздался грозный голос старика. – Выходи!

Вольфганг вышел на свет, и старик схватился за сердца.

- Здравствуй, дедушка! – улыбнулся Вольф, и старик упал, прямо в его сильные руки целуя, любимое лицо внука.

Глава 9.

Вольфганг был рад видеть деда, он заметил, что тот постарел, но сейчас его волновало совсем другое.

- Что с ней? – через минуту, когда объятия разомкнулись, спросил Вольф.

- Так это ты, тот о ком она думала все эти дни. Я боялся верить, когда она назвала твое имя.

- Уильям, что с ней? – повторил он.

- Она болеет, вот уже два дня она бредит.

- Я пойду к ней, – воскликнул Вольф, бросаясь к дому.

- Не спеши! С ней отец, и завтра она уже будет здорова, ей ужу лучше.

Вольфганг вздохнул от облегчения, известие о внезапной болезни его любимой, забрала наверное лет десять его жизни, а мысль что он мог потерять Эру, заставило его сердце остановиться.

- Мне столько нужно тебе рассказать, – прошептал Уильям. – Приходи ко мне завтра, я буду ждать.

- Завтра я не смогу.

Старик понимающе кивнул.

- До встречи, дедушка.

- Я буду ждать тебя.

***

- Ну надо же, – Ада снова говорила в слух, когда зазвонил телефон, она не осознанно подняла трубку. – Не могу поверить!

- И во что же ты не можешь поверить? – Ада непонимающе, уставилась на трубку, а потом залилась краской, когда-нибудь ее бормотание приведет к беде.

- Простите, это я не тебе.

- Здравствуй Ада.

- Привет, Влад, – Ада не поняла как, но они не гласно перешли на ты.

- Как поживает Джек?

- Скучает. А твоя работа?

- Скучать не приходиться, – Влад усмехнулся. – Но сейчас я на отдыхе.

- Правда, я почти завидую тебе.

- Опиши мне себя, – внезапно попросил Влад.

- Зачем? – испугалась она.

- Просто интересно.

- Сначала ты!

- Ну, хорошо, – Влад притворно вдохнул. – Высокий, темноволосый. Ну вот и все, твоя очередь?

- Нет, так не честно. Тогда я буду задавать тебе вопросы, а ты отвечай, хорошо?

- А если вопросы будут провокационными? – спросил Владислав.

- Тогда можно умалчивать, – хмыкнула Ада. – Итак, вопрос номер один – Сколько тебе лет?

- А тебе?

- Нет, Влад так не пойдет, – Ада рассмеялась. – Ты хитришь.

- Давай задавать вопросы по очереди. Так сколько тебе лет Ада?

- Девятнадцать, а тебе?

- Ты не поверишь, но я чувствую себя стариком, по сравнению с твоим нежным возрастом.

- Ты опять увиливаешь?

- Ну, хорошо мне двадцать восемь. Какого цвета твои волосы?

- Черные. Ты уже говорил, что тоже брюнет, значит, теперь я могу задать следующий вопрос.

- Валяй.

- Ты занимаешься спортом?

- Постоянно.

- Значит, ты в хорошей форме, – Ада улыбнулась, услышав его тихий смех.

- А что ты можешь сказать о своей фигуре. Она может соблазнить мужчину?

- О-о-о, – Ада смутилась, – не знаю.

- Как это, любая девушка знает, – удивился он.

- А я не знаю, – стояла на своем Ада.

- А что говорит твой парень?

- У меня нет парня, – ответила Ада.

- Значит, мне придется самому проверить параметры твоего тела, – шутливо сказал Влад, а Ада представила как он обхватывает ее талию руками, нежно касается груди, чтобы почувствовать ее приятную полноту, потом его пальцы скользят…

Черт! О чем это она думает!

- А…жена, девушка?

- Постоянной нет.

- Кого жены или девушки, – хихикнула Ада, наслаждаясь каждым словом сказанным хозяином Джека.

- Ада, а тебе кто-то говорил, что ты весьма занимательная собеседница.

- Были такие.

- Ну, с парнями и девушками мы разобрались, а как на счет родителей, братьев, сестер?

- Влад, а ты случайно не работаешь на службе, не знаю как их там…ФБР или ЦРУ.

- А кто-то, по-моему, увлекается американскими боевиками, – поддел ее Влад.

- Сдаюсь. У меня есть и папа и мама, но ни брата ни сестры.

- Ты живешь одна?

- Ну почему же одна, – Ада сделала намеренную паузу. – У меня есть мужчина под боком…

- Ты же сказала… – Влад насторожился, но девушка прервала его и стала расписывать своего избранника.

- Он очень симпатичный, с умными глазами, и тренированным телом, которое покрыто буйной волосистостью, – Ада хихикнула. – Он очень шаловливый и игривый…

- Ада, я не думаю, что мне так уж интересно, – Влад подавил растущее в нем негодование, и кажется необоснованную ревность. Нет! Быть такого не может! Он даже ни разу ее не видел!

- А еще, – тем временем продолжала Ада, – у него красивое имя.

- Представляю, чтобы у этого типа было, что-то не красивое, – пробурчал Влад.

- И ты с ним знаком, это Джек! – Молчание, сопение, смешок.

- Ах ты, противная девчонка, – Влад рассмеялся, когда до него дошло, что Ада его дразнит. – Ты заставила меня… – Влад запнулся.

- И что же я заставила тебя сделать? – игриво спросила Ада.

- Беспокоится за нравственность своей собаки, – подыграл он ей.

Пока они болтали о нравственности и всякой чепухе, граничащей с легким флиртом за окнами стемнело, но никто не хотел заканчивать разговор. Джек тихо посапывал во сне, а на улице постепенно стихал шум машин и голоса людей.

- Влад, мне безумно приятно с тобой общаться, но…

- За окнами ночь, – закончил за нее он. – И маленькой девочке пора спать?

- Я думаю и большому мальчику, вроде тебя тоже.

- Тогда сладких снов, Ада.

- Спокойной ночи.

- Ада, – неуверенно произнес мужчина.

- Что? – затаив дыхание спросила девушка

- Я позвоню завтра?

- Я буду ждать, – выдохнула она в трубку.

Ада еще некоторое время держала трубку в руке, чувствуя, как она нагрелась от тепла ее ладони. И не только трубка была теплой, в ее душе словно расцвел тепличный цветок, неуверенный, боязливый, начинающий верить, но во что?

Но не только Ада, почувствовала некое родство с незнакомым, в сущности, мужчиной.

Владислав Блонский, мужчина, так неожиданно потерявший собаку, никак не предполагал, что его может так занимать телефонный разговор. Более того первое впечатление о леди, которая находилась за сотни миль от него, посмевшая отчитывать его даже не видя в глаза. Сначала она застала его врасплох своим нападением, потом ему безумно захотелось наорать на нее, а потом ему стало смешно, что его отругали словно школьника. Но именно после этого Влад проникся к ней уважением и благодарностью за искреннюю заботу о Джеке. Другой человек не решился бы, взять на себя заботу о пятидесятикилограммовой, везде оставляющей шерсть собаке. А она не просто привела чужого пса в свой дом, но и защищала перед его же хозяином.

Влад часто уезжал по работе, раньше ему это нравилось, разные города, интересные люди, и все же это стало ему надоедать. Недавно ему предложили постоянную работу в Кембридже и он был несказанно рад, в этом было много положительных моментов. Во-первых, ему не придется бросать Джека, который был с ним вот уже три года и очень скучал без него. Во-вторых, в свои двадцать восемь лет ему надоел одноразовый секс, множество лиц девушек, которых он не мог вспомнить утром, а может быть настал момент, когда он созрел к серьезным отношениям и готов был завести семью.

Блонский не думал об Аде как о потенциальной девушке, которую можно затащить в постель, ему было просто легко с ней общаться, как ни с одним человеком. Он мог бы причислить ее скорее к новым друзьям, чем к категории слабого пола, пусть она окажется дурнушкой или толстушкой, от этого их общение не пострадает. Эта неизвестность привносило в их телефонные разговоры загадку, интимность и свободу. Он звонил Аде в течение нескольких дней, и по ее голосу понимал, что она так же рада его слышать как и он ее. В обед Влад позвонил ей, чтобы пожелать приятного аппетита, а она позвонила, чтобы рассказать забавную историю, которая произошла у нее на занятиях.

Владислав так привык слышать ее жизнерадостный голос за эти несколько дней, что даже забыл, что познакомился с ней из-за Джека и ни разу не видел. В его голове создался некий образ, совсем молоденькая смешливая девчонка с озорной улыбкой и ясными глазами, но он никогда не думал о ней в сексуальном плане, в отличии от Ады.

Ада все эти дни не выпускала из рук телефон, в непрерывном ожидании звонка. Как же ей нравился его голос! Она не могла им наслушаться. Ее романтичная душа пела, она влюбилась в человека, которого не знала. Влад-невидимка завладел ее мыслями и она с нетерпением ждала встречи с ним, хоть это одновременно приводило в ужас. Она была почти уверена, что он привлекателен, об этом говорило его восприятие мира, его шутки, слова. Влад был чуточку высокомерен, но его добродушный нрав сглаживал острые углы. Более того он был очень умен. Как же удивилась Ада, когда они заговорили про искусство. Она почти трепетала перед его познаниями, он так же прекрасно знал биографии таких творцов как Тициан Вечеллио, они час обсуждали скульптуры великого Микеланджело и картины Пикассо. А Леонардо да Винчи просто захватил их, они восхищались его гениальностью и посвятили ему, чуть ли не два часа. Они так же обсуждали музыку, Ада поделилась с ним, что без ума от Вагнера и Верди, а он предпочитал Баха и Моцарта.

Но что больше восхищало ее в нем это умение своим рассказом перенести ее во Флоренцию, где Да Винчи создал свою первую работу. А потом они попадали в ХVI век прямо ко двору короля Франции, где присутствовали на знаменитом балете «Сильфида», которую поставил Филлипо Тальони для своей дочери Марии. Как же замечательно было разговаривать с человеком, который был не просто образованным, но и знал намного больше тебя. На вопрос откуда он столько знает, Влад отвечал, что это его работа.

Был лишь один неприятный момент, Ада позвонила Владу, чтобы поделится новостью о новой выставке в галерее родителей, но трубку поднял не он.

- Влад, я хот… – но в трубке послышался мурлыкающий голос женщины.

- Нет, милочка, Влад сейчас занят, и не может с тобой поговорить.

- А вы кто? – не сдержала порыва Ада.

- Жена, – ответила собеседница, и Ада бросила трубку.

Почему-то в глазах защипало. Нет, она не станет плакать. Ведь нет же ни малейшей причины, и все же слезы прорвались на свободу и потекли по бледным щечкам. Ада понимал, что не имеет никаких прав на Влада и все же сердечко стучало часто-часто, как только в трубке она слышала его «привет».

И она совсем была не готова, когда он позвонил ей поздно ночью.

- Привет, – услышала она голос Влада.

- Привет, – сухо ответил Ада, но как же приятно снова окунутся в этот бархатистый тембр.

- Я не разбудил тебя? – его голос был слегка хриплым, и Ада прекрасно поняла из-за чего.

- Нет, я еще не спала.

- Прекрасно, ты не поверишь, но я просто не смог уснуть не услышав твой голос, – эти слова могли б порадовать девушку, но он был женат.

- Услышал? А теперь пока, – Ада со злости бросила трубку, но через минуту телефон снова позвонил. Это был снова он.

- Ада, что с тобой? – сердито спросил он. – Почему ты бросила трубку?

- А почему ты не сказал, что женат, – огрызнулась Ада, но тут же пожалела о сказанном.

- Что???

- Забудь, – устало произнесла Ада. – Я просто устала.

- Ты что ревнуешь? – не веря, спросил он, а потом вдруг рассмеялся.

От его смеха девушка снова ощутила, как в ней поднимается гнев.

- Не будь ослом, – фыркнула Ада. – Я вовсе не ревную.

- Рад это слышать, – он снова издал смешок. – Это были проделки моей сестрицы. Кори, как была озорницей, так ею и осталась, даже выйдя замуж и родив пару детишек.

Ада услышала в его голосе теплоту и нежность, было ясно, что он души не чаял в своей сестре.

- Ты никогда раньше не говорил о своей семье, – после его слов у нее словно камень с сердца упал. – Расскажи о них. Наверное, родители тебя балуют до сих пор, – пошутила она.

- Мои родители погибли, когда мне было пять лет.

- Прости, мне очень жаль.

- Спасибо, – Влад улыбнулся в трубку, он почти ощутил ее скорбь. Какая она все же трогательная.

- Но ты права в одном, меня действительно баловали. Моя сестра и брат. Я самый младший, и меня до сих пор пытаются воспитывать.

- Расскажи мне о них, – попросила Ада.

- Артур на двенадцать лет старше меня, а сестра на пять. Когда погибли родители, нашим опекуном стал дальний родственник, он отправил Артура учиться в Англию, а нас в пансионат. Но мой брат забрал нас, как только смог и окружил заботой и любовью, мы с ним похожи, правда, только внешне. Он женат, у него двое детей.

Карина у нас настоящая красавица. Она вышла замуж за египтянина, в ее жизни было несколько драм, но сейчас все отлично она счастлива. Я как раз сейчас у них в гостях. Карина недавно родила, и я просто не мог не приехать к ней. Моя сестренка всегда подшучивала над моими девушками, так что прости ее за это.

- Мне не за что ее прощать, я не твоя девушка и нас с тобой связывает только Джек.

- А это правда, Ада?

Девушка задержала дыхание, она столько разговаривала с ним и поэтому улавливала, каждое изменение в его тоне. Сейчас в нем было, что-то интимное, и вопрошающее.

- Я…я – Ада не знала, что сказать.

- Мне очень хочется познакомиться с тобой лично, – продолжал он обычным тоном.

Влад сам не понимал, почему его так интересует, ее отношение к нему. После того как она бросила трубку он рассердился, и удивился собственной реакции. И вдруг он отчетливо понял – его отношение к ней изменилось. Ему безумно хотелось узнать, такая же она красивая как ее голос. И что он почувствует, когда увидит ее? Понравится ли ему целовать ее или заниматься любовью? Почему-то он думал, что понравится.

- Я возвращаюсь в воскресенье, – тихо сказал он. – Мы встретимся?

- Мне бы очень хотелось этого, – взволнованно ответила она.

- Тогда до завтра.

Она, наконец, увидит его завтра, но почему-то на девушку накатила волна необъяснимого страха. Она боялась не понравиться ему.

- Джек, похоже, наступил роковой момент! – Ада потрепала по шерсти притихшую собаку. – Завтра приезжает твой хозяин.

По его глазам, Ада поняла, что он все понимает и радость в каждом его движении, напомнила ей, что скоро они должны будут расстаться.

Воскресенье наступило, едва она сомкнула глаза. Она так переживала, что не могла заснуть и долго читала, пока сон не завладел ее.

Ада выгуляла Джека, сходила за продуктами, чтобы приготовить ужин для них с Владом. Она немного боялась, что он окажется не таким как она ожидала, и все же в душе верила в лучшее.

Ада накрывала на стол, когда за окнами стал моросить дождик. Вечерело и давно стемнело, она ожидала его с минуты на минуту, но вдруг сверкнула молния, и вдалеке послышались удары грома. Назревала летняя гроза, но это ее не волновало, главное, чтобы ничего не помешало их встрече. Но в следующее мгновение гром прозвучал так близко, что девушка подпрыгнула от неожиданности, свет мелькнул и погас.

- О нет, только не это! – застонала Ада.

В кромешной темноте Ада полезла за свечой, но на полпути рука остановилась.

- И что же ты там пытаешься найти? – пробубнила зло Ада сама себе, – Ты же так и не купила свечу. Вот же пустая башка! – Ада стукнула себя по лбу рукой, и услышала как в дверь постучали.

- Кто? – спросила Ада, когда в темноте нащупала дверную ручку.

- Влад.

- Черт.

Ада отворила дверь, естественно в кромешной темноте она даже не могла рассмотреть его силуэт.

- Привет, прости за неудобства, но буквально минуту назад у нас выбило свет.

- Ничего, – услышала она. – Можно мне войти.

- Конечно, – но ее слова заглушил радостный лай и Джек собственной персоной, сбив ее с ног, бросился на встречу к хозяину.

- Джек, дружище! Нам даже не нужен свет, чтобы узнать друг друга, – Влад обнимал обезумевшую от радости собаку, пока Ада с трудом поднималась с пола.

- Ада, было бы не плохо, если б ты зажгла свечу, – предложил Влад, на ощупь, закрывая дверь.

- Конечно, было бы неплохо, если б она была, – пробурчала она. – Пойдем на кухню, я зажгу конфорку, и не будет так темно.

Ада уже привыкшая передвигаться в темноте, с легкостью прошла на кухню.

- Ох, – с грохотом в коридоре что-то упало, и Ада поняла, что это Влад налетел на тумбу.

Вздохнув, она подошла к нему, взяла за руку и провела на кухню, освещенную голубым сиянием от газовой плиты. Суета, которая поднялась из-за света, так разозлила ее, что она даже забыла, что ужасно волновалась до встречи с Владом.

Они остановились друг напротив друга, каждый пытался рассмотреть другого, но это было почти не реально. Слабое освещение давало только возможность увидеть их силуэты и очертания предметов.

- Похоже, сегодня мне так и не удастся удовлетворить свое любопытство, – огорченно сказал Влад, всматриваясь в тоненький стан девушки.

- Но мы можем поесть и поговорить, – предложила Ада. – Это даже забавно, почти как по телефону. Мы не будем видеть друг друга, и это избавит меня от не нужного смущения.

- Смущение? После наших разговоров мне кажется, мы знакомы сто лет.

- Ты прав.

Ада села на табурет и Влад последовал ее примеру. Легкость, которая наблюдалась в их общении, пропала. Чтобы не было произнесено, все казалось неловким.

- У меня совсем пропал аппетит, – пробормотала Ада.

- А у меня нет, – Влад пытался рассмотреть, что же у него на тарелке.

Он так близко подносил вилку к глазам, что Ада не выдержала и залилась смехом, от этой картины. Влад тоже понял забавность ситуации и вторил ее своим низким смехом. После этого напряжение спало, и они заговорили так же легко как по телефону. Влад не мог нахвалиться своей новорожденной племянницей, а Ада не могла наслушаться его голосом.

Хоть она видела всего лишь его силуэт, этого было достаточно, чтобы понять, что он строен и очень мужественен, а еще очень высок. Ада доставала ему всего лишь до мочки уха.

А Влад тем временем не мог не отметить плавные изгибы ее хрупкого, но такого женственного тела, а еще он заметил, что ее волосы при голубом свечением отдают синевой. Он отметил, что ее голос был намного музыкальнее, чем по телефону.

Он не мог видеть лица девушки, но стоило ему только взять ее за руку, как Влад ощутил какая маленькая у нее ладошка и нежная кожа. Владу так захотелось дотронуться до нее, что пальцы зачесались от желания.

- Ада…- девушка уловила изменение в его голосе, он был явно взволнован.

- Можно я дотронусь до тебя?

Ада нервно сглотнула, когда он приблизился к ней. Он стоял на расстоянии вытянутой руки, в ожидании ее ответа.

- Да, – выдохнула она.

Его рука поднялась к ее голове, и пальцы нежно прикоснулись к волосам.

- Шелковые и мягкие, – прошептал он.

Влад не мог остановиться его палец прошелся по гладкому лбу и ровному маленькому носику, остановился на приоткрытых губах. Он ощутил ее прерывистое дыхание, но рука не остановилась. Она поползла к шее, прикоснулась к бешено бьющейся жилке, ощутила нежность кожи, спустилась к впадинке возле ключицы, задержалась и медленно спустилась к груди.

Ада дернулась от нахлынувших ощущений, когда его палец дотронулся к ее груди. Зачем она позволяет ему это делать? Но это было так приятно.

Она не могла представить, что творилось в эти мгновения с Владом, а он просто сгорал внутри, стоило ему почувствовать полноту ее груди. Влад понял, что сам дышит так же тяжело как и Ада, словно они пробежали марафон. Он хотел ее, хотел как никогда. Даже не видя ее лицо, он уже знал, что оно будет прекрасным. Мягкие трепещущие губы, словно магнитом притягивали его и не удержавшись он прильнул к ее рту. Руки сами собой прижали ее сильнее к своей груди, а язык уже врывался в пещерку ее сладостного ротика.

Как только Ада уперлась в его широкую грудь, она сразу ощутила жар, исходящий от его сильного тела. Как тут не потерять голову. Его губы вытворяли, что-то нереальное с ней, как во сне она обвила своими руками его шею и прижавшись теснее отдалась его поцелуям.

Она дрожала от наслаждения, истома окутало все ее тело, пронзая тысячью иголками, низ живота был объят пожаром.

Ада даже не поняла, как Влад в темноте смог привести ее в спальне. Его пальцы не отрывались от ее груди, лаская соски и нежные округлости плоти. Девушка даже не осознавала, что ее собственные руки гладят его лицо, спину, расстегивая и стягивая с него рубашку. Она добралась до его тела, почувствовала курчавые волосы на его груди и крепость мускулов. Он не соврал ей, у него было тело спортсмена, и даже в темноте она могла с твердостью сказать, что даже статуя Давида, не могла бы с ним тягаться.

Влад не мог насладиться ее губами, он сошел с ума от сладострастия, он сорвал с нее одежду, почти грубо. Ему не терпелось почувствовать какая она там, внизу, горячая и влажная. Так ли она его хочет, как и он ее. Ада оказалась на кровати, обнаженная, жаждущая ощутить тяжесть его тела на себе, но он лег рядом. Его голова склонилась к груди и он захватил ее сосок, втянул в себя так, что она изогнулась, требуя большего. Его рука заскользила по ее телу на живот, пока пальцы не добрались к островку мягких волосков, заставив ее дернуться. Но его губы накрыли ее рот, изгоняя смущение, требуя полного повиновения.

Влад хотел ее, его мужское естество было тверже камня и рвался в бой, в закрытые врата ее замка. Он ворвался в нее одним яростным толчком, причиняя ей мучительную боль, уничтожая ее девственность.

- Ада, – простонал он не в силах поверить, что он был первым кто входил в этот тесный грот.

Ада почувствовала его терзания, но и то, как он заполнил ее до отказа, пульсируя в ней и подрагивая, тоже почувствовала. Приподняв бедра, она позволила ему скользнуть еще глубже и замерла. Но она даже не представляла, что это только начало, даже не понимая, какого труда стоило Владу заставить себя остановиться, давая ей привыкнуть к себе.

И вот он начал двигаться сначала медленно, потом все быстрее. Влад готов был излиться в нее сразу же, немедля, так сильно было его желание. Но он сдержался, до тех пор пока не заставил девушку ощутить первый в ее жизни оргазм, и разрядка была такой сильной, а крик таким сладостным, что он едва успел выйти из нее, и поток неудержимой лавы хлынул не ее девственно плоский живот.

Аде показалось, что она умерла. В голове пульсировало, словно она пробежала километр без остановки, а дыхание никак не могло нормализоваться. Влад лег рядом и притянул ее влажное и такое горячее тело к не менее горячему своему. Ни он, ни она не произносили ни слова, боясь нарушить волшебство близости.

Влад не знал, что так подействовало на него, толи темнота и интимность обстановки, то ли сама девушка, а ее девственность оказалась для него настоящим сюрпризом.

- Ада?

- Ммм.

- Ты сердишься?

- Нет.

- Я не думал, что все зайдет так далеко, – прошептал Влад, не переставая гладить ее грудь.

- Я тоже.

- Мне было очень хорошо, – продолжал он шепотом.

Ада не ответила, лишь теснее прижалась к нему, его дыхание щекотало ей лицо, но ничего более приятного она не испытывала, кроме конечно того, что он сделал с ней несколько секунд назад. Она не жалела, ни капельки. И даже, если при свете дня их обоих ждет разочарование, она не пожалеет об этой ночи никогда.

- Ада.

- Что?

- Мне завтра на работу, и я должен покинуть тебя сейчас, – с сожалением сказал он.

- Тогда наше знакомство затягивается.

- Я заберу Джека с собой, – Влад говорил это уже натягивая на себя одежду, он не мог видеть в темноте ее лица, поэтому не знал как судорожно она сжимает губы, чтобы не выдать своих переживаний.

Ада, видя, как он одевается, угадывала какую-то поспешность, будто он стремился поскорее сбежать от нее. Ей казалось, что Влад больше не позвонит, и она никогда так и не увидит его при свете дня.

В одном она оказалась права, Влад действительно был напуган, но это был страх вызванный той нежностью, которую он испытал держа ее в объятиях.

- Я позвоню тебе завра, хорошо? – сказал Влад, направляясь к двери, Джек бежал следом.

Они оба пытались покинуть ее дом, оба убегали на свободу, не обременяя себя ответственностью.

- Да, – только и смогла выдавить Ада, и как только дверь тихо закрылась за ее незнакомцем, она залилась горькими слезами, оплакивая свою, так неожиданно ворвавшуюся в сердце любовь.

Наутро, она смогла взять себя в руки и отправится на такие долгожданные лекции про искусство, правда она ощущала апатию, и почти не смотрела на профессора, который зашел в аудиторию. Вместе со всеми она встала, приветствую его, окинула мимолетным взглядом, заметив, что он хорош собой, но тут же погрузилась в книжку, не обращая внимания на его слова.

Глава 10.

- Отец, я не знаю как, но она смогла заплатить все до последней монетки, – кричал Ганс, мечась по комнаты, словно тигр в клетке. – Она ускользает, когда, кажется что уже у меня в руках.

- Она так красива?

- Божественно, но и горда, словно королева, – Ганс мерзко рассмеялся. – Так и хочется показать ей кто из нас хозяин.

- Тогда в чем же дело? Возьми то, что принадлежит тебе! Заставь повиноваться!

- Но как же закон?

- Закон это Я!!!

Эра выплывала из сна, голова было словно свинцом налита, но эта усталость была не похожа на то состояние, когда ее лихорадило и тело, то обливалось потом, то тряслось от холода. Уильям был прав – сегодня, она сможет подняться с кровати и погреется на солнышке. После того холодного дождя, когда она ждала Вольфганга она так замерзла, что до сих пор никак не могла ощутить приятного уюта тепла.

Солнце поднялось высоко в небо и Эра поняла, что за время болезни провалялась в постели больше чем когда-либо. Ей ужасно хотелось сходить к ручью и встретится там с волком, но слабость была столь сильной, что каждый шаг давался с трудом, а значит, даже той короткой дороги до леса она не выдержала бы. Но вот поле, которое под заботливыми руками отца готовилось к посеву, было совсем близко – туда она и направилась. Часть его еще была буйно заросшая травой и Эра села на благодатную землю, вдыхая запах травы и земли, после недавнего дождя. Это был самый любимый аромат девушки – аромат природы. Мимо пролетела стрекоза, чуть не задев ее лицо своими крылышками, в траве юркнула ящерица, а в небе пролетел ястреб, выискивая добычу. Невдалеке хрустнула ветка и Эра насторожилась, трава была столь высокой, что когда она стояла та доставала ей по пояс, а когда она сидела, разглядеть ее было невозможно.

Но может кто-то видел, как она направлялась сюда? Отец бы позвал ее, значит это был незваный гость, и когда она уже готова была вскочить и броситься наутек, трава зашевелилась.

Застыв и ожидая, Эра боялась дышать и вот из кустов выглянула большая мохнатая голова и девушка, узнав своего любимца, рассмеялась, заключила его в объятия. Белый огромный волк напоминал расшалившегося щенка, который виляя хвостом, опрокинул ее на спину и стал облизывать лицо, радуясь встречи. Смех и его поскуливание, разносилось по всему полю, разгоняя мелких животных и птиц.

- Как же я скучала по тебе, мой дорогой, – Эра положила его голову себе на колени, и стало мерно гладить, почесывая то за одним, то за другим ушком. – Прости, что не приходила к тебе, я болела.

Волк жалобно заскулил и посмотрев на девушку снова положил голову ей на ноги.

- Со мной опять произошла несчастье, я хотела рассказать про нашу дружбу Вольфгангу, а он даже не дослушав меня, ушел и больше не приходил, – из голубых глаз выкатилась прозрачная слезинка. – Похоже, все меня покидают, сначала мама, потом он, а скоро и ты найдешь себе красивую волчицу и оставишь меня совсем одну.

- Но я надеюсь, ты хоть попрощаешься со мной? – Эра потрепала его по шерсти и встала. – Беги, завтра я приду к тебе на речку.

Эра побрела домой, слабость накатившая на нее, заставив лечь в постель, не забыв перед этим выпить горький, но полезный отвар Уильяма. Только голова коснулась подушки, как она заснула, отдаваясь во власть лечебного сна. Не удивительно, что в следующий раз она открыла глаза, когда на дворе вечерело, отец шуршал у плиты, стряпая ужин, и Эре стало стыдно, что она совсем забросила хозяйство.

- Папочка, я сейчас все приготовлю, – крикнула Эра из-за занавески.

- Ну, что ты доченька, теперь настала моя очередь позаботиться о тебе.

Все же она помогла отцу накрыть на стол и они дружно поужинали, а девушка даже почувствовала силы чтобы вымыть посуду, когда отец захрапел на своей печи.

Сложив грязную посуду в ведро, она пошла к колодцу, который был невдалеке от ивы. И когда она поравнялась с ней, то ее сердце учащенно забилось, когда она увидел тень мужчины. Она знала – это был Вольфганг. Ведро выскользнуло с ее рук и она бросилась в открытые объятия любимого. Их губы страстно впились друг в друга, радость, боль, переживания все перемешалось, составляя то единственное чувство – любовь.

- Прости меня Эра, я дурак, – прохрипел Вольфганг.

- Я знаю, – он тихо рассмеялся. – Но я тоже была не права. Я совсем не хотела вводить тебя в заблуждение, но когда я говорила про друга, я совсем не имела виду мужчину, – Эра улыбнулась. – Это белый волк, он спас мне жизнь, и стал моей отрадой. Каждый день он встречает меня на поляне, а вечером убегает, может где-то у него есть семья.

Как и у тебя, – подумала Эра, но вслух не сказала, но он будто читал ее мысли.

- У меня есть семья, но нет жены и детей. Потому что любимую я встретил недавно. Эра ты для меня лучик света, пока я тебя не встретил, моя жизнь напоминала мне блуждающего во мраке человека без надежды. Я не знаю, сможем ли мы быть вместе, но пока ты мне будешь позволять быть рядом с тобой, я буду счастлив.

- О, Вольф, – девушка потянулась к нему всем своим существом. – Люби меня этой ночью, любимый.

- Не могу, иначе мне придется покинуть тебя навсегда, позволь мне немного еще насладиться просто лаская тебя и слушая твое дыхание.

Почему? Почему? Столько вопросов без ответов было у девушки, но мольба его глаз и любовь, светившаяся в них, не стала терзать его, придет время, когда он сам расскажет ей, а пока она будут лежать в его объятиях и слушать дыхание. В тот вечер грязная посуда так и не была вымыта, всеми забытая так и осталась ночевать под открытым небом.

Ночи, которые Эра проводила в объятиях любимого, были для нее пронизаны волшебством, но она все так же держала в тайне их встречи. Правда по ее лицу можно было читать как открытую книгу, ее глаза светились загадочным блеском, щечки не покидал здоровый румянец, а в походке появилась легкая грация, заменив резкие движения на манящие и плавные.

Уильям ждал, когда же она поведает ему о Вольфганге, который так и не появился в его доме, но он терпеливо дожидался долгожданной встречи. Ему хотелось поделиться с ним своим открытием, которое спасет его драгоценную жизнь.

Эра приготовила очень вкусный обед, испекла пирог с клюквой, взбила сливки с сахарным песком к десерту, чтобы она ни делала, все приводило ее в восторг. Даже паутинка, которую она аккуратно сняла из угла, осторожно была вынесена во двор и развешена на дереве, девушке не хотелось отбирать дом даже у паучка.

И хоть ее милый ротик иногда не мог сдержать зевок, от недосыпания, это не делало девушку менее очаровательной и цветущей.

Даже внезапная встреча с ненавистным Гансом не испортила ей настроения, она просто сделала вид, что его не видит, но он вовсе не собирался просто так ее отпускать.

- И скажите, пожалуйста, чего это ты такая радостная, – зло проговорил он.

Какого же было его удивление, когда она обернулась и просто улыбнулась.

Конечно, Эра улыбалась не ему, но его напрасные нападки не могли испортить ей прекрасное настроение.

- Отвечай, когда с тобой разговаривают, – рявкнул он.

- Ганс, что тебе надо? – девушка проигнорировала его устрашающий тон, продолжая любоваться небом.

Ганс Кан как зачарованный смотрел на девушку, она была не просто хороша, ее красота была внутренней, и освещала ее словно нимб. Ее улыбка напомнила ему добрую улыбку матери, но тут же черная часть его души затмила все хорошее, что в нем было и он прищурился.

- Ты все еще можешь передумать?

- О чем? – удивилась Эра.

- О моем предложении. Я все так же хочу обладать тобой?

- Никак не можешь успокоиться? – девушка нахмурилась. – Я не буду твоей!

И повернувшись, пошла по дороге домой, не обращая внимания на предостерегающий окрик Ганса.

Эра была так поглощена своими мыслями, что не услышала топот копыт приближающего всадника, и только когда он обогнал ее, обсыпав пылью, девушка остановилась и закашлялась. Песок резал глаза, вызывая слезы, пыль застряла в волосах, сделав их серыми, и скрыв очаровательный блеск на солнце. Когда же она, наконец, смогла открыть глаза, то увидела лицо сына советника. И вот тогда она испугалась.

Эра уже далеко отошла от деревни и была одна на дороге, с одной стороны лес, с другой поле, а спереди спускавшийся с лошади Ганс.

Он ничего не посмеет ей сделать, – уверяла себя Эра, но страх закрался в нее как ядовитая змея готовая напасть.

- Да что ты ко мне привязался?! Ты мне противен! – прохрипела Эра, гордо вздернув подбородок вверх, но еле заметная дрожь ее губ выдавала страх.

- А ты как всегда не покорна и горда, – мерзко проговорил Ганс, наступая на нее. – Теперь ты мне за все заплатишь, девка!

Эра заметила и плотоядное выражение его лица, и осторожную поступь, словно он подкрадывался к своей добыче.

- Не подходи Ганс! – отступая назад, крикнула Эра.

- А что будет? – издевался он, продолжая наступать на нее.

Эра словно испуганный кролик оглядывалась в поисках помощи, но ждать ее было не откуда. И подобрав платье, она словно молоденькая лань бросилась в чащу леса, пытаясь скрыться среди деревьев. Сначала Эра слышала, только свое громко колотящееся сердце, но потом она услышала хруст веток и тяжелое дыхание преследователя.

Девушка бежала, боясь оглянуться, она была уверена, что сможет оторваться от Ганс, но к ее ужасу, он отставал всего на несколько шагов. Она не могла понять, как же такое может быть с его грузным телом и абсолютным отсутствием здорового образа жизни.

Как страшно! Боже мой! Только бы он не догнал! Только бы не догнал!

Но ее молитвы не были услышаны, ее нога зацепилась за корень древа и она упала, ободрав ладошки и коленки до крови. У нее не было шанса на спасение, преследователь уже навалился на нее всем телом, его руки разрывали на девушке одежду. В лесу раздавался ее жалобный крик и плачь, Эра отбивалась как могла, ее ногти царапали ненавистное лицо, а руки молотили куда придется. Но что может сделать девушка, когда придавлена телом в три раза тяжелее своего собственного. Дыхание Ганса опалило смрадом ее лицо. Ее сейчас стошнит!

«Боженька, только не допусти, чтобы эта свинья надругалась надо мной!»

Ганс с треском разорвал ее платье и его взору предстали две молочно белые груди.

- Они совершенны, – пробормотал он и уткнулся в них лицом. – Теперь ты узнаешь, что такое настоящий мужчина.

Его руки шарили по всему телу, ее сопротивление доставляло ему еще большее удовольствие, но резкая боль заставила его скорчиться и откатиться.

Острая коленка девушки все же смогла достать до самого чувствительного места насильника, угодив прямехонько в пах. Эре удалось освободиться, она на коленках отползла и тут же вскочила на ноги, но сделав всего лишь шаг, снова рухнула, это рука Ганса схватила ее за щиколотку.

Эра при падении больно ударилась, в голове поплыл туман. Нет только не сейчас! Силой воли она смогла прогнать темноту, которая стремилась завладеть ею. Брыкаясь и кусаясь она смогла нанести лишь несколько ударов, вызывая болезненный стон и ругательства Ганса. Вот теперь он рассердился, ударив девушку по лицу, он схватил ее руки и прижал над головой, теперь она была в плену. Другая рука проклятого Ганса подняла ее платье, как же она сопротивлялась, ее тело извивалось и выгибалось, стремясь получить свободу, но это только возбуждало насильника еще больше.

Рыдание вырывалось из ее груди, ей неоткуда ждать помощи, Эра теряла силы, отвращение, отчаяние и нестерпимая боль в заломленных руках, слезы беспомощности и безысходности текли по испачканным грязью и кровью щекам, оставляя вымытые дорожки.

Она видела как он возится со штанами, спуская их со своих толстых бедер, последняя попытка вырваться не увенчалась успехом, он с силой ударил ее голову об землю, она стала терять сознание, но вдруг она уже не чувствовала тяжести придавившего ее тела, она была свободна. Тряхнув головой, она снова обрела зрение и слух, пред ней предстало невероятное зрелище: Ганс и что-то огромное катались по земле, слышались угрожающее рычание и крики о помощи.

Она спасена! Ее верный белый волк, снова спас ее. Вцепившись в руку Ганса, он оттащил его от девушки. Он был страшен, пасть в оскале, белый клики обагрились кровью, он не щадя терзал обидчика Эры. Девушка с ужасом увидела как он вцепился Гансу в лицо и она знала, что волк не пощадит Кана, загрызя его насмерть. В лесу раздавался крик ужаса и боли Ганса, тот никак не мог освободиться от смертоносной пасти огромного волка появившегося ниоткуда. Но как-то изловчившись он отбросил от себя беспощадного зверя и бросился бежать, слыша как сам стал преследуемой добычей. Волк мчался за ним.

- Вольф, не оставляй меня! – заплакала Эра, боясь, что если он исчезнет Ганс снова вернется.

От борьбы и страха, девушка не могла пошевелиться, слезы не останавливаясь, текли из глаз, платье распахнулось на девичьей груди. Только когда она ощутило шершавый язык своего друга на своем лице, Эра пришла в себя, крепко прижавшись к его шее, она зарыдала пуще прежнего. Он вернулся, чтобы защитить и утешить ее.

- Если бы не ты…если бы не ты…

Волк оставался рядом все-то время, пока девушка яростно скребла себя в ручье, смывая грязь и воспоминания о случившемся. Как же ей плохо, как бы она жила, если б волк не спас ее, как бы она смотрела в глаза любимого, если б насильник смог осуществить свою мерзкую задумку.

Стыдлива стянув края разорванного платья, Эра подошла к своему охраннику, защитнику и верному другу.

- Теперь из-за меня, на тебя откроют охоту, – девушка опустилась перед ним на колени и взяла в ладони его морду. – Ты понимаешь меня? Ты должен бежать отсюда, далеко, далеко, чтобы они не смогли причинить тебе зла. Беги же!

Эра встала и пальцем указала ему на чащу леса, но волк не сдвинулся с места.

- Ну, что же ты стоишь миленький, беги прочь из этого леса, спасайся!

Волк даже не пошевелился. Эра топнула ногой, и снова указала пальцем в лес.

- Уходи! Убирайся прочь! – закричала она, то угрожая ему, то моля. – Тебя же убьют, глупый, иди прочь, и больше никогда не возвращайся.

Но волк и не собирался слушать ее, и только когда она разрыдалась в голос и обняла его, он дрогнул.

- Хороший мой, спасайся, – Эра не стыдилась своих слез, она просто не могла позволить, чтобы с этим замечательным животным могло, что-то случиться. – Я не прощу себе, если ты погибнешь из-за меня.

Эра встала и пошла прочь от него, слыша за собой его осторожные шаги. Она ни разу не обернулась, и лишь оказавшись около фермы, застыла. Девушка чувствовала, что он охраняет ее, не думая о своей безопасности.

- Уходи, я больше не приду к тебе!

И не оборачиваясь, она вошла сначала во двор, а потом в дом. Он, еще долго сторожил ее покой, на окраине поля, где хорошо было видно все вокруг, и только когда солнце блеснуло в последний раз, скрываясь за горизонтом, он оставил свой пост, убежав в чащу леса.

Глава 11.

- Кто это сделал? – Бушевал Манфред, увидев окровавленное лицо сына. – Ему не жить!

- Это она во всем виновата, – причитал Ганс, пока горбатая старуха промывала рваную рану на его лице. – Ай, больно старая карга! Оставь меня в покое!

- Потерпи, иначе твоя рана загноится! – резко прикрикнула старуха.

- Ганс, не скули как щенок, – оборвал его жалобы советник.

- Но папа, это чертовски больно!

- Валда, дай ему зелье, которое снимает боль, а то он зарыдает, как малое дитя, когда ты будешь зашивать его лицо.

- Зашивать? Не позволю! – заорал Ганс, вскакивая со стула.

- Заткнись и сядь, – рявкнул Манфред.

Валда влила Гансу горькое питье, и он расслабился, даже когда игла проткнула его кожу, он не вздрогнул. Старуха сделала последний стежок и с удовлетворением посмотрела на свою работу, вдоль всей щеки протянулся отвратительный воспаленный шрам, делая его лицо устрашающим  и ужасным.

- Вот теперь ты выглядишь как сам дьявол! – усмехнулась старуха и стала осматривать поврежденную руку, -  Кто ж тебя так подрал?

Валда закончила перевязку, без слов собрала окровавленные тряпки, тазик с темной водой и вышла из комнаты, оставив отца и сына наедине.

- А теперь расскажи все по порядку, – твердо сказал Манфред, поворачиваясь к сыну.

Под действием зелья, которое дала ему Валда, Ганса стало клонить ко сну, но голос отца все не давал ему блаженного отдыха.

- Я последовал за этой девкой, повалил ее на землю, как ты и советовал. Я разорвал на ней тряпье, и там оказалась самая прелестная плоть, какую я только видел, – Ганс облизнулся. – Она вырывалась и брыкалась как молодая кобыла, но я смог укротить ее, но когда я уже собрался насадить ее на свое копье, на меня набросился волк.

- Волк?

- Да! Огромный белый волк! – Ганс показал на свое лицо. – Его клыки словно лезвие кинжала. Я уже думал, что мне конец, но она отозвала его, и зверь послушался.

- Послушал, говоришь! – Манфред запустил руку в седеющую шевелюру, его лицо приняло грозный вид. – Значит, он вернулся.

- Кто? – невнятно спросил Ганс, но тут же погрузился в сон.

Эра оказалась права, охота за белым волком началась. Советник лорда Резенбургера, Манфред Кан созвал всех охотников в округе с целью убить единственного нужного ему волка, а именно белого.

Но это оказалось не все, не только на ее верного друга была объявлена охота, но и на нее – Эру, тоже. Ее обвинили в колдовстве, и если б она не заметила пыль вдалеке, поднятую вооруженным отрядом, Эра бы не успела укрыться в чаще леса на своей поляне.

Ганс добился своего, он либо сожжет ее на костре, либо запрячет в подземелье замка, где время от времени будет пользоваться ее телом, пока она не умрет. Ни одна из этих участей ей не нравилась.

Когда сумерки спустились на землю, Эра пробралась на ферму и обнаружила из своего укрытия, стражу около дома. Ее ждали.

- Папочка, прости, – прошептала Эра в темноту, но когда она хотела уже бежать, чья-то рука зажала ее рот. Девушка отчаянно стала сопротивляться, но вторая рука крепко прижала ее к широкой груди и она услышала знакомый шепот.

- Эра, это я – Вольфганг.

Слезы облегчения навернулись на ее уставшие очи, и упав в объятия любимого, она позволила, чтобы он подхватил ее на руки и понес. Куда? Зачем? Какая ей теперь разница! Единственный с кем ей хотелось быть был Вольфганг.

Она слепо доверилась ему, пока он нес ее в неизвестном направлении. Эра тихо плакала, промочив его рубашку, достав своими горькими слезами до его любящего сердца.

- Девочка моя, – Вольф целовал ее волосы, нашептывая ей слова любви. – Я никому не позволю причинить тебе вред. Ты мое сокровище, моя любимая.

Эра, убаюканная его тихим голосом и крепкими руками, словно в колыбели, заснула. Она очнулась только когда он бережно положил ее на кровать.

- Где мы? – открыла она сверкающие от слез и сна глаза.

- В моем убежище.

Эра осмотрелась вокруг, увидела деревянные стены, очаг, в котором жарко полыхал огонь, дубовую кровать застеленную шкурами зверей.

- Ты здесь живешь?

- Да.

Вольфганг нежно убрал прядь волос упавших на чело любимой. Как же ей удалось завладеть его сердцем, которое казалось, уже умерло в его груди десять лет назад. Как ее губы, могут приносить ему радость и муку одновременно. Почему злая судьба распорядилась его жизнью так несправедливо.

Эра видела перед собой самое красивое лицо, Вольфганг позволил ей дотронуться до неведомого, почувствовать силу любви, заставить трепетать от одного его прикосновения. Ее любовь была так велика, что она просто не могла обрекать его на опасность. Она резко встала.

- Я должна покинуть тебя, мой дорогой Вольф.

- Но тебе нельзя сейчас уходить, тебя везде ищут.

Эра глубоко вздохнула.

- Тогда ты должен знать, в чем меня обвиняют, – он снова кивнул. – Ты веришь им? – Эра затаила дыхание.

- О том, что ты колдунья? – Вольфганг ласково улыбнулся. – Да так оно и есть. Ты очаровала меня, опутала своей чистотой и невинностью. Но никогда я не дам тебя в беду. Слышишь! Никогда!

- О, мой благородный рыцарь, – Эра сама прижалась к нему, отдавая свои губы в его власть, наслаждаясь страстным танцем их языков и сплетенных тел.

- Ты мой яд, ты мое счастье, – шептал Вольф, покрывая ее лицо, шею, грудь, страстными поцелуями. – Как же я хочу тебя, мой ангел и как же я проклинаю тот день, когда увидел тебя!

- Но почему?

- Потому что из-за меня ты будешь обязательно страдать!

Эра больше не спрашивала его ни о чем, его пальцы и язык творили с ней чудеса, а губы открывали дверь в страну наслаждений.

Девушка знала, что утром Вольф таинственно исчезнет, но все же снова расстроилась – его не было с ней, окутанной теплым покрывалом, обнаженной и теплой.

Ей безумно хотелось проснуться в его объятиях, и сказать ему «доброе утро», готовить для него завтраки, обеды и ужины. Хотелось быть с ним рядом ночью и днем.

Быстро одевшись и умывшись из кувшина, который заботливо оставил хозяин, Эра вышла из деревянного домика. Почти сразу она поняла, где находится, ведь свой лес она исходила вдоль и поперек. Здесь было заметно прохладней, так как они были высоко в горах, покрытых деревьями. В такую чащу заходили либо дураки, либо искатели приключений. Эра поежилась от прохлады, на какое-то время она была в безопасности, но надолго ли? Девушка вернулась в дом и возле очага, увидела завернутый в полотенце хлеб и сыр, в кувшине было темно-красное вино. Почти с жадностью съев все до последней крошки, Эра почувствовала себя прекрасно, не считая постоянного волнения.

Чем же занять себя? Девушка внимательно осмотрела домик, сначала она вытрусила коврик, лежавший на полу. Взяла метлу в углу и вымела всю пыль и грязь, вычистила золу из очага и заново распалила огонь. Домик наполнился теплом и уютом.

Какого же было удивление Эры, когда в маленьком подвальчике она обнаружила целую ногу барана, домашнюю колбасу, муку, зерно и всякие овощи. Отобрав необходимые продукты, она приготовила бульон на бараньей косточке, с молодой морковкой и картофелем, зеленью петрушки и шафрана. Плов получился сочным из мяса того же барашка, с молодыми стручками горошка. На десерт же она приготовила пирог, из которого сочился яблочный сок, пропитывая своим ароматом всю округу. Эра даже не заметила, что за всеми приготовлениями и уборкой прошел целый день, а за окнами стояла непроглядная мгла. Даже не успев подумать об этом, дверь отворилась и вошел Вольфганг с широкой улыбкой.

- Я не ошибся или в моем домике поселилась лесная фея, – он раскрыл объятия и разрумянившая от очага Эра, бросилась к нему, ластясь словно котенок.

- Если ты каждый раз будешь так меня встречать, то превратишь меня в твоего покорного раба, – между поцелуями прошептал он.

Ужин превратился в пир, Вольфганг не мог оторвать от аппетитных лакомств, но глаза его были направлены на любимую – нет лучшего зрелища, чем прелестная дева.

Когда ужин подходил к концу, за окнами где-то далеко жалобно завыл волк, ему было больно, и Эра бросилась к двери.

- Постой, – остановил ее Вольф. – На улице ночь, вокруг полно капканов.

- Ты не понимаешь, это он, мой друг, мой волк, – Эра отчаянно вырывалась из крепких объятий любимого.

- Это не он Эра, – в голосе Вольфа было столько уверенности, что она с надеждой подняла глаза.

- Откуда ты знаешь?

- По пути я видел охотников, они преследовали серого волка, но не белого.

- Боже! – Эра закрыла ладошками лицо. – Они не оставят его в покое пока не убьют. Это я во всем виновата, если бы он меня не спас, если б…

Вольф ласково привлек ее к себе.

- Ты ни в чем не виновата, – утешал он. – Я так ему благодарен, что он был рядом с тобой, когда нужен был тебе.

В эту ночь они не спали, прислушиваясь к зловещей тишине, нависшей над лесом. Перед рассветом Вольфганг как всегда встал, чтобы скрыться в наступающем дне, но Эре не спала.

- Не уходи, я боюсь за тебя, – прошептала Эра, заставив его вздрогнуть от неожиданности.

- Я не могу, родная, – его плечи безжизненно опустились. – Я бы так хотел, но…

- Я не понимаю, куда ты исчезаешь, почему убегаешь от меня. Что ты скрываешь?

Вольфганг быстро пересек комнату и опустился перед ней на колени, взяв в свои большие ладони ее маленькое личико.

- Я буду рядом. Даже если ты не сможешь меня увидеть, я буду охранять тебя. Но больше не спрашивай меня ни о чем.

Столько чувств было в его словах, что невольная слезинка скатилась по ее щеки, но его губы словили ее и осушили.

- Моя любовь будет всегда с тобой, моя девочка.

И он вышел навстречу новому дню.

Утром она прибиралась, а вечером не могла дождаться встречи с любимым, все чаще и чаще терзая себя мыслями, где он пропадает. И так повторялось, днем в ожидании, ночи в ласковых объятиях. Эра очень волновалась за отца, но надеялась, что Ганс оставил его в покое. Ее волк больше не приходил, то ли боясь привести к ней охотников, то ли покинул эту местность. И все же чувство, что ее белый друг рядом никогда не покидало, словно незримые крылья защиты, распростертые над ее головой.

В одно пасмурное утро она не могла усидеть на месте, постоянно возвращаясь к окну. Непонятное беспокойство не покидало ее. К полудню на улице начался дождь такой силы, что не видно было даже на расстоянии вытянутой руки.

Как она могла сквозь шум дождя что-то расслышать, но Эра была уверена, что это был жалобный вой. Мгновенье подумав, что Вольфганг будет вне себя от переживаний за нее, если не застанет, но ничего не могла с собой поделать. Девушка выскочила на улицу и помчалась, толком не разбирая дороги, не зная куда бежит, ее вело сердце. А в голове сидела одна и та же мысль: «Только б успеть! Только б успеть!». Падая, и тут же вставая, что бы снова бежать, перепачканная вся в грязи, с расцарапанными руками и ногами, она упорно продвигалась вперед.

Уже отчетливо слышалось рычание, и грязное ругательство грубого голоса. Эра зажала рот рукой, чтобы возглас ужаса не вырвался из ее груди. Взору открылась страшная картина, ее милый волк, попался в капкан: его передняя лапа была зажата крепкими стальными клыками. Но что самое страшное это была стрела, торчащая в спине, и доставляющая ему нестерпимую боль.

Эра видела, огромного, как медведь мужика, за плечами которого висел лук, а на боку кинжал. Он грязно ругался, и девушка заметила зияющую рану на его груди.

- Прощайся, тварь, – и охотник, полез за спину.

Эра без сознательно подобрала огромный сук дерева и подобравшись к нему, ударила его в тот самый момент как он натянул тетиву. От удивления глаза охотника расширились и он рухнул наземь. Эра выронила свое оружие, руки тряслись, в глазах стоял страх.

- Вольф, – позвала она, медленно приближаясь к нему. – Тише, тише.

Эра ласково погладила по его голове, нужно было освободить его лапу, но это казалось непосильной задачей, которую невозможно было преодолеть.

- Что мне делать? – шептала она.

Необходимо было чем-то разжать капкан и Эра нашла крепкую ветку, и стирая капли дождя застилающие глаза, она вставила в капкан, который пленил ее друга. С первого раза ей не удалось разжать его, только причинила боль волку, который отчаянно заскулил.

- Потерпи, миленький, – Эра со всех сил налегла на рычаг и к ее радости капкан открылся на несколько сантиметров, но и этого хватило, чтобы лапа была на свободе. Волк вскочил на ноги, но кровь текла ручьем из поврежденной конечности и он упал навзничь.

- Нет, хороший мой не шевелись.

Эра оторвала кусок ткани от своего последнего платья и перевязала лапу, которая сразу пропиталась кровью. К стреле она даже боялась притронуться.

- Вот так, а теперь мы должны дойти до домика, – волк попытался встать, но силы ему отказали.

- Ну же попробуй, тебе больно, я знаю. Но нужно попасть в домик.

Волк заскулил, но так и не смог сделать ни шагу. Заламывая руки от отчаяния, Эра стала искать выход, но его не было. Вдруг ее взор упал на тихо заржавшую неподалеку лошадь охотника, на которой была привязана объемная сумка. Внутри оказалось сокровище в виде веревки. Найдя четыре огромные ветки, она связала их вместе, и прикрепила к лошади, таким образом, превратив их в носилки. Почти угрозами она заставила волка лечь на них. Взяв лошадь под узды, Эра стала медленно вести ее к домику, один край импровизированных носилок был приподнят, а другой тащился по земле, подпрыгивая на каждой кочке и выбоине. Волк тихо поскуливал, разрывая сердце девушки от жалости.

По пути Эре несколько раз приходилось понукать лошадь, уговаривая ее, угрожая и умоляя сделать еще шажочек по размокшей земле, превратившейся в грязь.

Эре казалось, что прошла вечность пока она не увидела дом. Кое-как ей удалось перетащить обессиленного волка на шкуры возле очага. Он лежал неподвижно, наблюдая за ней.

- Надо что-то делать? – Эра склонилась к нему. Стрела, торчащая у него в спине, приводила ее в ужас, но вытащить ее было бы слишком опасно. Есть только один человек, который мог помочь ему.

- Я скоро вернусь, ты только живи.

Эра бросилась на улицу, и с трудом забравшись на лошадь, пустила ее галопом, молясь, чтобы она не подвернула ногу, или не сбросила ее с обрыва. Эра выбрала самый короткий, но небезопасный путь. Один раз она чуть не слетела с коня, который спотыкнулся о камень, но все же удержался на ногах.

Когда Эра добралась до деревни, к счастью из-за дождя все сидели дома, а на улице вечерело. Подъехав к дому Уильяма, она забарабанила в дверь и через несколько минут, которые показались ей вечностью, старик открыл дверь.

- Господи, Боже мой! – воскликнул он, увидев Эру.

Перед ним стояла хрупкое создание с ног до головы покрытая грязью, с волос стекала вода, а в глаза широко распахнуты от страха. Уильям затащил ее в дом.

- Что произошло!

- Скорее дедушка, нам нужна ваша помощь! – Эра тащила его за собой, но он резко остановился и повернул ее к себе.

- Сначала ты переоденешься и умоешься, а по дороге расскажешь мне все.

Эра не стала спорить, но она так боялась не успеть. Наспех умывшись и вытерев насухо тело и голову, она облачилась в рубаху и штаны, которые ей дал старик, правда штаны, то и дело пытались соскользнуть с ее тоненькой талии, и поэтому пришлось подвязать их веревкой. Поверх одежды Уильям накинул ей дождевик, который защитит ее от непогоды.

- А теперь в путь, – скомандовал он.

Эра помогла взобраться на лошадь старику, привязала его сумку с травами и лекарствами, а сама села спереди, пустив галопом уставшую кобылу. Старик, кряхтя, вцепился в девушку. Что-что, но в его-то возрасте не слишком хотелось трястись на спине клячи, ночью, да еще и в лесу.

Было так тяжело держаться, что все силы уходили именно на это, поэтому они не смогли обмолвиться ни словом. Подъехав к домику, Эра соскочила первая, помогла спуститься старику и поспешила в дом, не забыв привязать лошадь. Уильям последовал за ней, но на пороге она остановилась и повернулась к нему.

- То, что вы сейчас увидите, не должно вас удивить. Это мой друг, он очень ранен, но безобиден когда я рядом, – Эра положила руку на плечо старца. – Он мне очень дорог.

- Тогда я сделаю все возможное, чтобы помочь ему.

Когда же они вошли в дом, Эра удивилась больше Уильяма. На шкурах перед огнем лежал обнаженный мужчина, и в его спине торчала стрела.

- Вольфганг? – прошептала она, не веря своим глазам.

Уильям переводил взгляд с одного на другую, а потом хмыкнул. Это было так не к месту, что две пары глаз устремились на него.

- Похоже, ты так и не открыл ей свою тайну, Вольфганг!

- Как-то не было возможности. Но я очень рад тебя видеть, дедушка.

- Дедушка? – охнула Эра, прикрыв ладошкой рот от удивления.

Вольфганг тяжело вздохнул не в силах встретится с ней глазами, Уильям сверлил того грозным взглядом.

- Мне хоть кто-нибудь, что-нибудь объяснит? – Эра перешла на крик.

- Может, сначала мы позаботимся о Вольфе? – твердо прикрикнул на девушку старик. – Потом я расскажу тебе, все, что нужно знать. А сейчас поставь котелок над огнем и вымой руки, мне понадобится твоя помощь.

Эра выполнила все указания старика, и пока он мыл руки опустилась на колени перед любимым.

- Так ты и есть мой волк? – Эра ласково отвела слипшуюся прядь волос со лба любимого. – Поэтому не мог быть со мной?

Он кивнул, не отводя от нее глаз. Эра видела, что он страдает, и хотела забрать его боль себе, оградить, защитить и лелеять.

- Эра, – услышала она голос старика. – Вот завари эти травы, они помогут ему не так ощущать боль когда, я буду извлекать стрелу.

Уильям осмотрел поврежденную руку, она была повреждена до кости, но перелома не было. Осторожно промыв ее, он наложил мазь и перевязал чистой тканью. Эра видела, как от боли Вольфганг стискивал зубы, а лицо приобрело мертвенно белый цвет.

- Эра не время сейчас плакать, – услышала она властный голос Уильяма. – Давай отвар.

Девушка аккуратно поднесла чашу к губам Вольфганга, и он послушно осушил ее.

- А теперь поцелуй меня, – прохрипел он. – Это лучшее средство от боли.

- Хватит ворковать голубки, – ощетинился Уильям, что-то перемешивая в мисочке.

Наложив получившуюся массу вокруг раны на спину, он взялся за стрелу.

- Готов?

Вольфганг кивнул и острая боль, последовавшая после того как одним уверенным движение, Уильям вытащил стрелу, позволила ему забыться в небытии.

- Он умер? – прошептала Эра, закусив губы до крови.

- Нет, девочка просто потерял сознание. Так даже лучше, он не будет чувствовать боли, когда я буду обрабатывать рану.

Мудрец промыл рану, которая оказалась глубокой и опасной, потом наложил на нее мазь, и накрыл чистой тканью. Эра заботливо укрыла любимого одеялом, и помогла прибраться Уильяму. Вспомнив про лошадь, она вышла на улицу и завела ее в сарай, который стоял позади домика. В нем было свежее сено, насыпав овес в кормушку, Эра распрягла лошадь, вытерла насухо и снова вошла в дом.

Уильям знал, что ей нужно было побыть одной и не последовал за ней, а остался с внуком, любуясь его благородными чертами лица.

- Как он? – спросила Эра, входя в дом.

- Проспит до утра.

Девушка подкинула в огонь полено, разогрела ужин, накормила старца. Пока он ел, она приготовила легкую похлебку для Вольфганга, сама не притронувшись к еде.

- Ну что ж ты молчишь, девочка, – Уильям давно наблюдал за ней, видя тревожные взгляды, который она бросала на Вольфа, понимая ее постоянную потребность притронуться к нему, поправить одеяло или потрогать лоб.

- Почему, не требуешь ответов на свои вопросы?

- Когда он появился, я хотела узнать его тайну, а теперь боюсь спросить.

- Почему?

- Потому что, она может разлучить нас, а этого я боюсь больше всего, – Эра стала заламывать руки от неизвестности.

- Присядь, пора тебе узнать правду.

И только когда девушка заняла стул напротив Уильяма, он начал свой рассказ.

- Я уже рассказывал, как я познакомился со своей дорогой женой. У нас родилась дочь, прекраснее нее не было в округе, и молодой лорд Маркус Резенбургер влюбился в нее с первого взгляда. Никто не удивился, когда он предложил ей выйти за него замуж, а она согласилась. Более пышной свадьбы я не видел, мы с ее матушкой не сдерживали слез, когда наша девочка, говорила слова клятвы перед алтарем. Все видели как они любили друг друга. Не прошло и года, как у них родился сын, очаровательный малыш с волосами матери и глазами, словно два изумруда, он покорил своей беззубой улыбкой каждого. Но больше всего в нем не чаяли души его родители конечно. Мы радовались вместе с ними. Он рос не по дням, а по часам. Его назвали Вольфгангом. Из несмышленого малыша он превратился в крепкого юношу, отец гордился его успехами, а мать жила только им. Я никогда не видел, чтобы юноша, росший в роскоши, мог быть таким благородным, не жадным и добрым. В замке готовы были выполнять все его прихоти, но ему не надо было ничего кроме любви родителей и уважение народа.

Не знаю когда, но в замке появился один человек, который стал обучать молодого лорда искусству ведения обширного хозяйства. Мне было не понятно, почему он имел такое влияние на Маркуса, но он был приставлен к Вольфгангу, хоть и последний почему-то недолюбливал его. Этого человека звали Манфред Кан, у него был двенадцатилетний сын, размазня и хлюпик. Ты догадываешься о ком я говорю – это был Ганс. Мое сердцу подсказывало мне, что Манфред таит в себе угрозу, над моим внуком нависла тень. Я просил зятя убрать Кана от молодого лорда, но тот не желал слышать ничего.

Дочь же невзлюбила его с первого взгляда, а потом внезапно заболела.

Все мои знания оказались ничтожными, и я только мог смотреть на угасающую дочь, не в силах ей помочь. Она умерла в течении трех дней. Я был уверен, что ее отравили, а главное догадывался кто был виновником. Но я не мог доказать этого. Маркус и молодой лорд были безутешны. Потом с моей женой случился несчастный случай, и я поклялся защитить внука, которому грозила беда. Я чувствовал это, но не знал, откуда ее ждать.

Я все больше времени проводил с Вольфом, мы стали очень близки. Мне удалось отдалить Манфреда от него. Жизнерадостность сына вернула свет в замок и лорд, снова стал таким как прежде, гордясь сыном.

Когда Вольфгангу исполнилось восемнадцать лет, отец устроил в честь него пир, на который была приглашена вся знать из примыкающих земель.

Из соседнего замка приехала вдова со своей дочерью фройлин Хельгой Блюнг. Эта дева была очаровательна, словно роза, к ней притягивались взоры всех мужчин. Правда, Вольфганг остался к ней равнодушен, а Манфред наоборот воспылал к ней сильными чувствами. Манфред не давал ей прохода, заваливал подарками, признавался в любви, а она лишь смеялась над ним, поглядывая на молодого лорда.

Манфред это видел и ненавидел Вольфганга за это. Коварный Манфред написал записку от имени молодого хозяина и послал фройлин Блюнг. Естественно она пришла, встреча была назначена на стене замка. Какого же было ее удивление, когда вместо молодого Резенбургера появился Манфред.

- Что вы здесь делаете, Манфред? – спросила Хельга. – Я жду другого человека.

- Записку написал я, – ответил он.

- Но зачем?

Его голос дрожал от переполнявших чувств, когда он признавался ей в вечной любви. И конечно для него был удар, когда над его чувствами посмеялись.

- Да кто ты такой, – высокомерно произнесла девушка. – Простолюдин, без имени и рода. Неужели ты думаешь, что я могу полюбить такого как ты. Мое сердце принадлежит Вольфгангу, молодому лорду, и только он достоин меня. А ты всего лишь пыль под его ногами.

Конечно же, эти слова разбудили в его душе гнев. Он не ведая, что творить, схватил девушку и повалил на холодные камни. Манфред Кан обесчестил ее, а она не выдержав позора прямо на его глазах бросилось со стены замка с именем молодого лорда на губах.

- Даже в час смерти ты хотела его, – зло крикнул он в темноту, где бездыханное тело девушки распласталось на камнях оврага.

Манфред обезумел – ненависть к Вольфгангу за любовь к нему девушки, породила в его душе самого черта.

Призвав на место гибели девушки ничего не подозревавшего молодого лорда, Манфред предстал перед Вольфгангом.

- Ты не заслуживал ее, – закричал Манфред.

- О чем ты, Манфред? – удивился Вольфганг.

Но тот словно ничего не слыша, продолжал кричать.

Вольфганг впервые испугался. Над человеком, которого он так давно знал стали сгущаться тучи и раздались ужасающие раскаты грома.

- Это я должен был родиться сыном лорда, а не простого бедняка. Я! Я! Я! Но я исправлю эту несправедливость, – Манфред поднял руки, и за его спиной небо прорезала яркая молния, с неба хлынули потоки воды.

- Я проклинаю тебя! – закричал Манфред. – Днем ты будешь зверем, а ночью – превращаться в человека, испытывая боль, словно твое тело раздирают на мелкие кусочки. Ты будешь жить в страхе, на тебя будут охотиться, а ночью ты будешь взирать в окна этих людей с ненавистью. Тебе придется убегать из одного города в другой, из деревни в деревню. Тебя будут гнать отовсюду, ты будешь словно прокаженный, не человек и не зверь! – и с этими словами грозный колдун в свете мелькающих молний и ужасающих ударов грома исчез в тумане.

Вольфганг бессмысленно смотрел на то место, где только что стоял Манфред, не понимая, что только что произошло. Дождь так же внезапно прекратился, как и начался. За горизонтом задребезжал рассвет и стоило первому лучу солнца коснуться молодого лорда, как он упал на колени и его тело пронзила резкая боль.

В тот же миг на стену замка высыпались гости под руководством Манфреда. Перед их взором предстала картина, как Вольфганг из человека превратился в белого волка.

- Оборотень! – закричали люди. – Он убил фройлин Хельгу.

- Убить его! – подхватили люди. – Убить.

Вольфганг едва убежал, покинув замок, людей, которых любил и земли, которые принадлежали ему по праву.

Лорд Резенбургер стал сам не свой. Он как приведение ходил по замку, ни с кем не разговаривая, часами стоя на стене замка, чтобы потом запереться в своей комнате. Кан добился своего, он лишил народа честного правителя и законного наследника. Он стал управлять землями, принадлежащими столетиями роду Резенбургеров, от имени старого лорда. Люди ненавидели советника лорда за его жестокость, жадность и несправедливость. А Манфред презирал простой люд, позабыв, что сам из них.

- Но что, же случилось с Вольфгангом? – спросила Эра.

- О нем больше никто не слышал, так как долгие годы была объявлена награда за голову белого волка.

- Почему же он вернулся?

- Давай спросим об этом его завтра, – старик устало потер глаза. – Надо поспать девочка.

- Но у меня столько вопросов! – воскликнула она, но Уильям покачал головой и примостил на тюфяке свои старые кости, чтобы через секунду уже засопеть под тихий шелест листвы, доносящейся из леса.

Эра не спала, она лежала и смотрела в любимое лицо, целовала его губы, которые под властью сна стали мягкими и безвольными. У Вольфганга поднялся жар, он метался по кровати, а девушка пыталась удержать его на месте, чтобы рана не открылась снова. Уильям снова заварил травы и по избушке поплыл сладковатый аромат.

- Это снимет жар, он должен выпить, – протянул он чашку с отваром Эре.

Было не легкое дело заставить спящего мужчину, да еще метавшегося в бреду выпить лекарство, но ее тихий голос, творил чудеса, даже во сне она имела над этим мужчиной власть – он выпил все до капельки и снова погрузился в небытие. Жар упал и он замер на одном месте, его дыхание было еле слышно, но грудь вздымалась мерно и спокойно.

Веки Эры словно налились свинцом и она, примостившись на краю кровати заснула, но когда она открыла воспаленные после бессонной ночи глаза, то сначала испугалась, почувствовав, что-то влажное упирающееся ей в шею. Это был нос белого волка, солнце встало, а значит, ее любимый снова превратился в зверя.

Стараясь не разбудить никого, она встала, умылась, растопила угасший за ночь очаг, и заварила отвар, как рассказывал Уильям. Волк проснулся и попытался встать, но рана причинявшая боль приковала его обратно к постели.

- О, милый Вольф, не вставай, – Эра присела рядом с ним. – Тебе надо набираться сил.

Волк прикрыл веки, но через секунду снова взглянул на нее. Эра вздрогнула, когда увидела не глаза волка, как она раньше думала, а изумруды очей своего возлюбленного.

- Мой любимый!

Эра прижалась к нему, ощущая как шерсть щекочет ее кожу. Но теперь она так же знала, что когда последние лучи солнца спрячутся за горизонт эта мягкая шерсть исчезнет и ее место займет гладкая кожа любимого.

- Мы всегда будем вместе! Я никогда не оставлю тебя! Не знаю как, но мы снимем с тебя это проклятие, и заживем долго и счастливо.

Уильям проснулся и с хрустом расправил затекшие старые кости. Его преклонный возраст требовал хотя бы мягкой постели, а не твердого тюфяка. Но он не жаловался. Уильям готов был просыпаться хоть на камнях, лишь бы видеть своего внука вновь и вновь.

- Как он девочка? – спросил он у Эры.

Эра вздрогнула.

- Уильям, доброе утро. Мне кажется у Вольфа легкий жар, но в целом не пройдет и дня как он окажется на ногах, – с уставшей улыбкой произнесла она.

- Мне нужно возвращаться в деревню, но к завтрашнему вечеру я вернусь, – пообещал Уильям.

- Но ты так и не сказал, как снять проклятье, – заволновалась девушка.

- Много тысяч лет назад, таким проклятием юная богиня закляла юношу, который предпочел ее невероятной красоте земную девушку. Но влюбленные были такими молодыми и чистыми в своей невинности, что боги пожалели их и загадали загадку, позволяющую снять это страшное наказание ревнивой богини.

Она звучала так: «Коль в последний час свой, предстанешь пред тем кто проклял тебя. А новая жизнь, подаренная тобой, сделает бессмертным тебя. То развеются чары и вновь, обратишься ты в человека, покинув облик зверя навек».

Вот уже десять лет я ломаю себе голову над разгадкой, – Уильям огорченно вздохнул.

- А что случилось с теми влюбленными? Им удалось снять проклятие? – с надеждой спросила Эра.

- Я перерыл сотни летописей, но так и не нашел ничего про их судьбу.

Эра так расстроилась, что даже не заметила, как Уильям покинул их. Она столько думала над загадкой, но только лишь заработала головную боль, так и не приблизившись, ни на шаг к разгадке.

День тянулся безумно медленно, но как только солнце стало клониться на запад, Эра оглянулась на спящего волка и вышла из домика. Она знала, что сейчас произойдет превращение, но не была еще готова увидеть это, боясь, что захочет убить Манфреда за боль, которую испытывает каждый раз ее любимый.

Вольфганг проснулся, за окнами стояла непроглядная ночь. Во рту было сухо, а плечо нестерпимо болело. Его охватила тревога, но он не мог понять ее причину.

Он огляделся и увидел Эру, которая склонилась над очагом, что-то помешивая в котелке.

Теперь он понял, почему его охватила тревога – она знала правду о нем. Вольфганг испугался. Что теперь почувствует к нему Эра? Отвращение? Жалость? А может то и другое? Он не выдержит этого, сбежит не оглядываясь.

Неловко приподнявшись, он застонал, когда резкая боль прострелила больное плечо.

Эра резко обернулась и увидела болезненную гримасу на лице любимого.

- Привет, – прошептал она, не зная, что еще сказать.

Он отвел взгляд, не желая видеть в ее глазах жалость.

- Ты больше не хочешь на меня смотреть? – жалобно прошептала Эра. – Я больше не нравлюсь тебе?

Он резко вскинул голову, почувствовав дрожь в ее голосе, и тогда он увидел это: ее лицо светилось неуверенностью, а глаза пылали любовью. Любовью к нему.

Сомнения, тревоги, печаль вмиг развеялись и он протянул ей здоровую руку, приглашая в свои объятия.

- Привет, любимая, – прошептал Вольф, когда Эра прижалась к нему, заливаясь слезами. – Спасибо, что спасла меня.

- Я так боялась, что потеряю тебя, – всхлипывала она, покрывая его лицо поцелуями. – Я все время молилась о том, чтобы ты жил.

Постепенно Эра перестала всхлипывать и успокоилась, но Вольф все так, же нежно гладил ее по голове и перебирал волосы, получая радость от такой простой ласки.

- Я должна пойти проведать отца, – сказала Эра.

- Это очень опасно.

- Но он ужасно волнуется за меня.

- Ты никуда не пойдешь, – твердо заявил Вольфганг. – Я сам проверю как он.

- Но ты даже встать не можешь, куда ты пойдешь со своими ранами. И тебе нужно хорошо питаться, чтобы поправиться, – Эра встала, легко преодолев его сопротивление.

Насыпав легкой похлебки, она буквально с ложечки, покормила Вольфа и только посмеивалась над его бурчанием о своей немочи.

- Я и сам могу поесть, – бормотал он, между ложками, которые Эра ловко засовывала ему в рот.

И хоть Вольфа раздражало его состояние, и он то и дело возмущался, но забота Эры была безумно приятна. Наевшись, он довольно откинулся на подушки.

- А теперь тебе надо поспать, – строго сказала Эра, но увидев, как он недовольно скривился, рассмеялась.

- Только если ты полежишь со мной рядом, – выдвинул он свое требование, хоть глаза уже сонно слипались.

- От такого заманчивого предложения я не в силах отказаться, – проворковала Эра и уютно устроилась рядом с милым бурчуном.

- Пообещай мне, что никуда не пойдешь? – прошептал, засыпая Вольф, убаюканный ее руками, нежно гладящими его.

- Обещаю, что сегодня нет, ведь сейчас ночь на дворе – Эра услышала, как он стал дышать ровно и мерно, погрузившись в целебный сон, а потом шепотом добавила. – А вот завтра…

Глава 12.

Что-то мокрое и теплое прикоснулось к щеке Эры и она открыла глаза. Влажный язык белого волка, еще раз лизнул ее в нос.

- Доброе утро, Вольф, – Эра ласково ему улыбнулась.

Вольф аккуратно встал и к ее радости спрыгнул с кровати.

- Скоро ты совсем поправишься, – сказала она.

Белый волк, прихрамывая, вышел из дома и спустя несколько минут вернулся. Было видно, что каждый шаг дается ему с трудом, и Эра попросила его снова лечь и он безропотно подчинился. Теперь Эра знала, что Вольфганг, запертый в теле волка, прекрасно все понимал, и она обращалась к нему как к человеку.

Пока Эра хлопотала по дому, Вольф заснул, а она мысленно извинившись перед ним, покинула домик.

Она твердо решила увидеться с отцом и успокоить его. Так же она понимала, что должна вернуться до захода солнца, а путь был не близок.

Лес, шумел как всегда, радуя щебетанием птиц и буйством красок природы. Эра поняла, что соскучилась по нему за то время, пока ухаживала за Вольфом. Ей почти нестерпимо захотелось оказаться на своей поляне и окунуться в прохладу своего источника. Пока она пробиралась сквозь густой лес, солнце поднялось высоко в небо, оповещая, что уже давно полдень.

Но вскоре она стала узнавать родные места. Любимая поляна раскинулась перед ее взором, приглашая к себе. Эра вбежала на нее и отчего-то залилась смехом. Как же она любила свой лес. Вода все так же журчала в ручье и была кристально чистой. Не думая Эра сбросила с себя все, забыв об осторожности, и погрузилась в холодную воду. Какое наслаждение было почувствовать, как течение омывает ее тело, смывая всю грязь, тревогу и печаль.

Выйдя из воды, Эра раскинулась на мягкой траве, подставляя свое мокрое тело высыхать под теплыми лучами.

Снова натянув на себя порядком заштопанное платье, Эра уже более осторожно, почти крадясь, направилась на ферму. Скрываясь в зарослях и оглядываясь, словно пугливая лань, она остановилась в поле, а сразу за ним был ее дом. Но приблизившись на столько, что можно было его рассмотреть, Эра зажала кулак во рту, чтобы не закричать от увиденного. На месте, где она родилась, где мать пела ей колыбельные, а свист отца доносился из мастерской, остались только почерневшие стены. Ее дом был сожжен и разрушен. Эра на подгибающихся ногах вошла во двор, везде валялась какая-то утварь, черепки посуды, которую с таким трудом и любовью создавал ее отец. Самого отца нигде не было. Жив ли он вообще? Или может, прячется также как и она?

Эра понимала, что ей пора было отправляться в обратную дорогу, но грусть, разъедавшая душу, не позволяла сдвинуться с места. Как мучительно смотреть на развалины, которые еще недавно были ее домом. Она задумалась, что же будет с жизнями всех кого она любит. Что будет с ней? С отцом? Вольфом и Уильямом?

Что ж, пора двигаться дальше. Наверняка Вольфганг уже сходил с ума от тревоги за нее. Девушка подавила боль утраты и ступила на тропу.

Вольф проснулся от боли разрывающей тело. Он, наверное, никогда не сможет привыкнуть к этой боли. В момент, когда он снова превращался в человека или в волка ему хотелось умереть, чтобы только не испытывать эти муки.

- Эра, – позвал Вольф, но ответа не последовало. – Где же она на ночь глядя, – подумал он.

Послышался скрип двери, Вольфганг улыбнулся, ожидая, что сейчас войдет его девочка, но это была не она.

- Ну, здравствуй, внук, – улыбнулся ему Уильям.

- Привет, – пробубнил он, стараясь подавить тревогу за Эру.

- Не очень-то ты рад видеть деда, – обиделся тот. – Который между прочем, растерял все кости пока добрался до вас.

- Извини дедушка, – Вольф встал и к своему облегчению понял, что боль притупилась. – Я немного волнуюсь за Эру, проснулся, а ее нет.

- Ну, ну, не стоит волноваться, она девочка умная далеко не пойдет, да и лес она знает лучше всех, – Уильям нахмурился. – Правда в деревне только и говорят, что о ней. Ищут ее. Ганс пеной от злости исходится от того что найти не может.

- С ней что-то случилось, – Вольфганг стал натягивать на себя одежду. – Я должен найти ее.

- Куда ты? Рано тебе еще вставать, рану разбередишь, вон только заживать стала. Вернется твоя Эра, если бы словили, то вся деревня б гудела. Я уж точно знал бы. – увешивал старик.

Не успел он договорить, как Эра вошла в дом с виноватой улыбкой.

- Где ты была? – заорал на нее Вольф во все легкие.

Когда она вошла на него нахлынула такое облегчение, что она жива и здорова, и ему тут же хотелось обнять ее, но увидев виноватое лицо девушки, Вольф сразу догадался, где она пропадала.

- Ходила к отцу? – его глаза горели гневом. – После того как я тебе запретил!

- Да, да! – воинственно крикнула она в ответ, но потом сникла и расплакалась. – И не кричи на меня.

Вольфганг подскочил к ней и заключил в объятия.

- Я так волновался, – шептал он. – Я думал тебя схватили. Мне всякие мысли в голову лезли. Если б с тобой что-то случилось…

- Прости меня, прости, хороший мой…но я должна была…а там…- Эра снова разрыдалась.

- Ну, тише, тише, – успокаивал Вольф любимую.

- Они все сожгли, ничего не осталось одни угли, – рассказывала Эра. – А отец? Я не знаю, где он…

- Я знаю! Рудди в темнице.

Эра уткнулась в широкую грудь Вольфа, вновь содрогаясь в рыданиях.

- Все из-за меня.

И вдруг Эра вскочила и стала метаться по комнате.

- Я освобожу его, – говорила она вслух. – Проберусь в замок и освобожу его.

- Тебя схватят! – спокойно прервал ее мысли Уильям. – Тогда нам с Вольфом придется спасать тебя, а это рискованно.

- Но папа…

- Мы сделаем так, – теперь уже Уильям ходил по комнате, рассуждая вслух. – Я завтра вернусь в деревню и все разузнаю: где его держат, как пробраться в замок, чтобы быть не пойманными. За несколько дней пока меня не будет, Вольф окрепнет, а когда я вернусь, мы придумаем план по спасению Рудди, но…- Уильям грозно поднял палец вверх. – Вы должны сидеть как мышки и не высовываться, иначе все полетит в пух и прах. А пока…может мы поужинаем, а?

***

Прошло несколько дней, а от Уильяма так и не было известий. Раны Вольфа затянулись и лишь розовые шрамы напоминали о них. Эра не могла на него насмотреться, а в душе росла дурное предчувствие. Сколько им отведено быть вместе? День? Неделю? Может месяц? Они старались не говорить о разлуке, но тучи стали сгущаться.

Только под вечер третьего дня, старик вошел в домик посреди леса.

- Здравствуйте дети, – утомленно произнес он, почти рухнув на стул. – Знаю, что заставил вас долго ждать, но оно того стоило.

- Ну не тяни, дедушка, рассказывай, – поторопил его Вольф.

- Мне удалось пробраться к Рудди. Его держат в темнице, возле конюшни. Сырое, холодное место, скажу я вам.

- Ох, папочка, – воскликнула Эра. – Нужно срочно его забрать оттуда.

- Не торопись, деточка. Его сторожат как сокровище, но есть способ его освободить, – хитро прищурился Уильям. – Через тридцать дней в замке будет пир в честь шестидесятилетия лорда Резенбургера. Когда начнется веселье, мы незаметно проникнем в замок.

- Дедушка, ты просто гений, – радостно воскликнула Эра, в предчувствии скорой встречи с отцом.

Вольфганг задумчиво смотрел на огонь в очаге, его мысли тоже были об отце, только своем – лорде Резенбургере. Как же он хотел обнять его, рассказать о всех своих скитаниях, стереть морщины с его лица.

- Он уже не тот, – словно прочитав его мысли, сказал Уильям внуку. – После твоего исчезновения Маркус впал в отчаяние, а затем стал безвольной марионеткой в руках Манфреда. Я подозреваю, что Кан подмешивает в его питье и еду зелье, которое делает твоего отца умалишенным.

- Но как ты мог позволить случиться такому, – сквозь зубы прошипел Вольф.

- Мальчик мой, Кан позаботился, чтобы я не мог к Маркусу даже приблизиться. Меня вышвырнули как бездомного щенка на улицу.

Вольфганг отвернулся к пожирающему паленья огню, не принимая такого ответа, виня всех вокруг в своей судьбе.

- Ты напрасно злишься на меня, мой дорогой, – Уильям положил свою шершавую ладонь на его плечо. – Я бы жизнь за тебя и твоего отца отдал, но это ничего не изменит. Я скоро вернусь и мы отшлифуем наш план по освобождению Рудольфа.

Никто ничего не ответил, и Уильям покинул обитателей этого дома, в тягостном молчании.

Эра остро чувствовала боль и сомнения, терзающие душу любимого. Чем она могла помочь ему, что предложить? Только себя и свою любовь.

Скинув с себя одежду, она остановилась рядом с ним. Ее маленькая ручка опустилась на его плечо, и он вздрогнул, совсем позабыв, что не один.

Вольфганг обернулся и увидел Эру. Медленно поднявшись, он впитывал в себя вид ее обнаженного тела, ее глаза, горящие не сравнено ярче огня в очаге.

Словно изваяние он застыл, пока ее маленькие пальчики стягивали его рубаху, расстегивали и снимали штаны, оставляя его тело нагим перед ее взором.

- Люби меня сегодня, – тихо попросила она.

- О, моя милая, – И Вольфганг погрузился в ее сладостный рот, его язык ощупывал, прикасался, ласкал.

Эра любила так сильно, что каждое прикосновение его губ выжигало из нее искры, она желала его больше всего на свете, дрожа в его сильных руках.

Девушка совсем не стеснялась своей наготы, подставляя свою грудь и живот его ненасытному языку и губам. Ее руки блуждали по широкой груди Вольфа, все ниже и ниже спускаясь к плоскому животу и сильным бедрам.

Его мужская плоть налилась, поднимаясь из зарослей светлых волос, вид его откровенного желания, подействовал на нее как удар молнии. Тело девушки покрылась гусиной кожей, а во рту пересохло. Ей так хотелось дотронуться до этой части тела, которую она никогда не видела, но неведомое пугало и она не посмела. Вольфганг тихо рассмеялся, и нежно привлек к себе обнаженное тело возлюбленной.

- Не бойся, – осипшим голосом прошептал он.

- Можно я дотронусь до него, – неуверенно спросила девушка.

- Если ты этого не сделаешь, я умру.

Эра подняла голову и утонула в глубине его глаз, потемневших, пылающих страстью и желанием.

- Почему сегодня? – спросила Эра, понимая, что раньше он не позволял им зайти так далеко.

Как он мог сказать ей правду, ведь тогда она ни за что не разрешит ему любить себя.

- Потому что я люблю тебя, хочу проникнуть и соединится с тобой, связать наши душе еще сильнее, отдать тебе всего себя.

- О, мой любимый.

Вольфганг поцеловал ее, и положил на кровать, где молился над ее телом, своими руками, губами, терзающими ее плоть, языком доставляющим наслаждение.

Эра совсем не боялась, когда почувствовала его мужской стержень, упершийся в ее врата женственности. Даже когда он надавил бедрами и скользнул в нее, растягивая и наполняя ее, она не боялась. Даже когда он ворвался в нее до конца, прорвав барьер ее девственности, и причиняя боль, она улыбалась.

- Прости за боль, – прошептал Вольфганг.

- Это ничто, по сравнению с тем, что я чувствую.

- А что ты чувствуешь, родная? – прошептал Вольф, медленно двигая бедрами.

- Тебя, – вскрикнула Эра, когда волна неведомого наслаждения стала накатывать на нее. – Я наконец-то чувствую тебя.

Ее глаза полузакрытые от истомы, губы, покрывающие его лицо поцелуями, руки царапающие спину возлюбленного, стоны, заставляющие его резко врываться в ее лоно. Каждый толчок, каждый выпад мужских бедер и встреча с другими, мягкими женскими, поднимало их над землей, заставляя летать. Даже последний крик девушки, когда она получила, то к чему вел ее возлюбленный, не могли передать того счастья, когда Вольфганг ворвался во врата рая в последний раз и отдал всего себя, ощутив, что теперь он наконец-то счастлив. Он испытал любовь и наслаждение. И даже если он не мог остаться с дивной девой навсегда, чтобы держать ее в своих объятиях, даже если он не сможет любить ее ночи напролет, даже если он никогда не почувствует радость отцовства, он умрет счастливым, потому что он любил.

Столько любви накопилось за десять лет скитаний в душе Вольфганга, что он не мог оторваться от любимой, накрывая ее собой, чтобы подарить ей свое тело и душу. А Эра отдавалась так самозабвенно, поражая его своей страстью, будто занимаясь любовью как в последний раз. Утомленные и удовлетворенные они лежали на деревянной кровати, сплетясь телами, так что не понятно было кто где: необыкновенный контраст сильного загоревшего мужчины и хрупкой белокожей девушки, были такими разными как могучий дуб и стройная березка, но от этого они казались еще красивее, невероятно подходящими друг к другу.

Когда они смотрели друг на друга, между ними словно загоралось маленькое едва заметное свечение, когда их губы соприкасались она окружало их ярким сиянием, а когда их тела соединились в древнем как мир танце любви, над их лесом словно ангел открывал свои крылья, защищая и благословляя их любовь.

Вольфганг положил ее руку на свое сердце.

- Это все ты! Слышишь, как оно стучит, словно хочет выскочить. Я весь горю, когда ты рядом, а если тебя нет поблизости, мое сердце томится от печали, оно страдает без твоей нежной улыбки, тело тоскует без твоих ласковых прикосновений.

Нужно ли говорить, что последовала за признаниями? Страсть с невероятной нежностью, безумство любви, до самого рассвета. И когда первые лучи солнца появились в окне, позолотив светлые волосы любимого, Вольфганг превратился в великолепного белого волка, а на глазах Эры выступили слезы за этого мужественного человека, над которым нависло ужасное проклятие Манфреда Кана.

Глава 13.

Уильям появился в домике, спрятанном в гуще деревьев, где скрывались влюбленные, от гнета преследователей. Он думал, что застанет Эру как всегда хлопочущую по дому, но к его удивлению, девушка сладко спала.

Когда он вошел, она не проснулась. Даже когда старик заварил чай и его аромат распространился по всему домику, она даже не моргнула. Чем же она занималась, если всю ночь глаз не сомкнула? Одна догадка пробралась в его мозг, но он тут же отмахнулся от нее, Вольфганг не позволил бы этому случиться. Но когда девушка проснулась, еще не открывая глаз, потянулась и мягкая шкура спустилась до пояса, открыв его взору обнаженную грудь, глаза старика чуть не вылезли из глазниц.

Эра, услышав прерывистый вдох, резко распахнула глаза и с ужасом убедилась, что ей не показалось и в домике она не одна. Виновато зардевшись, Эра натянула покрывало к самой шее.

- Я …мы…- Эра закрыла глаза. – Доброе утро Уильям, не думала, что ты так рано придешь, дедушка.

- Рано? – повысил голос всегда невозмутимый мудрец. – Скоро уже солнце зайдет.

- Как?

- Боже мой! Девочка моя, только не говори, что ты и Вольф…

Эра опустила голову, подтверждая его догадку, но потом гордо вскинулась и сердито посмотрела на старика.

- Мы любим друг друга, и никто не смеет нас судить, что мы соединились раньше, чем церковь нас объединила узами брака.

- Ты ничего не понимаешь! Что вы наделали, – Уильям тяжело опустился на стул и стал выглядеть на все свои годы, даже старше.

- Я знаю, что ты ничего не знала, но Вольфганг? Зачем? – Уильям застонал как от боли. – Только не это! Боже, только не это!

- Что такого страшного мы сотворили? – Эра испугалась, видя отчаяние на лице Уильяма.

- Вы все погубили, теперь надежды нет.

Уильям вышел из дома, давая возможность ей одеться, его мысли были далеко, и он не знал, как предотвратить беду, которая так стремительно приближается.

Эра позвала Уильяма и разрезала вчерашний пирог, положив огромный кусок на его тарелку, в чашки разлила чай и пригласила его за стол.

- Дедушка, – услышали они с порога. – А ты, что здесь делаешь? – воскликнул Вольф, обнимая старика.

Вольфганг перевел взгляд на Эру, и Уильяма чуть не ослепила любовь, которая светилась в глазах детей, и хоть они даже не прикоснулись друг к другу, можно было ощутить вибрации исходившие от них.

Эра без слов поставила перед возлюбленным кусок пирога и чай, больше всего на свете ей хотелось оказаться с ним наедине и снова ощутить его глубоко внутри себя. Вольфганг казалось, читал ее мысли, и увидев его ответный страстный взгляд Эра покраснела, опустив голову, но от проницательного старика ничего не ускользнуло.

Бедные дети! Сколько же горя вы еще предстоит испытать! Спаси и сохрани их бессмертные души.

- Девочка, ты бы не могла оставить нас с внуком на некоторое время одних?

- Конечно, – согласилась она.

Эре очень не хотелось оставлять их, чутье подсказывало ей, что сейчас должен был произойти очень важный разговор. Но она послушно вышла из дома, уважая просьбу деда.

- О чем ты хотел поговорить? – насторожился Вольф.

- Ну, во-первых, как ты себя чувствуешь? – молодой лорд облегченно вздохнул.

- Отлично! Раны зажили, хоть и ноют при дожде.

- Эра хорошо о тебе позаботилась.

- Да, она моя волшебница, – Вольф улыбнулся своим мыслям. – Она необыкновенная, правда?

- Вы занимались любовью, – неожиданно спросил дед, лицо Вольфа стало суровым.

- Это тебя не касается!

- Еще как касается, – стукнул кулаком по столу Уильям. – Ты ведь знаешь, ровно через тридцать дней когда первые лучи прорежут небо, ты умрешь! Неужели это того стоило?

- Да! Да! Стоило! Я готов умирать сотни раз, лишь бы снова прикоснутся к ней! Эта ночь была единственной за десять лет, когда я был счастлив! Я ни о чем не жалею,  ни о чем!

- А ей ты сказал? – устало спросил Ульям. – Что будет с ней, когда она поймет, что отдавшись, обрекла тебя на смерть! Ты подумал, как она будет жить с этим?

Вольфганг вскочил и заметался по комнате как тигр в клетке.

- Я все решил. Я пойду на пир в замок и убью Манфреда и его никчемного сынишку, избавив всех от их черных душ. А Эра еще молодая, она сможет обрести любовь.

- Но как же ты, ведь проклятие можно снять, – закричал Уильям.

- Как?

- Я так и не смог понять, но если бы у нас было больше времени, я бы…

- Прошло десять лет и если даже ты мудрейший человек, не смог понять в чем тайна, то никто не сможет.

- Но…- плечи старца поникли, а глаза потускнели.

- Дедушка, – Уильям стал перед ним на колени. – Я умру счастливым, понимаешь? А скоро, я покончу с этим змеиным кублом!

- А Эра? Что ты скажешь ей? – Вольф заколебался.

- Ты объяснишь ей, когда меня не станет! Но для начала нужно не позволить ей выйти из этого дома, пока все не закончится.

- Ты должен знать, что Манфред, что-то задумал? Мое сердце чует это. По замку поползли слухи, что Маркус объявит наследника.

- Только им не будет никто из рода Кан, – уверенно проговорил Вольф. – Я не допущу этого!

- И чего же ты не допустишь? – спросила Эра, входя в дом.

- чтобы Уильям один добирался по темноте домой, – выкрутился Вольфганг. – Я провожу его, – Вольфганг предостерегающе посмотрел на деда.

Тот без колебаний поцеловал Эру в щечку и вышел из дома.

- Я скоро вернусь, милая, – прошептал Вольф. – Только выведу старика из леса, а то вдруг заблудится.

- Я буду ждать.

Вольфганг ушел, но Эра знала, он вернется быстро, ведь это их ждала ночь любви, одна из немногих перед смертельной опасностью в замке. Вольф и в правду словно летел над землей и запыхавшись ворвался в их прибежище, едва увидев Эру, он припал к ее губам. В его поцелуе была какая-то яростное отчаяние, Вольф никак не мог насладиться ею, и он мог бы поклясться, что до конца жизни ему б не хватило на это времени. И ее тело, льнущее к нему, губы, горящие таким же желанием. Как ему будет трудно покидать ее! Как же ему будет не хватать объятий любимой, биение ее сердца, как раскрывается ее бедра на встречу его собственным!

Эра говорила о любви, только не словами, а своим телом, ее руки порхали над возлюбленным, пальцы ласкали грудь и спину. Вольфганг позволил ей опрокинуть себя на спину, а Эра словно лесная фея с распушенными волосами вспыхивающие красным огнем в пламени очага, исторгала из его груди стоны наслаждения. Вот ее губы сомкнулись на его маленьком соске, и его пронзила сладостная дрожь, маленький язычок обвел другой, заставив и его испытать наслаждения. Ее губы покрывали всю грудь легкими поцелуями.

Со звуком похожим на рычание, он поднял любимую и посадил сверху на свое, казалось, деревянное естество, из груди девушки вырвался стон, когда она почувствовала его в себе. Вольфганг не мог насмотреться на эту богиню, глаза сверкали как драгоценные камни, нежное лицо раскраснелось, губы приоткрыты. Его любимая издавала самые прекрасные на свете звуки, когда он погружался в ее жаркие глубины. Эта песня навсегда останется с ним.

Их тела покрывшиеся испариной блестели, грудь Эры колыхала и подпрыгивала, когда она, подстроившись под ритм любимого, скакала на нем. Пальцы Вольфа ласкали соски, которые заострились словно два маленьких кинжала. Только когда его рука опустилась туда, где соединялись их тела, а его ловкие пальцы нашли бугорок наслаждения, и стали яростно терзать его, Эра вскрикнула и в судорогах упала на его грудь, тяжело дыша, уверенная, что такого полного наслаждения она больше не сможет ощутить. И только когда он опрокинул ее на спину и стал врезаться в нее мощными толчками, она поняла, как далека была от истины. Каждая их близость казалось, затмевала предыдущую, своей страстью, и каждый раз когда семя Вольфа врывалась в ее тело, она рыдала от счастья. Это был рай! Это был ад!

Все дни напролет Эра занимала себя делами по дому, а ночи проводила страстно отдаваясь любимому. Недосыпание стало сказываться, и Эра часто зевала и утомлялась, чувствуя себя уставшей с самого утра. Чем ближе был день праздника в замке, тем больше нервничала Эра, так как ощущение чего-то неизбежного становилось сильнее. Из-за переживаний ее стало тошнить и еда в горло не лезла, она худела и бледнела на глазах. Уильям посматривал на нее с беспокойностью, но не говорил ни единого слова, понимая, что влюбленным оставались считанные дни вместе.

Последняя ночь перед балом, Эра и Вольф любили друг друга самозабвенно и слишком поспешно, словно боялись что ночь закончится раньше. Когда же время близилось к рассвету, он в последний раз овладел телом любимой и для нее это было признание любви. Вольфганг был нежен и ласков, и когда сотрясавшиеся тела, наконец, успокоились, они замерли в объятиях друг друга. Слова были лишними, поэтому они молчали.

Эра заснула, убаюканная мерным дыханием Вольфа. Когда же он почувствовал, что время в человеческом теле вот-вот закончится, он нежно поцеловал любимую и бросив на нее прощальный, долгий, наполненный грустью взгляд и вышел из домика, навсегда смирившись со своей судьбой.

Томно потянувшись, Эра открыла глаза, зная, что Вольфа рядом нет. Сегодня был решающий день, когда они отправятся в замок, чтобы спасти ее отца. Как бы ей не хотелось подвергать опасности Вольфганга, но она понимала, что без него не справится. Соскочив с кровати Эра умылась и позавтракала, ожидая прихода Уильяма, который должен был прийти за ней. Ждать в духоте домика ей не хотелось, но попытавшись отворить дверь, Эра с удивлением обнаружила, что она заперта снаружи.

- Что за шутки? – спросила она себя, дергая за ручку.

Девушка выглянула к окно, надеясь выбраться из него, но оно было столь маленьким, что в него даже не протиснулась бы голова.

Вольф обязательно вернется за ней, – убеждала она себя. – Он не мог запереть ее, а сам рисковать своей жизнью.

Время шло, а никто не приходил. Эра снова подергала дверь, но та даже не шелохнулась.

- Так не честно! – закричала она, барабаня в дверь. – Вольф, ты не можешь так со мной поступить! Отвори немедленно!

Девушка уже знала, что кричать бесполезно, никого рядом не было. Несколько долгих мгновений она сидела неподвижно, но потом вскочила и стала озираться вокруг, ища другой выход.

Очаг, – подумала она. – Его труба достаточно широка, чтобы пролезть в нее.

Эра заглянула в закопченный камин, наверху виднелись отблески солнечного света.

Недолго думая, Эра переоделась в штаны и рубаху, которые нашла в вещах Вольфа. И хоть они были изрядно велики, она справилась с этой проблемой, закатив их и подвязав веревкой. На голову она натянула шерстяную шапочку, надежно спрятав под нее свои длинные волосы. Она была уверенна, что сможет выполнить свой дерзкий план по вылазке из домика.

Как только она начала карабкаться в трубе, сразу поняла, что это будет нелегкая задача. Сажа была везде и тут же осыпалась на нее, попадая в глаза, нос и рот. Чем выше она карабкалась, тем теснее становился проход. Эра чувствовала, как саднят руки, поцарапанные о неровные края кирпичей, как трещит одежда, зацепившаяся за острые выступы.

До верха оставалось совсем чуть-чуть, но чем ближе она продвигалась к нему, тем скованней становились ее движения. И в один момент, когда оставалось лишь протянуть руку, чтобы схватиться за край трубы, она поняла, что застряла. От отчаяния ей хотелось плакать. Эра была так близка, а теперь не могла пошевелить ни ногой, ни рукой. Что делать?

- Нет, я смогу, – отчаянно прошептала она, и ее слова эхом отозвалось в камине.

Глубоко, как это было только возможно, она выдохнула из себя воздух и …о чудо! Тело освободилось, и она протиснулась в узкое отверстие трубы, оказавшись на крыше.

От радости она рассмеялась. У нее все получилось!

Эра потихоньку спустилась по крыше и почти бегом бросилась через лес. Позабыв об осторожности, она быстро шагала по пыльной дороге, мимо проезжали повозки, запряженные ослами и мулами, везущими продукты в замок к пиру.

- Эй, мальчишка-трубочист, куда торопишься? – спросил подъехавший фермер

- В замок, хочу подзаработать, – смело ответила Эра, поняв, что никто в здравом уме не увидит в грязном оборванце девушку.

- Садись, подвезу, – сказал добродушный мужик. – Только не запачкай мне товар, – предупредил он.

Все складывалось как нельзя лучше, только один случай, заставил ее напрячься от страха. Они проезжали по мосту в замок, когда их остановила стража, посмотрев на фермера и на мальчишку, они махнули им рукой и пропустили. Эра облегченно вздохнула, пробраться в замок оказалось проще простого, теперь стояла задача освободить отца, а это уже было посложнее.

Прячась по углам и держась в тени, Эра разыскала конюшню, а потом и темницу. Дрожа от страха, она стала спускаться по ведущей вниз лестнице, прижимаясь к стене. Каждый шорох заставлял ее вздрагивать, а сердце сжиматься в груди. Послышались голоса. Осторожно выглянув из-за угла, она увидела двоих стражников, они играли в карты, громко ругались и пили вино, которое стекало по подбородку, теряясь в складках жирной одежды.

Эра увидела ключи от камер, висевших на стене позади стражников, но как до них добраться и выманить охрану она еще не знала. Притаившись в сыром углу за бочками, она стала ждать.

Ее ноги затекли и налились свинцом от неудобного положения, зубы начали постукивать от холода. Она уже сто раз пожалела, что решила ждать здесь подходящего случая, который не торопился появляться. Но…

- Черт, – услышала она ругань одного из охранников. – У нас закончилось вино.

- Сейчас…ик…принесу, – ответил второй, и Эра услышала не твердые шаги по полу. Они были так близки к ней, что она подумала, что вот сейчас ее и обнаружат, но пьяный стражник, покачиваясь, прошел мимо и стал подниматься по лестнице. Когда шаги затихли, Эра подумала: «Сейчас или никогда!» На четвереньках выползши из своего укрытия, она стала подкрадываться к стражнику, который стал клевать носом. Став позади него девушка несмело потянулась за ключами, боясь разбудить неловким движением спящего.

Она уже зажала в ладошке ключи, как вдруг громкий храп стражника заставил ее вздрогнуть от неожиданности и раздался звон упавших ключей, отозвавшийся эхом от стен темницы.

Пьяный стражник проснулся и прищуренными глазами уставился на Эру.

- Что за черт?! – выругался он.

Эра не раздумывая схватила пустую бутылку вина и огрела со всей силы его по голове. Глаза стражника слегка распахнулись, но тут же закрылись и он упал на пол со страшным грохотом. Девушка подняла ключи и стала искать отца. Несколько камер были пусты, и она отчаялась найти Рудольфа. Но вдруг из последней камеры послышался надрывной кашель и она оказалась лицом к лицу с отцом.

- Отец, – прошептала она, пытаясь открыть большим ключом замок.

Рудольф смотрел на чумазого, еще совсем юного мальчишку.

- Это я, Эра, – сказала она, видя, что отец ее не узнает.

- Эра?

- Да, папочка, нет времени на объяснения, нам надо выбираться.

Она подхватила его под руку и сразу ощутила как он стал худ и слаб. Очень медленно, каждую минуту боясь, что их обнаружат, Эра вела отца к конюшне. Сначала она не хотела красть лошадь, но видя, что отец может вот-вот упасть от истощения и болезни, девушка решилась на воровство.

- Папа, я оставлю тебя в тени дома, а сама приведу лошадь, – Эра осторожно прислонила отца к стене, а сама бесшумно проскользнула в конюшню.

Пахло сеном и потом, лошади тихо ржали, где-то похрапывал конюх, и Эра затаилась, почти слившись со стеной. Ей казалось, что она перестала дышать. Было страшно как никогда. Она знала, что время стремительно ускользает и вот-вот стража забьет тревогу. Беззвучно Эра оседлала лошадь из ближайшего стойла и повела к выходу, молясь, чтобы никто не повстречался на ее пути.

Вдруг из-за угла послышался смех и перед Эрой появились два мужчины слегка навеселе, но по их одежде было видно, что это гости, приехавшие на пир.

- А что это ты здесь делаешь щенок, крадешь лошадь? – спросил один из них, подозрительно разглядывая грязного мальчишку.

Эра дрожа от страха, слегка попятилась и опустив голову ниже, чтобы свет факелов не падал на лицо, проговорила тоненьким голосочком, в любую минуту, готовая к бегству.

- Мой господин, велел подать лошадь.

- Дружище, – рассмеялся второй гость. – Да ты совсем напугал мальчишку, который просто выполняет приказ хозяина. Пойдем лучше еще выпьем.

И они прошли мимо Эры, которая взмокла от пота и дрожала от пережитого испуга.

- Только без паники, – прошептала она и подавив дрожь, быстро пошла к месту, где оставила отца.

Рудольф ждал ее, иногда сотрясаясь от кашля, и Эра с ужасом подумала, а вдруг они не выберутся? Проведя немало времени в обществе Уильяма, она понимала, что без должного лечения Рудольф мог умереть.

- Папа, послушай меня, – говорила Эра, помогая отцу взбираться на лошадь. – Когда будем проезжать мимо стражи, низко наклони голову и притворись пьяным.

Руди ничего не спрашивал, он с трудом удерживался в седле и каждый шаг лошади немилосердно качал его, создавая иллюзию, что он в стельку пьян.

Эра, насвистывая, подошла к воротам, ведя за собой лошадь.

- Стоять! – крикнул стражник. – Кто идет?

- Доброго вам вечерочка, господа, – Эра возблагодарила Бога, что один горевший факел не давал возможности рассмотреть их.

- Кто ты? Куда направляешься?

- Мой господин надрался так, что шагу ступить не может и госпожа со злости отослала его домой отсыпаться, – сказала Эра наигранно весело. – А теперь мне придется пропустить такой праздник, – с сожалением в голосе сказала она.

- Да не везет тебе, парнишка, – посочувствовал ей стражник, пропуская через ворота.

Как только Эра оказалась за воротами, ей захотелось запрыгать от радости, но лишь только она перебралась через мост, послышались крики и шум.

Тревога! Их побег был обнаружен! Послышался скрип вновь открываемых ворот. Эра понимала, что нельзя терять ни минуты.

- Папа, ты должен спрятаться за кустами, а потом добраться до дома Уильяма-знахаря. Он тебе поможет.

- А как же ты доченька, – тревожно спросил он, тяжело спускаясь на землю.

- Я отвлеку их, – Эра неловко влезла на лошадь и ударила пятками по бокам.

Как только она пустилась вскач, по мосту прогремел стук копыт. Преследование началось.

Эра слышала погоню за спиной, она немилосердно подгоняла лошадь, но преследователи догоняли ее. Глаза слезились от ветра и пыли, волосы, выбились из-под шапки и хлестали по лицу. Она едва удерживалась в седле от тряски. Ей хотелось плакать, когда она почувствовала, что лошадь под ней стала уставать и заметно сбавила свой бег. Теперь она точно знала, чем закончиться это преследование.

Вот кто-то выдернул ее из седла и бросил поперек лошади. Она больно ударилась грудью, и воздух на мгновенье перестал поступать в легкие. Девушка открывала и закрывала рот пытаясь втянуть драгоценный кислород, а из груди рвался кашель.

Хозяин лошади, не останавливаясь, развернул ее в обратную сторону и через некоторое время, остановился. Эру грубо сбросили на землю, она стала слышать вокруг голоса и приподняв голову поняла, что снова в замке. Один из стражников скрутил ей руки за спину и поволок за собой, спотыкающуюся девушку.

Сколько ее тащили за собой, она не знала, но вот ее толкнули в спину, и девушка растянулась на холодном каменном полу. Эра чувствовала как содрала кожу на руках, но никак не находила в себе силы подняться, измученная за несколько часов этого ужасного дня.

- Так-так, птичка попалась в клетку, – услышала она над собой ненавистный голос, который мечтала никогда не слышать.

Ганс Кан широко расставив ноги, взирал на распластанную на полу оборванку. Она хорошо замаскировалась, – подумал он. – И если б не эти длинные волосы, выбившиеся из-под шапки, он бы даже не сообразил, что перед ним девушка.

Эра медленно подняла голову и в ужасе зажмурилась. Лицо Ганса было обезображено огромным шрамом, тянувшимся от виска до подбородка, воспаленный рубец краснел на бледной сероватой коже.

Ганс схватил девушку за волосы, заставляя смотреть на него.

- Смотри, – со злобным шипеньем бросил он ей в лицо. – Это твой волк, сделал меня таким. И ты заплатишь за это.

Ганс отшвырнул ее от себя, и Эра была уверенна, что в его руках остался клок ее волос. Видимо Ганс успокоился и уже успел сесть на стул, который ему поднес один из стражников.

- Сначала, я хотел тебя убить, за то, что ты со мной сделала, – будто ведя светскую беседу, сказал он спокойно. – Потом я подумывал тоже изуродовать тебя и отдать на растерзание собакам. Но ты слишком хороша, чтобы тебя так просто убить. И я решил сделать из тебя свою рабыню, – Ганс мерзко хихикнул, заметив, как девушка отползла от него дальше. – Знаешь, я не мог понять, почему дикий волк защитил тебя, но мой отец открыл мне правду – Молодой лорд Резенбургер наконец-то объявился.

Эра прикрыла рот ладошкой, боясь выдать, как напугана его откровением.

- Смотрю, ты с ним знакома, – Ганс потер довольно руки. – И я так понимаю во всех его обличьях.

- Нет, Ганс, ты ошибаешься, – Эра попыталась защитить любимого. – Это просто волк.

- Мой отец сразу догадался кто он на самом деле, как только я рассказал ему про белого волка. Теперь Манфред, наконец, сможет навсегда от него избавиться.

- Нет…- Эра внезапно вскочила и бросилась к выходу.

Она должна предупредить его о ловушке или они убьют ее гордого возлюбленного.

Эра безрассудно полагала, что сможет пробиться сквозь охрану, но за спиной она услышала издевательский смех Ганса и чьи-то руки снова схватили ее, бросив к ногам мерзавца.

- Ты думаешь, что я позволю тебе снова сбежать? – Ганс уничтожающе фыркнул. – Не надейся, я расскажу, какая тебя ждет участь. Очень долго ты ускользала из моих рук, но сегодня…- он довольно потер руки, – Ты станешь моей. Я буду брать тебя, когда захочу до тех пор, пока ты мне не надоешь, а потом…- Ганс усмехнулся не договорив. – Валда! – заорал он.

Откуда не возьмись, появилась сгорбленная старуха, ее лицо было сморщенным как старая слива, а пальцы скрюченными как ветви старого дуба.

- Вымой ее, – Ганс указал на Эру. – Она должна быть чистой и благоухающей для меня.

Валда схватила Эру за руку и потащила за собой. Если девушка полагала, что сможет так просто вырваться от немощной старухи, то глубоко ошибалась. Она была не по годам сильна, а Эра так ослаблена своими приключениями, что не могла больше сопротивляться.

- Валда, сделает из тебя красавицу, для своего мальчика, – бормотала старуха себе под нос.

Она привела Эру в комнату в которой ярко полыхал камин, в углу стояла узкий топчан и стул. Валда кого-то позвала и через мгновенье появилась девушка, которая тут же удалилась выполнять приказ старухи.

Через некоторое время в комнату втащили лохань и девушка-служанка начала наполнять ее горячей водой.

- Вот так хорошо, – довольно бормотала Валда.  – Раздевайся!

Эра прижалась к стене не желая подчиняться, выжидая момент, когда можно убежать, то и дело, поглядывая на дверь.

- Ты думаешь, что сможешь перехитрить старую Валду, – пронзительно сверкая глазами, прокаркала старуха. – Живо раздевайся или мне придется позвать на помощь стражников.

Эра прочитала непреклонность во взгляде старухи и поняла, что та была безоговорочно преданна семейству Кан.

Девушка зло стянула с себя одежду и опустилась в лохань, накрывшись как покрывалом своими волосами.

Старуха терла ее жесткой губкой, пока кожа не стала чистой и розовой, а волосы мыла до тех пор, пока они не заблестели.

- Мой мальчик останется довольным. Такая нежная кожа, а волосы мягкие словно шелк.

Дверь внезапно распахнулась, и сквозняк прошелся по мокрой девушке, заставив ее вздрогнуть.

- Кто посмел войти, – крикнула Валда, но тут же успокоилась. – Господин.

Эра резко подтянула коленки к груди, скрывая обнаженное тело, как только можно.

Манфред Кан стоял возле сжавшейся в лохани девушки.

- Я пришел взглянуть так ли хороша эта девка, как говорил Ганс, – сказал Манфред, неотрывно буравя Эру взглядом. – Встань, – приказал он.

Эра лишь ниже опустилась в воду, Манфред рассмеялся.

- А она с характером, – весело констатировал он. – Значит, в постели она будет сопротивляться как дикая кошка.

Манфред кивнул Валде, и та схватила Эру за волосы, принуждая встать на ноги. И вот девушка, сверкая полными ненавистью глазами, оказалась перед ним, обнаженная, беззащитная, но гордая.

Манфред внимательно взирал на нее. Ганс ни сколько не приукрашивал, Эра была прекрасна. Он тяжело сглотнул, почувствовав, как на него накатывает вожделение. Он тут же представил как эти длинные, стройные ноги обхватят его бедра, а он сможет сжимать эти спелые белые груди.

- Ты девственница? – резко спросил он.

Эра крепче сжала губы, но не произнесла ни слова. Она была сердита, унижена и выставлена на показ.

- Значит, не будешь говорить? Тогда Валда сама проверит. Ты этого хочешь?

Эра испуганно переводила взгляд с него на старуху, которая готова была исполнить любой приказ своего господина.

- Она вставит тебе палец между этих очаровательных бедер, – Манфред удовлетворенно, заметил, как она от страха сжалась. – Но ты можешь избежать этого, если ответишь мне? – повторил он свой вопрос.

Эра гордо вздернула голову.

- Нет, – отчетливо произнесла она. Манфред хищно улыбнулся.

- Вольфганг не устоял перед тобой? – проницательно спросил он, заметив, как расширились, глаза девушки. – Значит, все же не сдержался. Как только он узнает, что ты здесь, придет за тобой, а я буду его ждать.

Эра отчаянно замотала головой.

- Он не придет! Не придет, – закричала она.

- Придет! – уверенно сказал он. – И я уверен, что его последний день истекает сегодня!

Глава 14.

Стража даже не остановила всадника, сразу узрев в нем высокородного господина. В его приподнятой голове и посадке в седле чувствовалась неприкрытая мощь и сила. Плащ развевался за спиной, и их взору открылась богатая одежда из дорогой ткани, никто не усомнился в его высоком положении. И даже то, что он явился намного позже всех остальных гостей, никого не насторожило.

Вольфганг гордо въехал в замок – в свой замок, который так долго был ему домом и из которого он был изгнан Манфредом Каном. Сегодня, когда рассвет окрасит горизонт Вольф умрет, но он заберет с собой проклятого Манфреда и его ничтожного сына.

Его сердце сжималось от сознания того, что он никогда больше не увидит свою любимую и не сможет прожить с ней жизнь, подарить счастье и свою безграничную любовь. Но чем больше Вольф думал про Манфреда, тем сильнее ожесточался: он избавит свой народ от тирана, защитит всех невинных людей от его жадности и злобы. Больше ни одна девушка не будет плакать о разбитой жизни или изуродованном лице. Сегодня…сегодня роковой день для всех. Он вернулся, чтобы отомстить и восстановить справедливость. И умереть в родном доме.

Перед его глазами встало прелестное лицо Эры. Сейчас она в безопасности, крепко запертая в лесном домике. Он не сомневался, что когда Уильям освободит ее, она будет зла как сто чертей, но… Лицо Вольфа снова помрачнело. Потом дед сообщит ей о его гибели и на ее милом лице застынет маска горя и отчаяния. Эра любила его всем сердцем, Вольф в этом никогда не сомневался, но так же хотел верить, что она сможет это пережить. Когда-нибудь его девочка встретит достойного человека и будет с ним счастлива. Он хотел в это верить, но эти мысли терзали его душу. Он хотел сделать ее счастливой и быть тем, кто сделает ее счастливой. Как же ему хотелось жить. Проклятый Манфред!!!

Пир был в самом разгаре. Шум голосов, пьяный смех и ругань, доносилась из-за столов. Никто не обратил внимания на одинокого гостя тихо присевшего на краю.

Отец? Неужели этот старик во главе стола его отец? Вольфганг вглядывался в родное лицо Маркуса и не узнавал его. Его голова и борода была седыми и неопрятными. Кожа лица землистого цвета, была покрыта глубокими бороздами морщин, а глаза…в них словно не было никакой жизни: пустые, бесцветные. Маркус вяло жевал и запивал большим количеством вина, а рядом на кресле, которое по праву должен был занимать Вольфганг сидел Манфред Кан.

Манфред распоряжался как хозяин замка, приветствуя гостей и приказывая слугам. В его коварных глазах застыл триумф победы и он выжидал. Кого? Знал ли он, что Вольф должен появиться сегодня в замке? Или уже осведомлен о его прибытии? Или может он ждал момента, когда его объявят наследником земель Резенбургеров?

Было глубоко за полночь, гости наслаждались едой и крепкими напитками. Музыканты играли и пели свои баллады, и вдруг Манфред встал и попросил тишины.

- Сегодня необычный день! В свой день рожденье, великий лорд объявит своего наследника. Тишина господа!

Не успел Маркус промолвить и слова как из-за стола прозвучал громкий голос.

- Возможно, сегодня и будет объявлен новый лорд земель Резенбургера, но я не позволю, чтобы им стал кто-либо из семейства Кан.

В зале замка наступила мертвая тишина. Было слышно как жужжат мухи и собаки грызут под столами кости. Никто не смел, вымолвить ни слова, внимательно наблюдая над разыгравшейся сценой. Стража насторожилась и ждала сигнала от Манфреда, безропотно подчиняясь ему вот уже десять лет, но он лишь едва заметно усмехался.

Вольфганг встал и все устремили на него взоры. Каждый понимал, что перед ним благородный человек. В его гордо расправленных плечах и высоко поднятой голове угадывалось, что-то знакомое, но с памяти людей стерлось его лицо и Вольфганг остался неузнанным.

- Ты, Манфред, – спокойно продолжал Вольф. – Десять лет разорял эти земли, повергая народ в страх и голод. Ты, уничтожил веру в честного правителя и лишил законного наследника будущего. Я десять долгих лет мечтал об этой минуте, когда мой меч пронзит твое черное сердце и навсегда освободит народ от твоего гнета.

Вольфганг медленно приближался к Манфреду, смотря ему в глаза, удерживая их в своем плену.

По спине советника пробежал холодок страха, но по лицу ничего понять было нельзя. Он продолжал выжидать, не делая никаких попыток спастись. Это немного озадачило Вольфа, но не настолько, чтобы заподозрить неладное.

Молодой лорд достал меч и приставил его к горлу ненавистного тирана, кадык Манфреда дернулся, но к всеобщему удивлению он улыбался.

- Я убью тебя, но сделаю это в честном бою, защищайся! – Вольф отошел от него, позволяя встать из-за стола.

- А кто ты такой? – насмешливо спросил Манфред, не беря в руки меч и не спеша вступить в бой с таким грозным противником. – Щенок, вызвавший меня на поединок! Не смеши, стоит мне щелкнуть пальцем, как стража в один миг схватит тебя.

- Я, Вольфганг, сын лорда Маркуса Резенбургера, его законный наследник. Которого ты, десять лет назад, безродный самозванец, изгнал из родного дома, прокляв и завладев всем, что принадлежало мне по праву. Я все годы мечтал об этой минуте.

- Но кто подтвердит твои слова? Все знают, что тело молодого лорда было найдено в лесу. Он мертв.

- Это ложь! – крикнул Вольфганг.

- Пусть тогда лорд Маркус, подтвердит, что ты его сын, – Манфред повернулся к лорду Резенбургеру и указал на него рукой.

Вольфганг подошел к отцу и взял его за руку.

- Отец, это я, Вольф, твой сын.

Вольфгангу показалось, что в пустых глазах отца проскочила искорка узнавания, но в ту же секунду погасла и тот опустил голову, словно заснул.

- Он не узнает тебя, и это подтверждает, что ты самозванец! – Манфред обращался не столько к Вольфу, сколько к гостям, следившим за ними. – Арестовать его!

Незваного гостя окружили четверо вооруженных людей, но огромный меч, который с такой легкостью удерживал Вольфганг, заставило их медлить и переглядываться. Но вот один из смельчаков вступил с ним в бой, а остальные последовали его примеру. Звон скрещивающихся мечей нарушил тишину, воцарившуюся в замке. Это была схватка ни на жизнь, а на смерть. Звон стали об сталь, пот ручьем стекающий по лицам соперников. Вольф был суров и сосредоточен, он теснил мощными ударами противников, оттесняя их дальше от себя. И каждый, кто видел эту схватку, в будущем будет говорить, что Вольфганг сражался как лев, против стаи шакалов.

Трое стражников уже корчились на полу от полученных ран, не представляя более никакой угрозы, а последний, отчаянно защищался, сгибаясь от бесконечных ударов меча Вольфа. Острие смертоносного оружия остановилось возле горла, дрожащего от страха человека, меч со звоном упал на пол и губы Вольфа скривились в презрительной усмешке.

- Манфред, ты, окружил себя такими же трусливыми собаками как сам, – сказал он и приставил меч к груди Кана.

Теперь его лицо не выражало такое самодовольство, а на лбу выступил пот, стекающий по вискам.

- Ты все равно сдохнешь сегодня, – тихо прошипел тот, чтобы его никто не слышал, кроме Вольфа.

Вольфганг тяжело вздохнул, неужели ему известно об Эре? Как он мог узнать, что сегодняшняя ночь последняя в его жизни?

- А твоя девка, будет все оставшуюся жизнь ублажать моего сына, – выплюнул Манфред гнусные слова ему в лицо.

- Этому не бывать, – твердо сказал он, но в эту самую минуту за его спиной послышался шорох и душераздирающий крик, заставил его обернуться.

- Нет, Вольф берегись!

К нему подбирался стражник с занесенным мечом, тот самый жизнь которого Вольф пощадил всего несколько минут назад.

Глава 15.

- Какой все же подлец, – пробубнила вслух Ада, позабыв и о том, что находится в аудитории, и что абсолютно не слушает лекцию. – Подкрадываться исподтишка.

- Вы это мне? – услышала она над самым своим ухом, возглас удивления.

Ада вскинула голову и увидела профессора, стоящего прямо возле нее. Она так увлеклась чтением, что совсем не заметила, когда он приблизился. Нервно захлопнув книгу, она удивленно заморгала, увидев до чего же он был молод и красив.

Черные волосы спадали на его лоб, он возвышался над ней как скала, и излучал такую силу, что она задрожала.

- Я не слышу? Ваша фамилия? – бросил он.

- Джонс, – пролепетала Ада.

- Так вот мисс Джонс в силу всех обстоятельств, я думаю, будет справедливо, если вы покинете аудитории. На следующее занятие подготовите доклад на тему готический стиль. Ясно? – нарочито спокойным голосом сказал профессор.

- Да, но я… позвольте… я…. не хотела, – Ада проклинала свой заикающийся голос.

- Я думаю, вам полезно походить или к логопеду или на ораторское искусство, чтобы овладеть речью, – и он как ни в чем не бывало, продолжил лекцию.

Ада стояла униженная, как громом пораженная его грубостью, но стоило ему, только посмотреть на нее слегка приподняв бровь в немом вопросе: «Почему ты еще здесь?», как она рванула с места и пулей вылетела из аудитории.

Лучше не придумаешь, день был просто отвратительным. Профессор «как его там», она даже не знала его фамилию, всего лишь из-за того, что она не слушала его, выставил вон. Конечно, она была не права, но и он мог быть немного любезней. В его вздернутом подбородке и глазах светилось высокомерие, а тело излучало агрессивную сексуальность и силу. Он был чертовски привлекателен, но все же, был хамом, а таких, она на дух не переносила.

Как бы она удивилась, узнав какой удар она нанесла по самолюбию профессору. Он почти сразу заметил, что девушка его не слушала, и более того прямо перед его носом читала книжку. До этого в его практике такого не случалось. Он всегда так тщательно готовился к занятиям, что такое вопиющее неуважение было для него подобно личному оскорблению.

Сначала он хотел узнать, как долго она будет игнорировать его присутствие в аудитории, но потом он не мог отвести от ее сверкающих волос взор. И когда она приподняла голову и задумчиво посмотрела сквозь него, он затаил дыхание. Перед ним была настоящая красавица, белая кожа, глаза, словно янтарь и губы, розовые как лепестки роз. Он мог бы простить ее невнимание, но так открыто предпочитать книгу его лекциям, это было чересчур для человека, который просто обожал свой предмет.

Как только мисс Джонс покинула аудиторию, он сразу же выкинул ее из головы. Сегодня у него была более важная проблема, чем эта красивая, но глупая студентка, ему предстояла встреча, которая могла решить его дальнейшую судьбу.

Ада выбежала из аудитории, она не могла не думать о том, как глупо все получилось. Лекции, которые она так ждала, превратились в кошмар. Она от досады закусила нижнюю губу, теперь отношения между ней и профессором стали натянутыми с самой их первой встречи. Ада прекрасно понимала, что это была полностью ее вина, но теперь она не сможет получить удовольствия от интересного предмета, находясь на ножах с профессором.

Нужно извиниться перед ним, – подумала Ада в тот самый миг, когда из аудиторий стали выходить студенты.

Присевши на подоконник, она не спускала глаз с двери, чтобы не пропустить, когда выйдет преподаватель. И совсем не ожидала, что ее занятие прервет человек, которого она не желала никогда ни видеть, ни слышать.

- Ой, кто тут у нас, – слащаво пропел Эрнест, загораживая ей дверь. – Меня ждешь?

Ада подавила вздох разочарования. Как же он не вовремя появился. Хотя он всегда делал это не вовремя. Эрнест был так противен Аде, что порой завидев его в лабиринтах коридоров, она сломя голову бежала подальше от него.

И вот сейчас он двумя руками, как бы захватил ее в плен, оперевшись об подоконник с двух сторон от нее.

Его лицо было так близко, что Ада чувствовала его несвежее дыхание.

- Что тебе нужно Эрнест? – отвернув от него голову, сквозь зубы спросила она.

- Все что можешь дать, – плотоядно ответил он, прижимая ее ноги своими.

- Ты понимаешь, что неприятен мне?

- Ты врешь, – уверенно сказал он.

Эрнест, склонился к ней ближе, заставив Аду упереться в его грудь руками, чтобы удержать от себя на расстоянии.

Со стороны, казалось, что пара влюбленных обнимаются и нежно воркуют друг с другом. Ведь волосы девушки скрывали ее лицо и написанное на нем отвращение и негодование подобными действиями парня. А руки девушки, покоившиеся на груди у него, почти побелели от напряжения, отталкивая наглеца.

Профессор, выйдя из аудитории, сразу заметил свою студентку, занятую воркованием с парнем. Как оказалось красивую с виду девушку, интересовали только развлечения и парни, а вовсе не занятия. А для него люди, которые платили такие деньги за обучение, но ничему не учились, были пустышками – детками богатых родителей, не ценившие знания.

Профессор презрительно улыбнулся и устремился по коридору, напрочь, выкинув из головы и поставив крест на своей студентке, которая, как он подозревал, никогда не сможет сдать экзамен по его предмету.

Ада разозлилась, когда осознала, что пропустила профессора из-за настойчивости Эрнеста.

- Если ты сейчас, меня не отпустишь, – угрожающе сказала девушка. – То пожалеешь, что на свет родился.

- Ой-ой-ой, – рассмеялся Эрнест и тут же скрутился пополам, ощутив болезненный удар, стройной ножкой, которая попала прямо в пах.

Пока Эрнест проклинал Аду, она убегала прочь в парк, где она могла спрятаться и подумать.

Ада присела на своей лавочке уставшая, разбитая и опустошенная. Не странно, что она чуть не подпрыгнула, когда зазвонил телефон.

- Привет, – услышала она голос, который думала, что больше никогда не услышит.

- Здравствуй, Влад.

- Прости, что так быстро исчез вчера, но мне действительно…- он не успел закончить, так как она его прервала.

- Это неважно, – сухо сказала Ада.

- Для меня важно, – решительно произнес Влад. – Давай встретимся сейчас, если ты не занята.

- Я свободна. Сейчас в парке. Джек знает, где меня найти.

- Мы скоро придем.

Ада была как на иголках. Джек, который выскочил из кустов, напугал ее до ужасов, сделав еще более дерганной. Но голос, прозвучавший за ее спиной, заставил ее сердце биться гулко, быстро, неистово.

- Привет, Ада, – как во сне она медленно повернулась и вдруг…

- Ты? – вскрикнули они одновременно.

Перед Адой стоял неотразимый хам профессор, и как оказалось ее Влад. У него на лице было такое же недоумение и неверие.

- Этого не может быть, – невнятно прошептала она.

- Да уж, вот так совпадение, – хмыкнул он, а потом ему вспомнилось, как она обнималась с каким-то парнем.

Это его разозлило, Ада не просто не уважительно отнеслась к нему как к преподавателю, но и многое из слов, которые она говорила ему, оказались ложью.

Как же она все же хороша, – подумал он. – Ее личико разрумянилось от волнения, и внезапно он вспомнил ночь, которую провел с ней. Ласки, которыми покрывал ее тело, грудь, которая тяжело вздымалась от прерывистого дыхания. Влад презрительно хмыкнул, Ада, которую он нарисовал в своей голове, была совсем не той, за которую она себя выдавала.

- Интересно, – язвительно сказал Влад. – Ты со всеми такая сговорчивая, как была со мной этой ночью?

Ада распахнула от удивления глаза, и тут же залепила ему первую в своей жизни пощечину, а потом стремительно пошла прочь. Похоже, у нее уже вошло в привычки, совершать с ним некоторые вещи впервые.

За что? За что он с ней так? – задавала Ада себе вопрос, судорожно сжав губы.

Влад не пошел за ней следом, молча провожая удаляющую спину девушки. Он был зол на себя, за то, что реагирует на нее так остро, что не в силах так просто забыть о ночи и девушке, которая так страстно отвечала ему.

После того как Ада вволю наплакалась, она разозлилась. Она напишет самый лучший доклад, который только приходилось читать профессору Блонскому. Ведь готический стиль, был одним из самых ее любимых. Самые яркие образцы готического стиля – соборы Реймса и Парижа (Нотр-Дам) во Франции, Кельнский собор в Германии и Миланский в Италии. Это были памятки истории, яркие примеры гениальности творцов.

Ада была удивленна и еще больше рассержена, когда ее так тщательно подготовленный доклад, так и остался на столе профессора, а он будто забыл о нем. Влад же завел дискуссию о художественной литературе.

- Как вы думает, – обратился профессор к студентам. – Почему такие великие писатели как Даниэль Дефо, Вальтер Скотт, Герман Мельвилл, Чарльз Диккенз, да их можно перечислять и перечислять, пишут для детей.

Стали произносится разные догадки от смешных до глупых, Ада вовсе не собиралась принимать участие в этой нелепой дискуссии, но не выдержала.

- Когда человек только начинает жить, ему все ново и интересно. А вырастая, они становятся пресыщенными, – Ада посмотрела в глаза Владу. – Поэтому дети – лучший читатели или слушатели, пока совсем малы. Они верят в это. Ведь пока мы верим в Санта-Клауса – он существует, а когда перестаем верить, он превращается в нашего соседа, отца, брата. Мы сами убиваем сказку, а дети нет.

Влад не мог оторвать от нее глаз, это был самый достойный ответ, звучавший в аудитории. В нем было столько убежденности и веры, что ему захотелось зааплодировать ей.

- Тогда скажите нам мисс Джонс, какую суть, например, нам хотел показать Андерсен в своей сказке гадкий утенок?

- Гадкий утенок вытерпел множество обид, – Ада гордо вздернула голову. – Ему внушали, что он безобразен, ни на что не годен. Но они оказались не правы. Нет детей безобразных и ничтожных, каждый сам по себе исключителен, имеет свои замечательные способности, хотя поначалу могут не знать этого, а другие не замечать. Утенок превратился в прекрасного лебедя, доказав всем их неправоту.

Ада закончила и посмотрела на профессора. В его взгляде она прочитала гордость и восхищение, его пальцы скользили по гладкой поверхности стола, и девушка вдруг хотелось, чтобы ее он гладил сейчас.

Едва закончилась пара, Ада вылетела стрелой из аудитории не в силах пережить еще одно столкновение с Владиславом Блонским. Несмотря на обидные слова, которые он сказал ей, она не могла не восхищаться им, не любоваться им, не любить его.

Не прошло и дня, а Ада уже безумно скучала по Джеку и Владу, вернее по их разговорам, ну и может по его ласкам. Ну, может больше чем она считала. Зачем ей себя обманывать, она просто жить без него не могла, только всеми силами пыталась запретить думать о нем, но ничего не получалось. Она все время вспоминала его жаркие губы, горячее тело, сильные, но нежные руки, дарившие наслаждение.

Если раньше Ада придумывала лицо незнакомца с которым познакомилась по телефону, то сейчас это было лицо профессора Блонского, реального, божественно красивого, невероятно умного, мучительно желанного.

В аудитории он был чуть ли не Господом Богом, студенты чуть ли не преклонялись перед его знаниями, умением преподать предмет и сделать его интересным. Его познания, которым казалось, нет конца, приводили Аду в трепет. Она не могла поверить, что может быть не только красивый и невероятно умный мужчина, но и восхитительный любовник, который играл на ее теле, словно на арфе, перебирая самые чувствительные места, словно струны, создавая музыку из ее стонов и вздохов, он словно хореограф заставлял ее тело танцевать.

Влад не звонил ей больше, не делал знаков внимания на лекциях и семинарах, в общем относился к ней как к остальным и она стала думать. Что той ночи словно и не было. А в парке она продолжала прислушиваться к лаю собак, ожидая, что в любую секунду выскочит Джек и она услышит уверенные шаги Влада, но даже собака покинула ее.

Настроение было хуже некуда после недельного посещения лекций профессора Блонского, конечно она получала огромное удовольствие от них, и все же …Ада как раз возвращалась домой, когда подойдя к лестнице, ведущей на ее этаж, дорогу преградил Эрнест.

- Ну что ты уже созрела сходить со мной в кино? – спросил он, подойдя ближе.

- Спасибо за приглашение, но у меня нет времени, – ответила Ада, пытаясь его обойти, но он стоял так, что ей пришлось бы протискиваться между ним и стеной, а дотрагиваться до него телом ей не очень хотелось.

- Зачем ты выделываешься, – усмехнулся Эрнест. – Я знаю, что ты спишь и видишь, лишь бы оказаться со мной в постели.

- Ну и самомнение у тебя, – Ада скривилась. – Прочь с дороги Эрнест.

Ада слегка толкнула его в грудь и попыталась пройти, но он прижал ее к стене своим телом, зажав, словно в тисках.

- Детка, ты меня вот уже два года соблазняешь, и думаешь, это так сойдет тебе с рук, – он нагло уставился на ее губы, – но я прощу тебе твои уловки, за поцелуй.

Ада вскрикнула и попыталась оттолкнуть его мерзкие руки, шарящие по ее телу, но он лишь сильнее прижался к ней.

- А ты аппетитная штучка, – облизнулся он. – Я даже прощу тебе тот удар, которым ты меня наградила в университете, – Эрнест осекся на полуслове, услышав за спиной грозное рычание.

Осторожно повернувшись, он, увидел большую белую собаку и мужчину, который бедром прислонился к перилам.

- Я думаю парень, ты еще не понял, что ступил на чужую территорию, – сказал Влад, выглядевший не менее устрашающе, чем его собака. – И я более чем уверен, что если ты немедленно не уберешь руки от моей женщины, то познакомишься, либо с острыми клыками Джека, либо, – он посмотрел на свои большие руки. – С моими кулаками.

Эрнест побледнел, отскочил от Ады, пугливо ища путь к отступлению, но лишь убедился, что единственный дорога лежала мимо грозного пса и леденяще спокойного мужчины, который мог убить одним своим взглядом.

Не зная, что делать он посмотрел на Аду, моля о помощи.

- Джек, пожалуйста, пропусти Эрнеста, – тихо проговорила Ада, поднимаясь по ступенькам в свою квартиру.

Влад так и остался стоять на месте, но незаметным движением он отозвал Джека, который покорно уселся у его ног. Эрнест несмело протиснулся, даже не дотронувшись до Блонского, не смотря на узкое пространство, а потом пустился наутек. Вряд ли когда-то он не только посмеет подойти к Аде Джонс, но и даже посмотреть на нее.

Ада так нервничало, что никак не могла попасть ключом в замочную скважину, но тут знакомые руки нежно забрали из ее неловких пальцев их и уверенно открыли дверь. Ада без слов вошла в квартиру, не прогоняя и не приглашая Влада. Но ему как оказалось, никакие приглашения не нужны были, он последовал за ней, и закрыл дверь.

Девушка была так напряжена, что ее руки дрожали, а одежда просто душила ее. Войдя в комнату, она стала снимать ее с себя, чтобы накинуть просторный халат, но как только она осталась в одних трусиках, дверь открылась и она увидела его. Он жадно рассматривал ее, в его взгляде не было стеснения, он прошелся от ее блестящих волос цвета вороного крыла до кончиков пальцев на ее ногах. Ада зарделась и надела халат.

- Правильно, – пробормотал он. – Прежде чем заняться любовью нам необходимо поговорить.

- Вряд ли мы когда-то будем заниматься этим теперь, – тихо ответила Ада, отворачиваясь от него.

- Ну, я бы не был столь уверенным на твоем месте.

- Но сговорчивой я точно не буду,  – губы у Ады задрожали, и она сцепила зубы, чтобы не заплакать.

- Когда видишь девушку, обнимающуюся с другим, а потом узнаешь в ней ту, с которой провел ночь …

- Я ни с кем не обнималась, – обиженно крикнула Ада, а потом запнулась…- Ты видел меня в тот день с Эрнестом. – Она горько усмехнулась, – Жаль, что ты не видел, как он валялся на полу, корчась от боли, когда я зарядила ему прямо между ног.

- Эрнест это тот, которого мы встретили на лестнице? – Ада кивнула. – И давно он к тебе пристает? – Ада снова кивнула.

- Тебе пора, – тихо прошептала она.

- Я так не думаю, – Влад приподнял ее подбородок, чтобы заглянуть в глаза. – Прости меня.

- Ты так обидел меня, – слезинка скатилась по ее щеке.

- Я ревновал, – Влад отошел от нее. – Ревновал и это меня бесило.

- А я подумала, что ты разочаровался, увидев меня, и захотел отделаться.

-  Черт, – Влад резко подошел к ней и схватил за плечи, не причиняя боли, но и не давая возможность вырваться. – Тогда почему я не могу выбросить тебя из головы? Почему я не могу спокойно видеть тебя в аудитории? Почему тогда стоя посреди буйной зелени, с лицом, горящим от удара, твоей маленькой, но достаточно тяжелой ладошки, я хотел тебя, даже думая, что ты была не честна со мной.

Я скажу тебе почему, потому что мое сердце настойчиво твердит мне: наконец-то, ты нашел себе достойную половинку. Тебя Ада.

Ада взволновано опустила голову, но рука Влада снова приподняла ее.

- Чего ты боишься? Посмотри мне в глаза и честно скажи, что ты ко мне чувствуешь? – Ада взглянула в его лицо и увидела серебристые очи, которые преследовали ее в снах, но в них больше не было насмешки, в них плескался океан нежности.

- Я люблю тебя, – прошептала Ада и Влад, наконец-то прильнул к ее губам.

- Я полюбил тебя, едва услышал твой голос, – простонал он ей в губы.

В тот день было много признаний, но еще больше ласк и поцелуев. Когда мужчина овладевает телом любимой женщины, он отдает часть себя. Когда женщина отдается любимому мужчины, она дарит часть своей души. Когда же два любящих человека занимаются любовью, они растворяются друг в друге, превращаясь в одно неразделимое целое.

Глава 16.

Мог ли кто-то из трусливых шакалов Манфреда противостоять ловкости, благородного сына лорда Резенбургера, истинного наследника этих земель.

Одним мощным ударом Вольф выбил меч из рук стражника и тот был повержен. Лицо Манфреда превратилась в маску ярости, но Вольф его не видел. Перед его взором была только она – его любимая, его милая Эра.

Эра дрожала от страха за Вольфганга и то, что к ее горлу был приставлен острый клинок Ганса не пугал ее.

- Прости, любимый, – одними губами прошептала она. – Я подвела тебя.

- Брось меч, – приказал Ганс.

Вольф еще сильнее сжал рукоятку оружия. Ганс слегка надавил на нож и по белой шейке девушки, поползла тоненькая струйка крови. Меч выпал из ставших безвольными рук Вольфа.

- Отпусти ее, – спокойно сказал Вольф, хоть внутри он дрожал от желания убить подлеца, посмевшего причинить Эре боль.

- Ты не в том положении, чтобы указывать! – рявкнул он.

Вольфганг взглянул на узкие окна замка, и хоть на улице было еще темно, он уже чувствовал приближение рассвета. Нельзя было терять ни минуты. Но что он мог сделать, когда жизнь любимой была в руках бесчестных убийц.

- Так, так, – Манфред почесал подбородок, заметив невольно устремленный взор на окна Вольфа. – Скоро взойдет солнце. Глупец! Ты поддался искушению плоти и твои часы сочтены.

- Не плоти, а любви, но тебе этого никогда не понять! Я бы пережил сто смертей, ради одной ночи с любимой!

- Тогда я не стану убивать тебя, – усмехнулся Манфред. – Твоя призрачная любовь сама убьет тебя.

Первый солнечный луч проник в окно и Вольфганг, схватившись за грудь, упал на колени. Он знал, его время истекло, и он жалел лишь о том, что не смог убить Манфреда и защитить Эру от Ганса.

- Нет! – Эра вырвалась из рук Ганса и бросилась к любимому. – Вольф, любимый, ты не можешь меня оставить! – плакала она.

- Девочка моя, ты сделала меня самым счастливым человеком в этом мире, – тихо прошептал он.

Вольфганг видел ее глаза, в них было все боль, печаль и любовь, всепоглощающая, нежная, непобедимая.

Эра стояла на коленях, прижимая его голову к своей груди и укачивая, как мать укачивает новорожденного младенца.

- Моя жизнь была пуста без тебя, – шептал ей Вольф, желая вытереть эти слезы, скользившие по ее щекам, мечтая стереть эту боль с родного лица. – Ты ангел, который спустился с небес, чтобы скрасить последние дни моей жизни.

- Вольф, мой милый белый волк, как же мне жить без тебя? – плакала она, молясь, чтобы рассвет никогда не настал.

Она готова была жить во мраке ночи, лишь бы он был рядом.

- Я буду всегда любить тебя и наша любовь будет жить вечно, – Эра всем сердцем верила в эти слова.

Безжалостный рассвет изгнал тени ночи из зала замка, не ведая, что лучи солнца, несшие жизнь, сегодня должны ее забрать. Но вопреки всему, словно само солнце вошло в холодный молчаливый замок и все свои лучи остановило на двух людях, сплетенных в объятиях.

Гости зачарованно смотрели как Эру и Вольфа окружило яркое сияние и вдруг произошла вспышка, ослепившая всех присутствующих на несколько мгновений. Когда же все снова смогли видеть, то сияние пропало и зал снова оказался в полумраке факелов и свечей.

Эра продолжала обнимать любимого, качаясь из стороны в сторону.

- Я победил! – Манфред торжественно улыбнулся Гансу, но вдруг послышался голос, который не должен был звучать больше никогда.

- Вряд ли, если учесть, что я до сих пор жив!

Вольфганг поднялся на ноги и помог встать Эре, во все глаза смотревшей на него. Ее руки пробежали по его лицу, плечам, груди. В зале нарастал гул. Все были потрясены происходящим.

- Но как? – смертельно побледнев, спросил Манфред. – Ты должен был умереть! Никто так и не смог снять это проклятие!

Манфред не знал как, но понял, что проклятие снято, а его чары рассеялись вместе с его силой.

На его вопрос ответил Уильям, появившийся неведомо откуда.

- «Коль в последний час свой, предстанешь пред тем, кто проклял тебя. А новая жизнь, подаренная тобой, сделает бессмертным тебя. То развеются чары и вновь, обратишься ты в человека, покинув облик зверя навек», – произнес Уильям. – Я так долго ломал голову над разгадкой, а она оказалась так проста – любовь.

Весь парадокс заключался в том, что для того, чтобы снять проклятье он должен был полюбить и ради ночи с любимой, умереть. Но именно эта ночь, когда два любящих человека соединились телами и душами, породила новую жизнь – их ребенка. Ведь мы становимся бессмертными в наших детях!!!

- Да, здравствует Вольфганг! Да, здравствует Вольфганг!

Гости подхватили речь Уильяма и закричали в приветственных криках. Наконец молодой лорд вернулся.

Вольфганг и Эра, позабыв обо всех, словно очутились в каком-то коконе, не пропускающем ни звука. Они смотрели друг на друга и все чувства были написаны на их влюбленных лицах, их глаза сияли как звезды. Их любовь победила!

Вольфганг наклонился и подняв Эру, прижал к своей груди, покрывая лицо поцелуями.

- Я так люблю тебя, – шептали они в унисон. – Я так люблю!

Тосты так и сыпались, люди смеялись и приветствовали справедливость и любовь.

- Нет! Нет! – Манфред Кан как безумный мотал головой, он был не в силах поверить в любовь, он был не в силах позволить ей жить, когда над ним посмеялась дева, когда он признавался ей в любви.

И он не позволит Вольфгангу быть счастливым. Вытащив кинжал, который притаился на его поясе, он подошел к стоящему Вольфгангу и занес его над ним.

- Вольф, – крикнул Уильям, бросаясь к ним, но его опередил другой нож, попавший в черное сердце Манфреда Кана, навеки успокоив его душу, которой овладела ночь и вечный мрак.

Вольфганг обернулся как раз в тот момент, когда врага поразил нож, с изображенным на нем гербом рода Резенбургера.

Не веря глазам, все смотрели туда, где в кресле сидел лорд Маркус, его рука все еще была поднята после броска. Никто не верил, что он смог сделать подобное.

Лорд Резенбургер тяжело поднялся со своего места и выпрямился во весь свой когда-то могучий рост.

- Наконец-то ты дома, сынок! – с трудом произнес он.

Уильям оказался рядом с лордом в тот момент, когда ноги перестали держать Маркуса и он поддержал его не дав упасть, сохранив достоинство и гордость. Все силы лорда ушли на тот роковой бросок, спасший сына от смертоносного кинжала.

Вольфганг приклонил колено перед отцом.

- Как же я долго ждал тебя, – прошептал старый лорд. – А теперь веди ко мне свою невесту, чтобы я мог благословить вас.

Вольфганг с гордость подвел Эру к отцу, и они вместе встали перед ним на колени.

- Будьте благословенны, дети мои!

Эпилог.

Ганс убежал из замка и больше никогда его не видели. Про Манфреда Кана долго не могли забыть, но со временем ужасные воспоминания стерлись. Народ был доволен своим лордом, земля процветала, люди не знали голода, прославляя род Резенбургеров.

С помощью своих снадобий и трав, Уильям помог Маркусу избавиться от яда, которым годами травил его Манфред. И через несколько недель старого лорда было не узнать, его разум был светел и он словно скинул десять лет, представ перед своим народом сильным мужчиной, каким был до печальных событий. Он снова женился на добрейшей женщине, которая посвятила ему всю себя, и хоть он никогда не забывал первую жену, но любил вторую также предано.

Отец Эры открыл большую мастерскую, где работало несколько человек, превращая глину в посуду, которой пользовались не только простые люди, но и знать.

Эра снова плавала в своем любимом ручье под неусыпным наблюдением мужа. Ее поляна снова окрасилась мериадой разноцветных цветов и зеленой травы. Вольфганг лежал на боку, подперев голову рукой, в его зубах была зажата травинка, которую он перекидывал из одного уголка рта в другой.

- Эра, вылезь из воды, а то превратишься в ледышку!

- А ты заходи ко мне, вода восхитительная! – засмеялась она.

Но он лишь покачал головой, наслаждаясь ее восторгом. Спустя несколько минут Эра стала выходить из воды. Вольф никогда не сможет налюбоваться ею, обнаженное тело жены искрилось от множества капелек воды, стекающей по ее гладкой коже. Его охватило желание, как и каждый раз, когда он ее видел.

Эра читала в его взгляде страсть, и была уверена, что ее глаза говорят о том же. Мягкая трава под их сплетенными телами, была мягче перины, солнце окутывало их теплее, чем одеяло, но только неугасающее пламя любви их сердец согревало их лучше огня.

- Пора кормить, нашего сына, – прошептала Эра, прижимаясь к влажному телу мужа.

- Да, он, наверное, голоден как волчонок, – хмыкнул Вольф, лаская пополневшую грудь возлюбленной.

Вольф вспомнил, как его сын появился на свет. От волнения молодой лорд ходил по комнате взад вперед, дергаясь каждую секунду, как только открывалась дверь.

- Да успокойся ты, сынок, – попросил его Маркус. – Мелькаешь перед глазами туда-сюда, туда-сюда.

- Не могу отец, – огрызнулся он.

- Но с ней, же Уильям.

- С Эрой что-то случилось, слишком долго дед не выходит оттуда.

Только он произнес эти слова, как вышел улыбающийся Уильям.

- Как она? – кинулся к нему Вольф.

- С Эрой все хорошо, только, что она подарила тебе сына, но…

Вольфганг затаил дыхание, сердце гулко забилось в груди, горло сжало от страха.

- Только ты должен знать, – Уильям выдержал паузу. – Ну, понимаешь, нет у него… ни шерсти, ни клыков, обычный он – самый обычный человеческий ребенок.

Вольфганг сжал кулаки, когда Маркус и Уильям зашлись от смеха над чудесной, по их мнению, шутке.

- Ну, я тебе дед устрою, – пригрозил Вольф кулаком, и бросился из комнаты.

И сейчас лежа на любимой поляне Эры, Вольф был самым счастливым в мире человеком, мужем и отцом.

Влюбленные, за руки пошли по лесу, вокруг сомкнув свои кроны, стояли деревья- сторожа. Эра прошла мимо молодого дубочка, который ничем не отличался от других. Он был буйно покрыт листвой, и через много лет обещал стать таким же могучим как его прадеды. Никто так и не узнает, что забота и любовь одной девушки, дала ему надежду на новую жизнь.

Любовь может победить любые чары, ибо чары любви самые сильные и непобедимые.

- Какая замечательная история, – улыбнулась Ада, так и не лишившись привычки говорить вслух.

Отложив книгу, она томно потянулась. Может, это было странно, читать книгу в такой день, но Ада никак не успевала закончить ее, разрываясь между парами в университете и похотливым профессором, который просто не выпускал ее с постели, убивая обоих пожаром желания и непередаваемыми оргазмами.

Ада, оказалась права, она нашла своего принца с серебристыми глазами, который понимал ее и любил, страстно, жарко, ненасытно. И сегодня, он станет ее законным мужем, ведь это был долгожданный день – день их свадьбы.

Елена Липкан

Обещание любви

- Подожди! – дверь лифта захлопнулась перед самым носом девушки.

Бестужева от злости стукнула ногой по железным дверям и чертыхнулась, почувствовав как хрустнул палец. Где-то сверху раздался издевательский смех, человек не пожелавший подержать лифт все прекрасно слышал и теперь веселился. И этот человек был никто иной как Лорик – парень с внешностью ангелочка и характером бесенка.

- Я тебе это припомню, – буркнула она себе под нос и стала подниматься по лестнице.

Несомненно, легче было подождать пока лифт спуститься обратно, но она прекрасно знала, что этого не случиться, так как этот противный пацан делала все, чтоб ее жизнь превратилась в ад.

Было бы не так ужасно, если б она жила на втором или третьем этаже, но Оле так не повезло – ее квартира находилась на седьмом этаже. А самое ужасное заключалось в том, что после полуторакилометрового кросса, который они сдавали на физкультуре, ноги безжалостно ныли и грозили отвалиться где-то между пятым и шестым этажом.

Дойдя до шестого этажа Оля обнаружила, в прочем как обычно, что лифт заблокирован (двери жалобно хлопали, открываясь снова и снова, ударяясь о преграду виде камня, не дающую им возможности закрыться).

- Да что у тебя в квартире склад кирпичей? – прорычала девушка.

Каждый раз, когда она забирала камень с собой, на следующий день появлялся новый.

Оля подошла к квартире своего мучителя и ударила ногой по двери.

- Ненавижу тебя, Лорик! – крикнула она, из-за двери раздался смех.

Надувшись и еле передвигая ноги, Оля добралась домой и буквально вползла в квартиру. Как обычно, когда нерадивый сосед доставал ее, она со злости начинала громко топать и стучать по полу – по иронии судьбы их квартиры находились друг под другом. Этот ритуал настолько стал привычным, что девушка даже не задумывалась об этом. Выйдя на балкон, она крикнула то же что и всегда:

- Ненавижу тебя, Лорик!

В ответ он врубил на всю мощь тяжелый рок, и она могла только догадываться  смеется ли он снова над ней. Впрочем, все как обычно.

На улице стояла жуткая жара и пот градом скатывался за шиворот. Девушка стянула с себя влажные вещи и побрела в душ. Едва она стала под прохладную воду как телефон залился трелью, стремительно выскочив из ванны и оставляя лужи воды за собой, Оля схватила телефон.

- Алло, – она ожидала звонок от мамы, но на том конце провода послышался знакомый голос.

- Как душ?

Оля с размаху грохнула трубкой по телефонном аппарату. Это снова был он.

Ужасно, но в квартирах расположенных друг под другом можно было слышать все вплоть до разговора, если на улице было тихо. и конечно же едва он услышал как зашумела вода тут же решил сделать пакость.

«И за что ты меня так ненавидишь, – печально подумала она и ей сразу стало грустно, как только она осознало, что никогда он не ответит на ее чувства взаимностью».

Как не парадоксально звучало, но Оля влюбилась в него как только увидела, хоть это странно после того, как он над ней издевался.

Это случилось пол года назад. Ей было 15, когда родители развелись и они с мамой переехали. Было тяжело даже подумать, что ее ожидало – переход в девятый класс в середине года, никого не зная и не подозревая как тебя примут. Но на удивление сразу несколько девушек стали ее подругами и помогли освоиться. А потом она увидела его, в окружении девушек и парней.

Это было удивительно, парень был настолько великолепен, что она даже прикрыла глаза рукой, чтоб не ослепнуть от его блеска. Девчонки захихикали, увидев ее реакцию на него.

- Кто это? – прошептала она.

- Велорий Харламов, одиннадцатиклассник, президент школьного совета, капитан нашей футбольной команды и звезда школы.

- Ого, – выдохнула Оля. – А девушка у него есть?

- В данный момент, та, что справа  от него.

Оля поискала глазами ту о которой сказала подруга и ее рот сам собой открылся.

- Невероятно! – Оля не могла поверить глазам, эта девушка была так красива, что было невозможно поверить, что она настоящая.

- Виктория Кот – также входит в школьный совет, мисс красоты города и области, возможно попадет на конкурс «Мисс Украина». Победительница множества конкурсов, отличница, хорошая спортсменка и как сама видишь красавица. Но несмотря на это жуткая, язвительная, самовлюбленная и эгоистичная особа. В круг ее приближенных входят только самые богатые и красивые, все остальные для нее мусор. И не дай Бог, тебе перейти ей дорогу.

- И что тогда?

- Еще одна ее характеристика – злопамятность. Было несколько случаев, когда некоторые из девочек ей не понравились – она и ее свита издевалась над ними, пока те не покидали школу.

- А Велорий…

- За него можешь забыть. У него было столько девушек, что не пересчитать на двух руках и все они были настоящими красотками. Не обижайся ты очень миленькая, но немного не дотягиваешь до их уровня. Он на тебя даже не посмотрит.

- О…

Вот так и произошла Олина любовь с первого взгляда, а потом ее жизнь превратилась в ад.

Глава 1

После переезда в квартире Бестужевых начался ремонт. Все потому, что отец так спешил жениться, что Оле с мамой пришлось немедленно искать квартиру, которая вдобавок оказалась без ремонта.

Было неудобно перед жильцами за шум и непрерывное жужжание дрели. Но хуже всего было тем, чьи квартиры находились рядом. Сразу после школы,  Оле приходилось идти домой, чтоб присматривать за работниками и за вещами. И пока мама была на работе она скучала одна, иногда наблюдая за падающим снегом за окном. Было уже шесть часов вечера, рабочие ушли домой, Оля выметала ремонтный мусор и именно в тот момент прорвало трубу на кухне. Горячая вода брызгала и лилась не желая останавливаться, и хуже всего, то, что ничего подставить было невозможно. Бедная девочка не успевала вытирать пол, а вода все текла и текла, заливая нижнюю квартиру. Телефон матери не отвечал, слезы текли ручьем, которые она утирала покрасневшими из-за горячей воды руками.

- Мама, ну где же ты!

Ее тапки были насквозь мокрыми, а майка и шорты забрызганные, руки и ноги горели, а вода неумолимо текла на пол.

Оля уже не сдерживала рыданий, когда в дверь позвонили.

- Мама! Мама, я не знаю как ее остановить, – всхлипывала Оля, пытаясь дрожащими руками открыть дверь.

- Ма…

Но за дверью была не мама, со злым лицом там стоял первый красавец школы – Велорий Харламов.

- Ты…ты…- девушка не знала, что сказать. Она не понимала, почему он здесь.

Велорий отпихнул ее в сторону, так что она впечаталась в стену и прошел на кухню.

- Черт! – послышалось оттуда.

Оля пришла в себя и побежала следом за ним. Его ноги тут же промокли и он видимо обжег их, но как не странно вода перестала течь.

- Как ты это сделал? – неуверенно спросила она.

-  Трудно было догадаться вентиль повернуть, – прорычал он.

- Какой вентиль? – дрожащим голосом проговорила Оля.

- Вот этот, дура! – Велорий указал на что-то красное сверху трубы.

- Но я же не слесарь! Подожди, а что ты тут делаешь? – не понимая, спросила она.

- Боже, ну и безмозглая.

Его слова обидели ее, но только сейчас до нее дошло, что он был в одних шортах и тапках. И как же он был хорошо сложен. Трудно было поверить, что это гибкое, сильное тело принадлежит 17-летнему подростку. Но он выглядел намного старше своего возраста. Не смотря на то, что ее тапки были на толстой подошве, а его нет, голова Оли едва доставала до его плеча.

- Чего уставилась, вытирай или будете платить за ремонт в моей квартире.

- Ремонт твоей квартиры? – губы Оли сложились в беззвучное «о». – Ты сосед снизу.

- Дошло, наконец.

- О…

- Да сколько можно окать, вытирай пол быстрее.

Оля подпрыгнула от его громкого голоса и снова взялась за тряпку. Вода немного остыла, но на обожженных руках были словно кипятком. Оля закусила губы и непроизвольно вырвавшийся стон, привлек внимание Велория, который сворачивал мокрый ковер.

Велорий оглянулся и прищуренными глазами посмотрел на ее руки. Они были покрасневшими и сморщенными.

- Вставай, – приказал он, так резко, что Оля подскочила от неожиданности, поскользнулась и плюхнулась в горячую воду.

Сразу же она почувствовала, как горячая вода обжигает ягодицы и ноги.

- Ну и тупица! – Подхватив ее под мышки, он поставил ее на ноги и поволок в ванную, буквально закинул ее туда и взял душ.

- Что ты делаешь? – настороженно спросила Оля, на его губах мелькнула ядовитая усмешка, и струя холодной воды окатила ее с ног до головы.

Сначала перехватило дыхание, а потом весь дом услышал оглушительные ругательства, между пронзительным «ааааа».

Велорий с веселой улыбкой, продолжал свое мучение над ней. А потом неожиданно выключил воду.

- Мазь от ожогов есть? – уже серьезно спросил он.

- Не-не-не знаю, – зуб на зуб не попадал.

- Вытирайся быстрее! – снова приказал он и вышел из ванны. Послышалось, как входная дверь хлопнула. Он ушел.

- Как он посмел облить меня холодной водой, – жаловалась она, стягивая с себя мокрую одежду. Она так увлеклась бичеванием своего мучителя, что не заметила как он вернулся.

На его лице мелькнула улыбка, она его еще не заметила и продолжала вытираться, проклиная его.

Оля повернулась к нему, застыла, заметив его, несколько раз моргнула и потом оглушительно заорала.

- Убирайся отсюда! – она кое-как прикрылась полотенцем, но заметив ее усилия Велорий фыркнул.

- Можешь не стараться, такое тело как у тебя меня никогда не заинтересует!

Оля покраснела от злости и смущения, схватила кусок мыла и швырнула в него. Оно ударилось об стену рядом с его головой. Велорий сжал губы и в два шага преодолел расстояние между ними, перебросил через плечо и понес в комнату.

- Отпусти меня!

Открыв дверь первой комнаты ногой, он увидел, что именно в ней идет ремонт, Велорий зашел во вторую комнату и бросил ее на кровать вниз лицом.

Оля попыталась вскочить, но он рукой прижал ее и через секунду полотенце будто испарилось.

- Не трогай меня, отпусти.

Ужасные вещи пронеслись в голове. Быть изнасилованной вовсе не хотелось, она стала брыкаться, но он с легкостью удерживал ее.

- Ой, – ягодиц и ног, коснулось что-то прохладное.

И она наконец поняла, что это было. Его палец осторожно начал втирать мазь в покрасневшую кожу, принося необыкновенное успокоение. Его движения были такими легкими и нежными, что девушка застыла, невольно наслаждаясь его движениями. Даже нагота забылась, были только ощущения блаженства. Но вдруг его руки отстранились и девушка подпрыгнула, когда он рывком встал с кровати.

- Вот, – перед ее головой что-то приземлилось. – Руки помажешь сама.

Она с минуту смотрела на тюбик с мазью, а потом перевела взгляд на него, но Велорий уже ушел, оставив после себя лишь аромат ментола, которым пахла мазь.

Впервые кто-то касался ее ягодиц, его прикосновения были столь неожиданными для Оли, что она только сейчас ощутила легкую дрожь и смущение от случившегося.

- Господи! Что здесь произошло? – крик мамы Оли застал ее врасплох и она подскочила, оглядела себя и быстро замоталась в полотенце. – Оля!

- Я здесь мам! Трубу прорвало, но теперь все под контролем.

- Ты не обожглась? – мать вошла в комнату и увидела красные руки и ноги дочери. Нужно срочно охладить ожоги.

- Охладить?

Оля задумалась. «Так вот почему он облил ее холодной водой?» На губах девушки появилась мечтательная улыбка.

- Не волнуйся мам, я все так и сделала, еще даже мазью смазала.

- Ох, как же перед Костиком неудобно, – причитала мать.

- Каким Костиком?

- А я тебе не говорила, – натянуто засмеялась она, что было странно. – Константин Васильевич – мой начальник, живет под нами. И это он помог с квартирой.

От удивления челюсть девушки отвисла.

- О…значит этот парень….

- Кстати у него есть сын немного старше тебя, думаю, вы подружитесь.

- Ага…разбежалась.

- Что?

- Нет, ничего.

Вместе они быстро привели в порядок кухню, и Олина мама спустилась к соседям оценить ущерб, принесенной им злосчастной трубой.

Костик, как называла его Любовь Бестужева, никаких претензий не предъявил и по словам мамы даже обещал уладить проблему с ремонтом сантехники. Оля облегченно вздохнула, все запасы денег ушли на ремонт квартиры и если б им пришлось платить еще и за ущерб, то она вряд ли бы могла рассчитывать на обновление довольно старого гардероба весной.

Вечером руки уже почти не болели и мысли девушки были заняты своим спасителям. Велорий Харламов, несмотря на грубость, очень помог ей, даже позаботился об ее ожогах. Вспомнив его прикосновения к ягодицам, Оля покраснела.

«Нужно обязательно поблагодарить его завтра в школе, – решила она и тут же заснула, утомленная переживаниями сегодняшнего дня».

Оля проснулась в приподнятом настроении. От ожогов не осталось и следа. Быстро позавтракав она вышла из квартиры. К ее сожалению кто-то секунду назад увел лифт из-под самого носа и ей пришлось ждать пока он снова поднимется. Выйдя из дома, она счастливо вздохнула, впереди она увидела Велорий.

Он тоже шел на остановку, но был немного впереди.

«Догоню его и поблагодарю, – подумала она».

Он уже стоял на остановке, а ей оставалось каких-то пятьдесят метров. Но совершено внезапно автобус показался и Оля побежала со всех ног. Велорий зашел последним, и на секунду посмотрел на нее. Оле оставалось совсем немного, но дверь закрылась в метре от нее и автобус медленно проехал мимо ошеломленной девушкой. На губах Велория была язвительная улыбочка, он издевательски показал ручкой «пока» и автобус проехал мимо.

Оля, взбешенная тем, что опоздала и тем, что водитель не подождал ее пнула камень вслед и увидела неодобрительные лица людей.

- Велорий, – прошипела она. – Неужели трудно было придержать для меня автобус.

Все мысли по дороге в школу были об размышлениях специально или нет Харламов не захотел ей помочь.

- Да нет вряд ли, – сказала вслух Оля. – Может он меня просто не видел.

«Но с другой стороны, – размышляла она про себя, – Я сто процентов уверена, что он увидел меня когда заходил в автобус. Хотя может у него плохое зрение? Но как тогда объяснить его издевательскую улыбочку? Или мне показалось? Да скорее всего я себе все на придумывала, ведь вчера он был так заботлив».

И убедив себя в том, что у нее просто паранойя, Оля облегченно вздохнув уселась за парту. Ей стало стыдно, что она так плохо о нем подумала ведь он так помог ей. И она еще не поблагодарила его. Сегодня она обязательно должна исправит это.

Девушка едва смогла выдержать до большой перемены и ринулась на поиски «звезды» школы. Долго искать не пришлось, нужно было всего лишь найти толпу людей, которая всегда его окружала.

А вот и он, как всегда неотразимо красив с обаятельной улыбкой на лице. Он вместе со своей девушкой шел по коридору, а свора прихлебателей шествовала за ним.

- Велорий! Спасибо тебе за… – заговорила Оля когда он поравнялся с ней, – за вчерашнее. – договорила она, но к ее удивлению он и бровью не повел, прошел мимо, будто она была пустым местом.

«Он что игнорирует меня?»

- Эй! – закричала она, бросаясь вдогонку и хватая его за пиджак. – Ты что глухой!

Велорий безразлично посмотрел на нее, а Виктория воззрилась на Бестужеву как на какое-то насекомое.

- Ты ее знаешь, – обратилась первая красавица к нему.

- Впервые вижу! – ответил он и дернув пиджак из окаменевших пальцев девушки, пошел прочь, словно ничего только что не произошло.

Оля изумленными глазами смотрела ему вслед.

- Что это было? – спросила она, в общем ни к кому конкретно не обращаясь.

Остаток уроков, Оля смутно помнила.

«Блин, ну почему я опять о нем думаю!»

Теперь она было точно уверено, что он наслаждался, обливая ее холодной водой и автобус, он намеренно не придержал.

«Вот гад!»

Но воспоминания о его прикосновениях, заставляли ее сердце бешено стучать.

«Нет! Нет! Нет! я не влюблюсь в него. Никогда в жизни!»

Но труднее сделать, чем сказать. Каждый день в школе она не могла оторвать от него взгляд. Он притягивал ее словно магнит.

- Ох.

- Чего, доченька вздыхаешь? – спросила мать.

- Скучно, – соврала Оля.

- Мне нужно пойти к Константину Васильевичу немного поработать.

- Мам, но сегодня пятница, конец рабочей недели.

- Я его личный секретарь и у меня много обязанностей, так что не ворчи.

- Ладно!

Оля выключила телевизор как только мать вышла, так как там ничего хорошего не крутили. Вот если б какой-то новый фильм посмотреть, но у нее были только старые диски, а новые она не могла себе позволить.

В дверь позвонили.

- Мам открыто, – крикнула она.

- Забыла что-то? – спросила Оля не глядя, как только дверь скрипнула.

- Очень не сексуальная поза, – раздался смешок.

Оля вскинула голову и уставилась в черные глаза Велория Харламова.

- Ты чего здесь забыл? – рявкнула она.

- Меня отправили тебя развлекать.

- Больно надо. Вали отсюда.

- Как жаль, твоя мама расстроится узнав, что ты выперла меня после ее приглашения. А отец наверное пересмотрит свое решение и выдвинет иск за нанесенный ущерб.

Велорий развернулся и пошел к двери. Оля заскрипела зубами.

- Стой. Хорошо оставайся! – через силу выговорила она.

- Вот и ладненько! – плюхнулся на диван.

«Гад, он знал, что я разрешу ему остаться!»

- Я фильм принес, поставь, – Велорий протянул ей диск.

Оля обрадовалась, она ведь сама недавно хотела посмотреть что-то интересненькое.

- Что за фильм, – весело спросила она, уже позабыв об обиде. Она впрочем всегда была отходчивой и незлопамятной.

- Тебе понравится, – Велорий хмыкнул и его губы растянулись в странной улыбке.

Оля бы даже сказала в подозрительной, но любопытство взяло вверх. Она быстро вставила диск и села на диван рядом с ним.

На экране показалось название «Дикая скачка», но оно ни о чем не говорило Оле. Начались титры, девушка внимательно смотрела в телевизор не смотря на Велория, который поглядывал на нее с каким-то нетерпеливым ожиданием и предвкушением. Действия разворачивались на какой-то ферме: вот девушка смеется и бежит по полю, а следом за ней парень. Он настигает ее и валит на землю, целует и запуская руки под кофту.

Страстный поцелуй и действия разворачивающие на экране, подсказали ей, что это ни что иное как высококлассное порно. Оля тяжело сглотнула, когда сцены стали настолько откровенными, что щеки запылали, а низ живота беспокойно заныл и отяжелел. Присутствие Велория было настолько сильно ощутимо, что Оля не смела посмотреть на него, не выдав своего возбуждения.

«Чертов Велорий!»

Оля вскочила.

- Я…- тяжело сглотнув, и не глянув на своего мучителя прошептала она, – Мне…я… пошла делать уроки.

- Завтра сделаешь, – странно весело ответил он.

Оля медленно посмотрела на него и все сразу стало очевидно. Его глаза смеялись над ней. Все с самого начала было подстроено.

- Ненавижу тебя! – крикнуло Оля и вылетела из кухни, в спину ей ударился его безудержный смех.

Оля просидела в комнате часа два, когда вернулась мать.

- Велорий, а где Оля? Вы разве не хотели посмотреть фильм.

Оля выскочила из комнаты с намерением нажаловаться на него и раскрыть матери глаза, которая считала его хорошим мальчиком.

- Любовь Валентиновна, она не захотела смотреть фильм. И знаете, по-моему я ей не нравлюсь, – печально сказал он, опустив голову.

- Мама это неправда, сама посмотри, что за фильм он принес, – Оля подбежала и выхватила диск из рук.

Ее мама взяла диск и вздохнула.

- Я ведь сказала ему, что тебе нравятся комедии. Велорий так старался и выбирал, для тебя.

- Комедии? – задохнулась она и схватив диск, вставила в двд.

Экран загорелся.

- Вот полюбуйся! – Оля указала пальцем на телевизор.

Мама недовольно посмотрела на дочь.

- И что тебе не нравится? Ты же давно хотела пересмотреть этот фильм.

Оля уставилась в экран: начались первые титры комедии «Полицейская академия».

- Но…но – она не понимающе посмотрела на Велория, его лицо было печальным, и вдруг он подмигнул ей и тогда она с криком ненавижу кинулась на него с кулаками.

Глава 2

За недостойное поведение по отношению к «милому» мальчику, Оля была наказана (никаких прогулок с друзьями в течении двух недель).

Благодаря Велорию Харламову, Оля была  наказана впервые за пять лет. Когда ее новые знакомые рассекали на санках, ходили в кино и на свидания, она возвращалась в пустую квартиру.

Велорий все также игнорировал ее в школе, делая вид, что даже не знает кто она. Его свита все также заглядывали ему в рот, ловя каждое его слово, а он был идеальным учеником и спортсменом.

Оля старалась не обращать на него внимание, но было трудно игнорировать идола и любимца всех и каждого. И она честно себе признавалась, что самое любимое ее занятие было наблюдать как он играет в футбол. Стремительный, ловкий и умелый, он так четко контролировал мяч и при этом был так красив, что влечение к нему становилось почти нестерпимым. Она сама представляла, как подает ему воду или смахивает полотенцем пот с его лба, но это было возложено на его группы поддержки, соревновавших за каждый его взгляд. А во главе восседала королева королев Виктория Кот, посылая ему соблазнительный взгляды. Но чести ради, нужно было сказать, что Велорий абсолютно серьезно относился к игре и не обращал внимание на надувшиеся губки своей «возлюбленной».

Как обычно на большой перемене, Оля вместе с девчонками с класса сидела на лавочке школьного стадиона наблюдая за игрой ребят, на другой стороне свита Велория Харламова. Неожиданно мимо Оли пролетел мяч, едва не угодив в нее. Оля наблюдала как Велорий подходит к ним, но не дойдя несколько шагов остановился.

- Мяч подай, тупица! – сказал он, обращаясь ко всем сразу. Но Оля прекрасно знала к кому конкретно относится «это ласковое словечко». Девчонки подскочили намереваясь подать мяч, но Оля не шелохнулась.

Одна девочка подала ему мяч и он не поблагодарив пошел прочь.

- Эй! – Оля вскочила на ноги, – Ничего не забыл сказать. Может «спасибо», – он продолжая ее игнорировать шел дальше.

От ярости у Оли раздулись ноздри и не думая о последствиях бросила то, что было в руках.

Это было почти доеденный огрызок яблока, которое угодило прямо в голову «великого» Велория.

Оля необдуманно буквально заржала, не замечая, что вокруг стояла мертвая тишина. И из-за этого ее смех был необычно громким.

Она наблюдала как медленно  Велорий остановился и повернулся. Его взгляд был убийственным и хоть он не видел кто бросил в него яблоко, но мог уверенно указать пальцем на виновницу.

Медленно от Оли девушки отошли подальше, а она все хохотала, пока не почувствовала как слезы текут по щекам.

- Ты за это заплатишь! – тихая угроза была неожиданно устрашающей и ее смех оборвался.

И впервые скользкие лапы страха обхватили ее горло, но гордость не позволила этого показать. Оля дерзко подняла свой курносый носик.

- Буду ждать и буду готова, – ответила она и повернувшись пошла на урок так как звонок прозвенел, но наверное многие опоздали на свои уроки, ведь не каждый день кто-то бросает вызов Велорию Харламову.

Виктория Кот провожала Бестуживу яростным взглядом, слыша чьи-то перешоптывания.

- А она храбрая!

- А по-моему глупая!

- Интересно, что сделает Велорий?

Виктория посмотрела на всех и все замолчали, боясь ее гнева. И после того как ее яростный взгляд подействовал она вновь устремила его в спину Оли.

Среднего роста, весьма худощавая с рыжими короткими кудряшками Оле едва можно было дать 14, но ее походка была быстрой, но легкой, а спина прямой. Она была не красавица, но смешливый взгляд светло карих глаз, задорно вздернутый носик и по-детски пухлые губки, делали ее очаровательной милашкой. Но характер и темперамент, который она продемонстрировала делали ее весьма вспыльчивой и недалекоглядной.

«Я разделаюсь с тобой в два счета, глупая пустышка!» – Виктория оскалилась, предвкушая интересные забавы.

Оля возвращалась домой  и уже вошла в подъезд, когда услышала как двери лифта открылись.

- Подождите, пожалуйста! – закричала она и ринулась еще быстрее. – Ох, спасибо что подожда… – на нее смотрел Велорий, его взгляд был ледяной.

Оля отступила на шаг назад, почему-то этот взгляд был страшнее, чем тогда на стадионе.

- Я, пожалуй подожду следующий, – пролепетала она.

Двери закрылись и лифт поднялся на шестой этаж, но сколько б Оля не ждала он так и не спустился вниз.

- Хорошо, что он поломался до того как я вошла в него, – вздрогнув проговорила Оля.

Для нее застрять в лифте было подобно смерти.

Придется подниматься пешком, и дойдя до шестого этажа, она увидела, что дверь лифта удерживает камень.

- Вот, гад!

Пыхтя Оля вошла к себе в квартиру и хлопнула дверью. А потом ее осенила и она стала топать как слон, прыгать и ронять на пол гантели. Потом вышла на балкон и крикнула, что есть мочи:

- Ненавижу тебя!

С тех пор это стало ритуалом, если они сталкивались около лифта, он всегда успевал уехать перед ее носом, блокировал дверь, а она в отместку топала и орала. Правда после первого раза она слышала, как он смеется с нее. И как не странно она сама улыбалась поле этого целый день.

Несколько дней прошло после инцидента на стадионе, а Велорий ничего так и не предпринял, хотя возможно те мелкие пакости с лифтом были своего рода местью.

Наступила весна, все поснимали теплые вещи и облачились в легкие куртки. На автобус Оля больше не опаздывала и часто совпадало, что они с Харламовым ехали вместе. Вернее отдельно, но на одном транспорте. И каждый раз Оля злилась на него из-за его невозмутимости. Пока она пыталась спасти себя от давки, он преспокойненько стоял ничуть не страдая от этого. Но это неудивительно, если Бестужеву и не видно было, зажатую со всех сторон, то он возвышался над многими людьми. Конечно ужасным было также то, как без потерь выбраться на нужной остановке и пока Оля пыталась вытянуть свою сумку почти с другого конца автобуса, Велорий уже был возле школы.

Но сегодня, Оля была настроено решительно и работая локтями пробила себе дорогу среди людей, и выбралась раньше чем Харламов.

Победно усмехнувшись она пошла рядом с ним.

- Не ходи со мной, – сказал Велорий.

- Поему?

- Я не хочу, чтоб нас видели вместе.

- Но почему?

- Я не общаюсь с тупыми девками вроде тебя! Это повредит моей репутации. Оля надулась, но продолжала иди рядом с ним.

- Черт! – услышала она его тихое ругательство.

- Велорий! – этот голос принадлежал королеве, как называла Оля Викторию Кот.

- Мне стоит ревновать? – промурлыкала красотка, кивнув на Бестужеву.

- К кому? – спокойно спросил Велорий, обнимая ее за талию.

- К этой девице с которой ты пришел вместе в школу.

Велорий удивленно посмотрел на Олю.

- А кто это? – Оля стиснула кулаки

Харламов снова сделал вид, что не знает ее.

- Но вы ведь пришли вместе, – надув губки сказала королева.

- Если б ты не сказала о ней, я бы и не знал, что кто-то идет рядом, впрочем когда я вижу тебя все остальные исчезают, – и сказав это он страстно ее поцеловал.

Все прекрасно видели, что этот поцелую был далек от целомудренного, так как его язык смело хозяйничал в ее рте.

Оля опустила голову, и прошла мимо них.

«Почему так больно? Сердце словно замерло и остановилось?» – Оля стиснула сумку.

Когда этот негодный мальчишка так прочно засел в ее сердце? Наверное сейчас его идеально причесанные темно каштановые волосы взлахмочены чужой рукой, а глаза заволокла пелена страсти.

«Ненавижу тебя! – Оля твердила это себе вновь и вновь, но смысл обманывать саму себя. – Ну почему я так сильно тебя люблю?»

А потом с Олей Бестужевой стали случаться всякие неприятности. На физре кто-то случайно толкнул ее и она разбила коленку, потом она не нашла свою спортивную форму, которую оставила в раздевалке перед тем как пойти в душ. В столовой на нее опрокинули поднос с едой и ей пришлось застирывать пятна на одежде и ходить так целый день. Но самое главное она надеялась, что это всего лишь случайность, но слишком много их было за последний месяц.

- Оля, а что с твоим лицом?

- Ударилась, – буркнула та.

Но на самом деле, это произошло сегодня на физкультуре, мяч угодил ей прямо в лицо. Никто толком не мог сказать откуда он взялся, но факт остается фактом теперь на щеке образовался синяк.

- Сегодня к нам придут на ужин Костик и Велорий.

- Я побуду у себя в комнате! – Она не хотела, чтоб Велорий видел ее такой: коленка в зеленке,  а на щеке синяк. Конечно ему все равно, но все же Оля не хотела, показаться так перед ним.

- Это не обсуждается, – он хочет познакомиться с тобой.

- Это еще зачем?

- Не будь грубой, он не только мой начальник, но и наш сосед.

И несмотря не все просьбы Оли не выходить на ужин, мать не разрешила. Звонок в дверь заставил ее вздрогнуть и подскочить.

- Оля заканчивай накрывать на стол, а я открою, – крикнул мама, уже из прихожей.

Послышались приветствия, Оля сцепила зубы и растянув губы в улыбке повернулась к гостям.

- Оленька, рад встречи, – Константин приветливо улыбнулся и пожал ей руку.

- Проходите, проходите, – ворковала ее мама над гостями, – Велорий, садись напротив Оли.

Велорий послушно занял свое место и уставился на Олю.

- Что с твоим лицом? – нахмурившись, спросил Велорий.

Оля отвернула голову в сторону, чтоб он не мог видеть синяк.

- Ольку, в последнее время преследует неудача, – затараторила Любовь Валентиновна.

- Мам, – предостерегающе прошипела Оля, но та не умолкала.

- Упала и поранила коленку, потеряла спортивную форму, а вдобавок еще и мячом получила в лицо.

- Мама!

- Ох, как неприятно, – поддержал Костик.

Велорий начал есть, ничего не прокомментировав по этому поводу.

Как не странно, когда прошла неловкость первых минут общения, стало довольно легко и они даже все вместе смеялись на шутками и веселыми историями, которыми так и сыпал Константин.

Оля засмотрелась на Велория, его лицо озаряла искренняя улыбка, что он казался другим человеком.

- Лорик, правда тогда было весело? – спросил отец у сына.

- Папа, я же просил не называть меня так, – огрызнулся он.

- Но ведь ты был такой милый, – в свое оправдание проговорил Костя, и пояснил для Оли с мамой. – Мы называли так его в детстве, но потом он запретил нам, потому что его стали дразнить мальчишки.

- Папа…

- Да, да я понял, больше не буду.

Оля поставила локти на стол и уперлась в ладони подбородком. На ее лице появилась злорадная улыбочка. Велорий прищурил глаза, пытаясь понять, что она означает.

- Лорик, значит, – смакую каждый слог, проговорила она, – Я запомню.

Велорий убийственно стрельнул в нее глазами. Она беспечно показала ему язык.

Глава 3

Оля долго ждала, пока наступит завтра. И вот она в школе, столовая переполнена, шум вокруг, гам. За отдельным столиком сидит «королевская семейка» со своей свитой. Оля много названий напридумывала для Велория и Виктории, и тех подлиз, которые постоянно суетятся вокруг них. Настал ее час.

Проходя мимо Варламова, Оля как бы невзначай остановилась прямо за его спиной и задумчиво пробормотала:

- Интересно, Лорик любит апельсиновый или яблочный сок. А я у него сейчас спрошу, чего гадать.

Велорий, как только услышал ее слова, тут же напрягся. «Вот тупица! Только посмей и ты покойница».

- Простите… – Оля не успела договорить, а Велорий вскочил на ноги.

- Вика, давай пройдемся, – поспешно проговорил он, и не дожидаясь ее практически выбежал из столовой, слыша как Оля напоследок бросила несколько слов:

- Бедняга, наверное, живот прихватило, лишь бы в туалете очереди не было.

«Убью! Убью! Покойница!»

Оля прыснула со смеха едва ее мучитель, а в данном случае ее жертва, скрылся из вида.

Она так веселилась своей маленькой победой, что не видела, как лицо Виктории исказилось от злости.

- Ты, – в плечо Бестужевой впился острый ноготок «королевы», – Выйдем на минутку.

Оля пошла за ней, позади нее выстроилась несколько девчонок. Они привели ее за школу.

- Еще раз приблизишься к Велорию, недосчитаешься зубов, – возможно угроза Виктории, прозвучала бы устрашающе, если б Оля была не так беспечна.

- Боюсь это невозможно, – спокойно проговорила она.

- Что?! – взревела королева, – Да я тебе волосы повыдергиваю.

Оля прикрыла глаза и потерла переносицу.

- Вика, – спокойно проговорила она. – Какие у тебя проблемы или ты так в себе неуверенна, и боишься, что я уведу твоего парня.

Оглушительный треск разлетелся по всюду, Оля распахнув глаза, прижала ладонь к щеке. Она не могла поверить, что Виктория ударила ее.

- Если хочешь остаться целой, забудь Велория…

Ее прервал голос учителя, доносившийся из-за угла.

- Не переходи мне дорогу, – прошипела она. – Или…

Остальное она оставила додумывать Ольге самостоятельно.

«Да что со мной такое? Почему я не ответила ей тем же? Кто она, чтоб угрожать мне. Как я могу забыть того, кем переполнено мое сердце?»

В голове стоял туман, Оля брела домой, не смотря по сторонам. Почему она не дала сдачу этот расфуфыренной кукле, ведь могла же. Быстрее бы домой, чтоб обдумать все случившееся.

Оля вошла в подъезд и тяжело вздохнула, возле лифта, облокотившись об стенку в непринужденной позе, стоял ее личный мститель. И если б она не знала точно, что он делает это не специально, то Оля могла бы подумать, что он позирует, так красиво он стоял.

- Да, сегодня не мой счастливый день, – Оля тяжело вздохнула, дверь лифта распахнулась. – Лорик, давай разборки оставим на завтра.

Не успела она это произнести, как он затащил ее в лифт и нажал этаж.

- Я тебя предупреждал, не так ли, мисс тупица, – нарочита сладким голосом проговорил он.

Оля прижалась спиной к стене, он навис над ней.

- Пришло время расплаты.

Он поднял руку и Оля, вспомнив об уже полученной пощечине, зажмурилась. Но к ее удивлению, боль так и не настигла. Она открыла глаза, Велорий внимательно следил за ней.

- Ты думала, я тебя ударю?

- Еще чего, – дерзко ответила она, и добавила, – Лорик!

И тогда ее голова оказалась зажатая в сильных ладонях, а на губы обрушилось наказание. Велорий грубо завладел ее губами, решительно проникая в ее рот языком, насилуя его. Желая наказать наглую, сумасбродную девку, посмевшую перечить ему.

Дверь лифта отворилась, и он оттолкнул ее от себя.

- Не забывай о последствиях, – предупредил он и вышел, нажав кнопку седьмого этажа.

Оля дрожала, во рту она почувствовала вкус крови. Маленькая ранка на внутренней стороне губы – словно предупреждение и метка Велория Харламова. Было действительно страшно и Оля поняла, что он может быть действительно злым и жестоким.

- Ну, Лорик, погоди!

Оля вошла в квартиру и хлопнула дверью, выбежала на балкон и крикнула.

- Я тебя не боюсь! Ненавижу тебя, Лорик!

«Вот упертая!» – подумал Харламов, но давно ему не было так занятно.

Велорий врубил на всю мощь музыку. Его настроение стремительно поднималось.

В школе Велорий продолжал игнорировать ее, но это не расстраивало Олю, потому что их мелкие пакости продолжались, и она снова и снова могла слышать его смех. И грело душу то, что при Виктории он так не веселился.

Но как у Оли было маленькое оружие против Велория, так и у него, правда для Оли это было оружие массового уничтожения ее нервных клеток. Казалось, он начинал целовать Вику, как только замечал Олю, но она ни разу не показала ему как это действует на нее. И с легкой улыбкой уходила, стараясь идти в том же темпе, хоть ноги рвались с места. Исчезнуть! Убежать! Чтоб только не видеть как он целует другую, чтоб только не видеть блаженства на лице королевы. Чтоб не было так тоскливо и мучительно больно. После этих сцен, Оля отходила довольно долго, но ни разу он не увидит ревности в ее глазах.

Наступили майские праздники, и Оля нашла для себя новое занятие. Она часами смотрела с балкона на стадион прямо во дворе перед домом. Именно там чаще всего можно было увидеть Велория, играющего с другими ребятами в футбол.

Многие девчонки приходили, чтоб посмотреть на ребят, но именно он оставался причиной их охов и вздохов.

Вот уже несколько дней они не встречались, и хоть Оля тайком подглядывала за ним с балкона, ей не хватало его подколов и смеха.

Вот Велорий вскинул голову и посмотрел прямо на ее балкон, а она неожиданно для себя спряталась.

- Не хватало, чтоб он еще сказал, что я слежу за ним, – прошептала она и снова взяла карандаш.

Вот уже несколько дней она рисовала, и на всех ее листах был изображен Велорий: вот он улыбается кому-то, вот серьезный бежит по полю, обходя противников, а на следующем он лежит на траве и кто-то льет на него воду, а он смеется закрываясь. Все рисунки были о нем. Ей пророчили известность, если бы она продолжила учиться на художника, но Оля просто любила рисовать и не стала никого слушать. Но и без того она могла передать все с детальной четкости, показывая превосходную технику. Больше всего она любила рисовать людей, умея передать самое главное. Оля так же могла воссоздать картинку из воспоминаний и перенести на холст. Так она нарисовала несколько Велориев в школе, одного с издевательской улыбкой, видной сквозь щель закрывающегося лифта и одного тогда возле стены в модельной позе. Но самая ее любимая картина был его портрет в тот момент, когда он поцеловал ее и смотрел со злостью, но все же его глаза горели неистовой страстью. Она сама не знала, как смогла вспомнить и воссоздать все, но его лицо в тот миг она помнила до си до сих пор и передала вплоть до блеска глаз.

Телефонный звонок отвлек ее от воспоминаний.

- Алло.

- Ты извращенка, наблюдаешь за мной? – послышался веселый голос Велория.

Оля швырнула трубку на рычаг и выбежав на балкон выкрикнула все то же самое:

- Ненавижу тебя, Лорик!

Велорий  засмеялся и спрятал мобильник в карман, все ребята стали крутить головами ища, больную орущую на всю улицу, а Оля поняв, что выдала себя спряталась в комнате.

«Значит, он видел меня, а я как дурочка попалась на его провокацию и выскочила на балкон, подтверждая истинность его слов».

Незаметно время подошло к выпускным экзаменам. Многие ребята из Олиного класса после девятого собирались переходить в училища, но она твердо решила заканчивать одиннадцать классов и поступать в университет. Она редко видела Велорий, просиживая над учебниками целые сутки.

Наверняка Велорий тоже готовился к экзаменам – ведь выпускник как никак. Оля старалась не думать о нем и сосредоточится на учебниках, но его лицо постоянно всплывало перед ее глазами и отвлекало, словно продолжая дразнить.

Даже не видя Велория, Оля чувствовала его присутствие. Ей хотелось найти предлог, чтоб хоть мельком увидеть его, но даже живя рядом, она ничего не могла придумать, чтоб заглянуть к ним домой. Вот ее мама часто ходила к ним,  обсуждать или доделывать, что-то по работе и в тайне Оля завидовала ей.

Но хоть благодаря этому, она могла услышать про любимого.

- Велорий сдал первый экзамен на отлично, – сказала вчера ей мама, – А твой уже через два дня, постарайся, дорогая. Когда все сдадите устроим праздник!

Мама Оли всегда была столь оживленной и веселой, что Оля порой даже завидовала, но именно от нее она и взяла свою неуемную энергичность.

- Мама, мне еще три экзамена сдавать, а ты уже о гулянках, – но мать, казалось, не слушала ее, продолжая говорить сама себе.

- Надо еще купить тебе красивое платье на выпускной…

- Я пошла заниматься, – но мама ее даже не услышала .

Два первых экзамена Оля сдала легко хоть и на четверки, а вот третий обещал быть сложным. Геометрия – этот предмет для нее был просто недосягаем. Всего неделя на подготовку, Оля пыжилась изо всех сил, все что можно было выучить она вызубрила, но вот практические задания были для нее почти смертельными. К тому же жара была столь сильной, что с нее градом катился пот, пока она корпела над учебой.

Пить! Как же хочется пить! Но шевелиться не хотелось! Завтра был решающий день – последний экзамен! Оля нехотя поплелась на кухню, открыла холодильник, из него повеяло приятной прохладой, рука сама потянулась к бутылке с минералкой.

Взяв запотевшую бутылочку, Оля приложила ее к горячей коже на лице и блаженно улыбнулась.

- Прости милая, но сейчас я покончу с тобой, – сказала Оля, обращаясь к минералке.

Она пила так будто это была последняя вода не земле, ледяная жидкость охлаждала сухое горло, скатывалась по подбородку и капала за шиворот футболки, принося невиданное удовольствие.

- Фух, как хорошо!

Оля рукой вытерла подбородок и глубоко вдохнула.

Немного пролистаю и ложусь спать, – подумала она, – Мама опять задерживается. Странно, что-то это стало повторяться чаще. Бедная, работает не покладая рук.

- Ну, мамуля,  тогда я обязательно сдам этот экзамен для тебя!

И вот завтра стремительно наступило, не успела Оля закрыть глаза. Будильник звучал как-то резко, глаза не разлипались, а голова раскалывалась.

Оля еле встала с кровати, горло болело, а кости ломило, словно ее вчера поколотила вся футбольная команда. Этого просто не могло случиться с ней, но эти признаки она могла узнать всегда – ангина. Самая гадкая для нее болезнь, которая мучила ее с детства, стоило ей съесть мороженное или выпить холодное.

- Только не сегодня, – попыталась произнести она, но вышел лишь еле слышный хрип.

Она даже не сомневалась, что у нее сейчас температура и сегодняшний экзамен, где два из трех вопросов устные, выльются в полную утрату голоса на несколько дней.

Как всегда мать упорхнула ни свет ни заря, и о завтраке можно было даже не думать, горло горело адским пламенем, она бы просто не смогла проглотить ни кусочка.

Сегодня расстояние до остановки словно увеличивалось с каждым шагом. Первым кого она там увидела, конечно же, Велория Харламова. Так уж получилось, что у него  тоже был экзамен. Естественно сил на обычные издевательские реплики не было и она просто кивнула ему, он естественно проигнорировал, хотя был слегка удивлен.

Автобус остановился, и толпа понеслась во внутрь. Оля не пыталась занять хорошее место, а влезла последней, опасно балансируя на последней ступеньке. Оставалось всего две остановки, когда дверь открылась, и люди стали выходить. Под напором толпы Оля не удержалась и упала, приземлившись на коленки, которые тут же стали кровоточить. Было так больно, что слезы затуманили воспаленные красные глаза. Она встала и отряхнула одежду, не оглядываясь, чтоб не видеть злые ухмылки людей, которым это могло показаться забавным или, самое главное издевательскую улыбку  Велория.

Она не хотела видеть никого. Не сейчас, когда ей так плохо.

Почему мир стал таким озлобленным? Почему когда человеку больно, никто не поможет, не посочувствует, даже наоборот позлорадствуют. Оля не вошла больше в переполненный автобус, не посмотрела, чтоб удостовериться видел ли Харламов ее унижение, она просто развернулась и пошла пешком, едва передвигая ноги.

Коленки щипали, голова трещала, а каждый шаг давался с трудом, словно к каждой ноге было привязано по гире. Было не так далеко идти, но для Оли показалось, что она прошла пол города. Показались ворота школы, девушка тяжело вздохнула.

«Еще чуть-чуть, и потом можно немного передохнуть».

Хоть пот мелким бисером блестел на ее лбу, Бестужеву трусило от холода. И к тому же совсем не кстати на пороге школы собралась «королева» со своей свитой, было не трудно догадаться кого они окружают. Велорий возвышался над ними всеми. Он разговаривал и улыбался, но в его позе было что-то такое, будто он чего-то выжидал.

Как Оле хотелось, что-то съязвить по поводу его слуг, но она решила взять выходной, сегодня она просто не в силах с ним тягаться. Девушка не смотрела на них, но  они загораживали ей дорогу. Ей бы очень хотелось гордо пройти мимо них, но ступеньки не дали ей такую возможность: на первой же она спотыкнулась и полетела, только не вверх, а вниз. Она бы расшибла себе лоб, если б кто-то не удержал ее от этого нелепого падения.

Оля уже стояла на своих двух, вокруг стояла тишина.

- Спасибо, – резко обернувшись сказала она своему спасителю, но запутавшись в непослушных ногах она потеряла равновесии и уткнулась в твердую грудь.

- О, Боже, какая же ты глупая, – Велорий разозлился, едва он спас ее от первого падения, как она тут же чуть не упала во второй раз.

- Это ты мне помог? – Оля расплылась в счастливой улыбке, хоть ее голос скрипел как ржавые ворота.

Велорий всегда игнорировал ее, а сейчас перед всеми не дал упасть. И его грудь была такой теплой, даже сквозь одежду. Такое тяжелое утро, столько неудач и тот от кого она меньше всего ожидала, неожиданно протянул руку помощи. Ей вдруг захотелось плакать и смеяться одновременно, но еще она очень хотела его отблагодарить. Не зная как это сделать, она просто обняла его и прошептала:

- Спасибо, Ло…- договорить она не успела с громким возгласом «черт!»  Велорий оторвал ее от себя и скрылся в здании школы.

Оля продолжала с улыбкой смотреть ему в спину, потом она хихикнула и вприпрыжку побежала в класс на экзамен. Виктория Кот и другие девушки переглянулись. Их вовсе не радовало, что какая-то нахалка посмела прикоснуться к их идолу, а разве они могут такое простить?

«Не помню! Ничего не помню!»  Оля запаниковала, она ничего не могла вспомнить, голова была абсолютно пустой.

«Это не справедливо, я так усердно учила, и ни одной смутной догадки. Ну зачем я выпила ту холодненькую, вкусненькую, запотевшую минералочку», – Оля с отчаяньем смотрела на вопросы в билете, но ни одна мыслишка не посетила ее.

- Бестужева, ты не заболела? – спросила учительница по математике, – Выглядишь ты не очень.

- И чувству себя примерно так же, – просипела Оля.

- Возьми себе немного дополнительного времени, сосредоточься и вспоминай, – учительница отошла.

Оля постаралась сделать все, что в ее силах, этого хватило только на троечку с большой натяжкой, но девушка вздохнула с облегчением. У нее оставалась последняя миссия – добраться домой и не грохнуться по пути в обморок.

Школа осталась за спиной, а возле ворот стоял Харламов со скучающим видом. Оля остановилась перед ним, а он пошел вперед, но так медленно словно ждал ее.

-  Ты ждал меня? – удивленно прохрипела девушка.

- С чего вдруг? – буркнул он.

- Лорик, не ври, ты же меня ждал!!!

- Не называй меня так, – огрызнулся он и прибавил шаг.

Расстояние быстро увеличивалось между ними.

- Пожалуйста, не спеши так, – взмолилась девушка хватая ртом воздух.

Оля была почти уверена, что он не остановится, но Велорий не переставал ее удивлять – его шаг стал меньше.

«Снова автобус», – обреченно подумала Оля.

Велорий стоял в двух метрах от нее, но она все равно была счастлива, правда до того момента как толпа людей двинулась в транспорт. Она уже не могла увидеть Велория, пассажиры обступили ее плотным кольцом, и оно постепенно стало сужаться.

«Трудно дышать! Воздуха не хватает. Перед глазами все плывет».

Пока она боролась за остатки воздуха, необходимые, чтоб не грохнуться в обморок, кто-то потянул ее и когда она думала, что ей конец, то оказалась прижатая к стенке автобуса, между двух рук Велория, который сдерживал спиной натиск, ограждая ее от толпы. В открытое окошко дул ветерок, охлаждая горячую кожу.

- Спасибо, – прошептала она, но он не отвечал.

И тогда набравшись смелости, Оля на одном дыхании протараторила:

- Я люблю тебя.

В ответ на свое признание, она услышала лишь гомон толпы. Стыдливо подняв глаза, она заглянула в лицо Велорию, он смотрел в окно, а в его ушах были наушники.

- Я тут распинаюсь, а он музыку слушает, – Оля уткнулась лбом ему в грудь, – Ненавижу тебя, Лорик!

На его губах проскользнула улыбка, впрочем, оставшаяся никем незамеченной.

Глава 4

Оля впервые шла рядом с Велорием, его шаг был шире, девушка видела, что хоть он и не показывал, но ему трудно было идти медленно. И хоть они не говорили, Бестужева чувствовала себя счастливой. И хоть он по-прежнему оставался грубым, но в каждом его действии она чувствовала скрытую заботу.

Очень хотелось поговорить, но как и предсказывала она себе голос почти пропал. Целую неделю ей придется ходить с замотанной шеей, каждые два часа полоскать горло и глотать лекарства, чтоб выздороветь к выпускному. Но она постарается, ведь на церемонии вручения аттестатов будут все выпускные классы, а значит и Велорий. Оля уже купила красивое платье кофейного цвета с ручной вышивкой на груди. Она даже знала какую сделает прическу и макияж.

Как бы хотелось бы потанцевать с Велорием, но это было не возможно. Оля разочарованно вздохнула, Харламов скосил на нее глаза.

- Ты ведь не собираешься падать в обморок? – настороженно спросил он.

Ей бы хотелось громко и уверенно ответить, что она никогда не падает в обморок, но все что она сейчас могла лишь отрицательно покачать головой.

- Хорошо, ты слишком тяжелая, чтоб тащить тебя на себе.

Оля уже открыла рот, чтоб высказаться, но промолчала лишь сжав кулаки и стиснув зубы. В ней всего-то  было 47 килограмм. Оля надулась, а Велорий посмел рассмеяться.

- Смотри не лопни, – они подошли к лифту. – Знаешь, а ты мне сейчас стала больше нравиться.

Оля радостно посмотрела на него. Он сказал, что она ему нравиться, это просто невероятно!

- Когда ты молчишь, ты милая словно домашняя зверушка. Если б у тебя был хвост, ты бы им завиляла от радости, – Велорий зашел в лифт, посмеиваясь. – Всегда хотел иметь собачонку.

«Собачонку? Я домашняя зверушка? Ненавижу!!!»

Оля зашла в лифт и демонстративно повернулась спиной, над своим ухом она услышала смешок.

- Забавная и не тявкаешь, – Велорий подул ей в ухо, и Оля подскочив, повернулась к нему, готовая дать отпор.

Внезапно свет погас и лифт остановился.

- Этого только не хватало? – буркнул Харламов.

«Только не это! Она не хочет снова сидеть в темноте! Пожалуйста, кто-нибудь помогите мне».

Первое что услышал Велорий это громкое учащенное дыхание, а потом Оля стала со всех сил стучать по дверцам лифта, надрывая и так больное горло.

- Выпустите меня, – захлебываясь кричала она, – Пожалуйста, кто-нибудь помогите.

- Эй, эй, успокойся! – Велорий заткнул уши руками.

Оля обезумев, не слышала его.

- Здесь темно, пожалуйста, кто-нибудь, мне страшно одной, пожалуйста, заберите меня отсюда…

Снова этот кошмар повторятся с ней, не смотря на духоту в лифте, ее трусило от страха и холода, а липкий пот покрыл все тело.

- Страшно, я не хочу быть одна, – прошептала она, обхватив себя руками, полностью очутившись в том страшном месте десять лет назад. Она даже чувствовала скользкие, мокрые камни и страх, безумный страх и вдруг все исчезло, чьи-то теплые руки обняли ее и прижали к горячему телу.

- Ты не одна, я с тобой, – прошептал Велорий.

- Не отпускай меня, – Оля мертвой хватко схватила его, боясь отпустить, – Только не исчезай.

- Я рядом и никогда не отпущу тебя, Рыжик, – пообещал он.

- Вытащи меня отсюда.

Велорий нажал на кнопку вызова лифтера, сразу же послышался голос.

- Вы застряли? Не волнуйтесь, был небольшой энергосбой, через минуту лифт поедет.

- Видишь, скоро мы отсюда выберемся, – уверенно сказал Велорий.

Как он и обещал, свет в лифте включился, и он стал подниматься вверх. Но Оля так и не отпустила Велория, крепко уткнувшись ему в грудь.

Харламов, не стал отцеплять ее задеревеневшие пальцы, а вместе с ней вышел из злополучного лифта. Не говоря ни слова, он повел ее к себе домой и усадил на стул.

- Я сделаю тебе чай, отпусти меня, – Оля не реагировала, она просто забыла что  до сих пор крепко держится за него.

- Я не уйду, – Велорий медленно стал разгибать ее пальцы, – Я всего лишь приготовлю чай.

Велорий вставил ей в руки чашку и она сделав несколько глотков стала приходить в себя. Дрожь постепенно утихла, и Оля стала согреваться.

- Прости за это, – прохрипела она.

- Не говори пока, – Велорий набрал мед в чайную ложку, – Открой рот, – приказал он, Оля не сопротивлялась, делая то, что он ей велел.

Мед словно обволакивал горло, а горячий чай помог на время восстановить голос. Оля уже полностью пришла в себя, и причиной стало неожиданная забота Харламова. Это была так же как гром среди ясного неба. Постоянно игнорирующий или грубивший, а потом в ту же секунду немилосердно дразнящий парень, вдруг превратился в нежного понимающего человека. Возможно ли то, что она стала нравиться ему чуть больше чем раньше? Оля улыбнулась. Ее неожиданная улыбка привела Велорий в замешательство. Toлько несколько минут назад ее трусило от страха и она была бледной как труп, а сейчас Бестужева смогла улыбнуться. И самое главное ее улыбка была искренней и можно сказать даже счастливой.

- Смотрю, тебе стало лучше, – хмыкну Харламов, скрестив руки на груди. – И чем вызвана твоя радостная улыбка?

- Я думаю, что стала тебе нравиться, – загадочно прохрипела она, – И скоро ты не сможешь отвести от меня взгляд. Ты влюбишься в меня по уши.

Велорий распахнул глаза от услышанного и тут же кухню огласил его безудержный хохот. Он так сильно смеялся, что пришлось даже вытирать слезы, выступившие на глаза.

- Ей Богу, ты это нечто, – еле выговорил он.

- Зря смеешься, – надулась Бестужева, – Чтоб ты не говорил, но я тебе нравлюсь. Ты сам сказал, что я милая.

- Конечно, пудели все довольно милые.

Оля неосознанно пригладила кучерявые волосы. Ее часто дразнили пуделем из-за непокорных кучерей, но от него это слышать было неприятно.

- Ненавижу тебя, – буркнула она в ответ.

- А недавно говорила, что любишь.

Оля открыла рот, что запротестовать, но …

- Так ты все слышал? Тогда зачем притворился, что слушал музыку?

Харламов равнодушно на нее глянул.

- Потому что это было скучно и неинтересно.

Оля сильнее обхватила чашку руками.

- Но в лифте ты так нежно меня обнимал и утешал, – не сдавалась Оля, она должна доказать ему правоту своих слов.

- Конечно, ведь если б ты грохнулась в обморок, то мне пришлось бы тащить тебя на руках, а ты ведь не пушинка.

- Лорик, во мне даже 50 килограмм нет, – вспылила девушка, – Просто признай, что я тебе нравлюсь.

- Нет!

- Не правда! Не верю! Ты все врешь! – Оля вскочила пролив на себя горячий чай, громко ойкнула и поставила чашку на стол.

Харламов закатил глаза, безмолвно высказывая все, что думает об ее неловкости.

- Все говорят, что я довольно симпатичная, – уверенно сказала Оля, правда под конец тирады, ее голос подкачал и последнее слова она прошептала. Была ощущение, что она сомневалась над собственным высказыванием, хоть в этом было виновато больное горло.

- Тебе соврали!

- Да что тебе не нравиться во мне?

- Давай посмотрим, – Лорик, прислонился бедром к столу. – Ты малолетка, – Велорий загнул первый палец, – Ты не красавица, два. Плоская, прямая и худая – твоя фигура не дотягивает даже до троечки. И ко всему остальному, я терпеть не могу неуклюжих, тупых девиц.

- Почему ты такой жестокий ко мне?

- Потому что я такой на самом деле, – жестко ответил он.

- Но в школе ты со всеми вежлив и добр.

- Я хорошо притворяюсь, а перед тобой мне это не нужно.

- Тогда я расскажу всем, что ты двуличный, самовлюбленный…

- И ты наивно полагаешь, что тебе поверят…ха…не смеши меня! А таких, наивных дурочек как ты, я особо не перевариваю.

Губы Оли задрожали, неужели она так ошиблась в нем. Она не заплачет перед ним, чтоб он ей не говорил. Оля резко развернулась, чтоб как можно скорее уйти отсюда, но будто этого было мало, споткнулась об коврик, и едва устояла на ногах. Велорий язвительно хмыкнул. Бестужева стиснув зубы, подошла к двери, но проклятый замок никак не поддавался. Над ее головой появилась рука и с легкостью открыла дверь. Не говоря не слова, она выскочила оттуда, словно за ней гнались все демоны ада.

Харламов тихо прикрыл за ней дверь.

« Правильно! Беги отсюда наивная, доверчивая дурочка», – Велорий устало потер переносицу, – «Тебе давно пора снять свои розовые очки, а то кто-то невзначай растопчет твое доброе сердечко».

Оля яростно полоскала рот смесью из воды, соли, соды и йода. Это сочетание было таким гадким, что вызывало рвотные позывы, но также это было лучшим средством против ангины. Всего неделя осталась до выпускной церемонии вручения аттестатов и девушка была решительно настроена там присутствовать.

- Этот Лорик, – яростно прошипела Оля, – Ты обязательно влюбишься в меня. Я просто так не сдамся.

Благодаря упорству и бессильной злобе на Харламова, Оля сумела победить болезнь за четыре дня.

- Пусть и малолетка, но я скоро выросту, – твердила она себе, – Моя грудь вырастит, а фигура станет более женственной. И я вовсе не тупая! Правда, с неуклюжестью не поспоришь, здесь надо поработать над ней. Но я не сдамся!

- Ты чего там бормочешь?

Оля подпрыгнула от неожиданности и схватилась за сердце.

- И давно ты здесь стоишь? – настороженно спросила она.

«Интересно, сколько он успел услышать из того, что я тут наговорила?»

- Не особо.

- Оля, Велорий идите сюда, – послышался голос матери.

«Слова тебе Господи он ничего не слышал», – облегченно вздохнула девушка.

- Но знаешь, вряд ли у тебя там…- Велорий кивнул на ее грудь, – что-то вырастит.

Оля рванулась на него с кулаками, он легко уклонился от нее, при этом посмеиваясь, что еще сильнее заводило ее.

Как же ее бесили его подначки. Из комнаты снова послышался голос матери и Оле, пришлось отложить расплату на потом. Велорий пошел первым и вдруг получил ощутимый толчок в спину. Он остановился и посмотрел на нее, Оля хитро улыбалась, ведь они стояли перед открытой дверью и мама с Костиком уже смотрели на них, а значит Велорий уже ничего не мог предпринять.

- Прошу, – приторно улыбаясь, сказал Велорий, пропуская ее вперед.

Но едва Оля с победным выражение лица прошла мимо него, как тут же спотыкнувшись через его, взявшуюся неоткуда ногу, кубарем влетела в комнату.

- Оля, ну будь же осторожней, – попросила мать, совсем не удивляясь привычному явлению.

Оля зыркнула на Велория, его лицо было невозмутимым.

- Дети, – Костик нетерпеливо вскочил со стула. – Знаю, что это неожиданно для вас, но мы с Любочкой, хотели бы сказать кое что важное.

- Мы с Костей давно знакомы, – продолжила старшая Бестужева, – И в общем…мы давно любим друг друга и собираемся пожениться.

Оля неподвижно смотрела на мать, потом перевела взгляд на Костика. Лицо Велория оставалось абсолютно равнодушным, будто его вовсе не удивила эта новость.

- Мам? – испуганно протянула Оля, – Я…мы… как

- Милая, я знаю, что ты взволнованна, но после выпускного мы переезжаем в новый дом и будем жить все вместе, поэтому у тебя будет немного времени привыкнуть к этой мысли, – Любовь Бестужева быстро взглянула на жениха, – Оставляем вас с Велорием обсудить эти новости, если что мы у Костика.

Константин и Люба поспешно, даже можно сказать стремительно покинули комнату. Оля еще не успела сообразить, а их уже не было.

- Мама!

- Не ори, они уже сбежали.

- Надо что-то сделать, – Оля лихорадочно металась по комнате.

- Ты уже ничего не сделаешь, – возразил Велорий.

- Почему ты такой спокойный? Ты знал все, да? Но когда они стали встречаться? – он хмыкнул.

- Уже года два. Но такая святая невинность как ты до сих пор думаешь, что твоя мама и мой старик, такие трудоголики, что после работы допоздна засиживались у нас дома. Не хотелось бы тебя огорчать, но у них начался медовый месяц до свадьбы, – он хихикнул, – Батя и твоя мама так расшатали кровать, что она уже скрипит. И к тому же твоя мама очень шумная во время сек…

- Хватит! – Оля заткнула уши. – Все, не говори ничего.

- А ты покраснела, – Велорий наслаждался, донимая ее, – Очень мило, ты похожа на помидорчик. Люблю помидорчики.

- Хватит надо мной издеваться! – Оля снова заходила по комнате, – Ведь если они поженятся, мы будем жить вместе. И ты превратишь мою жизнь в ад.

- Это будет весело.

- К тому же ты станешь моим …нет! – в ужасе проговорила она.

- Именно, ты будешь моей маленькой сестренкой, – на его лицо было выражение предвкушения.

- Этого не может происходить со мной!

- Не волнуйся, я буду очень хорошим старшим братом, – с обещающей улыбкой, превратить ее жизнь в кошмар проговорил он.

- Мамочка!!!

Глава 5

Выпускной. Именно сегодня Оля решила показать Велорию, что она тоже может быть красивой.

Еще накануне она сходила в салон красоты и сделала красивый маникюр бежевого цвета, на краях ногтей из камней были выложены причудливые узоры, приковывая к себе взор.

Оле не нужно было делать маску для лица, так как кожа у нее была бархатистая и нежная. Возможно, со стороны она бы и показалась бледной, но с красивыми рыжеватыми волосами она смотрелась роскошно. Глаза цвета янтаря или цвета коньяка, были хорошим сочетанием к волосам. Бестужева не особо подчеркивала свои лучшие стороны во внешности и поэтому нередко ее считали просто миленькой, и этого ей было вполне достаточно. Но не сегодня. Она была художницей, творческой натурой и глядя на себя в зеркало она видела объект который может сделать красивым. Ее волосы было сложно уложить даже профессиональным парикмахерам, но ни ей ли лучше знать капризы своих кудряшек. Оля вытянула волосы от корней до половины выравнивателем, а затем крепко закрепила их невидимками. И если смотреть, то спереди волосы были гладко зализаны, зато дальше в художественном беспорядке кудряшки составляли свою невообразимо затейливую композицию. А границу между ними была красивая диадема, которая отсвечивая своим блеском, заставляла рыжие волосы вспыхивать красноватым цветом.

Черная туш, сразу делала ее глаза выразительно выделяющимися, а вот помадой она не воспользовалась, боясь сделать себя крикливо яркой. Но бесцветный блеск, был в самый раз, не отвлекая внимания от глаз, ведь именно их Оля хотела подчеркнуть. Но как бы она не старалась не выделять губы, у нее ничего не получилось. От природы они были нежно розового цвета, вдобавок ко всему их смело можно было назвать пухленькими. Вряд ли сегодня кто-то не обратит внимания на ее губы.

Платье Оля выбирала с мамой. Едва примерив, они тут же не сговариваясь купили его. На вид оно было самым непримечательным, никаких блесток и украшений на нем не было. Это был кусок эластичной ткани, сшитый вместе, единственным аксессуаром к нему был поясок с красивой пряжкой. Но бежевый, нет, скорее даже нежно кофейный цвет идеально гармонировал с волосами и кожей Ольги. Платье без бретелек, открывало плечи девушки, и она сама не могла поверить, но они казались ей очень сексуальными.

И хоть у Бестужевой действительно была маленькая грудь, но платье плотно обхватив ее, подчеркивала, насколько она было круглой и красивой. С помощью пояса, появилась, на удивление, тонкая талия. Хотя возможно она всегда там и была?

Длина платья доходило до колен, выделяя стройность бедер и ног,  а босоножки на высоком каблуке, сделали их еще длиннее. И теперь она была готова, ни каких украшений, подсознательно Оля не надела, посчитав их лишними, в чем была абсолютна права, ведь все было при ней: ее волосы, глаза и фигура.

- Неужели ты моя дочь? – охала Любовь Валентиновна. – Красавица!

- Мама, ты такси вызвала?

- Нет, нас повезет Костя.

- Велорий, наверное, уже уехал, – Оля очень ждала, его оценки.

- К чему же, мы едим все вместе, ответила ей мать.

Константин зашел за ними и расхваливал Олю, пока они спускались, но Оля ждала встречи с Велорием и почти ничего не слышала.

Он стоял около машины, когда Бестужевы с отцом появились из подъезда. Он никак не отреагировал, увидев Олю. Все такой же спокойно-безразличный. Родители сели в машину, а Оля расплылась в улыбке, рассматривая Велория. Он был в черном атласном костюме в белоснежной рубашке и бордовом галстуке, его волосы блестели, зачесанные назад. Он был словно принц из сказки.

Девушка крутнулась на месте перед ним, показывая себя со всех сторон.

- Лорик, ну как я тебе?

- Я ошибался, когда считал тебя маленьким пуделем, – Велорий улыбнулся, и сердце девушки застучало быстрее, – Теперь ты больше похожа на болонку.

Оля чаще задышала и стиснула губы. Она так старалась, чтоб понравится ему, а он…

Она обошла машину с другой стороны, не сказав ни единого слова. Если б сейчас она бы открыла рот, то взорвалась бы от гнева.

- Ты даже не скажешь, что ненавидишь меня? – поддразнивал он, – Да, видимо ты действительно повзрослела.

Они сели в машину. Сидеть рядом с Велорием было невыносимо, из-за желания его стукнуть. Оля смотрела в окно, чтоб не вспылить. Харламов наклонился к самому ее уху, от его дыхания пошли мурашки. Оля затаила дыхание.

- Знаешь, – прошептал он, – но твоя грудь не выросла ни на миллиметр.

- Ненавижу тебя, – закричала Оля.

Костик быстро обернулся на них, мама в ужасе смотрела на дочь, Велорий хохотал как сумасшедший, а Оля пыталась поколотить наглого клоуна, но все ее попытки нанести хоть один маленький удар не достигли цели, так как он ловко перехватил их и сжал в своих больших ладонях.

Любовь Валентиновна улыбнулась, посчитав, что дети дурачатся, Костик ласково взглянул на нее.

- Наши дети подружились, – прошептал он одними губами.

И хоть Оля продолжала бессмысленные попытки вперемешку с повизгиванием нанести телесные повреждения своему обидчику, Велорий лишь веселился над ее усилиями, а потом внезапно резко притянул к себе и поцеловал.

В машине неожиданно стало тихо, родители оглянулись назад, но к их удивлению Велорий беззаботно смотрел в окно с мимолетной улыбкой на лице, а Оля с широко распахнутыми глазами, удивленно смотрела на него.

- Оля ты в порядке? – озадаченно спросила мать, – Ты покраснела.

Оля смущенно отвернулась, а Велорий хмыкнул, наблюдая за ее отражением в стекле.

- Румянец тебе очень идет, – задумчиво проговорила Люба, а потом обратилась к жениху, – правда она стала еще красивее?

- Безусловно, – подтвердил он.

Оля прижала ладони к щекам, это чувство после короткого поцелуя Велория невозможно было передать. Жар от кончиков пальцев ног стремительно поднимался по всему телу и ударил прямо в голову, заставляя ее кружиться.

Харламов застиг ее врасплох, и хоть поцелуй был быстрым, но его язык прошелся по губам девушки. Она почувствовала, как их дыхание смешалось и ощутила легкий аромат чего-то. Оля внимательно посмотрела на него, возможно, это был вкус жевательная резинка, но его челюсть была без движения и ранее, разговаривая с ним она видела, что у него ничего не было во рту.

Они приехали немного раньше и Велорий удрал от них, как только машина остановилась. Оля знала, что он не хотел идти рядом с ней. И ей не стоило обижаться, ведь он ее предупреждал не ходить рядом, но все же это немного задело девушку. Все ее старания он не оценил и впереди ее ждало лишь нудная церемония вручения аттестатов. И все же когда Оля увидела какие все красивые и нарядные, настроение поднялось.

На нее так странно смотрели, что она слегка заволновалась и спросила подруг в чем причина.

- Просто они потрясены.

- Чем?

- Тем как ты умело скрывала, что красавица, – ответила ее подруга. Оля смутилась. – Даже «королева» сверлит тебя недовольным взглядом.

- Чего бы ей? Она сегодня безумно как хороша, – ответила Оля, – Вряд ли с ней кто-то сравниться.

- И все же даже одиннадцатиклассники  посматривают в нашу сторону.

- И почему ты считаешь, что я причина всему этому, – недоумевала Бестужева, – может им кто-то из вас понравился.

Девчонки хмыкнули.

- Но именно твой приход привлек их внимание к нашему кружку. Правда Харламов даже не взглянул в нашу сторону, – немного разочаровано проговорила одна из девушек.

- И все же я думаю вы ошибаетесь. Вы прекрасно выглядите, – улыбнулась Оля. – И возможно кто-то из тех парней уже думает, как пригласить вас на танец.

Девушки удивленно смотрели на Бестужеву. Перед ними только что был совсем другой человек. Они даже не сразу сообразили, почему улыбка, которую они видели столько раз, привела их в такое замешательство. И только минуту спустя озарение накрыло всех сразу. Теплота и искренность Оли, сделали ее улыбку особенной, они превратили ее в самую прекрасную девушку в этом зале.

- Оля как тебе это удается, – почти хором спросили девушки.

- Что?

- Только что, когда ты улыбнулась… – подруга недоверчиво смотрела на удивленное лицо девушки.

- У меня что-то на зубах? – испугалась Оля.

Девушки переглянулись и засмеялись, привлекая всеобщее внимание. Оля не знала чем вызвала их смех, но это было заразительно и она поддалась их хорошему настроению.

- Какая же ты все же наивная, – сказала одна из девушек, – но тебя так трудно не любить.

- Я вас тоже очень люблю и очень рада, что проведу с вами еще целых два года.

Никто бы точно не мог сказать, почему кучка девятиклассниц, привлекала к себе внимание, но вокруг них была некая аура, не позволяющая отвести взгляд.

И даже свита «королевы» была под воздействием этой ауры. Велорий Харламов развернулся на 180 градусов и тоже смотрел на них. Он не мог оторвать глаз от Оли, этот смех, который она сейчас дарила всем был завораживающим, но он не вызвал улыбки на его лице. Почему? Он не мог понять, но его жутко бесило, что все слышат ее смех, и могут видеть ее лицо в этот момент. Велорий не хотел делиться этим ни с кем. Это выражение лица принадлежало ему, как он раньше думал, а теперь она разбрасывается им направо и налево.

- Кучка шумных девиц, – со злостью бросил он, явно услышанный всеми.

Смех оборвался и девушки притупили взор.

- Эй, девчонки, – Оля ободряюще улыбнулась, – После церемонии, давайте повеселимся как следует.

Оля демонстративно повысила голос, чтоб ее было слышна как можно дальше.

- И не какой Лорик нам не помешает!

В этот момент, всех пригласили занять свои места. Вряд ли кто-то понял, что она имела ввиду, но это послание было точно доставлено адресату. И Оля с удовольствием заметила яростный блеск в глазах Велория и желваки, заходившие на скулах.

Незаметно она показала ему язык, довольная, что сравняла их счет. Она считала, что это была малая месть за «болонку». И все же его выражение лица озадачило ее – оно было рассерженным, а ведь в школе он редко проявлял подобные эмоции. Неужели ему так неприятно, что она зовет его «Лорик»? Но Оля не могла перестать его так называть, потому что это была маленькая тайна про него, известная только ей, и это делало ее счастливой, особенной.

Началась церемония и выпускники по одному поднимались на сцену за своими аттестатами, под приветственные речи директора школы.

Оля видела как Харламов получил свой аттестат, как он мужественно шел по залу. Она сжала свой собственный в руке, ее сердце делало сальто, только от одного его вида. Его лицо и вежливая улыбка, манеры, когда он подавал руку следовавшей за ним девушке, все это очаровывало ее. Несмотря на то, что он грубил, дразнил и смеялся над ней, она также знала о его доброте и заботе, которую он так старался скрыть от нее. Пусть он говорил ей, что в школе он играет роль идеального мальчика, но это было неправда. Велорий был настоящим всегда. Он не знал, но Оля часто замечала как он уступал место старикам или подсаживал на высокую подножку автобуса малышей. Она помнила как играя в футбол дерзкий Харламов, искренне извинялся, случайно ударив соперника или защищал первоклашек от злых старшеклассников. Оля всегда наблюдала за ним и даже знала, что Виктория частенько вызывала скуку на его лице. И только одного она не понимала, что сделала ему, чтоб он так отвратительно себя с ней вел.

Несмотря на то, что она с улыбкой воспринимала его колкости, это сильно задевало ее, а желание быть рядом с ним не пропадало.

Даже сейчас, пока стулья расставляли, освобождая зал для танцев, Оля из-под опущенных ресниц, провожала его взглядом. Как же ей хотелось коснуться его, оторвать руку «королевы» от его ладони. Велорий и Виктория действительно смотрелись замечательно и от этого становилось еще хуже. Оля перечисляла в уме недостатки Кот, но Харламов наверняка итак знал их и все же продолжал с ней встречаться. Можно было не сомневаться, что их отношения давно перешагнули прогулки за ручку и невинные поцелуи. Бестужева редко испытывала зависть, а сейчас она безумно завидовала Вике. Оля завидовала не красоте и успешности девушки, а тому, что Велорий держит ее руку, целует и ласкает, занимается любовью и шепчет страстные слова.

Возможно, когда они будут жить в одном доме, он узнает Олю лучше и у нее появиться хоть маленький шанс понравится ему.

- Потанцуй со мной, – услышала она над ухом.

Оля встрепенулась, она так глубоко ушла в свои мысли, что не заметили как заиграла музыка. Оля зажмурилась и снова посмотрела на того кто пригласил ее на танец. Ошибки быть не могло – это был Велорий. Неужели ее мечты осуществляются?

Оля широко улыбнулась и пошла с ним в центр, где уже медленно покачивались пары в такт музыке.

- Ты пригласил меня, – недоверчиво сказала Оля, когда он привлек ее к себе.

- У меня не было выбора, – буркнул он.

- Как это?

- У тебя не только грудь не выросла, но и ума не прибавилось, – фыркнул он.

Оля в отместку наступила ему на ногу, он болезненно поморщился.

- И как бы ты не старалась, ты пожизненно останешься неуклюжей, – Оля наступила ему на вторую ногу.

- Будь со мной повежливее, если не хочешь стать инвалидом всего за один танец, – медовым голоском пропела Бестужева.

- Хотя смелости тебе не занимать, – Велорий усмехнулся, наслаждаясь перепалкой с ней, – Хотя возможно это глупость, граничащая с тупостью.

- Лорик, – предостерегла она.

- Я уже тебе говорил, что ты прекрасно выглядишь?

- Что с тобой? – насторожилась девушка.

- А что со мной не так?

- Почему я не верю в твою искренность?

- Черт! Где я прокололся?

- Значит, я права, и ты неспроста пригласил меня.

- Раскусила, – Велорий наигранно вздохнул, – отец попросил потанцевать с тобой.

- Почему ты не отказался?

- Потому что, он не дал бы мне карманных денег, и я не смог бы повести свою девушку на свидание.

- Бедняжка, – прошипела Оля, он усмехнулся.

- Тебе сегодня лучше не быть одной, – равнодушно сказал он, – И держись подальше от Виктории.

- Не беспокойся, я не потревожу бесценную королеву своим присутствием, – язвительно изрекла Оля и неожиданно положила голову ему на грудь.

От него пахло парфюмом и новым костюмом. Как же она не хотела, чтоб танец закончился.

- Бестужева, не прижимайся ко мне, – тихо прошептал Велорий.

- Это мой танец или ты хочешь потерять карманные деньги? Вике это вряд ли понравится, – Велорий шумно засопел.

- Ты можешь пострадать от этого, – серьезно ответил он.

- Единственное это то, что я могу заразиться твоей грубостью. Но я рискну.

- Рискнешь? Зачем? – Велорий отклонился, чтоб увидеть ее лицо.

- Потому что я не знаю, когда у меня появиться шанс потанцевать с тобой, – Оля покраснела, и добавила шепотом, – и коснуться тебя.

Велорий ничего не ответил и как только танец закончился, направился прямиком к пылавшей от злости королеве. Он шепнул ей что-то на ушко и она засмеялась, посмотрев на Олю. Было очевидно, что то, что он шепнул было связанно с Бестужевой. Музыка тут же сменилась на очередную, и Велорий обняв Вику, поцеловал. Оля отвернулась. Он знал ее больное место и жестоко пользовался этим.

«Я не сдамся! Я обязательно проведу этот вечер весело, не смотря ни на что!»

Оля повернулась к Велорию и их глаза встретились. Бестужева медленно улыбнулась ему, и это была улыбка победителя, ведь продолжая целовать Вику, он смотрел на нее.

Оля прошептала одними губами слова, которые невозможно было не понять. И перед тем как окунуться в общее веселье она точно знала, он улыбался, но эта улыбка была не для той кого он целовал.

Уже перевалило за десять, а веселье было в самом разгаре. В соседней комнате были накрыты столы, а выпускники из-под стола наливали горячительные напитки, не замеченные учителями.

Оля вышла с девчонками на улицу подышать воздухом. Ноги ныли от долгих танцев, а в ушах звенело от нескончаемой музыки. Горло першило от смеха, но настрой был превосходный.

- Кто Бестужева? – молодой парень обращался к девушкам.

- Я.

- Харламов хочет поговорить с тобой, отойдем на минутку.

- Велорий, странно? – Оля задумалась, но ни одна тревожная сирена не завыла в голове, – Девочки, я скоро.

Оля пошла за незнакомцем, он провел ее мимо входа в зал, откуда доносилась музыка и по темному коридору в сторону библиотеки.

Они остановились возле класса, парень любезно открыл дверь и пропустил вперед.

- Велорий? – позвала она, – Что ты хотел?

Но в классе было темно, дверь неожиданно хлопнула и Оля подскочив, развернулась. Щелкнул выключатель и свет включился. Девушка заморгала и встретилась глазами с «королевой».

- Почему ты здесь? – спросила Оля, хотя в голову пришла догадка, – так это ты меня позвала?

- Догадливая девочка.

Оля осмотрелась, кроме нее и Виктории в классной комнате было две девушки и тот парень, который заманил ее сюда.

- И, что тебе надо?

- Один раз я тебя уже предупреждала не приближаться к Велорию, но ты не вняла моему доброму совету. Поэтому я решила проучить тебя, – Вика кивнула и две девушки подошли ближе к Бестужевой.

- Ты тоже хочешь выжить меня из школы как всех остальных девушек, посмевших перечить тебе? – спокойно сказала Оля, – ты кое-что забыла – больше ты здесь не учишься!

В подобно ситуации Оля должна была труситься от страха, но как ни странно она не боялась и была абсолютно спокойной. Виктория мерзко усмехнулась.

- Поэтому я приготовила небольшой план. Ты сейчас напьешься и переспишь с этим… – королева указала на парня у двери, – симпатяжкой, но самое интересное, что вас застукают на самом интересном месте. Жаль, ты не успеешь насладиться в полной мере сексом.

- Тебе будет сложновато заставить меня напиться, -  Оля уже просчитывала в уме как ей избежать участи уготованной ревнивой девицей.

Она прекрасно понимала, что попала в западню и главное, что со всеми ей не совладать. Возможно, ей удастся проскочить мимо парня у двери, а когда она окажется в коридоре, то будет спасена. Но сообщник Виктории был достаточно силен, чтоб не позволить ей улизнуть и надежно перекрывал ей единственный выход на свободу. Может ей удастся уговорить других девушек помочь ей? И хоть надежда была иллюзорной, но попытаться стоило.

- Девушки, вы должны понимать, что это преступление, а вы являетесь сообщниками, – Оля тянула время, ища другие варианты побега.

- Не старайся, они тебе не помогут! – злобно прошипела Кот, когда заметила неуверенные переглядывания своих соучастниц, – пора начинать.

Олю тут же схватили за руки, но ожидавшая этого девушка, вырвалась и рванула к двери. Она знала, что единственное на чем она сможет сыграть, так это неожиданность. Оля со всей силы врезалась в парня, преграждающего ей путь. Ее план состоял в том, чтоб опрокинуть его и это могло бы сработать, если б он не был как минимум на двадцать килограмм тяжелее ее. Оля так сильно врезалась в него, что ее лицо расплющилась о его грудь, но все чего она смогла так это заставить его зашататься и отступить на маленький шажок назад. Его руки намертво схватили ее за плечи, а лицо исказила гримаса ярости.

- Ты испачкала мою футболку, – прорычал он.

Оля в ужасе смотрела на пятно крови. Первая мысль была, что она поранила его, но на своих губах она ощутила солоноватый вкус. Черт, она должна была догадаться, что попытка бегства больше напоминала таран стены. Через минуту она почувствовала, как заныла разбитая губа.

Громила швырнул ее в руки девиц, а Виктория  подала ему бутылку с водкой. Оля пустила вход все, что могла. Она умудрилась боднуть головой одну из девиц, а второй заехать ногой. Мало кто ожидает от такой хрупкой на вид девушки, подобное сопротивление. Оля была свободна, и не думая ни о чем, она бросилась прямо на виновницу. Виктория опрокинулась от столкновения с Бестужевой, визжа и прикрываясь руками. Оля сидела сверху безжалостно отпуская той пощечины, мстя за всех ее невинных жертв.

- Убери ее от меня! – истерично орала королева.

Олю тут же схватили за волосы и отшвырнули. Бестужева сбила несколько парт и упала на пол. Тяжело дыша она встала на четвереньки. Виктория полыхала от ярости, а ее лицо было алым от ударов.

- Ах ты дрянь! – прошипела она, – Держи ее! – приказала она громиле.

Громила рывком поставил ее на ноги, а Виктория несколько раз влепила сильных пощечин. Голова девушки дернулась в сторону, лицо тут же стало гореть. Оля провела по разбитой губе языком, она совсем не ожидала в себе подобной силы духа.

- Не понимаю, – тихо проговорила Бестужева, – как такой красивый человек снаружи, может быть таким гнилым внутри.

- Заткнись! – Виктория занесла руку для очередного удара.

- Если ты меня еще раз ударишь, будешь жалеть об этом всю жизнь, – яростно проговорила Оля.

- Да что ты! – королева отвесила еще одну пощечину, и тут же с воем отскочила назад из ее носа, хлынула кровь.

Как только «королева» огрела ее, Оля как в кино лбом ответила на удар, угодив той прямо в нос.

Бестужева болезненно поморщилась, она совсем не предполагала, что это настолько больно. Виктория выла, девицы пытались остановить кровь.

«Вот теперь я попала, – подумала Оля, когда парень кровожадно посмотрел на нее».

Не трудно было догадаться, что он был из тех глупых влюбленных слепцов, окружающих «королеву». Едва Оля об этом подумала, тут же согнулась пополам от сильного удара в живот и упала на колени. На мгновение в глазах потемнело, но сознание осталось с ней. Она пыталась дышать, но вырывался лишь хриплый кашель. А потом, будто этого было мало, громила рывком поднял за волосы ее голову. На глазах выступили слезы от боли, и за унизительное положение на коленях, в котором ее поставили перед мстительной сучкой.

Виктория сейчас была совсем не похожа на первую красавицу в школе. Красный опухший нос, залитое кровью платье, испорченная прическа и царапина на лице, но одно осталось прежним – злой взгляд, обещающий ад.

- По крайней мере, не одна я плохо выгляжу, – выдавила из себя Оля с улыбкой.

Красавицу перекосило, одна из девиц замахнулась, но к удивлению королева ее остановила.

- Не надо, я хочу, чтоб она была в сознании, когда ее будут насиловать.

Она схватила Оля за подбородок и заставила открыть рот, и девушка закашлялась, когда струя огненной жидкости полилась в горло.

Ранка на губе и ссадины защипали, а слезы уже сами текли из глаз. Оля захлебывалась водкой обжигающей рот, отплевывалась и брыкалась, но мучитель сильно заломил руки назад и удерживал голову за волосы.

- Теперь ты будешь более сговорчивой.

Оля была без сил и слабые попытки вырваться, приносили лишь боль.

- Начинай! – скомандовала Кот, обращаясь к громила.

Олю распластали на столе, руки держали девицы, а насильник задрал платье до талии.

- Нет! – закричала Бестужева, но крик не мог достигнуть до людей, веселящихся под громогласную музыку.

« Господи, кто-нибудь помогите мне», – молила она, – «я не могу отдать свое тело и девственность грязному ничтожеству». Она уже плакала навзрыд, под смех Виктории, наслаждающейся ее падением.

- Теперь ты заплатишь за все! – торжественно произнесла она, но ее речь утонула в шуме грохота открывшейся двери.

Все как по команде уставились туда. Велорий стоял в проходе: его лицо блестело от пота, а грудь тяжело вздымалась после бега.

Глава 6

Велорий отвлекся всего на минуту, а когда обернулся Оли уже не было в зале. Он испугался, но отсутствие Виктории привело его в неописуемый ужас. Он как безумный, стал искал Бестужеву, проверив даже женский туалет под визг девчонок. Ни ее, ни Виктории нигде не было.

- Велорий, – позвала его одна из девятиклассниц, – А где Оля?

- Я сам ее ищу, – быстро ответил он.

- Но ведь ты хотел поговорить с ней.

- Я? – Велорий схватил девушку за плечи, страх еще больше сжимал свои пальцы, – Когда?

- Мы стояли на улицы и какой-то парень, сказал, что ты ее ищешь.

- Куда они пошли? – Велорий не терпеливо тряхнул девушку.

- Я не знаю, – испуганно пролепетала девушка.

- Вспоминай! – заорал он.

- Я не уверена, но, кажется в сторону библиотеки.

Она еще не успела договорить, а Велория и след простыл.

«Где ты?»

Велорий прислушиваясь, мчался по коридору. Ее крики он услышал не сразу, музыка перекрывала все. Но, то отчаяние, с которым она кричала, подсказало ему, что дело плохо. Он ударом ноги открыл дверь кабинета и сцена, разыгрывавшаяся перед ним буквально «сорвала ему крышу».

Оля, захлебывавшаяся слезами, распростертая на столе, обездвиженная его одноклассницами, незнакомый мерзавец, задирающий ее платье и Виктория, наслаждающаяся зрелищем.

Велорий не думал, что делает. Схватив стул, он опустил его на голову громилы и тот без сознания рухнул на пол. Девицы отлетели от его удара в стороны, ничтожно отползая подальше от него. Виктория же не видевшая Велория никогда в ярости, распахнутыми глазами взирала на него.

- Ты…- выплюнул он.

Велорий сжимал кулаки, медленно подходя к ней. Он ее ненавидел сейчас, и знал, что если дотронется до нее, то убьет.

- Я молчал, когда ты запугивала девушек, которые тебе не нравились. Я даже закрыл глаза, когда ты заставила их уйти из школы, но сейчас ты посягнула на мою собственность.

Велорий хлестнул ее открытой ладонью по лицу, девушка испуганно смотрела на него, читая в его глазах ненависть.

- Я же твоя девушка, – проблеяла «королева».

- Уже нет. Как только ты ударила Бестужеву, ты посягнула на члена моей семьи, а этого я не прощу.

Велорий схватил за волосы и прижал ее голову к школьной доске. Виктория дрожала от страха перед самым вежливым учеником, которого она до этого знала. Но никогда раньше она не видела его таким. Его рука сжалась в кулак и он отвел ее в сторону для удара.

- Лорик, – прошептала Оля, – Давай уйдем отсюда. Я не хочу, чтоб меня кто-то видел такой.

- Только закончу с ней и пойдем, – резко ответил он.

- Пожалуйста, – попросила Оля, легко дотронувшись до его руки.

Велорий колебался, он так не хотел оставлять виновницу всего не наказанной, но эта мольба в голосе Оли, была такой жалобной, что он просто не мог ей отказать.

Резко отпрянув от «королевы», словно от какой-то мерзкой твари, Велорий скрипнул зубами от досады. Оля потянула его за рукав.

- Пойдем.

Возле школы никого не было и они не замеченные, исчезли в темноте.

- Здесь недалеко есть бювет с водой, – тихо сказал он, не глядя на девушку.

Он просто боялся, что если посмотрит, то потеряет все свое самообладание. Когда он только вошел в класс, он мельком заметил распухшее лицо, перемазанное кровью, всклокоченные волосы и непередаваемое отчаяние в глазах и ему словно передалась вся ее боль. Каждый шаг давался девушки с трудом, и она спотыкалась. Велорий только поддерживал ее, понимая, что если возьмет ее на руки, то желание обнять ее и прижать к себе станет нестерпимым.

Оля присела к крану с водой и покачнулась, Велорий подхватил ее и посадил на лавочку под фонарем. Затем намочил свой платок и осторожно стал вытирать ей лицо. Прикоснувшись к губе, Оля вздрогнула.

- Болит? – тихо спросил Велорий.

- Уже не так сильно, – слегка заплетающимся языком ответила Оля.

- Ты напилась? – удивился Велорий.

Оля хмыкнула, но тут же застонала от боли в губе.

- Я не пью, но «королеве» это не понравилось, и она залила в меня пол бутылки водки, – еле выговорила Оля.

Когда страх прошел, алкоголь дал о себе знать. И возможно из-за опьянения она не чувствовала боли в других частях тела, но теперь в теле была странная легкость, а слова она не могла выговорить с первого раза.

Велорий закончил вытирать лицо и снова намочил платок, очень осторожно он промыл ссадины и царапины на шее, руках и ногах, проклиная про себя Кот. Оля хихикнула.

- А знаешь, я тоже хорошенько врезала твоей девке, – похвалилась она.

- Она уже не моя девушка.

- А мне совсем не жаль, что вы расстались. И вообще она тебе даже не нравилась.

- С чего ты взяла? – удивился Велорий, но она была абсолютно права.

- Тебе было с ней скучно, – он хмыкнул, – и тебе нравлюсь я.

- Ха, не говори ерунды.

- Но ты сам меня поцеловал сегодня, – доказывала Оля.

- Боже, ты пьяна, – закатил глаза Велорий.

- И что? Это не отменяет твоего поцелуя.

- Это всего лишь был быстрый способ закрыть тебе рот и не слушать твой визг.

Оля вздрогнула от ветерка, ночь была довольно прохладной, хоть и летом. И легкое платье совсем не грело. Велорий снял свой пиджак и надел на нее, она довольно закуталась в него по самый нос.

Велорий сел рядом с ней, даже в пиджаке девушку сотрясала мелкая дрожь. То ли это от холода или от пережитого страха ее трусило, но глядя на Олю он сам невольно начинал дрожать. Издав тяжелый вздох, Харламов поднял Олю и посадил к себе на колени. Почувствовав тепло, Оля прижалась еще теснее и положила голову к нему на плечо.

- Знаешь, Лорик, – тихо проговорила Оля, – я совсем не боялась «королеву».

- Ну и глупая, – Оля укусила его за плечо, – Ай!

- Не перебивай! Я хотела сказать, что не боялась до тех пор, пока не поняла, что мне не выбраться. И я так испугалась, что тот парень, только ради прихоти Виктории сделает со мной те мерзкие вещи, – девушку передернуло от отвращения, – я тогда молилась, чтоб Господь мне помог и тогда появился ты.

- По-твоему я похож на Бога.

- Для меня ты даже больше, – искренне проговорила она, – Лорик я не сдамся, пока ты меня не полюбишь!

- Вырасти сначала, – насмешливо ответил он.

- Я обязательно вырасту, и  ты не сможешь отвести от меня глаз.

- Жду с нетерпением этого момента.

Оля закрыла глаза и подставила губы.

- Поцелуй меня, – приказала она.

- Отказ.

- Ну, хоть в щечку.

- Нет.

- Обними покрепче.

- Ни в коем случаи.

- Жадина, – пробубнила Бестужева, – Вику ты постоянно целовал.

- Я не только ее целовал, еще и занимался c ней …

Оля заткнула уши руками.

- Не смей этого говорить, – прокричала она, так яростно качая головой, что чуть не свалилась с ног Велория.

- Не вертись или будешь сидеть на лавке, – сквозь стиснутые губы прошипел Харламов, почувствовав дискомфорт, Оля замерла.

- Почему ты такой жестокий со мной, – жалобно проговорила она.

Несколько минут Оля молчала, а потом засопела. Окутанная  теплом девушка, доверчиво прильнув к любимому, безмятежно спала. Велорий отвел в сторону кудряшку, упавшую на лицо и теснее прижал ее к себе.

- Вот же глупая, – прошептал он.

Оля заворочалась, что-то пробубнила во сне и к удивлению Велория, четко произнесла:

- Лорик, я люблю тебя, – пробормотала девушка, хоть и полностью находилась во власти сна.

- Да, знаю я, – беззвучно произнес Харламов и потерся подбородком об мягкие завитки на макушки Бестужевой.

Велорий посмотрел на часы, нужно было ехать домой, но как это сделать, если девушка была настолько пьяна, что хоть из пушки стреляй, а ей все ни по чем.

Харламов достал мобильник и вызвал такси, как только оно подъехало, он снова возобновил попытку разбудить Олю.

- Просыпайся, – тряхнул он ее.

- Ну, мам, еще чуть-чуть, – Оля натянула его пиджак на самую макушку, так же как она делала с одеялом.

Велорий хохотнул, теперь он понимал, каких трудов стоило поднять с постели Бестужеву, но это была весьма забавно. Таксист нетерпеливо посигналил, ничего не оставалось – Велорий подхватил девушку на руки и вместе с ней сел на заднее сиденье.

- С ней все в порядке? – настороженно спросил водитель.

- Вполне. Правда не могу понять, как можно спать в таком положении, – весело ответил он и назвал адрес.

Велорий понимал, что нести на руках Олю будет проблематично, так как ему понадобится хотя бы одна рука, чтоб нажать кнопку лифта и открыть квартиру. Недолго думая, он перебросил ее как мешок с мукой через плечо, удерживая одной рукой под ягодицами.

- Оказывается попка у тебя что надо, – девушка, что-то пробормотала, но осталась неподвижно висеть, словно безвольная кукла, никак более не отреагировав на его слова.

В лифте было зеркало до самого пола, и одна забавная мысль осенила Харламова, он достал мобильный телефон и сделал снимок.

Голова раскалывается. Оля не открывая глаз, сжала виски пальцами, но противная пульсация в висках не прекращалась. Более того едва она дотронулась до лица, как тут же сморщилась от резкой боли.

- Ай, ай, моя голова, – прошептала она, – Больно.

- Выглядишь ты не лучше, – услышала она голос, находящийся очень близко от ее уха.

Оля распахнула глаза и уставилась в лицо Велория Харламова.

Первый порыв был заорать, но едва Оля напряглась, то стало нестерпимо больно и она отбросила эту мысль.

- Что ты забыл в моей кровати? – держась за голову, спросила она.

- Вообще-то это ты в моей, – невозмутимо ответил он.

Оля осмотрелась, и правда эта комната была ей не знакома. Она поняла, что впервые оказалась в святилище Велория Харламова.

- Как я здесь оказалась? – насторожилась она, осторожно сев на кровати.

Велорий шумно втянул воздух, а потом весело закашлялся.

- Что? – буркнула Оля.

- И это твоя благодарность, ты спала со мной в одной кровати, и ничего не помнишь.

- Ночь с тобой? – Оля испуганно посмотрела вниз на себя.

Глаза девушки расширились от ужаса, она была голой, и только один лоскуток, – называемый трусиками, был на ней.

От смущения и стыда Оля зарделась и с быстротой молнии, неожиданной для себя, накрылась с головой одеялом. Теперь она не сможет посмотреть ему в глаза, ей суждено вечность просидеть под одеялом. Она провела с ним ночь.

Велорий приподнял край одеяла.

- Долго там будешь сидеть?

- Всю жизнь.

- Невозможно! Мои девушки будут против делить кровать с тобой.

- Как ты можешь такое говорить после того, что мы провели эту ночь вместе! – вспылила Оля, – «Я должна спросить, просто обязана». – Велорий…эм…это…тебе понравилось? – промямлила Оля, чувствуя, как щеки залила краска стыда.

Подозрительные звуки заставили Олю высунуть голову из-под одеяла. Велорий прижимал к лицу подушку, и звуки доносившиеся оттуда были невнятными. Оля выдернула ее из его рук и увидела, что он еле сдерживает смех. Но едва он взглянул на ее смущенное лицо, то дикий хохот разорвал тишину.

- Ой не могу, – Харламов катался по кровати держась за живот, – Ты подумала, что я переспал с тобой? Ха-ха-ха.

- Но ты же сам это сказал, – обиделась Оля.

- Ха-ха-ха, я не говорил, что занимался с тобой сексом.

- Но ты говорил, что спал со мной в одной кровати.

- Ты вырубилась возле бювета, и мне пришлось тащить тебя на себе.

- Тогда почему я голая и в твоей кровати? – огрызнулась девушка, приходя в настоящее бешенство из-за его насмешек.

- Наши родители, решили уединиться в вашей квартире. У меня не было выбора, правда я подумывал, оставить тебя спать на лавочке.

- Лорик, я …- Оля замолчала и отвернулась.

- Хочешь сказать, что ненавидишь? – Велорий подмигнул ей.

- Да.

- А вчера твердила, что любишь!

- Даже не знаю за что, – Оля подхватила одеяло и встала, закутавшись в него, – Не нужно был меня раздевать, – смущенно прошептала она.

- Не волнуйся, ты такая плоская,  что там и смотреть не на что, – отмахнулся он.

- Я и так это знаю, -  тихо ответила она.

Велорий резко повернулся к ней. Ему показалось или она плачет?

- Ты что ревешь? – напугано спросил он, пытаясь заглянуть ей в лицо.

Оля не могла сдерживать слез, почему он всегда издевается над ней, смеется над ее чувствами?

- Посмотри на меня, – приказал он, Оля вскочила на ноги, запуталась в одеяле и грохнулась на пол.

Сколько еще унижение ей предстоит перенести. Слезы текли сами по себе, всхлипы становились сильнее, и чтоб она не делала, рыдания не прекращались.

Велорий свесился с кровати над ней.

- Эй! Не разводи сырость, – Велорий не знал, что делать, видимо он переборщил.

Она сама была виновата, именно она превратила последние его сутки в ад. Если б она не была такой упрямой и дерзкой, то Виктория не задумала подобное, а он бы не испытал бы подобного страха, от которого весь покрылся липким, мерзким потом ужаса. Ему пришлось тащить ее на себе и раздевать. Никогда раньше его руки не дрожали, когда он снимал одежду со своих любовниц. И у Бестужевой было красиво сложенное тело, любой бы не смог удержаться от такого соблазна. Он не мог спать, когда она ворочалась во сне, постоянно перекатываясь и прижимаясь к нему. Хоть он и сказал, что они вместе спали, но когда его руки сами потянулись к ее груди, он пулей выскочил из комнаты и только утром пришел, чтоб разбудить ее. Но не смог! Когда она спала, то было похожа на чистого, невинного ангел: рыжие кудри, разбросанные по подушке вокруг головы, словно нимб, приоткрытый припухший рот и мерно вздымающая обнаженная грудь – как он мог разбудить ее и лишиться  такой красоты?

Велорий подождал, пока она успокоится. Всхлипы затихли.

- Прости, не мог бы ты дать мне минуту одеться, – попросила Оля хрипловатым голосом.

- Я и так уже все видел, – равнодушно ответил он и вышел из комнаты, а Оле захотелось еще сильнее разрыдаться. Платье оказалось на стуле, аккуратно сложенное, а рядом стояли босоножки. Оля осмотрела комнату, она была очень чистой и прибранной. Велорий заботился о своих вещах, друзьях и даже о ней, не смотря на то, что не переваривал ее.

Велорий готовил завтрак, когда она появилась, облаченная в платье.

- Что ты скажешь матери, по поводу синяков на лице? – спросил он.

- Что напилась и подралась.

- Думаешь, она тебе поверит?

- У нее нет причин мне не верить, притом это почти правда, – безразлично пожала она плечами.

- Садись, позавтракаем.

- Велорий, прости, что испортила тебе выпускной.

Велорий ничего не ответил, только внимательно сверлил ее взглядом.

- Из-за меня ты поссорился со своей девушкой, – продолжала Оля.

- Я и так собирался с ней расстаться, – сразу сказал он, – В университете куча симпатичных девчонок, с этим проблем никогда не было.

«Опять девчонки! Да он хоть минуту может не думать о них!» – рассердилась Оля.

Все ее переживания, заменило раздражение.

- Щелкнул пальцами и они выстроились рядочками – съязвила девушка, – Прям разбежались.

- Ты ревнуешь?

- Нет, – крикнула Оля, не замечая, как ловко он переменил тему и заставил ее забыть о своих переживаниях, – Ты самый настоящий бабник! Они не знают, что ты двуличный, грубый…и я вообще не понимаю, что они находят в тебе!

- Правда, не понимаешь? – нагло ухмыльнулся он.

Оля покраснела. Он вечно выводил ее из себя и она начинала городить, что попало, противореча своим словам и чувствам. Ей прекрасно было известно, за что Харламов нравился, и только с ней он был по-настоящему гадким мальчишкой.

- Ты самый, самый…- Оля сжала кулаки, прекрасно видя, что он снова дразнит ее.

- Самый…- подсказал ей он.

- Не торопи меня, – визгнула девушка, – я прекрасно знаю, что хочу сказать.

- Пока ты со своим интеллектом сообразишь, что сказать, то мой завтрак остынет, – он выжидающе взглянул на нее и с издевательской улыбкой добавил, – Сестричка.

Оля фыркнула и выбежала из квартиры, топая как слон, она поднялась на свой этаж и ключом открыла дверной замок. Как только она толкнула дверь, то увидела обнимающуюся парочку, целующуюся, словно в медовый месяц.

Они были так увлечены, что даже не обратили на нее внимание, когда она покраснев как помидор, протопала мимо, хлопнув громко дверь.

- Что это было, милый? – удивленно спросила Любовь Бестужева.

- Не отвлекайся дорогая, – прошептал Костик и его шаловливая рука, нырнула за вырез ее шелкового халатика.

Глава 7

Дом, который купил Костик, находился в том же районе. Оле стало чуть дальше добираться до школы, но ее это не беспокоило. Ее больше волновало, как она сможет жить вместе с так называемым «старшим братиком».

- Мама, когда вы его купили? – прямо в лоб спросила Оля, едва переступив порог нового дома.

Этот вопрос был естественным для нее, ибо вокруг был чуть уловимый запах ремонта. Новая мебель, блеск паркета и плитки, все говорило о том, что оставалось только, перевезти вещи и жить.

Мама не ответила, и попыталась перевести тему. Велорий плюхнулся на диван в гостиной и включил телевизор, занимаемый пол стены. Он уже почувствовал себя дома.

- Лорик, ты уже был здесь? – спросила Оля, видя полное отсутствие эмоций на его лице.

- Естественно, – он даже не оторвал глаз от экрана, – Я помогал отцу с покупкой и ремонтом дома.

- Почему, я все узнаю последней!

- Участь у тебя такая. Кстати твоя комната рядом с моей.

- Ну, уж нет, моя комната будет как можно дальше от тебя, – буркнула Оля, сильно раздраженная.

- Ну-ну, – весело протянул он.

Оля стало осматривать двухэтажный дом, в котором ей придется жить вместе с настоящим дьяволенком. Несмотря на обиду и раздражение, что она узнала все последней, Оля не могла не заметить оригинальный и безупречный вкус дизайнера. На первом этаже был огромный зал, где собственно разместился Велорий, щелкая телевизор, через арку в полукруглом выступе разместилась современная кухня, также по коридору правее была спальня, ванная и туалет.

Оля взбежал по лестнице на второй этаж. Здесь было всего две комнаты, душ и туалет. Не трудно было догадаться, чьи это были спальни. Оля открыла первую дверь и попала в светлую, явно девчачью комнату. Из нее она могла выйти на балкон, что она и сделала. Это была широкая терасса, выходящая во двор дома, где была зеленая лужайка, и деревья по бокам. Ничего лишнего, но радовало глаз. Оля подняла голову к солнцу и зажмурилась от удовольствия. Это станет ее самым любимым местом: она может здесь загорать, рисовать и попивать чай.

- Ну, вылитая кошка, греющаяся на солнышке.

Оля подскочила от неожиданности и уставилась на Велория.

- Кто тебе разрешил войти в мою комнату?

- А я и не заходил, – Велорий улегся в шезлонг, в котором уже мысленно загорала Оля.

Бестужева оглянулась и ей стало понятно, каким образом он попал на балкон. Из его комнаты также вела дверь. Неужели ей придется делить это место с ним? Девушка что-то заворчала себе под нос, Велорий скосив глаза наблюдал за ней. Ему сразу стало понятно, что мысль делить балкон вместе с ним ее нисколько не обрадовала.

- Мне нужно занести коробки с вещами.

- Отец уже выгрузил и они ждут тебя внизу, так что быстрее освободи проход от своего хлама.

- И ты не собираешься мне помочь? – удивленно спросила она.

Велорий снял футболку и закрыл глаза, развалившись в шезлонге. Оля густо покраснела, поняв, что целую минуту пожирает его взглядом и не может оторваться. Ее без сомнений привлекало его тело, завораживало и притягивало.

- Ты не можешь здесь загорать, пока я таскаю тяжелые коробки! – крикнула Оля.

- Разве? – ехидно ответил он, даже не открывая глаз, но он каждым миллиметром кожи чувствовал ее взгляд.

- Ну раз так, – Оля потопала за вещами, Велорий чуть погодя спустился вниз.

Дружной компанией Оля, Любовь и Костик попивали чай с ароматными булочками. В животе Велория забурчало.

- Спасибо что меня позвали, – зло пробубнил он.

- Ведь ты сам попросил тебя не будить, – ответил отец, – А Оленька сказала, что ты так сладко спал, что она не посмела бы потревожить твой сон.

Велорий зыркнул на «Оленьку», она послала ему мстительную улыбочку и языком слизала капельку джема с губы. В ее руках была надкушенная булочка.

- Это была булочка с вишневым вареньем, – убийственным тоном, спросил он, пальцем указывая на Олю.

- Да и она последняя, к сожалению, – даже не думая о сожалении ответила она.

Оле было все равно с чем булочка, но едва она узнала от Костика, что с вишней это любимые Велория, то выбора не оставалось как съесть их все. И по гримасе Лорика она поняла, что он тоже догадался об этом.

- Ты их все съела! – угрожающе прошипел он подходя к ней, зловеще-медленным шагом.

- Да, и они были очень вкусные! – провоцировала его Оля, думая, что при родителях это безопасно.

Но чем ближе он подходил к ней, тем сомнения на счет того, что мысль была удачной исчезала.

- Мама! – вскакивая из-за стола, прокричала девушка, едва успевшая отскочить от демона мести.

- Прости милая, но ты сделала это специально, поэтому я полностью на стороне Велория, – спокойно возразила Любовь Валентиновна.

- Но ты же моя мама и должна быть на моей стороне, – пятясь от своего преследователя, говорила Бестужева.

- Я помню как ты обиделась и съела все мои трюфеля, хоть совсем их не любила, поэтому ты заслужила трепку, – улыбнулась ей мать, даже не думая помогать ей.

- Я же искупила свою вину, – запротестовала она, не сводя глаз с Велория, придвигающегося к ней.

- То что тебе было плохо после того как ты съела килограмм моих любимых конфет не искупает твоей вины.

- Предательница! – визгнула Оля и с несчастной надкусанной булочкой бросилась наутек в свою комнату.

Оля успела перед самым носом Велория захлопнуть дверь и только тогда облегченно вздохнула.

- Вот так тебе! – рассмеялась девушка.

- Я же говорил, что ты тупица!

Оля медленно развернулась, Велорий расслабленно облокотился об двери, ведущие на балкон.

«Ну конечно, как же она могла забыть об этом!»

Велорий стал приближаться к ней, Оля оглядывалась, словно загнанная лань, но выхода не было. Прижавшись спиной к двери она так сильно сжала булочку, что джем потек по ее пальцам. Ее преследователь был в шаге от нее.

«Еще чуть-чуть, еще немножко. Сейчас!». Только он подошел ближе, как Оля нырнула под его руку, и уже стала ликовать свою победу, как всего лишь маленький толчок и она оказалась распластанной на спине посередине своей кровати, а Велорий сидел сверху, отрезая все пути побега.

Оля замахнулась, пытаясь швырнуть несчастную булочку в него, но он успел перехватить ее руку.

- Не смей кидаться моей последней булочкой, – спокойно проговорил он и наклонившись, откусил сразу половину, – Ммм – зажмурившись от удовольствия промычал он.

Оля не могла пошевелиться, все ее нервы были натянуты до предела. Его губы касались ее пальцев, когда он откусывал кусочек за кусочком прямо из ее ладони, посылая электрический заряд по ее телу. Оля закусила губу, ее грудь и живот заныли и она едва не застонала.

- Ты уже все съел, может, встанешь с меня, – это должно было прозвучать уверенно, но получилось жалобно.

- Я еще не доел, – и он стал облизывать ее пальцы, красные от джема.

Сначала один палец оказался во рту, потом второй и так все пять. Девушка чувствовала его язык, зубы слегка покусывавшие пальцы и не смогла сдержать стон. Оля даже не предполагала, что Велорий всего лишь прикасаясь к ее пальцам, может довести ее до подобного состояния.

- Ну все, – Оля вырвала свою руку из его захвата.

- Я так не думаю, я вижу, по крайней мере, еще две капельки джема.

Оля лихорадочно вертела головой, пока не увидела багряно красные капельки варенья чуть выше груди, и прямо на майке на правом соске, который четко выделялся под легкой материей.

Оля попыталась закрыться руками, но предвидя ее действия он взял в плен обе ее руки, вытянув их над головой.

- Я не могу дать пропасть не единой капельки.

И его голова опустилась вниз. Оля могла лишь видеть его макушку и чувствовать его дыхание на коже. Велорий слизнул первую капельку, и Оля непроизвольно дернулась. Было ощущение, что его язык раскален, ибо то место где только, что он ее коснулся, пылало огнем.

Велорий поднял голову и посмотрел ей в лицо, несомненно, он знал, как действуют его прикосновения на нее.

- Не надо, – взмолилась Оля, – Я больше никогда не буду есть твои булочки, поверь мне.

Велорий печально покачал головой.

- Ну конечно я тебе верю, но ты просто не знаешь, как сильно я люблю эти булочки, а ты …

- Я так больше не буду, отпусти меня, пожалуйста.

- Хорошо, – Велорий улыбнулся ей, но что-то в его улыбке настораживало, – Как только съем последнюю капельку джема.

Велорий склонил голову к ее груди и даже бессмысленные попытки брыкаться не спасли Олю от его настигающих губ.

Он прикусил ее сосок прямо через майку и стал посасывать, пока девушка непроизвольно выгнулась к нему навстречу. Столько ощущений сразу пронзили ее, что Оля думала, что взорвется от неведомых ранее чувств.

Прекрати, – кричало в ее мозгу, – не останавливайся! – заглушали чувства ее разум.

- Вот теперь все, – довольно проговорил он, пристально глядя на нее, – Я не позволил ни одной капельки пропасть даром. Жаль пятно осталось.

Велорий встал и посвистывая, как ни в чем не бывало, покинул комнату.

Оля еще некоторое время не могла пошевелиться, на ее майке было влажное красноватое пятно. Нужно было переодеться и заняться вещами, которые она так и не подняла снизу, но ноги были ватными и не хотели подчиняться хозяйке, поэтому Оля еще некоторое время осталась в кровати, закутавшись в одеяло. Было странно чувствовать себя так, и даже зная, что Велорий таким образом наказал ее, делалио ее немного счастливей. Фантазируя и мечтая о нем, Оля заснула, в глубине души оценив мягкость кровати.

Велорий был не прав, кое какие капли варенья он все же упустил. Проснувшись в полдень Оля обнаружила, что ее волосы намертво слиплись и торчат в разные стороны.

- Ох, – Оля застонала, запустив руки в волосы, ее пальцы запутались в склеенных кудряшках.

Девушке не очень хотелось быть осмеянной Велорием, поэтому она взяла сменные вещи и направилась в душ. Мама как всегда была предусмотрительной, в ванной, совмещенной с туалетом уже висели полотенца (розовое с рюшами для нее и темно синее для «братика»). Оля скривилась, вероятно, это чисто девчачье полотенечко станет причиной новых насмешек со стороны Лорика. Оля тяжело вздохнула, не смотря на то, что ее трудно было назвать модницей,  она безумно любила всякие кружева и оборочки. И мама тоже знала эту ее милую особенность, покупая все, что только можно с ними. Но взглянув на ее одежду трудно было догадаться о ее увлечениях, так как девушка предпочитала джинсы, шорты, футболки и регланы. И только под всей этой грудой одежды она надевала кружевное нижнее белье, порой даже сексуальное и откровенно просвечивающееся.

Оля разделась и зашла в стеклянную душевую кабинку. Вода зажурчала и прохладная масса обрушилась на нее, освежая и расслабляя. Оля, зажмурившись позволяла воде стекать по ней, унося последствия жаркого дня. Девушка вымыла голову и выключила воду, открыла дверь и потянулась за полотенцем, но ее рука замерла на пол пути. Харламов собственной персоной, развалившись на закрытым крышкой унитаза, сверлил ее насмешливым взглядом.

Оля открыла рот, чтоб завизжать, но он опередил ее.

- Если ты закричишь, то сюда сбегутся отец и твоя мать, – он покачал головой и прицокнул языком, – придется долго объяснять, почему ты крутишься передо мной, пугая до полу смерти.

Оля схватила полотенце и быстро завернулась в него.

- Интересно кто еще кого пугает? – прошипела Оля, смущенная и покрасневшая.

- Ты бы тоже испугалась если б застала в душе гладильную доску.

- Глади… чего? – визгнула она.

- Здесь столько пара, а ты такая же плоская, немудрено, что я перепутал, – невинно ответил он.

Олю от злости затрясло.

- Ты, ты…да я тебя…- она хотела прибить его на месте.

Сжав кулаки она выскочила из душевой и бросилась к своему обидчику. Конечно же с ее удачей, она совсем забыла, что все еще мокрая, а плитка на полу тут же стала скользкой.

- Аааааа!

Оля удивилась тому, что ее падение не причинило ей боли.

- Какая же ты дура! – услышала она под собой ругательство.

Бестужева открыла глаза, которые она зажмурила при падении и встретилась взглядом с разъяренным Велорием. Каким-то образом она удачно приземлилась прямо на него, и они оба рухнули на пол. Правда, ей повезло оказаться сверху, в то время как он болезненно морщился, прочувствовав все твердость пола.

- Боже, ну почему я встретил тебя, – Велорий схватился за голову.

Едва она выскочила из душа он уже знал, что произойдет. Его тело само собой дернулось к ней на встречу, оберегая от падения. Но кто ж мог знать, что она врежется в него с такой силой, что опрокинет. Ему было чертовски больно и еще его одежда промокла из-за этой «ходячей неприятности». Как бы часто он не дразнил ее, но не мог же он признаться ей, что находит ее чрезвычайно сексуальной. Велорий так же не сомневался, что всего через два года ее фигура преобразится и станет идеальной. И сейчас она ерзает на нем, испытывая грань его терпения.

- Лорик, – жалобно простонала Оля, заметив гримасу боли на его красивом лице.

- Может ты уже уберешь свои косточки с меня, – рявкнул он и спихнул ее на пол.

Его грубость всегда переключали в Оле невидимый рычажок, заставлявший ее рычать в ответ.

- Тебя сюда никто не звал, – гаркнула она.

- Да я бы никогда сам не согласился увидеть столь убогое зрелище, – зло крикнул он, распахивая дверь, – Твоя мать зовет.

И Велорий громко хлопнув дверью, исчез.

- Что б тебя, Лорик! – без особого пыла прошептала девушка, как всегда после стычек с Харламовым, выбитая из колеи.

За что она могла полюбить такого хама и грубияна. Неужели он думает, что ей бы не хотелось стать чуточку красивей и женственней. Зачем же задевать ее своими колкостями, ведь ей и самой горько от несовершенства собственного тела. До встречи с Велорием она никогда не считала себя хуже остальных, но постоянные жестокие замечания в ее адрес, заставляли усомниться в этом. Неужели она такая уродина, что не удостоилась ни одного хорошего слова своего любимого.

Она могла бы стерпеть это, но не тогда когда ей придется сталкиваться с красивым демоном каждый день. Девушка встала и стряхнула с себя грустные мысли. Разве она позволит какому-то Лорику растоптать свою самооценку. Да никогда в жизни!

Оля встряхнула своими влажными кудряшками и приведя себя в порядок отправилась на зов матери, который так «любезно» передал ее «милый, старший братец».

На полный переезд понадобилось всего два дня, квартиры Харламовых и Бестужевых были проданы, и за их счет был куплен этот двух этажный дом. Оле он действительно нравился, даже то, что музыка громыхала за соседней стенкой, не омрачала ее. Она отрывалась на Лорика как и прежде, только теперь она тарабанила в его дверь, пытаясь заставить замолчать. Прошло уже две недели их совместного проживания, и к счастью они больше не сталкивались в душе. Велорий уже давно забыл об этом, и продолжал все так же насмехаться над Бестужевой, смеясь над ее неуклюжестью. И будто бы назло, Оля то и дело, спотыкалась, ударялась и падала, замечая, как он закатывает глаза и обреченно качает головой. И все же Оля была несказанно рада видеть его каждый день, ведь она не отказалась от своих мыслей: он обязательно должен влюбиться в нее, потому что она не сдастся!

- Пап,  мы с друзьями идем в клуб!  – сказал как-то Велорий за обедом.

- Отлично, возьми с собой Олю, – спокойно ответил Костик.

- Ни за что в жизни!

- Почему, – все также спокойно спросил старший Харламов.

- Она не совершеннолетняя, ее не впустят.

- Но тебе 17 и ты тоже не совершеннолетний, – вставила Оля, Велорий зыркнул на нее, но ничего не ответил.

- Доченька, Велорию еще весной исполнилось восемнадцать, – спокойно возразила ее мама.

- Как?

- Так ты даже не знаешь дня рождения своего любимого…старшего брата, – ехидно проговорил Лорик, – Очень жаль, но ты не доросла до вечерних клубов.

Нет, она знала, вернее она думала что знает. По какой-то причине ей сказали что он родился 15 августа, она тогда еще обрадовалась, ведь ее день рождение было на два дня раньше 13.

В тот вечер, Оля никак не могла уснуть, пытаясь угадать с кем он сейчас веселится, сколько девчонок вешаются ему на шею, и кто прижимается к нему в медленном танце. Она ревновала как никогда прежде. Оля уснула далеко за полночь, но ее сон был коротким, потому что в комнате было душно, а она забыла включить кондиционер. Очень хотелось пить. Девушка спустилась на кухню и налила стакан воды, послышалось как скрипнула входная дверь и слегка пошатываясь, вошел Велорий. На часах было пол шестого утра. Оля глотнула воды из темноты наблюдая за ним, оставаясь незамеченной. Вдруг у него зазвонил телефон и он ответил.

- Да, доехал без приключений, – Велорий говорил тихо, чтоб никого не разбудить, – Мне тоже понравилось, – ответил он на вопрос собеседника.

Оля затаила дыхание, по интонации его голоса она была уверена, что он говорит с девушкой. Собеседник что-то сказал и Харламов улыбнулся.

- Обязательно повторим. Нет, ты абсолютно права, это было незабываемо.

Оля прикусила губу и выдохнула, Велорий повернул голову в ее сторону, но в темноте ничего не было видно. Девушка затаилась, не желая выдавать свое присутствие, ей же не было видно его прищуренных глаз и напряженной позы. Была б она чуть наблюдательней, то поняла б, что ее раскрыли. Велорий откинулся на диван и промурлыкал в трубку.

- С нетерпением жду нашей встречи. Пока.

Оля даже не сообразила, что он отключил телефон и уже десять минут как молчит. Медленно выглянув из-за арки, она увидела, что он откинул голову на спинку дивана и закрыл глаза. Неужели он заснул? Еще немного постояв для верности, Бестужева на цыпочках подошла к нему. Во сне его лицо было очень красивым. Мерное движение груди, расслабленное тело, все так и манило дотронуться до него. Оля вздохнула и наклонилась ближе, ей так хотелось прикоснуться к нему, что рука сама собой потянулась к его губам. И они оказались безумно мягкими и нежными. Девушка смотрела только на его рот, желая поцеловать и ласкать его.

- И что ты будешь делать дальше? – неожиданно зашевелились его губы.

Оля отскочила, его глаза были открыты, а она так увлеклась его губами, что не заметила, что он наблюдал за ней.

- Ты не спал? – он усмехнулся, подтверждая ее догадку, – Тогда зачем притворялся.

- Было весьма любопытно, а вот почему ты подслушивала и караулила меня?

- Я…я… не подсматривала, просто…я…спустилась попить и ты пришел, и мне…я – Оля путалась в словах, не зная как оправдаться, – Твой телефон зазвонил и я не хотела мешать.

- Понятно, – он язвительно хмыкнул, – И как ты находишь мои губы?

Оля вспыхнула, он снова дразнил ее и не давал ни малейшего шанса сбежать. Нужно было быстро убираться от него подальше. Немедленно!

- Ну ладно, спокойной ночи! Вернее, доброе утро, – Оля попятилась назад, – Я пойду спать дальше!

- Не так быстро, – Велорий схватил ее за руку и резко дернул на себя.

Оля покачнулась и оказалась на его коленях.

- Ты мне так и не ответила: тебе нравятся мои губы или может глаза? – потом он задумался, – Девушки постоянно спорят по этому поводу, а ты что думаешь?

- Ты…это…довольно привлекателен, – промямлила она, находясь в опасной близости с его телом.

Его дыхание, с едва уловимым ароматом алкоголя, достигло и смешалось с ее собственным. Он смотрел на нее слегка мутными глазами, но что-то оставшееся не заметным, будоражило девушку. Близость его тела, заставляла Олю трепетать и желать его со всей своей невинной, девственной страстью.

Что она могла знать о желании или страсти? Разве то, что описано в книгах могло передать всю бурю чувств, которые она испытывала сейчас. Ей безумно хотелось прижаться ближе к нему и в то же время убежать без оглядки, боясь собственных эмоций. Что-то непонятное творилось с ее телом, дрожь ни чем не связанная с холодом, приятная тяжесть во всем теле и приятное покалывание в тех местах, где его пальцы прикасались к ней. Неужели это и есть желание?

- Но все без исключения в восторге от моего тела! – немного иронично сказал Велорий, прервав ее мысли, – А тебе тоже нравится моя внешность?

Почему Оле показалось, что за самым обычным вопросом скрывается печаль?

- Да? – Оле хотелось ответить более уверенно, но ее слова больше прозвучали как вопрос.

Конечно же ему прекрасно было известно, что он привлекателен, но он был сыт по горло, что в нем видят только красивую мордашку и мускулистое тело.

«Какие у тебя очаровательные ямочки! Ты такой красивый! – только и слышал он, – Тебе надо было стать моделью, твоя фигура идеальна!»

Как же это надоело! Девчонок только и волновало, как бы заарканить его в свои сети и хвастаться перед подругами красивым бойфрендом. Велорий давно для себя решил точно так же использовать их, как они его. Даже секс стал для него лишь физической потребностью, он уже не верил в то, что они шептали ему в исступлении. Одна девушка сменяла другую, как только они отдавались ему, и признавалась в любви, то интерес к ним быстро угасал. Он не верил в их любовь  и искренность, но эта девочка, ставшая по прихоти судьбы его сводной сестрой, волновала его. Ей всего пятнадцать, слишком юная, неопытная и невинная. Что если она изменится, как только он позволит себе коснуться ее. Не исчезнет ли ее очаровательная откровенность, милый румянец смущения и эта чистая любовь к нему, светящаяся в ее глазах. Может ли он так рисковать.

- Нашел кого спрашивать, безгрудую малолетку, – скривился Велорий.

- Я не малолетка, – дрожащим голосом ответила Оля, – уже в августе мне исполнится шестнадцать. Всего через два месяца.

- Вряд ли через два месяца ты станешь взрослей, сексуальней и…- он намеренно сделал паузу, проведя пальцем по ее виску, -…умней!

Не смотря на то, что от его почти невесомого прикосновения поползли предательские мурашки, Оля вскочила с его колен.

- Вот увидишь, я стану лучшей для тебя, – уверенно проговорила она, ее глаза сияли таинственным светом, – ты полюбишь меня! Это обещание! Спокойной ночи.

Велорий задумчиво смотрел перед собой, но видел лишь мягкое сияние ее глаз.

«Мне не хочется, чтоб ты взрослела. Потому что ты обязательно изменишься! Пожалуйста, останься собой и продолжай любить меня. Меня, а не школьную звезду Велория Харламова».

Глава 8

Велорий поступил в университет и уехал на целых полтора месяца в Крым с друзьями. Оле тоже безумно хотелось с ним, но его отказ был не обсуждаемым и безоговорочным. И даже наступивший день рожденье не радовал Бестужеву. Кому не хочется, чтоб любимый был рядом в такой день. Пусть как обычно дерзкий и насмехающийся, но такой родной и любимый. В те редкие минуты, когда его глаза становятся чрезвычайно серьезными, что-то скрывая, Оля тонула в их глубине, и хотелось отдаться во власть его чар. И пусть через секунду Велорий становился снова язвительно колким, но даже эти ничтожно малые мгновенья делали девушку счастливой.

Свой шестнадцатый день рожденье Оля мечтала провести именно так: с друзьями до самого утра, не думая ни о чем кроме веселья. Если б не одно «но»! Когда она мечтала об этом дне, то в ее фантазиях рядом всегда был Велорий, а в реальности, его, увы, не оказалось.

И возможно Оле не было бы так больно, если б он хотя бы позвонил и поздравил ее. И телефон то и дело звонил, только поздравления были не от него.

- Ну и черт с тобой! – подумала Оля в сердцах.

Она заставила себя о нем не думать, танцуя без передышки и смеясь до слез. И хоть друзья видели слезы украдкой, но никто не догадывался, что они вызваны отнюдь не смехом, а скрытой печалью.

Мать и Костик ко дню рождению Оли полностью обновили ей гардероб и она щеголяла в новеньких вещах. С Бестужевой что-то произошло, потому что вся одежда купленная ею была полной противоположностью старой. Теперь объемные свитера, заменили на стильные, обтягивающие кофточки, штаны она поменяла на юбки и джинсы в облипку. Единственное чему она не изменила так это своему белью, оно оставалось таким же женственным и кружевным.

Велорий вернулся 29 августа, загоревший и невероятно привлекательны. Оля не могла поверить, что до сих пор злилась на него, но это было именно так. Едва он переступил порог дома уставший и голодный, Оля набросилась на него с обвинениями.

- Ты не поздравил меня с днем рожденья!

Велорий равнодушно снял с плеч необъятный рюкзак и поставил на пол.

- Тебе тоже привет, – холодно бросил он и прошел на кухню.

Оля не собиралась оставлять все так и последовала за ним.

- Что ты можешь сказать в свое оправдание?

Он медленно наполнил стакан водой, и полностью игнорируя ее присутствие, не спеша стал пить. Оля раздраженно постукивала ногой по полу, готовая выхватить несчастный стакан с водой из рук Харламова.

Велорий закончил пить и посмотрел на нее изучающим взглядом.

- Ты изменилась, – Велорий задумчиво потер подбородок, – Только не  могу понять в чем?

Оля обрадовалась, что он заметил и почти сразу же забыла о своей обиде. Конечно же он не мог не заметить, что теперь ее одежда отличается своей женственностью и утонченностью. Она улыбнулась.

- Вроде ты не выросла, – Велорий рукой провел линию от ее макушки к своему плечу, измеряя рост, – И грудь такая же маленькая.

Оля продолжала улыбаться, хоть его слова ее не радовали.

- И ума вряд ли прибавилось, – он снова внимательно на нее посмотрел, – Не могу понять, но точно в тебе что-то изменилось.

Оля стала постукивать ногой быстрее, поражаясь его не сообразительности.

- Ты подстриглась?

- Нет, – на лице девушки появилась разочарованная мина.

- Ты поправилась?

- Нет.

- Тогда сдаюсь, я слишком устал, что ломать голову над такой ерундой, – Велорий зевнул и прошел мимо нее.

Едва увидев ее, он сразу заметил, что мешковатые штаны, сменили маленькие шортики, а футболка до колен – топом открывающим пупок. Но он слишком соскучился за их перебранками, чтоб так просто сказать ей об этом.

Как же ему не хватало этого: дразнить ее и видеть, как разное выражение лица сменяется в считанные секунды.

- Новая одежда! – сквозь зубы проговорила Оля.

- Что?

- На мне новая одежда, – повторила она.

- Хм, правда? – Велорий еще раз внимательно на нее посмотрел, – А я и не заметил.

- Лорик, я …

- Ненавидишь меня? – перебил он ее с довольной улыбкой, – Или любишь?

- Грррр, – зарычала взбешенная Оля, а потом внезапно замолчала, что-то вспомнив.

Велорий затаил дыхание, предвкушая продолжение.

- Ты так и не ответил мне, почему не позвонил в мой день рожденье?

Велорий промолчал, он не собирался рассказывать, что он пытался несколько дней подряд дозвониться, но они отдыхали в таком месте, где связь отсутствовала и они были полностью отрезаны от внешнего мира. Он даже забирался на гору, пытаясь словить сигнал связи, подвергая тем самым себя опасности и заставляя переживать друзей, не понимающих его действий.

- Ты забыл? – опечалилась Оля.

Велорий засунул руку в карман и кинул ей что-то. Бестужева успела словить, чуть при этом не упав.

Оля посмотрела на то, что было в ее руке – это был браслет из ракушек. Каждая раковинка была идеальной, красивой и неповторимой.

- Это мне? – светящимися от счастья глазами, спросила она. – Он очень красивый, спасибо.

- Я привез его для своей девушки, но так как я забыл про твой день рожденье, то он твой, – снова решил подразнить ее Велорий.

Он очень долго искал для нее подарок и даже попросил сделать на браслете надпись на одной из ракушек, но увидеть его можно только внимательно рассмотрев каждую.

«Значит не для меня. – Оля сжала браслет в руке, – И у него уже новая девушка. Впрочем, чего еще ожидать от Велория Харламова, который меняет девушек как носки».

За болью пришла злость и ярость. Оля посмотрела на Велория и последний раз взглянув на браслет, швырнула его обратно хозяину.

- Мне не нужны чужие подарки, – прошипела она.

Велорий открыл от удивления рот. Он не думал, что она воспримет его шутку в серьез, но она просто полыхала от гнева.

- Я пошутил, это для тебя! – примерительно сказал Велорий, – Возьми!

- Ты думаешь, я поверю тебе, – Оля задыхалась от обиды.

- Я же сказал, что он для тебя.

- Не верю!

- Бери!

- Нет!

- Я сказал, бери эту чертову побрякушку! – разозлился Велорий.

- Мне не нужны твои подачки, мне просто хотелось, чтоб ты позвонил! – крикнула она.

- В последний раз спрашиваю, возьмешь? – Велорий стиснул зубы.

Оля отрицательно мотнула головой, и тогда он со всей силы бросил браслет об стену, схватил рюкзак и пошел в свою комнату.

Оля наблюдала, как браслет разлетается на осколки в разные стороны, и вместе с ним будто ее сердце разбивалось так же. Оля расплакалась, ей так хотелось этот браслет, так хотелось внимания от Велория. Всхлипывая она села на пол и стала подбирать разбившиеся ракушки. Почти все были уничтожены, и только несколько уцелели, хоть и от них откололись маленькие кусочки, нарушив их идеальность. Оля подобрала одну из уцелевших, она была самой большой и красивой. Бестужева провела по гладкой поверхности пальцем и только тогда заметила надпись: «Рыжик».

Только один раз он называл ее так: в лифте, когда они застряли. И теперь Оля точно знала, что браслет был для нее, а не для какой-то мистической девушки Велория. Она так и не научилась понимать, когда он дразнит ее или говорит серьезно. Но хоть подарок был испорчен, но, то что Лорик привез его для нее, сделало потерю не такой болезненной и девушка улыбнулась сквозь слезы.

«Нужно обязательно его поблагодарить!» – подумала она.

- Рыжик, – произнесла она, смакуя на вкус, – Мне нравится!

Оля остановилась возле его комнаты и недолго думая постучала.

- Уйди! – послышалось из-за двери.

- Лорик, я…

- Я сказал, уйди, – рявкнул он.

Оля повернула ручку – заперто.

- Лорик! – ответа не последовало.

Бестужева вошла к себе и вышла на терассу, как она и думала, его дверь была открыта.

Он лежал на кровати лицом вниз, без футболки, но еще в шортах. Оля тихо вошла, но тут же спотыкнулась об рюкзак, с грохотом полетела на пол.

Велорий громко вздохнул.

- Какая же ты недотепа, – проворчал он и лег на бок, подперев голову рукой.

Оля решив раз она уже и так на полу, то и незачем вставать, поудобнее села, скрестив ноги.

- Прости, Лорик! – виновата сказала она, – Теперь я верю, что браслет был для меня.

- Я же тебе так и сказал.

- Нет, ты сказал, что не для меня.

Велорий с шумом выпустил воздух из легких.

- Просто не удачно пошутил.

- Ты испортил мой подарок, – надулась Оля.

- Я куплю тебе новый.

- Не надо, просто позвони мне в следующий раз, – попросила Оля и уже в дверях обернулась и с улыбкой произнесла. – С возвращением! Рада, что ты дома!

От ее улыбки Велорий растаял, но не съязвить не мог.

- Если ты всегда будешь так радостно набрасываться на меня с упреками, то я больше не переступлю порог этого дома.

- Злюка!

- Молчи мелочь! – весело парировал он.

- Мне шестнадцать, – крикнула Оля, поддаваясь на его провокацию.

- Ума на двенадцать, тела на тринадцать, – дразнил он.

- Лорик, – Оля часто задышала, – Я тебя… – она остановилась не договорив.

- Ну…- подталкивал Велорий ее, – Скажи это!

Оля закрыла глаза и посчитала до десяти пытаясь успокоиться.

- Спасибо за подарок, – тихо сказала она, подавив вспышку, – Спокойной ночи.

Оля уходила под оглушительный хохот Харламова.

«А малышка повзрослела! – подумал Велорий, продолжая улыбаться, – Ну что ж, рыжик, ты стала еще более интересной!»

Глава 9

Начался учебный год. Оля стала редко видеть Велория. И только за ужином, семья собиралась вместе, и она могла лицезреть его. Ей не хватало их перепалок, которые практически сошли к нулю из-за отсутствия столкновений. Она очень скучала за ним, а его почти ежедневные футбольные тренировки, выматывали его так, что он порой даже не ел с ними, а сразу отправлялся спать. Из-за всего этого, они могли не видеться несколько дней подряд. Велорий почти всегда уходил раньше нее, родители часто уезжали в командировки на несколько дней и Оля практически всегда была дома одна. В такие минуты ей было очень одиноко, и она могла часами простоять у окна высматривая силуэт Лорика. Часто бывало, что он забегал домой на несколько минут, чтоб переодеться и бежал с друзьями в клуб на полночи, а она забиралась в его кровать, чтоб хоть как-то справиться с тоской.

По началу, когда Велорий находил ее спящей в своей кровати, он будил ее и выгонял. Но, не смотря на угрозы, она снова и снова засыпала в кровати Велория, дожидаясь его прихода.

Велорий пришел сегодня раньше обычного, в баре было  шумно и многолюдно. Его все раздражало: музыка, девушки, крутящиеся вокруг него, громко смеющиеся друзья. Он вдруг осознал, что жаждет поскорее покинут это место и очутиться дома. И он очень хотел найти спящую красавицу в своей кровати.

Он не сомневался, что открыв дверь, она окажется там. Велорий с улыбкой посмотрел на спящее личико девушки. Оля так безмятежно спала, свернувшись клубочком, словно котенок, что он бы не удивился, если б она вдруг замурлыкала.

- Эй, проваливай к себе, – буркнул Харламов, когда его мысли приняли не тот оборот.

- Ммм, – Оля сонно потянулась, – Ты уже вернулся?

Совсем недавно он узнал, что ее ночные рубашки трудно было назвать скромными, они скорее подходили для обольщения. Но зная Бестужеву, он был уверен, что она даже не догадывалась, как в них выглядит, а главное не подозревала как действует на него это пена из кружева на ней.

- Сколько раз тебе повторять, чтоб ты не заходила в мою комнату.

Велорий знал, что она сейчас сядет и станет сонно тереть глаза, при этом одеяло сползет до пояса, и он снова испытает болезненность эрекции, которая не даст ему спать до утра.

- Родители в командировке, тебя не было, – Оля жалобно посмотрела на него, -  Мне стало одиноко одной.

- И поэтому ты залезла в мою кровать? Что от этого изменилось?

- Мне становится не так грустно, я чувствую твой запах и на душе сразу спокойно, – Оля притянула подушку к лицу и блаженно вздохнула.

- Иди спать, – буркнул он.

- Можно я возьму подушку с собой, – спросило Оля.

- Нет, – Велорий вырвал подушку из ее рук и вытолкал Бестужеву за дверь, – Приятных снов.

Как только дверь за ней закрылась, он тяжело вздохнул. В отличие от этой наивной девчонки, ее аромат впитавшийся в простыню и наволочку, вовсе не успокаивал его. Он будоражил его, рот наполнялся слюной, а в голову лезли эротические фантазии, заставлявшие его злиться на самого себя.

- Нужно запирать дверь на замок, – буркнул он себе под нос, – а то так можно умереть от недосыпания.

Только он лег спать начался дождь. Молния сверкала, озаряя комнату ярким светом, но самым жутким был гром от которого дрожали стекла в окнах.

Не прошло и минуты как дверь тихонько открылась, и в свете молнии, Велорий увидел темный силуэт.

Быстро нащупав включатель, Харламов зажег лампу. Перед ним стояла маленькая дрожащая фигурка, вздрагивающая от каждого удара грома.

- Что еще, – рявкнул он.

- М-можно мне побыть немного с тобой, п-пожалуйста, – прерывающимся шепотом попросила Оля.

- Нет, – быстро отрезал он, но ее лицо было таким бледным и испуганным, что он пожалел о резкости своего ответа, – Ты боишься грозы?

Оля кивнула и тихо вскрикнула, когда блеснула молния.

- Ладно, Велорий откинул свое одеяло, приглашая ее лечь, – Но только пока не закончится дождь.

Оля быстро юркнула в кровать и Велорий почувствовал как вибрирует матрас от ее дрожи.

- Черт, – выругался он и притянул девушку к себе, согревая ее спину своей грудью.

Оля трепетала как птичка от страха, но жар тела Лорика был настолько сильным, что сразу передался ей и незаметно для себя она перестала дрожать. Как только она успокоилась, Велорий хотел отодвинуться, чтоб не искушать себя.

- Лорик, пожалуйста, еще чуть-чуть, – попросила она.

В ее голосе было столько мольбы, что он сдался и снова прижал ее к груди, испытывая при этом настолько сильное желание обладать, что испугался до полусмерти.

- А ты оказывается не такая бесстрашная, как хочешь казаться. Сначала лифт теперь гроза, – пытаясь отвлечься, завел он разговор.

- Это связанно с одним случаем, – тихо проговорила она, – Когда мне было пять лет мы с родителями поехали в деревню к деду. Это было лето: трава, доходившая мне по плечи, поле покрытое цветами, и порхающие по ним бабочки – все это вызывало у меня восторг. Я так заигралась, бегая за стрекозой, что незаметно как осталась одна в неизвестном месте. Но я даже тогда не испугалась, такое себе дитя природы. Я рвала цветы, собираясь подарить букет маме, когда подо мной что-то треснуло и я полетела вниз. Как оказалось, раньше на этом месте был колодец, но он высох и его заколотили досками, которые со временем прогнили. Но трава была настолько густой, что я просто не заметила его. От удара я потеряла сознание и пришла в себя от того, что на лицо стали падать капли дождя. Из-за грозы небо затянуло и стало темно как ночью, в колодце было очень сыро и холодно. Я звала на помощь, но раскаты грома поглощали все звуки, а черная яма наполнялась водой. Дождь закончился, когда уровень воды доходил мне до пояса. Мое тело сотрясала крупная дрожь, а зубы беспрерывно стучали. Мне было так холодно, что я не чувствовала тела. Не знаю, сколько я пробыла там, но меня нашел пес деда, все удивлялись как ему это удалось. Наполовину глухой и слепой, он был настолько древний, что еле ходил, но именно он стал моим спасителем. Его звали Мустафа, он сел рядом с колодцем и выл, пока нас не нашли. Это было странно, но я отделалась царапинами, переохлаждением и испугом на всю жизнь.

- И с тех пор ты боишься грозы и маленьких темных помещений? – спросил Велорий, когда она замолчала.

- Угу, – Оля поерзала, удобнее укладываясь, и услышал еле слышный стон Лорика, – Но с тобой мне не страшно и очень тепло.

«А как мне жарко, – с иронией подумал Велорий, когда вся кровь прилила к одному месту, около которого ерзала попка Оли, – Как у черта на сковородке!»

- Я теперь всегда буду приходить к тебе, если начнется гроза, – сказала Оля.

- Нет, – испуганно ответил Харламов, представив как долго, он сможет продержаться и не опрокинуть ее на спину.

- Раньше ты как-то справлялась, не думаю, что тебе нужна моя помощь.

- Раньше я спала с мамой, но сейчас это невозможно из-за твоего папы, – как малому ребенка стала объяснять Оля, не переставая жестикулировать.

- Если хочешь остаться здесь, у меня есть одно условие, – сквозь сжатые губы прошипел он.

- Какое? – Оля с любопытством посмотрела на него, Велорий стиснул зубы.

- Не шевелись! – рыкнул он, и резко повернулся к ней спиной.

- Лорик! – через некоторое время позвала его Оля, – Ты спишь? – Он промолчал, а она прижавшись к его спине сладко заснула, чего нельзя сказать о нем.

Дождь закончился, и только одинокие капли стекали по стеклу, оставляя мокрый ручеек за собой. Велорий мог давно отправить Олю спать в свою комнату, но почему то он не торопился этого делать. То ли теплота ее тела, то ли мягкость груди, тесно прижатая к его спине, а возможно тот едва уловимый запах фиалок, исходивший от ее волос, не позволяли ему нарушить ее сон.

Проснувшись, Велорий не мог с точностью сказать спал ли он вообще. Во сне Оля откатилась на край, полностью сбросив с них одеяло – одна нога свисала с кровати, руки покоились под подушкой, а ночная рубашка задралась и собралась складками где-то под грудью, открывая взору Харламова мягкие кружевные трусики, обхватывающие упругие ягодицы, словно вторая кожа.

Велорий, закрыл рукой глаза и тяжело вздохнул, он проклинал про себя грозу, из-за которой подвергся подобной пытки. Он даже не был уверен была ли у него обычная утренняя эрекция или же она была вызвана, девушкой, лежащей рядом. Но после этой ночи, пока она крутилась рядом с ним, то и дело, задевая его, Велорий убедился, что неудовлетворенное желание доставляет не только досадное неудобство, но и причиняет мучительную боль.

«В первый и последний раз, он позволяет ей спать вместе с ним!» – с такими мыслями он принял обжигающе холодный душ и побежал на утреннюю пробежку, в надежде проветрить голову от нелепых мыслей, которые в последнее время все чаще и чаще посещали его.

Но как бы он не старался держать ее подальше от своей кровати, Бестужева не собиралась помогать ему в этом. Если он поздно приходил домой, она засыпала в его комнате, дожидаясь его возвращения. А пока он работал на компьютере, она устроившись на животе и задрав ноги вверх, читала романы, частенько цитируя ему фразы, особо понравившиеся ей.

- У тебя что, своей комнаты нет! – рявкнул Велорий, когда из-за нее сделал ошибку в курсовой работе.

- Есть, но в ней так одиноко, – жалобно проговорила Оля, – Можно я побуду у тебя.

- Нет! – безапелляционно отрезал он.

- Пожалуйста, – на этот раз в ход пошли «щенячьи глазки», просящие о благосклонности своего хозяина.

Велорий заскрипел зубами и вскочил на ноги. В два шага он оказался около кровати, перебросил девушку через плечо и отнес в ее комнату, бросив на кровать как мешок с картошкой. Не оборачиваясь, он вышел, громко хлопнув дверью.

Прошло десять минут, а Харламов так и не смог сконцентрироваться на работе, потому что перед глазами то и дело всплывал этот молящий жалобный взгляд. Он готов был завыть от  раздражения. Подождав еще пять минут и бессмысленно уставившись в монитор, Велорий со вздох поражения пошел за ней. Он иронично усмехнулся про себя, в последние дни это все время повторяется, он постоянно вздыхал. И все из-за рыжей, неуклюжей приставалы.

Как только Лорик захлопнул за собой дверь, Оля не шелохнулась, уткнувшись лицом в матрац.

- Бесчувственный, – бормотала она, – Ты совсем не добрый, Лорик! – ругала она его, не замечая, что он уже несколько минут слушает ее с ухмылкой на губах.

- Я пришел, что разрешить тебе остаться, – заговорил он спокойно, – Но из-за моей бесчувственности…

Оля вскочила с кровати и радостно замотала головой.

- Нет, нет, ты вовсе не бесчувственный, то очень добрый и хороший, – тараторила она, умасливая его.

- Но только что ты говорила…

- Тебе показалось, – перебила Оля его.

- Так я еще и глухой.

- Да…то есть, нет, -  Оля лукаво улыбнулась, – При падении я ударилась головой и мой разум помутился.

Велорий хмыкнул, с нее вышла никудышная актриса, но она не отчаивалась. Подняв руки к небу, она театральным шепотом продолжала свое представление.

- Да как я посмела, ничтожная, говорить подобное про великого, умного и самого великодушного среди человечества раба Божьего…

- Раба?

- Нет, нет, – быстро исправилась Оля, – Человека подобного самому Богу.

- Ты будешь гореть в аду за такое сравнение, – поддел Велорий, – но льстить ты умеешь, поэтому прощаю.

- Лорик, значит мне можно вернуться в твою комнату? – с надеждой спросила Оля.

- Да, – Велорий снова вздохнул, – Но только если ты не произнесешь ни звука.

Оля изобразила замок на губах и выкинутый ключ, Харламов закатил глаза.

Едва очутившись на кровати Лорика, Оля заняла свою обычную позу и зашуршала страницами книги.

«Было бы хорошо, если б она сменила эти трусы, называемые шортами и лифчик, громко величавый топом, на старые шаровары и громадную футболку, сохраняющими его нервы в порядке, а ее девственность в безопасности»,  – но это не было сказано вслух. И лишь очередной долгий вздох, выдавал его сожаление, по поводу своего так необдуманного разрешения, находиться Бестужевой в его комнате.

«Я такая счастливица», – думала тем временем Оля.

«Я становлюсь мазохистом!» – подумал Велорий, резко отвернувшись от болтающих обнаженных ног.

Глава 10

Новый год они провели все вместе, а потом у каждого были свои планы: родители собирались к друзьям на встречу, Олю пригласила подруга к себе, а Велорий собирался устроить пати в их доме, собрав шумную толпу.

Какого же было разочарование Оли, когда приехав к подруге, она обнаружила ту в постели с высокой температурой. Ничего не оставалось как вернуться домой, но едва она открыла дверь, грохот музыки накрыл ее с головой. Проталкиваясь между парочками, сплетенных в откровенных объятиях, она не верила своим глазам в происходящее. Неужели это маленькая вечеринка о которой говорил Велорий?

Какова же была ярость Оли, когда она увидела Лорика, на коленях которого восседала девица. Но хуже всего было то, что они были так увлечены облизывая друг друга, что не замечали ничего вокруг.

Оле захотелось отодрать наглую девку от Лорика, а потом расцарапать обоим лица. Бестужева завизжала, но крик ярости поглотила музыка.

- Милашка, не хочешь потанцевать, – спросил пьяный голос за спиной, уже обнимая ее и притягивая к себе.

Оля вырвалась и оттолкнула его от себя.

- Не прощу тебе этого, Лорик! – крикнула она, зная, что все безуспешно.

Огорченно топнув ногой, она отталкивая любого кто стоял на пути поднялась к себе в комнату. Оля думала, что разозлиться сильнее, чем она уже была невозможно, но как только увидела извивающиеся тела на своей кровати, просто обезумела. Откуда появилась сила неизвестно, но она могла поклясться себе, что подняла матрас и сбросила парочку на пол. Девица вскрикнула, парень охнул от боли при приземлении.

- Вон из моей комнаты! – заорала Бестужева, покраснев от злости.

- Сумасшедшая, – высокомерно проговорила девица, натягивая свою одежду.

Парень ограничился лишь разочарованным взглядом, что его прервали. На нем еще оставались джинсы, когда Оля им помешала, и он просто застегнул ширинку, подняв майку с пола, он покинул комнату, вслед за несостоявшейся партнершей.

Оля со злостью содрала простыню и зашвырнула ее в угол, та же участь ждала пододеяльник и наволочку. А потом она упала на матрац и зарыдала.

Вечеринка вышла из под контроля с самого начала, когда Велорий открыв дверь увидел не только тех кого пригласил, но и тех кто пригласил себя сам. Его друзья позвали своих знакомых, даже не сомневаясь, что Харламов будет против. И так в общем счете дом наводнили около тридцати человек. Как только все выпили, началось худшее чего можно ожидать от пьяной толпы. Вечеринка превратилась в притон и публичный дом вместе взятый. Сначала он пытался утихомирить буянивших, но потом понял безрезультативность своих действий. В один момент рядом с ним появилась девица с выпивкой и он сдался. Он знал, что сойдет с ума, если не расслабится. Ему нужна была разрядка, после долгого мучения под названием «Рыжик». Девушка, оказавшаяся на его коленях, вполне подходила для этого.

- Велорий, – позвал Егор, лучший друг Харламова.

- Я немного занят, – с сарказмом отозвался он.

- Рыжая наверху, обломала мне весь кайф.

Велорий закрыл глаза, пытаясь понять, что он имел ввиду, но из-за выпитого смысл плохо доходил.

- Харламов, я говорю там какая-то рыжая…

Велорий услышал слово рыжая и подумал, что хорошо, что здесь нет Бестужевой.  А потом вдруг до него дошел весь смысл сказанного. Резко вскочив на ноги и не обращая внимания, что особа, сидевшая на его коленях, упала на пол, он помчался наверх.

Без стука он ворвался в комнаты Оли. Эта и правда была она, лежащая на кровати, свернувшись в клубочек, Бестужева рыдала.

Разбросанное постельное белье и сама она взлахмоченная и растрепанная, наводили на мысль, что это поле битвы.

- Рыжик, – позвал он, еще не зная, что думать.

Оля подняла к нему лицо, красное от слез.  Потекшая тушь и беспорядок на голове заставили Велория сразу протрезветь.

Он вспомнил слова друга:

«Рыжая наверху, обломала мне весь кайф».

Неужели кто-то посмел к ней дотронуться!? Красная пелена ярости стала медленно застилать глаза.

- Что он тебе сделал? – подскочив к ней заорал он, – Он тебя трогал?

- В моей комнате, – Оля продолжала рыдать, – Он делал это на моей кровати.

- Я убью его! – прорычал Велорий, вылетая из комнаты.

Оля услышав крики и шум драки доносящийся снизу, поспешила туда. Зрелище открывшееся перед ней ошеломило ее: Велорий избивал полупьяного парня, того самого которого она выгнала из своей спальни.

- Как ты посмел коснуться ее! – орал он, нанося ему удары по лицу.

- Она сама этого хотела!

- Черта с два она хотела!

Велория оттащили от него, но ярость только усиливалась. Его рыжику сделали больно, он не мог простить этого даже лучшему другу. Она принадлежала ему! только он мог прикасаться к ней.

- Катя, скажи ему, черт возьми, – обратился Егор к девушке, плачущей рядом.

- Да мне плевать на Катю, – прошипел Велорий, тяжело дыша.

- Тогда о ком ты говоришь? – заорал на него Егор, вытирая кровь с носа рукавом.

- Я говорю про Олю, она мне все рассказала, – снова взбесился Харламов.

- Какая к черту Оля!

Велорий указал на Бестужеву пальцем.

- Она сказала, что я ее домогался? И ты ей поверил?! – обиделся тот, – Мы знакомы 12 лет, а ты веришь какой-то потаскушке!

Велорий вырвался и с размаху всадил кулак в его живот. Егор закашлялся и сложился пополам.

- Убирайся! – рявкнул ему Велорий, Егор оскалился.

- И я считал тебя другом, – Егор сплюнул на пол и покачиваясь покинул дом Харламова.

Драка была сигналом, что вечеринка закончилась и все разошлись, оставив после себя бардак.

Велорий обнял Олю и усадил на диван.

- Ты как? – он нежно откинул волосы с ее лба, – Тебе нужно в больницу.

Оля недоуменно на него смотрела.

- Зачем? – и тут она заметила, что с его губы течет кровь, – Это тебе нужно туда, а не мне.

- Это тебя изнасиловали, а не меня! – крикнул он, чувствуя, что снова теряет контроль.

- Кто тебе такое сказал?

- Ты сама сказала, что он сделал это с тобой на твоей кровати, но не волнуйся все будет хорошо, – Велорий ласково погладил ее по голове.

- Лорик, – позвала его Оля, в голове которой все недостающие кусочки головоломки начали складываться в единую картину.

Харламов обнял ее, нашептывая успокаивающие слова, укачивая словно ребенка.

- Лорик, ты обвинил друга, что тот меня изнасиловал, – надеясь, что это не так, спросила она.

- Уже все хорошо не волнуйся.

- Но он меня не насиловал, – сжавшись, произнесла она, – Ты просто не так все понял, я застала его с девицей в своей кровати и выгнала.

Велорий напрягся.

- Ты хочешь сказать, что он даже пальцем тебя не коснулся? – медленно произнес он, Оля кивнула.

- Так какого черта, ты сказала, что он тебя домагался! – сорвался он на крик.

- Я такого никогда не говорила!

- Но ты плакала!

- Конечно, плакала, ты превратил наш дом в рассадник разврата и лизался с девкой в нашей гостиной, – обвиняющим голосом протараторила она.

Велорий медленно встал, досчитал до десяти. Не помогло. Стал медленно дышать, чтоб сдержаться и не удушить девушку, сидящую перед ним, тоже не стало легче.

- Двенадцать лет дружбы, из-за тебя…- сквозь зубы, выталкивал он каждое слово, – Безмозглая тупица!!! – заорал он.

- Сам тупица! – не осталась в долгу Оля, еще не знавшая его в таком сильном гневе.

Велорий сжимал и разжимал пальцы, пытаясь унять неконтролируемый гнев.

- Исчезни, – прошипел он.

- Я…

Оля не закончила, потому что впервые она увидела в глазах Велория подобие ненависти, пробирающей до дрожи.

- Я прошу тебя…- Велорий медленно дышал, – …уйди.

Оля проглотила ком в горле и вскочив с дивана, побежала в комнату. Губы задрожали и она почувствовала соленые слезы на губах. Оля даже не заметила, что они текут по щекам.

Неужели он теперь возненавидит ее!? Боже, пожалуйста, только не это!- сползая по двери, шептала она.

В доме было устрашающая тишина, когда Оля решила выбраться из своего убежища. Крадясь на цыпочках, она дошла до первого этажа, который напоминал свалку, банок, бутылок, оберток и хлопушек. Родители приедут только после обеда, поэтому нужно было привести все в порядок к их приезду.

Оля не знала, где находился Велорий, но возможно, если она приведет дом в порядок, он не будет столь суров к ней.

Больше трех часов она убирала, выметала и чистила. Но по окончанию, все сверкало, и ничего не напоминало о недавнишнем погроме.

Оля устало потянулась и поднялась к себе, очень хотелось спать. Девушка вышла на терассу, и легла в шезлонг, укрывшись одеялом. Утреннее небо было прекрасным, морозец делал воздух свежим, ей хотелось немного подышать, перед тем как отправиться в постель. Оля закрыла на минутку глаза и мгновенно провалилась в сон.

Велорий не спал, он то и дело прокручивал события ночи. И все больше убеждался, что сам виноват в сложившейся ситуации. Он был так ослеплен мыслью о том, что Рыжиком обладал другой мужчина, что съехал с катушек и не мог контролировать свои действия, полностью утратив мыслительные способности. Его губы искривились в самоироничной ухмылке, похоже, не осознавая он потихоньку сходил с ума.

Велорий прошелся по дому, удивляясь, когда же она успела все убрать, но самой Оли нигде не было видно. Возможно, она спала? Но и в комнате ее не было. И если б он не заметил слегка развивающиеся занавески, то даже не подумал бы заглянуть на терассу.

Она ведь не могла пойти туда в такой мороз? Или могла?

Велорий тихо приоткрыл дверь и сразу в глаза ему бросилось, что-то закутанное в одеяла на шезлонге. Он чертыхнулся и подошел к Оле, которая сладко спала.

- Вот больная, спать на морозе, – недоуменно покачав головой, он тряхнул ее за плечо.

- Мамочка, еще немножко, – пробормотала она и сильнее зарылась в одеяло.

Она напоминала маленького котенка, свернувшегося клубочком. Велорий был перед ней виноват и только из-за этого, как он убеждал себя, он бережно взял ее на руки и уложил в ее кровать, стараясь не нарушить ее сон. Харламов даже укутал ее в одеяло, подоткнув со всех сторон.

- Ну, прям заботливая мамаша, – само уничижительно произнес он, – осталось только чмокнуть в лобик.

Особое отношение к этой бестии стало не на шутку беспокоить его. Велорий еще никогда не был ни к кому так добр и заботлив, и ни одну девушку он не хотел защитить и оградить. Если б он мог, то спрятал бы ее в карман и никому не показывал. Он потихоньку превращался в личную половую тряпку Бестужевой, а это полностью противоречило его характеру и намерениям в отношении новоявленной «сестры».

Харламов решил для себя, что никаких романтических отношений с ней он иметь не будет и пусть Оля останется последней девушкой на планете, это ничего не изменит. Даже то, что его влекло к ней как ни к кому другому не поколеблет его. Он всегда гордился своей силой воли, и раз он решил, что она не для него, значит, так тому и бывать.

Пока Он рассуждал сам с собой, стоя над спящей девушкой, Оля открыла глаза, и увидев его улыбнулась.

- Лорик? – удивленно спросил она, затем потерла глаза, – И правда ты, а мне показалось, что это сон.

Затуманенный взор и выражение блаженства на лице Рыжика не могли оставить никого равнодушным, особенно если именно тебе предназначена эта улыбка.

Велорий отвернулся, прикрыв рот ладонью, словно сам себя сдерживал, чтоб не впиться поцелуем в ее губы.

«Сила воли! Сила воли!»

Но пока он пытался сдерживать свой порыв обнять ее и завладеть этим влекущим ртом, она сделала задачу еще более не выполнимой.

Когда Оля открыла глаза и увидела Лорика, ее охватило чувство радости. Если он здесь, то возможно простил, но как только он резко отвернулся от нее, то маленькая надежды на это разбились вдребезги.

Ни о чем не думая она подбежала и прижавшись к его спине, обвила руками.

- Лорик, прости, – прошептала она, прижимаясь лицом к его телу, – Я сделаю все, что захочешь только не надо меня ненавидеть.

Велорий физически ощутил, как его накрывает волна желания прямо с головой.

Вот тебе и хваленая сила воли! Она словно балансировала на краю пропасти, и чаща весов перевешивала не в его пользу.

Только не сорваться! Только не сорваться. Стиснуть зубы и терпеть.

- Если ты отцепишься от меня и сядешь на кровать, – «Подальше от меня», – про себя добавил он, – То мы сможем поговорить, – «наверное, сможем».

Оля нехотя отошла от него, а он занял самое дальнее от нее кресло.

- Во-первых, я вовсе не ненавижу тебя, а во-вторых, ты ни в чем не виновата, – Велорий говорил сухо, даже не глядя на нее. – Я толком не разобрался и беру всю ответственность на себя.

- Я знаю, ты ненавидишь меня, – жалобно проговорила она.

- Это не так.

- Ты даже не хочешь на меня смотреть, со слезами в голосе крикнула она,- Но слишком добр, чтоб сказать мне правду.

Велорий вскочил на ноги. Только не ее слезы, он просто не выдержит.

- Я вовсе не добрый! – заорал он, пряча руки за спину, чтоб не обнять ее, – Я сказал, что все нормально, так что не зли меня!

- Правда?

- Да.

- Лорик! – Оля подскочила и собиралась кинуться к нему.

- Стой, где стоишь! – странно крикнул он, – Не шагу ближе!

- Но Лорик … я люблю …

- Молчи! – Велорий заткнул уши и выскочил из комнаты, словно все черти ада гнались за ним.

Только оказавшись в своей комнате, он почувствовал, что в безопасности. Сердце громко бухало в груди, пытаясь сломать ребра, дыхание лихорадочное, неравномерное с шипением вырывалось из горла. Велорий поднес свои руки к лицу – они дрожали как у наркомана, требующего дозу.

«Да что же это такое?»

Глава 11

Велорий был снова обычным, все также продолжал дразнить ее, но после нового года дверь в его комнату была для нее закрыта, и это очень расстраивало Бестужеву. Она была уверенна, что дело все в ссоре с его другом и мучилась, гадая как помирить их.

Сегодня у Лорика была тренировка, Оля составила целый план по воссоединению друзей. Но сначала она дождется пока Харламов уйдет домой и подкараулив Егора выложит ему всю правду. Возможно, он тоже захочет придушить ее, но такова уж цена за счастье любимого и она готова была пойти на это.

Все шло по плану, она увидела как Велорий вышел из спортивного комплекса и проскочила вовнутрь. Найти футболистов было проще простого, потому что они толпой шли по холлу.

- Егор, – позвала Оля одного из ребят, он посмотрел на нее, потом на его лице промелькнуло удивление.

- Ты?

- Знаю, что ты готов меня убить, но пожалуйста, выслушай меня, – затараторила она не давая вставить ему ни слова, – На вечеринке произошло недоразумение по моей вине. Лор…кх…Велорий думал, что ты и я… ну  это…но я все ему объяснила…- Оля остановилась, поймав себя на мысли, что нагородила полный бред, – прости я очень нервничаю.

Внезапно эмоции на лице Егора изменились и он хитро прищурился. Оля так была поглощена тем, что нужно сказать, что просто не обратила на это внимание.

- Это я во всем виновата и если ты не простишь Велория, то он и дальше будет ненавидеть меня за вашу нелепую ссору.

- Ну я бы не назвал ее нелепой, он разбил мне нос и губу.

- Я понимаю.

- Как ты готова искупить свою вину, – весело спросил он.

- Я сделаю все, что ты скажешь! – воодушевилась она.

- Все?

- Все на свете, если вы снова станете друзьями, – поклялась Оля.

Егор сделал вид, что задумался.

- Тогда стань моей девушкой!

- Т-т-т-твоей де-де-девушкой? – обалдела Оля. Это совсем не входило в ее планы, – А может что-нибудь другое: прокукарекать например?

Егор хмыкнул, едва сдерживаясь, чтоб не засмеяться.

- Я не совершеннолетняя, – выкрикнула Оля.

- Меня это не волнует, – отмахнулся он.

- Я я я – Оля искала возможную причину по которой он мог отказаться от своей мысли.

- У меня отвратительный характер!

- Мне нравятся девушки с характером.

- Я не красавица!

- Не страшно.

- Я плоская и тупая, а еще неуклюжая и …- Оля пыталась вспомнить все чем обзывал ее Велорий.

- Ты врала когда сказала, что готова ради Харламова на все! – серьезно ответил ее мучитель, – Мне нужен твой ответ – Ты согласна?

Оля опустила голову и подавила тяжкий вздох.

- Я сог…ой! – Оля схватилась за голову, после полученного подзатыльника, обернувшись она увидела Велория, который скрестив руки, сердито сверлил ее взглядом.

- О, Лорик, – Оля прикусила губу, – я тут мимо проходила…

- Да что ты!

Оля прокашлялась.

- Ты хоть понимаешь, что тебе пришлось бы делать в качестве девушки? – угрожающе улыбаясь, медленно произнес он.

- Я пока не думала об этом, но это не главное в результате все бы остались довольны и счастливы.

«Счастливы? Она точно издевается над ним? Тупица!»

- Конечно, ты можешь встречаться с Егором, мне все равно, – равнодушно произнес он.

Даже зная, что Велорий не любит ее, все же Оле стало больно, от того как легко он согласился на это.

- Да кстати, – Велорий с издевательской улыбкой повернулся к ней, – Мы все обсудили с ним еще неделю назад и остались друзьями. Так что твоя жертва напрасна!

- Что!?

Оля стала закипать от злости, и ее яростный взгляд остановился на Егоре, посмевшем ее так одурачить. Егор веселился, не подозревая об угрозе.

- Ты специально, да? – тихо прошипела она.

- Ну, должен я был отплатить тебе за то, что в новогоднюю ночь ты лишила меня секса, – весело произнес он.

Егор заметил мелькнувший маленький кулачок, только когда он достиг своей цели.

- Ой, мой нос, – завыл он, схватившись за лицо.

Бестужева быстро шагая, удалялась от группки хохочущих дураков, сопя под нос, она придумывала кучу гадостей, которые сделает Велорию. Она промучилась целую неделю переживая за него, а он даже слово не сказал, что помирился с другом.

- Егор, забыл сказать, – весело проговорил Велорий, – Рыжик не понимает шуток.

- Я уже понял, – застонал тот, сквозь улыбку, – Но зато благодаря ей, я мог лицезреть как пофигист Харламов ревнует.

- Черта с два! – спокойно отпарировал Велорий.

- Тогда почему даже зная, что я разыгрываю ее, ты не позволил ей согласиться стать моей девушкой, – ехидно спросил Егор, – Не потому ли, что сам хочешь ее?

- Не мели чушь! – резко ответил Харламов, – Она меня не интересует в этом плане.

- Тогда ты не будешь против, если она и вправду станет со мной встречаться? – лукаво подмигнул он другу.

Велорий послал ему убийственный взгляд, который заставил Егора засмеяться и поднять руки к верху.

- Ладно, ладно, не кипятись. Нет, так нет.

Велорий нахлобучил шапку и вышел на улицу. Сегодня было особенно холодно, так как холодный ветер пронизывал до костей. Собственно поэтому он и вернулся в здание, чтоб не дожидаться друзей на холоде. Вот только каким образом он пропустил Бестужеву? Скорее всего, она пряталась в холле спорт комплекса и только поэтому осталась не замеченная им.

«И кто ее просил унижаться перед этим клоуном? Возможно ли, что все это время после той злосчастной вечеринки она переживала за него?»

Он улыбнулся, вспомнив, как она пыталась отвертеться от «должности» девушки Егора, выдумывая всякую чепуху про себя. Она перечислила все прозвища, которыми ее дразнил, но неужели она до сих пор думает, что он испытывает к ней ненависть?

Да как он может ненавидеть вздорного, не слишком умного, порой неуклюжего, но очень милого и доброго рыжика, готовую ради него даже стать чужой девушкой. Велорий еще не знал как назвать все те эмоции и чувства, переполнявшие его и не пытался облечь их в какую-либо форму, но все это было так неожиданно впервые для него, что он просто сдался даже не пытаясь их анализировать.

Пусть все идет своим чередом, а он пока попытается объяснить этой непоседе, что он совсем не злится на нее и тем более не ненавидит.

Бестужева как раз рылась в холодильнике в поисках чего-то съедобного, когда Велорий вернулся домой. Все еще раздраженная, она решила его игнорировать пока он не попросит у нее прощение за фарс, который устроил со своим дружком.

- Что ищешь? – просил весело Велорий.

- Не твое дело, – буркнула Оля.

Сейчас первое, что ее волновало это пустой желудок, ведь с самого утра она ничего не ела. Родители на праздники укатили в Египет, а в холодильнике было пусто. Глаза Оли засверкали, когда она вытащила кусок пиццы, спрятавшийся за банками.

- Ты же не собираешься это есть? – подозрительно спросил Харламов, когда она поставила ее в микроволновую печь.

- Конечно, собираюсь, – вызывающе ответила Оля, – и даже не надейся, что я поделюсь с тобой.

- Ей уже недели две, так что не советую, если конечно не хочешь обниматься с унитазом.

- Ха, ты просто завидуешь, что я нашла ее раньше, – с набитым ртом пробубнила  Оля.

Велорий скривился, не собираясь более ее отговаривать и пошел к себе.

Первые час Оля была довольна жизнью, второй немного поубавил энтузиазма так как пицца просилась обратно. Тошнота уложила ее в кровать, лоб покрылся капельками пота. Лорик оказался прав и как же она жалела, что не послушалась его.

Волна тошноты накатила на нее заставив скатится с кровати и буквально доползти до унитаза, который с радостью принял все содержимое желудка. Оля тяжело дышала, сил не хватало даже встать, но Лорик не должен был увидеть ее в таком состоянии, поэтому сделав усилия, она добралась до умывальника и умылась, тщательно прополоскав рот.

Как она не старалась избежать встречи, но в дверях Оля все же столкнулась с Велорием. Низко опустив голову она прошла мимо, но он удержал ее за руку и повернул к себе. Подняв ее голову за подбородок он увидел бледное лицо, с зеленоватым оттенком кожи.

- Ты в порядке? – спросил он требовательно.

- В полном! – Оля старательно бодрым шагом зашла к себе, но на кровати ее силы иссякли.

Она очень надеялась, что ей станет легче, но дурнота снова и снова подкатывала к горлу.

Оля задышала носом, в попытке сдержать ком в горле. До туалета было два шага, но казалось два километра.

Рвота сотрясала все ее тело, выворачивая желудок навыворот. Оля спустила воду и без сил села на пол.

- Прополоскай рот этим, – перед ее лицом возникла рука со стаканом.

- Лорик, пожалуйста, не смотри, – простонала Оля, – Оставь меня.

- Как только ты сделаешь, как я говорю, – заявил он.

Оля подчинилась.

- Теперь иди, я все сделала.

Велорий поднял ее на руки, слабый протест девушки остался не замеченным.

- Зачем ты это делаешь, я же не нравлюсь тебе, – прошептала Оля, когда он бережно уложил ее на постель.

- Выпей, – Велорий положил на ее ладошку таблетку, игнорируя ее слова, – Это от отравления.

- Теперь самое время сказать: «Я же говорил!», – устало проговорила Бестужева.

- Зачем, – усмехнулся он в ответ, – Ты же и сама все прекрасно знаешь.

- Лорик ты не поверишь, но пицца была такой вкусной.

- А ты такой голодной, что не почувствовала, что она давно испортилась.

- Лорик, почему ты со мной такой добрый сейчас и противный всегда?

- Это весело.

- Вот видишь, – обиделась Оля, – Ты снова противный.

Велорий откинул влажную прядку с ее лба, слегка подув на кожу.

- Просто ты такая милая, когда я тебя дразню.

Неужели его голос действительно звучал так нежно, как ей показалось?

- Спасибо, Лорик, я люблю тебя, – расчувствовавшись, прошептала она.

Велорий закатил глаза.

- Да знаю я.

- Скажи, ты сможешь меня полюбить когда-то? – с замиранием сердца спросила Оля.

Велорий поднялся и направился к двери, Оля была уверена, что ее вопрос останется без ответа.

- Кто знает? – пожав плечами ответил он, и пожелав спокойной ночи, оставил ее одну.

Глава 12

Уже полтора года Оля и Велорий жили под одной крышей, и отношения между ними практически не изменились. Харламов продолжал ее дразнить, она огрызаться и попадать в нелепые ситуации, доводя его, то до бешенства, то до боли в животе от смеха.

Все вроде было как обычно но, в тоже время, Бестужева чувствовала, что Лорик будто отдалился от нее, поставил невидимую стену, которую она никак не могла сокрушить.

Для Оли начался последний год в выпускном классе. Казалось, что все должны были думать только про учебу и ВУЗ в который хотели поступать, но мысли ее трех подруг были заняты свиданиями с парнями. Как не печально было признавать Бестужевой, но все они уже успели как минимум сходить на свидания, а две из них с видом умудренных женщин рассказывали о своем сексуальном опыте. Оля от досады кусала ногти, ей не только не чем было поделиться, но и даже стыдно было признать, что ее первый поцелуй был грубым наказанием Велория.

- Он так целуется, – охала Марина, самая старшая из их четверки, – у меня даже коленки подгибаются.

- На вид я бы не сказала, что он весь такой классный, – хмыкнула Таня, владелица пышного бюста, вызывающего зависть у всех девчонок.

- Зато у него там…- Марина запнулась и порозовела, а потом доверительным шепотом добавила, заставив троицу придвинуть головы ближе к ней, – Такой потенциал.

- Где там? – непонимающе спросила  Оля.

- Не будь дурой! В штанах конечно!  – прошипела Тамара, известная своим «острым» язычком.

Девчонки захихикали, а Оля покраснела.

- А что там у тебя с Харламовым? – не удержалась Таня, – Вы уже…

Подружки со светящимися от любопытства глазами уставились на Бестужеву. Оля обреченно помотала головой.

- Ну, хоть целовались? – с надеждой прошептала Марина.

Оля отрицательно покачала головой, и ее лицо стало еще грустнее. Девушки громко вздохнули.

- Тогда мы должны тебе помочь, – твердо заявила Тамара.

- Правильно! – Таня энергично закивала.

- Мы разработаем план по соблазнению Велория Харламова! – таинственно проговорила Марина.

И в течение целого дня, троица более опытных подруг придумывали коварный план как привлечь, удержать и сохранить внимание бывшей школьной звезды, а Оля лишь полными от ужаса глазами внимала каждому слову.

День 1: « соблазнение бананом».

Велорий смотрел телевизор, развалившись на диван, когда Бестужева села рядом с ним. Он бросил на нее мимолетный взгляд и снова уставился в экран.

Оля нервничала, все что ей необходимо было сделать это съесть банан, но не все было так просто. То как эротично продемонстрировала этот процесс Марина, казалось проще простого и Оля была уверена что с легкостью справится с этим.

Очистить банан от шкурки получилось без проблем, но вот обратить на себя внимание Велория оказалось сложнее.

- Кх, кх, – прокашлялась Оля.

Полный игнор.

- Кха, кха, – громче кашлянула она.

Вторая попытка увенчалась успехом, Велорий обеспокоенно взглянул на нее.

- Ты заболела?

Итак, вот наступил ее звездный час. Оля поднесла банан к губам и начала его облизывать.

- Что ты делаешь? – недоуменно спросил Велорий.

- Ем банан, – обольстительно, как ей казалось прошептала Оля.

Харламов еще не видел подобного способа поедания бананов, это напоминало пародию на… Нет, он даже не хотел думать об этом. Но неужели она пытается его соблазнить?

А Оля тем временем попыталась засунуть весь банан в рот, как показывала Марина. Но закончилось тем, что она запихнула его так глубоко в горло, что слезы показались на глазах и она закашлялась. Велория стал хлопать ее по спине, еле сдерживаясь, чтоб не засмеяться.

- Кхе, кхе, не понимаю, как Марина засунула его полностью в рот, – запричитала Оля, расстроенная своим полным провалом, – Этот чертов банан слишком длинный!

Велория больше не смог сдерживаться и его затрусило от смеха. Это было именно то, что он думал. Рыжик, пыталась соблазнить его и в этом ее надоумили подруги. Но более неумелого и некрасивого совращения он еще не видел.

Оля надулась и потопала в комнату, швырнув несчастным бананом в Харламова, который уже во все горло хохотал, держась за живот.

День 2: « соблазнение походкой».

Оля вернулась домой раньше чем все остальные обитатели, сразу переоделась в супер короткий сарафан, и стала ждать. Услышав как скрипнула калитка, Оля заняла сексуальную позу на диване, которую целый день тренировала с подругами и взяла книгу в руки, делая вид, что читает.

Велорий прошел мимо даже не заметив ее, его сейчас волновал конфликт между ним и профессором университета, с которым они разошлись во мнении.

- Приветик! – ворвался томный голос в его мысли.

Он остановился и наконец, увидел ее. Оля сидела забросив ногу на ногу, игриво закручивая на пальце прядь волос. Из-под короткого сарафанчика выглядывали кружевные лиловые трусики. Чуждая для нее поза «резала» глаза, обычно Оля забиралась на диван с ногами, обняв руками коленки, или плюхалась на живот, болтая ими вверху.

- Привет! – на его лице расплылась довольная улыбка.

Мысли о профессоре сразу вылетели из головы, так как передним разыгрывалась продолжение вчерашней сцены обольщения, а это было намного интереснее какого-то старомодного зануды.

- Что делаешь? – доброжелательно спросил он.

- Читаю, – промурлыкала она.

- Верх ногами? – Оля бросила быстрый взгляд на книгу – она действительно держала ее вверх тормашками.

Оля покраснела и чертыхнулась про себя.

- Я уже закончила, – быстро выкрутилась она, бросив злосчастную книгу на диван, – Тебе, что-то приготовить поесть? – девушка поднялась.

Она надеялась, что это выглядело сексуально, но главное сейчас было пройтись мимо него модельной походкой, плавно покачивая бедрами.

Шаг, шаг, ноги идут по одной прямой линии. У Тани все казалось так просто и грациозно, но для Бестужевой было целым испытанием. Невозможно было запутаться в двух ногах, притом собственных, но Оля сделала это и позорно растянулась у ног Велория.

- Не ушиблась? – каким-то сдавленным шепотом спросил Велорий.

- Катастрофа! – пробубнила она под нос.

- Что? – все тем же странным голосом спросил он.

- Пол говорю не ровный! – от досады крикнула Оля.

- А может ноги кривые?!

Оля гордо поднялась на ноги, отдернула сарафан, который задрался, пнула своего обидчика чуть ниже коленки и под его проклятия прошкандыбала мимо, еле сдерживая стон боли – нога Велория Харламова оказалась тверже, чем она ожидала, и возможно ей сегодня еще повезет, если она отделается обычным ушибом, а не переломом.

День 3: « соблазнение эротичным бельем».

Этот день Оле запомнился на всю жизнь, она еще очень долго вспоминала своих подруг надоумивших ее проделать подобное с Велорием.

По плану все было рассчитано идеально: нужно было как бы невзначай попасться на глаза Велорию в откровенном белье, а потом соблазнить его и познать наконец-то его как мужчину (на этот случай Бестужева уже спрятала презерватив в его комнате), но … Оля была бы не Олей, если б все прошло как было задумано.

Облачившись в тончайшую шелковую ночную рубашку, позаимствованную у Марины, и кружевные трусики, добавленные от себя (по плану они не предусматривались), Оля на подгибающих коленках подошла к двери в ванную комнату, оттуда доносился шум воды.

Подождав пока все стихнет, и дав дополнительные пять минут на то, чтоб Велорий оделся, глубоко вздохнув, Оля открыла дверь и вошла. Сделав два шага, она остановилась как вкопанная и уставилась широко распахнутыми глазами на обнаженного Велория.

- Все рассмотрела? – язвительно спросил Харламов, неспешно обматывая вокруг бедер полотенце.

- А…я… – проблеяла Оля, совершенно шокированная увиденным.

Впервые Бестужева видела голое, мужское тело, не по телевизору, а в живую, всего в двух шагах от себя. И это действительно было для нее шоком. Хотелось бежать без оглядки, но ноги словно примерзли и не откликались на сигналы СОС хозяйки.

- Ты еще здесь?

- А нет…я уже ухожу, – Оля резко крутнулась на пятках и врезалась лбом прямо в открытую дверь.

Послышался болезненный стон, Велорий закатил глаза. Казалось он уже должен был привыкнуть к неуклюжести Бестужевой, но каждый раз Велорий продолжал удивляться ее неутомимым попыткам набить все новые шишки и синяки.

Потирая ушибленный лоб, Оля выскочила красная от стыда и неловкости. Все должно было быть не так! Девушка рухнула на кровать как подкошенная, но тут же снова оказалась на ногах.

- О, нет! – воскликнула она.

Под подушкой Велория был спрятан презерватив, и если он его обнаружит, то … Оля даже не знала, что случится потом, ее безумно пугала та штука между его ног.

Нужно было спешить и избавиться от улик своей глупости, пока Велорий еще был в ванной. Оля метнулась на «вражескую территорию»,  прыгнула как спецназовец на кровать, рука скользнула под подушку и в ладошке оказалось доказательства ее извращенности.

- Ура! – тихо прошептала она, облегченно вздохнув.

- И чему ты так радуешься? – раздраженно спросил Велорий, заставший ее врасплох.

И вдруг он заметил то, что ускользнуло от него раньше: темные кружки сосков просвечивались сквозь до безобразия прозрачную сорочку. А если учесть рыжие кудри, разметавшиеся по плечам, испуганные широко раскрытые глаза и порозовевшие губы, которые Бестужева нервно покусывала, то план по его соблазнению, (а Велорий не сомневался, что это было его продолжении), несомненно мог сработать.

Харламов был уверен, что она никогда бы не додумалась до такого сама, а ее наивность и доверчивость взбесила его.

- Ты пытаешься меня соблазнить? – прямо спросил он, медленно подходя к ней.

- Вовсе нет, – пролепетала Оля, отодвигаясь подальше от него.

Девушка не на шутку встревожилась, Велорий успел натянуть штаны, и хоть его торс был все так же обнажен, вовсе не это ее беспокоило, его глаза, а именно взгляд, которым он пронзал ее, был незнаком ей.

Она сейчас понимала, что чувствует жертва, когда хищник загоняет ее в угол. И сейчас она была трепещущей ланью, загипнотизированная блеском глаз беспощадного тигра.

- Ты же взрослая девочка и должна понимать последствия своих действий, – завораживающим голосом произнес Велорий, – Если махать красной тряпкой перед быком, он, безусловно, бросится.

- Я ничем не махаю, – почти беззвучно прошептала Оля одними губами, медленно обходя его.

Ей оставалось совсем чуть-чуть до спасительной двери, но его рука молниеносно обхватило девушку за талию и Оля оказалась на кровати, а Велорий сверху.

- Ты не просто машешь, – прорычал он, думая о прозрачном кусочке ткани, олицетворяющем для него ту самую красную тряпку, – А тычешь прямо в морду.

Оля задрожала, когда он пальцем подцепил тоненькую бретельку и спустил ее с плеча.

- Ну что ж, я дам тебе то, что ты хочешь! – его палец скользнул к ключице и описал ее контур.

Оля задрожала, а кожа покрылась пупырышками. Велорий пугал ее, его действия были вызваны раздражением и злостью, а не так желанной для девушки нежностью и любовью.

- Не надо, – сдавленно проговорила она.

- Отчего же? – его губа искривилась в ухмылки, – Три дня ты пыталась соблазнить меня, а теперь ты идешь на попятную?

Он хмыкнул, давая понять, что побег теперь невозможен. Его палец скользнул к груди, сделал круг вокруг соска и ногтем слегка царапнул его. Не отреагировать на подобную ласку было не реально и соски тут же напряглись и затвердели. Оля тяжело сглотнула.

- Надеюсь, ты знаешь, что в первый раз довольно больно, – продолжал обманчиво ласковым голосом Велорий, пытаясь наказать ее как можно сильнее.

- Лорик… – его палец медленно пополз вниз по животу и замер в сантиметре от самого интимного места.

Оля зажмурилась и одна слезинка скатилась по щеке. Велорий напрягся, он видел, что она напугана, но не ожидал, что настолько. Раскаяние затопило его, урок, который хотел преподать он, зашел слишком далеко.

- Твое счастье, что ты не возбуждаешь меня, – соврал он и поднялся с нее.

Оля зажала рот рукой и на подгибающихся ногах выскользнула из комнаты.

«Какая же я глупая, – думала она, сдерживая рыдания из груди, – Возомнила из себя роковую соблазнительницу, а на деле испуганный мышонок. Теперь Велорий презирает меня!». Она вовсе не винила Велория за его действия, она не могла простить себя за то, что повелась на поводу у подруг.

Велорий поднял с постели презерватив, который нечаянно обронила Оля, убегая.

«Неужели она зашла бы так далеко?»

Харламов потушил свет и лег в постель, чертыхнулся и подавив стон, перевернулся на спину. Он хотел наказать Рыжика, а наказал себя: каменная эрекция не позволила сегодня заснуть ему на животе.

Глава 13

Оля на носочках, боясь издать хотя бы малейший шум, кралась по коридору. Она встала намного раньше обычного, лишь бы избежать встречи с Велорием. Ей было даже страшно подумать как посмотреть ему в глаза после вчерашнего. И больше всего она боялась увидеть в них холодное презрение.

Девушка стала медленно спускаться по лестнице и каждый скрип для нее был подобен грому, она то и дел сжималась и замирала, будто от этого она могла превратиться в невидимку. Выглянув из-за угла, Оля облегченно вздохнула – горизонт был чист.

Интересно, успеет ли она позавтракать, прежде чем Велорий спустится вниз? Нет, так рисковать не стоило. Быстро натянув куртку и ботинки, Оля распахнула дверь, которую символически считала «спасительной», и неожиданно впечаталась в Велория, вернувшегося с пробежки.

- Побег провалился, – поморщившись, сказала она, скорее для себя, нежели для него.

Велорий ухмыльнулся, потирая ушибленную грудь. Ее непосредственность и честность всегда вызывали в нем умиление.

- И от кого ты сбегаешь? – Велорий неожиданно для себя потрепал ее по голове.

Оля удивленно посмотрела на него и … О, счастье! Он вовсе не злился на нее, его глаза лучились добротой и … неужели это нежность промелькнула, хоть и на мгновенье?

- Ты не сердишься на меня? – затаив дыхание спросила Оля.

- Вчера я разозлился на тебя не за то, что ты голая залезла ко мне в кровать, – уже серьезно ответил он.

- Я вовсе не была голая, – возразила она, но упрек в его взгляде остановил ее.

- Из-за своей непроходимой тупости ты пошла на поводу своих подруг надоумивших тебя на эти глупости, – отчеканил Велорий снова закипая, но усилием воли он успокоился, – Твоя доверчивость и наивность могут сыграть с тобой злую шутку.

- Они вовсе не желали мне зла, – бросилась на защиту подруг Оля, – они хотели помочь!

- Хорошая помощь! – рявкнул он.

От хорошего настроения Велория не осталось и следа. Он думал, что полностью успокоился, но одна лишь мысль о том, что если б целью Бестужевой был не он, а кто-то другой, то она давно бы распрощалась со своей девственностью – затуманивало его мозг и приводило в неописуемую ярость.

Собственно, его не должна была волновать сексуальная жизнь Рыжика. Какое ему вообще дело до нее! С недавних пор он стал мгновенно терять контроль над своими эмоциями, если дело казалось Бестужевой и это тревожило его.

Оля видела, что Велорий с трудом сдерживается, чтоб не наорать на нее. Его ноздри раздувались, а грудь быстро вздымалась. Он был похож на разъяренного быка, готового в любую секунду броситься, но вместо этого он просто прошел мимо нее.

Девушка знала, что лучше не трогать его в такие моменты, но такая уж она была совсем не знающая чувства меры.

- Лорик, я все равно тебя люблю! – крикнула она ему вслед, – Даже когда ты такой страшный и злой!

Девушка быстро скрылась за дверью.

- Да знаю я, – Велорий обреченно покачал головой, признавая свое поражение –когда его губы то и дело разъезжались в улыбке, как он мог на нее злиться.

- Рыжая, ты меня погубишь, – прошептал он, запустив руку в волосы.

Но откуда ей было знать, что Велорий и без того находил ее невероятно милой, в своей порывистости, честности и  даже в своей неповторимой неуклюжести, а все ее штучки с обольщением, больше похожее на комедии шоу, просто доконали его. Поначалу действительно было забавно наблюдать за ней, но это перестало быть смешным в тот миг, когда она предстала перед ним в своей бесстыжей сорочке и при этом такая хрупкая и трепещущая. Возможно, на него подействовало теплое приглушенное освещение в комнате, из-за которого ее кожа показалась ему непередаваемо мягкой и нежной или неподдельное удивление на ее трогательно испуганном личике  при виде его обнаженного тела, но в тот миг едва мог совладать с собой. Ему так хотелось обнять это гибкое, еще не совсем оформившееся тело, прикоснуться губами к широко распахнутым глазам, чтоб изгнать из них страх и овладеть ею так нежно, как только возможно, чтоб без остатка наполнить собой сердце этой необыкновенной девушки. Пусть это эгоистично, но в глубине души, Велорий хотел быть единственным о ком она будет постоянно думать и любить.

Тогда чего он ждет? Он уже давно мог сделать ее своей! И ему прекрасно было известно, что Оля не станет добиваться его всю жизнь.

- Как же все это сложно, – пробубнил Велорий себе под нос.

Уже некоторое время у него не было секса и эти глупые мысли появились из-за воздержания, а вовсе не из-за каких- то чувств к Бестужевой, сумел убедить себя в этом Харламов. Правда его уверенность, что причина вовсе не в рыжей девчонке стала стремительно таять, когда он, то и дело, совершал глупость за глупостью.

Зима была лютой как никогда, ночью все время завывал ветер, кружа снег в чудной, завораживающем танце, а утром все стихало и яркая белизна снежного покрова, слепила своей яркостью на солнце. Если не брать во внимание крепкий мороз, то погода была чудной.

Оля особенно любила зиму, так как непоседа по характеру она обожала зимние развлечения. Даже то, что она заканчивала школу, не останавливало ее от соблазна поиграть в снежки или покататься на санках из-за чего она частенько приходила домой вся в снегу, с красным носом и окоченелыми от холода руками. Но всякий раз ее лицо светилось неподдельной радостью.

Любовь Валентиновна, беспокойно всматривалась в окно – Оля сильно задерживалась, и даже Велорий поглядывал на часы. Обычно она встречала его с громким приветствием, и без нее было необычно тихо.

- Велорий, ты не мог бы встретить Оличьку, – старшая Бестужева нервно потерла ладони. – Что-то я беспокоюсь, да еще и телефон не отвечает, это не похоже на нее.

Без слов Харламов отправился на поиски «пропажи». Как бы ему не хотелось признаваться себе в этом, но он тоже волновался за девушку. Уже четыре часа назад она должна была быть дома и скакать вокруг него как надоедливый щенок.

Снег скрипел под ногами, пока Велорий не спеша шел по дороге, внимательно осматривая окрестности. Он заметил ее сразу, вернее услышал.

- А-а-а-а, – кричала она, – Не надо!

Не ожидая от себя такой скорости, Велорий словно пуля летел почти не касаясь ногами земли. И через минуту он увидел ее: Оля лежала на земле закрывая руками лицо, а на ней сверху сидел парень, угрожающе взирая на нею.

Велорий сжал кулаки и побежал еще быстрее, он готов был разорвать на куски негодяя, посмевшего тронуть Рыжика. Он был так зол, что лишь в последний момент понял происходящее и замедлил бег до полной остановки.

- Ты не посмеешь, – завизжала Оля, когда жменя снега упала на ее лицо.

- Это месть, – страшным голосом пророкотал нападающий, Оля засмеялась.

Именно в тот момент, Велорий понял, что Бестужева просто дурачилась, играя в снежки.

- Все мир, – отплевываясь от снега, смогла проговорить она, но не успел парень ответить на ее предложение о перемирии, как она отправила целую пригоршню снега ему за шиворот.

Раздался громкий вопль и веселый хохот Оли.

- Теперь пощады не жди, – пообещала ее жертва.

Велорий сердито наблюдал, как они закидывали друг друга снегом, дико веселясь и не обращая ни на кого внимания. Его сердце, бешено стучащее после бега и страха, который он испытал, услышав ее крик, постепенно успокоилось, но злость за состояние в котором он оказался, по вине Бестужевой только подогревалось ее безудержным весельем.

Он не мог сказать, когда все приняло другой оборот, но Велорий физически ощутил как настроение парня, продолжавшего удерживать Олю на спине внезапно изменилось. Возня прекратилась и тот застыл, будто впервые увидел девушку перед собой.

Велорий был совсем рядом и устремив взгляд на Олю, чертыхнулся: разрумянившееся личико светилось радостью и было таким прекрасным в этот момент, что любой бы не удержался от желания поцеловать ее.

«Не хочу, чтоб ты показывала ему такое лицо!» – в сердцах подумал Велорий.

И когда зачарованный парень стал медленно склоняться к ее губам, Велорий не раздумывая сгреб снег в руку, и бросил. Снежок попал в цель, и парень, схватившись за голову, стал озираться по сторонам, вскочив на ноги. Харламов выдохнул и только потом понял, что все это время сдерживал дыхание.

- Ты чего творишь! – заорал парень.

Девушка даже не поняв, что случилось, наконец заметила Велория, который скрестив руки холодно взирал на ее одноклассника, сжимающего кулаки.

- Лорик?! Привет, – радостно прощебетала Оля. – Ты не поверишь, мы со Стасом нашли супер крутую горку и катались на покрышках. Такая скорость – дух захватывает!

Оля воодушевленно рассказывала о своих приключениях Велорию, полностью забыв о своем спутнике, который непонимающе переводил взгляд с одного на другого.

То как Бестужева смотрела на незнакомца, было подобно тому восторгу, который она испытывала летя с горки. Стас перевелся в Олину школу только год назад и не застал известного всем Велория Харламова, зато энергичная рыжая девчонка приковывала его взор. То как она заразительно смеялась и носилась по классу, совсем не заботясь о том, что она девушка или ее искренняя доброта ко всем – невозможно было ее не полюбить.

И вот сейчас он лишь глядя на нее, мог сказать, что в ее сердце лишь этот невозмутимый, высокомерный франт.

- Ты его знаешь? – прервал ее парень, понимая, что уже проиграл войну за ее любовь, даже не начиная сражаться.

- Кого? – совсем забыв про него, удивилась Оля, – Велория? Конечно, мы живем вместе.

- Что? – поперхнулся Стас, – Нужно было раньше сказать, что у тебя есть парень! – резко сказал он и пошел прочь.

- Стас? – позвала ничего не понимающая Оля, – Почему он обиделся?

«Какая же ты глупенькая! – Велорий скрыл усмешку и убрал льдинку с ее волос, выбивших с-под шапки, – Любой бы понял намерения мужчины, который едва не поцеловал, вернее почти поцеловал если б он не помешал ему. Но конечно Рыжик в свои семнадцать оставалась такой же наивной, как и два года назад».

- Пойдем домой, рыжик! – ласково сказал он, прерывая ее мысли о другом.

- Пойдем! – согласилась она, утонув в его глазах, так нежно смотревших на нее.

Велорий зашагал вперед, а Оля бежала рядом, пытаясь не отставать. Но Бестужева, была бы не собой, если б не поскользнулась, но к ее счастью Велорий успел ее поймать.

- Ты еще не устала постоянно падать? – заворчал он, ставя ее на ноги.

- Я не специально.

- Да знаю я, – со смешком ответил он, беря ее за руку, – Так будет надежней, – пояснил он свои действия, но Оля уже не слушала блаженно улыбаясь.

Ну что она могла сделать, если была счастлива просто идти с ним рядом и держать за руку. Велорий обреченно покачал головой – не хватало только, чтоб она его под каблук загнала, и, по-видимому, все к этому шло.

Несколько дней спустя.

- Представляешь, Стас со мной разговаривать даже не хочет, – жаловалась Оля Велорию.

- Правда? Какая жалость! – ответил он, с довольным выражением лица.

- По-моему тебе совсем не жаль, – пробубнила Оля.

- Ты права! – подтвердил Харламов.

- Зря ты так Лорик, – огорченно произнесла девушка, привлекая к себе его внимание, – Мне с ним было весело – он замечательный парень.

- Ты еще скажи, что влюбилась, – едко сказал он.

- Нет, но он мне действительно нравился.

Велорий стиснул зубы и громко захлопнул книгу, которую читал.

- Можно подумать мне это интересно, – раздраженно буркнул он.

- Лорик ты ревнуешь? – заулыбалась Оля.

Он смерил ее грозным взглядом, посчитал до десяти и успокоившись язвительно сказал:

- Я просто рад, что он отделался без осложнений.

- Что ты этим хочешь сказать? – Оля подошла к нему вплотную, задрав голову вверх, чтоб заглянуть к нему в лицо.

Бестужеву постоянно бесило, что он вымахал так, что всегда взирал на нее свысока как на какого-то муравья. Вот и сейчас смотрит на нее как на какое-то ничтожество.

- Ты ходячая катастрофа, где ты – там всегда неприятности и мне было бы жаль парня, который решиться быть с тобой.

Губы Оли задрожали.

- По-твоему, я урод какой-то? – прошептала девушка, пытаясь сдержать слезы. – И вообще не могу кому-то понравиться!

В душе Велорий не хотел причинить ей боль, и обидные слова, произнесенные сейчас, были вызваны ревностью, жившей своей жизнью и не поддающейся контролю.

- Оля? – Велорий протянул руку, желая дотронуться до нее, но она дернулась от него словно от прокаженного.

- Ну и черт с тобой! – крикнула девушка, вытирая своевольные слезы, – Я забуду тебя! Я сделаю все для этого.

- Забудешь?!  – прошипел Велорий, и резко притянув к себе, впился в ее губы.

Могла ли она сопротивляться? Как, когда она мечтала о его поцелуях столько лет? Хоть его поцелуй был похож на грубый таран, но как только он преодолел барьер в виде зубов и его язык скользнул в пещерку ее рта, то все изменилось. Его губы нежно ласкали ее рот, а язык вызывал слабость лишь от легкого прикосновения с ее языком. Девушка не смогла сдержать стон, легкое головокружение и слабость окутало ее в кокон чувственности. Она бы хотела остаться в этом состоянии навсегда. Оля прильнула к Велорию, не замечая, что он буквально держит ее безвольное тело, полностью подчиненное ему.

Велорий оторвался от девичьих губ и слегка прикусил мочку уха, послав по ее телу электрический заряд. А потом Оля услышала тихие, но четкие слова, которые он жестко произнес.

- А теперь, – он усмехнулся, – попробуй меня забыть!

Велорий отстранил от себя Олю, но его руки продолжали лежать на ее плечах, пока он не убедился, что она может твердо стоять на ногах.

- Лорик…- дрожащим голоском пропищала Оля.

- Только не думай, что это будет так легко.

- Лорик…

- А сейчас извини, но мне пора на свидание, – Велорий очаровательно улыбнулся, – Счастливо оставаться!

- Лорик, я…я…Ненавижу! – закричала Оля в уходящую спину Харламова.

- Придумай что-нибудь новенькое, – саркастически заметил он, даже не оглянувшись.

Оля сняла тапок с ноги и запустила в него, попав в спину.

- Вот тебе новенькое! – шумно дыша, фыркнула она.

Велорий остановился, повернулся и смерил ее грозным взглядом.

- Ты кинула в меня тапкам? – страшно произнес он и к ее ужасу стал вытягивать ремень из джинсов.

- Ты не посмеешь, – гордо вскинув подбородок, отчеканила Оля, все же пятясь при этом к двери.

Девушка все же не стала проверять уверенность в этом и рванула к себе в комнату, надежно закрыв обе двери. Велорий не пошел за ней следом, вместо этого запищал телефон, оповещая о получении сообщения. Оля прочитала его и немного побледнела, оно было от Велория и гласило: «Наказание откладывается, но оно обязательно состоится. Так что жди и бойся, месть будет жестокой!»

Оля могла бы посмеяться над нелепыми угрозами, но уж больно хорошо она знала его, чтоб усомниться в его словах. Изо дня в день с ужасом она ожидала дня своего наказания, но Велорий не торопился его исполнять. С загадочной ухмылкой он поглядывал на нее, давая понять, что ни о чем не забыл, а девушка настолько издергалась вся, что достигла апогея своего терпения.

- Все Лорик, не могу больше! – ворвавшись к нему в комнату, закричала Оля.

- Тебя учили стучать? – резко бросил он, возмущенный ее вторжением.

Оля покраснела и пробормотав извинения, вышла. Постояв за дверью секунд тридцать, Оля три раза постучала и не услышав ответа приоткрыла дверь.

- Можно? – тихо спросила девушка.

- Входи, – милостиво разрешил Харламов, – Что ты хотела?

- Пожалуйста, накажи меня! – взмолилась она.

Велорий прыснул со смеха, он вовсе не ожидал такого поворота событий. Сказав о  наказании, он всего лишь хотел, чтоб она помучилась, ожидая его.

- Ты так сильно хочешь быть наказанной? – нарочито серьезно спросил он.

- Не то чтоб сильно, но ожидание сводить меня с ума.

- Хорошо, будь по-твоему, – Велорий быстро подошел к ней и замахнулся, Оля зажмурилась, но удара не последовало.

Вместо этого она почувствовала его дыхание около своего уха, оно напоминало дуновение теплого ветерка, по коже «поползли мурашки». От его близости тело заныло, а в груди лихорадочно затрепеталось сердце.

- Мне достаточно, чтоб ты извинилась, – тихо сказал он.

Оля распахнула глаза и дрожащим, недоверчивы голоском пролепетала:

- И все?

- А ты чего ожидала? – насмешливо спросил он.

- Зачем я тогда столько мучилась! – возмущенно воскликнула она, а потом замолчала и хитро прищурилась. – Значит, если мне вздумается бросить в тебя чем-то, мне ничего не будет, если я извинюсь?

- Хм, – Велорий задумчиво посмотрел на нее, а потом с таинственной улыбкой кивнул. – Только есть одно дополнение.

- Какое? – насторожилась она.

- Ты должна будешь сделать это на коленях.

- Что? Никогда!

- Раз так, то лучше воздержись от метания предметами в мою сторону, – его лицо и даже голос резко изменились, в глазах появился хищный блеск, а голос приобрел пугающую мягкость, – Или…

Угроза осталась невысказанной, но Оля поежилась. Если подумать, Велорий никогда не причинял ей боли, но его методы были гораздо действенней. Аура вокруг Велория в один миг менялась и Оля чувствовала исходящую от него мощную волну сексуальности – она притягивала ее и в то же время пугала.

- Ладно, – Оля забавно скривилась, – Никаких летающих предметов.

Оля недовольно хлопнула дверью, а Велорий задумчиво смотрел в дверь ему казалось, что-то было не так. Но что?

Хм, – он понимающе покачал головой, – Рыжая чертовка так заморочила ему голову, что он так и не добился от нее извинений.

Глава 14

Выпускные экзамены, вызвали всеобщую панику, ученики схватились за учебники, пытаясь пополнить знания которые они недополучили по каким-то причинам на уроках и повторить, то, что забылось. Оля корпела над книгами в надежде, что удачно сданные экзамены повысят ее баллы. Уже неделю она видела Велория мельком, и это буквально стало причиной ее неспособности сосредоточиться. Она словно болела им и если за день она не видела его хоть раз, то просто не могла заниматься. Оля назвала это «Велоримания».

Щебетание птиц разбудило ее, едва взглянув на часы она поняла, что уже семь утра. Это означало, что если она не поторопиться, то Велорий уйдет на тренировку, а потом в университет и ей не удастся увидеть его до самого вечера. Если это случиться, то все ее умственные процессы будут заняты мыслями о нем и высоким экзаменационным баллам можно «помахать» на прощанье ручкой.

Оля так торопилась вниз, что чуть не скатилась с лестницы. Как сумасшедшая она оглядывалась по сторонам: мама готовила завтрак, а Костик читал газету за столом. Велория нигде не было.

- А где Лорик? – расстроенно спросила Оля.

- На пробежке, – ответила мама, – Он решил пораньше выйти, чтоб не было так жарко.

Оля расстроено вздохнула и плюхнулась на стул рядом с Костиком.

- Все из-за него я не сдам экзамены, – театрально вскинув руки, воскликнула она.

- Почему? – удивился его отец, – Неужели он обещал с тобой позаниматься, а сам сбежал?

- Дело не в этом…

Олю уже никто не слушали, так как вернулся с пробежки Велорий и едва переступил порог, как гнев Костика обратился на него.

- Нужно сдерживать свои обещания! – грозно ругал отец, ничего не понимающего сына, – Если пообещал позаниматься с Оличкой, будь мужчиной и сдержи слово.

Велорий метнул в Бестужеву разъяренный взгляд, обещающий все круги ада, Оля бешено замотала головой, жестикулируя, что она не причем.

- Ты же сам сказал, что все зачеты закрыл и свободен. Я не ожидал от тебя подобного сын, поэтому твоя поездка с друзьями на море переносится до тех пор пока Оля не сдаст экзамены, – вынес свой вердикт Костик.

Любовь Валентиновна накрыла на стол и все сели завтракать. Только Константин ел с большим удовольствием, другие же ковырялись вилками в тарелках, полностью утратив аппетит.

Велорий медленно пережевывал, смотря только в свою тарелку, Оля бросала на него боязливые взгляды, не зная как объяснить ему сложившуюся ситуацию. Ведь не может она признаться ему что «заболела» им. Он просто поднимет ее на смех.

Завтрак закончился, Велорий поднялся к себе, но Оля медлила, помогая маме прибираться.

Девушка понимала, что должна объясниться с ним, но не знала какие слова подобрать. Собрав остатки смелости, которые в последнее время где-то растеряла, девушка постучала.

- Входи, – услышала она из-за двери.

Оля медленно зашла, каждый шаг давался ей безумно сложно, словно ее вели на казнь.

- Лорик, я хотела извиниться за недоразумение утром.

- Это все? – резко спросил он, даже не глядя на нее.

Оля сжалась, ощущая его раздражение. Он явно был очень сердит на нее.

- Лорик…

- Если это все, можешь идти, – прервал он ее грубо.

- Лорик, я не говорила…

Терпение Велория истощилось, и он вскочил на ноги.

- Я не ожидал от тебя подобной лжи, – звенящим полушепотом сказал он.

Его глаза метали молнии, он был глубоко обижен ее обманом и не хотел слышать оправдания. Раньше он бы и не подумал, что честная, открытая девушка, какой он знал Рыжика, могла так откровенно врать. И это открытие было настолько неприятным, что вызывало в нем бурю эмоций: злость, сожаленье, разочарование.

- Я не хочу тебя сейчас видеть, – тихо сказал он, отворачиваясь от нее.

- Лорик…- Оля сделала шаг к нему, еле сдерживая слезы.

- Уйди!

Рука безвольно упала и девушка, словно уменьшилась: спина сгорблена, плечи ссутулены, голова низко опущена.

- Ты не прав, -  прошептала Оля, дрожащим голоском, прежде чем оставить его одного.

Плечи Оли затряслись от сдерживающих рыданий. Велорий даже смотреть на нее не хотел, не то чтоб разговаривать. Раньше он смотрел на нее с улыбкой и даже нежностью, и сейчас видеть его лицо, перекошенное от презрения и ярости, было так безумно больно. Послышался глухой стук из комнаты Велория, заставивший ее вздрогнуть, рука потянулась к его двери, но на полпути замерла и обвисла. Он не хотел ее видеть, и по крайней мере это, она могла для него сделать, даже если сердце рвалось к нему.

Велорий потер свою руку, ругая себя за утраченный контроль над эмоциями. Поддавшись злости, он всадил кулаком в стену, но легче не стало, только рука стала болезненно ныть. Как он мог так ошибаться в ней? Он самоиронично хмыкнул. А чего он ожидал? Он знал много девушек, и научился распознавать все их уловки, чтоб подобраться к нему, но Рыжик…она действительно заставила его думать о ней иначе. Теперь он знал, что исключений не бывает.

Оле еще не было так плохо как сейчас. Прошло две недели, а Велорий продолжал хранить молчание. Несколько раз Оля пыталась начать разговор, но он просто молча вставал и уходил.

С нечеловеческими усилиями, Бестужевой удалось сдать все экзамены, хоть высокие баллы о которых она мечтала так и остались мечтой.

Костик позволил Велорию отправиться на море с друзьями, и Оля с ужасом понимала, что его отъезд был запланирован на завтра, а ей так и не удалось объясниться с ним. Ко всему прочему, родители уехали в командировку и она осталась с ним одна в доме, и если учесть его гробовое молчание, то можно было смело сказать, что она совершенно одна.

Девушка решила сделать последнюю попытку помириться с Лориком, но постучав в его дверь она лишь услышала, что музыка стала громче. От разочарования она стукнула ногой в проклятую преграду, в виде двери, между ними и легла спать, хоть и было еще слишком рано для этого.

Оля не знала, что ее разбудило, но она вся дрожала и учащенно дышала, в комнате было темно и даже раскрытые занавески не впускали лунный свет. А потом резко сверкнула молния, осветив все вокруг и ужасающий гром, вырвал из груди девушки истошный вопль. Она ненавидела грозу, и этот страх был сильнее ее. Зажав уши руками, Оля свернулась в калачик, тихо плача и дрожа все сильнее.

Что-то коснулось ее и она громко вскрикнула, пытаясь зарыться глубже в одеяло. В комнате зажегся приглушенный свет ночника.

- Ш-ш-ш, Рыжик это я, не бойся, – услышала она мягкий голос Велория.

С рыданиями, она бросилась к нему в объятия и заплакала еще сильнее.

- Ш-ш-ш, ты в безопасности, все в порядке, – ласково шептал он, крепко прижимая к себе вздрагивающее тело девушки.

- Мне было так страшно, – плакала Оля, – А ты был так обижен и зол на меня, но я…я – Оля захлебывалась слезами, – Я не говорила твоему отцу, что ты мне что-то обещал…он все не так понял.

Девушка подняла к нему заплаканное лицо, он нежно вытер слезы, поражаясь глубине ее глаз.

- Неважно, – заверил он ее, гладя по волосам.

- Нет, ты не понимаешь, я просто расстроилась, что не застала тебя и сказала, что не смогу из-за тебя сдать экзамены, а Костик не так все понял.

- А почему ты так сказала? – ласково спросил он, Оля смущенно спрятала лицо на его груди.

- Просто если я не вижу тебя, хоть один день то не мгу ни о чем другом думать, только о тебе, – с подкупающей честностью, прошептала она.

- Где ты там везде недопонимания? – Велорий взял ее лицо в свои ладони, и заглянул к ней в глаза, – Прости, что не выслушал тебя.

- Мне было так больно, – всхлипнула Оля.

- Прости.

Велорий почувствовал, что его затягивает в омут ее бездонных, омытых слезами глаз. Он так долго обманывал себя и сопротивлялся своим чувствам, что сейчас обнимая ее, чувствовал, что это правильно и так естественно. И когда он, наконец признался себе в этом, его руки задрожали от желания прикоснуться к ней, ощутить нежность кожи. Велорий кончиком пальца, едва касаясь, прочертил путь от ее бровей, носа, к линии рта и на губах, оказавших безумно мягкими, он замер.

Оля приоткрыла рот и палец скользнул вовнутрь, не думая ни о чем, а только чувствуя, она слегка прикусила его зубами и неуверенно дотронулась кончиком языка. Велорий шумно вздохнул и закрыл глаза второй рукой, словно не хотел ее видеть.

- Лорик, прости, – испугавшись, что сделала что-то не так, торопливо проговорила Оля.

- Боюсь, это мне придется извиняться, – Велорий криво усмехнулся, точно зная что она ничего не поняла, – Рыжик, я больше не могу.

И он наконец-то сделал то, чего желал сейчас больше всего. Его губы ласково накрыли ее рот, а язык медленно стал ласкать ее губы.

- Откройся мне, – нежно попросил он.

- Я всегда была для тебя открыта, но ты…- Оля почувствовала, что его губы растянулись в улыбке и ее ответили тем же, – Чему это ты улыбаешься?

- Просто ты невероятная болтушка, а я вообще-то поцеловать тебя пытаюсь.

- А ты не пытайся, а поцелуй!

- Как скажешь.

Велорий поцеловал ее со всеми теми чувствами, что копились в нем до этого дня. Почему-то ни одним поцелуем прежде он так не наслаждался как сейчас. Ее неопытность, заменила пылкость, а наивность – честность в своих желаниях. Велорий снял с нее майку, немного отстраняя ее от себя, но Оля стыдливо прижалась к нему не позволяя посмотреть на себя.

- Рыжик, я между прочим все и так уже видел, – насмешливо проговорил он.

- И тебе это не понравилось, – уткнувшись носом во впадинку около шеи, пробормотала смущенно она.

- А если мы потушим свет, ты позволишь мне исправиться? – пощекотав ее плечо своим дыханием, спросил он.

Оля неуверенно кивнула, и он быстро потушил свет. Очень бережно Велорий уложил девушку на спину и склонился над ней. Оля зажмурилась и скрестила руки на груди, сгорая от стыда.

- Рыжик, – ласково позвал он, – Убери руки, – Оля отчаянно замотала головой.

Велорий усмехнулся, оказывается брать невинность это сродни завоевания неприступной крепости, а может даже сложнее.

Велорий поцеловал ее плечо, и каждый сантиметр кожи, продвигаясь к кончикам пальцев, закрывающих грудь, потом той же пытке он подверг вторую рук. Он внимательно следил за каждым изменением в состоянии девушки.

Каждое прикосновение губ любимого вызывало у Оли неведомый ранее трепет, отдающейся где-то внизу живота. Хотелось плакать от наслаждения, вызванное его руками и языком, ласкающими ее тело. Но так же Оля стыдилась, рвущимися из горла стонами, которые она с трудом сдерживала.

Велорий запустил язык в ее пупок, и она дернулась от остроты ощущений. Его пальцы скользнули под трусики и Оля с ужасом потянула руки, пытаясь их удержать на месте, но предвидя это, Велорий перехватил ее руки и завел вверх за голову.

- Лорик… – Оля покраснела, полностью открытая перед ним.

Велорий запечатал ей рот поцелуем, и целовал до тех пор, пока она не сдалась и застонала от желания.

Не отпуская ее рук, он ощупывал взглядом ее маленькую, но такую завораживающую грудь с темными возбужденными сосками.

- Ты прекрасна, – прошептал он и прихватил губами сосок, послав по телу тысячу электрических зарядов.

Оля не думала ни о чем, кроме ощущений даривших ей Велорием. Даже когда ее трусики исчезли, она уже не сопротивлялась, полностью во власти истомы, поглотившей все ее существо.

- Я люблю тебя, – страстно прошептала она, отвечая на его поцелуй, лихорадочно гладя его тело.

Велорию хотелось ответить, что он итак это знает, но сейчас это было не главным. Все силы уходили на то, чтоб сдерживаться и не ворваться в ее священный Грааль, нетронутый никем ранее. Он рукой раздвинул ее ноги, но она судорожно сжала их.

- Пожалуйста, – простонал он отчаянно.

Оля взглянула в его лицо и удивленно распахнула глаза: оно было перекошенное от страсти, губы сильно сжатые, а в потемневших до черноты глазах она увидела отражение себя. Неужели он так сильно хочет ее? Девушка не могла поверить в силу такого желания и это сломало все преграды, неуверенность и страх.

Велорий сразу почувствовал, когда она решилась отдаться ему не только душой, но и телом. Его храбрая девочка, вверяла ему себя, хоть была безумно напугана. Со стоном обожания он поцеловал ее и в тот же момент погрузился в нее так глубоко, как только мог.

- О, Боже! – простонал он, уткнувшись в ее шею, дрожа от переполнявших ощущений.

Хотелось двигаться, но она была такой тесной, что любое движение грозило неминуемой катастрофой – он готов был кончить в любую секунду. И на его беду Оля все время вздрагивала, вовсе не помогая ему. Велорий, затуманенным взором посмотрел на нее – отвернув голову в сторону и зажав ладонью рот, Оля плакала.

- Рыжик?! Прости, – с раскаянием прошептал он, нежно целуя ее, вытирая своими губами слезы.

- Черт! Черт! Черт! – сквозь слезы прошипела она, стуча ладонью по матрасу, – Если б мне сказали что это настолько больно, то…

- То что? – затаив дыханье, спросил Велорий.

Ее ответ много для него значил. Жалела ли она, что отдалась ему или…?

- Я бы напилась снотворного. Нет лучше обезболивающего, – Велорий усмехнулся, он все еще был глубоко в ней, а она спокойно рассуждала, хоть все еще всхлипывая.

- Почему не снотворное, – заинтересовался он.

- Потому что хоть сто раз я испытай боль, ни за что не променяла бы все, что случилось до этого, – Оля нежно погладила его по лицу, – Я так счастлива, но…- Оля запнулась и немного смущенно пролепетала, стремительно краснея, – но не мог бы ты вытащить эту штуку из меня?

Велорий тихо рассмеялся, целуя ее в уголки губ, кончик носа и глаза.

- Ты это нечто!

Оля поерзала, удобнее устраиваясь. Велорий удержал ее на месте, сжав зубы:

- Только не шевелись, – выговорил он с трудом.

- Но мне неудобно, – продолжала ерзать Оля.

- Подож…, ох!

Велорий застонал и вздрогнув, упал на нее тяжело дыша.

- Лорик, что с тобой? – испуганно вскрикнула Оля, – Тебе больно? Я больше не буду шевелиться!

- Поздно! – глухо пробурчал он, – Все кончено.

- Прости, я больше не буду, – всхлипнула она, – Я такая неуклюжая!

Велорий затрясся от смеха, напугав девушку еще сильнее. Какая же она была наивна и так восхитительно очаровательна. Даже когда ей было больно она думала о нем, даже не представляя какое это удовольствие находится в ней, чувствовать как пульсирует его член в нетерпеливом ожидании разрядки. Даже то, что это случилось так скоро, повергло Велория в поистине божественную истому. И еще никогда после близости он не смеялся так как с Рыжиком, впрочем, ему вообще не доводилось этого делать. Обычно пока партнерша приходила в себя после секса, Велорий безразлично чмокнув ее в лоб, уходил, а сейчас он даже не хотел выпускать Олю из объятий.

Харламов неохотно выскользнул из девушки и встал на ноги.

- Ты уходишь? – смущенно спросила Бестужева, натягивая одеяла до подбородка.

Оля отводила взгляд от обнаженного Велория, забавно заливаясь румянцем. Он усмехнулся ее стыдливости, и приятное тепло стало подниматься по всему телу. Возможно, нужно было поступить как обычно и уйти, но он не смог.

- Хотел предложить тебе сходить в душ, – спокойно ответил он, вовсе не стесняясь своей наготы.

Оля согласно кивнула и стала выползать из кровати, стараясь при этом не потерять одеяло. Ей это удалось, и она прошла мимо Велория, все так же избегая на него смотреть, но уже у двери она охнула, так как он вдруг выхватил одеяло и бросил его обратно на кровать.

- Оно тебе не понадобится в душе, – забавляясь, сказал он.

Оля как угорелая бросилась в ванну, краснея от неловкости и стыда. Велорий покачал головой.

- Смотри не …- послышался грохот, – не упади, – договорил он, уже зная, что опоздал с предупреждением.

Оля закусила губу, потирая ушибленное бедро. Ну, когда она научится входить в дверь, при этом не снося ее с петель. Наверняка завтра, расплывется синяк размером с маленький остров. В дверь тихо постучали.

- Оля? – позвал ее Велорий.

- Я в порядке, – быстро ответила она, включая воду в душе.

- Ты уверена?

- Просто небольшое столкновение, – заверила его девушка.

- Хорошо, – сомневаясь, сказал Велорий, – Надеюсь, то во что ты врезалось, осталось целым.

- В этот раз, противник оказался мне не по зубам.

Велорий оценил ее старания пошутить и оставил ее одну.

Оля  встала под струи воды.

«Ммм, как же хорошо», – подумала она.

Между ног немного саднило, но на душе словно расцвели тысячи цветов. Неужели это случилось? Слишком много мыслей и вопросов было в голове, а еще нужно было как-то вернуться в комнату, когда из одежды ничего с собой нет. Там ли еще Велорий, или может уже ушел к себе?

Оля замоталась в полотенце и собравшись с силами, вошла в свою комнату. Его там не оказалось. Она даже не думала, что это настолько ее расстроит, но плечи поникли.

- Чего стоишь, быстро в постель, а то простудишься, – девушка резко развернулась, услышав голос Велория.

Почему он здесь?!!

Велорий мягко, но уверенно толкнул ее в спину, направляя к кровати. Оля остановилась и развернулась к нему, убеждаясь, что он реален. Видимо он воспользовался родительской ванной, потому что его волосы были влажными, и чтоб не смущать ее он надел штаны. Оля расплылась в глупой улыбке, он не ушел, а захотел остаться с ней и это делало ее счастливой.

- Сними это, – указал он пальцем на полотенце, – Оно мокрое.

Оля схватилась в него мертвой хваткой, отрицательно мотая головой. Велорий тяжело вздохнул, словно мученик и не делая попыток вытащить полотенце, надел ей через голову футболку, которая оказалась по самые ее колени.

- Я не смог найти твою пижаму, поэтому одолжил тебе свою футболку, – пояснил он, отворачиваясь и давая ей возможность избавиться от мокрого полотенца.

Оля быстро стащила его с себя и продела руки в рукава футболки, словно молния метнулась к комоду, достала трусики, потому что понятия не имела, куда делись предыдущие, и юркнула в постель. Странное ощущение свежести и чистоты окутало ее и она провела рукой по прохладной хрустящей простыне.

- Ты поменял белье? – удивленно спросила она, Велорий не ответил, – Спасибо.

- Тогда спокойной ночи, – буркнул он, ощутив неловкость из-за ее благодарности.

- Лорик? – Оля замялась, Велорий замер, – Ты не мог бы еще побыть со мной немного?

Харламов не ожидал такого предложения, но к своему огромному удивлению был несказанно рад, так как ему впервые не хотелось уходить из чужой постели и мысль о том, что и она не хочет отпускать его, согрела его.

- Мне завтра рано вставать, – буркнул он.

- Совсем чуть-чуть, – попросила она.

Велорий вовсе не собирался возражать, он довольно растянулся на кровати, правда, сохраняя дистанцию между ними, которую Оля тут же сократило до минимума, вернее она тесно прижалась к его боку, не оставляя даже миллиметра.

- Оля, отодвинься, – сдавлено проговорил он.

- Не-а, ты такой уютный и теплый, – потершись об него щекой, прошептала она.

«Какая же она глупая» – простонал про себя Велорий, ощущая как его член, вновь оживает, только лишь от ее присутствия.

- И когда ты рядом, я забываю о грозе, – продолжала Оля, вырисовывая круги вокруг его соска.

- Дождь уже давно закончился.

- Правда? – удивилась Оля, – А я и не заметила.

Девушка сонно зевнула и прикрыла глаза. Велорий с облегчением вздохнул, когда ее рука, доводившая его лишь невинными прикосновениями к стальной эрекции, замерла. Прошло еще несколько минут, и дыхание девушки стало глубоким и равномерным – она уснула. А Велорию было не до сна, он размышлял о том, что делать дальше и был рад небольшой отсрочки виде его отъезда, для принятия окончательного решения. То, что он усложнил себе жизнь это был факт, но, черт побери, как же это было приятно!

Глава 15

  Оля открыла глаза и сразу поняла, что чего-то не хватало. Рядом лежала вторая подушка, со следом от головы, на который совсем недавно спал Велорий. Девушка хихикнула от переполняющих ее радостных эмоций. Это случилось! Он целовал ее и держал в своих объятиях.

Велорий! Велорий! Велорий! – его имя она готова была повторять миллион раз. Как же оно красиво звучало! Бестужева бодро откинула одеяла и быстро встала.

- Ох, – простонала девушка и осторожно присела на край кровати.

Все ее тело ныло, а ноги были словно ватными. Неужели после каждого занятия любовью так отвратительно себя чувствуешь?

- Нет, – отмахнулась она от своих глупых мыслей.

Ее подруги рассказывали, что после близости с мужчиной, они чувствуют себя прекрасно. И даже если она всегда была далеко от этого, то понимала, что первый сексуальный опыт редко бывает приятным.

Оля закрыла глаза и вспомнила каждый момент, проведенный в объятиях любимого. Его ласковые руки были такими вседающими, а губы обжигающе жаркими, невозможно было спрятаться от них. Ее тело помнило каждое прикосновение, выгибаясь, желая приблизиться ближе, ощутить сильнее. Оля даже не могла представить, что такое можно чувствовать. Смущение и стыд, забывались, едва он начинал целовать ее губы, а столкновение языков заставляло сердце стучать быстрее.

Было ли ему так же хорошо как ей? Возможно, он испытывал такое десятки раз с другими?

«Нет, я не буду думать о таком», – отмела она закравшиеся сомнения.

Кто теперь они друг для друга? Изменит ли эта ночь их отношения? А что если все останется по-прежнему? Голова Оли готова была взорваться от новых и новых вопросов, лезущих в нее без спроса. Бестужева встряхнула кудри и решительно встала на ноги. Когда это она отступала перед трудностями. Она никогда не была трусихой, поэтому зачем строить догадки, когда можно пойти к нему и все узнать самой. Оля решительно постучала к нему в дверь, но тишина была единственным ответом, который она услышала. Шум с кухни привлек ее внимание, и она сбежала по лестнице. Она почти не сомневалась, что сейчас перед ней откроется картина, где Велорий с чашкой черного чая, зажатого в ладонях, как всегда при виде ее на его лице растянется дразнящая улыбка, а глаза засветятся хитрецой. После этого он скажет очередную колкость, заставившую ее утратить над собой контроль и пока она будет бушевать, он будет смеяться, до тех пор пока она раскрасневшаяся от злости не затопает прочь от него.

Но к ее разочарованию, на кухне стояла мать, убирая тарелки со стола.

- Доброе утро, соня! – поздоровалась Любовь Валентиновна, целуя в щеку.

- Когда вы вернулись?

- Сегодня рано утром. Велорий попросил тебя не будить, объяснив, что ты поздно уснула из-за грозы.

- А где он? – как бы невзначай спросила Оля.

- Он уже давно уехал. Разве ты не знала, что он с друзьями собрался в Одессу.

Оля поморщилась. Конечно, он говорил, но события вчерашнего вечера стерли все, что было до этого в ее голове.

- Забыла, – Оле от досады хотелось топнуть ногой, но это было бы через чур подозрительно.

Прошло два дня, а она не могла найти себе места от переживаний и желания увидеть Велория. Бестужева гипнотизировала телефон, ей безумно хотелось услышать его голос, но страх быть осмеянной, вызывал сомнения в правильности решения. Нетерпеливая натура девушки победила, она набрала номер Лорика.

«А что я ему скажу?» – пронеслось у нее в голове, и она резко нажала кнопку отбоя, раздраженно отшвырнув мобильник от себя.

«Черт! Черт! Черт!»

Оля понимала, что выглядит как истеричка, но такой бури различных эмоций она еще не испытывала, и самое неприятное была неуверенность.

Неожиданно комната наполнилась звуками мелодии, которая заставила девушку вздрогнуть и заволноваться. Прежде чем ответить, Оля вытерла об майку вмиг вспотевший ладошки.

- Алло! – бодро, как ей казалось, сказала Бестужева.

- Привет, – послышался голос Велория, – Ты звонила?

- Нет, то есть да! – взволнованно вскрикнула она, – Как дела? – выдавила она.

- Солнце, море, красивые девушки! Все что душа желает! – насмешливо ответил он.

Оля закусила губу, столько вопросов рвалось с языка, но шум прибоя и девичий смех, где-то совсем близко от Велория, не придавало уверенности.

- Красивые девушки? – немного заикаясь, произнесла она, – И много их там?

- Целые толпы.

Девушка так сжала телефон, словно хотела раздавить его.

«Скажи мне, хоть, что-нибудь! Всего одно ласковое словечко, чтоб успокоить меня!» – молила она про себя.

- Велорий, пошли купаться! – донесся из трубки девичий голос.

- Уже бегу! – крикнул он ей.

Почему-то губы задрожали и Оля зажмурила, внезапно заболевшие, глаза.

- Мне пора, – сказал Велорий, – Это все что ты хотела?

- Да, приятно отдохнуть, – сдавленным голосом ответила она, перед тем как отключиться.

Велорий сердито смотрел на телефон, все, что он сказал было не тем, ее голос такой незнакомый и безжизненный застрял в его сознании. Он знал, что Рыжик будет переживать и накручивать себя, но слышать как ее голос дрожит от волнения, оказалось тяжелее, чем он думал.

Он чертыхнулся. На отдыхе, он собирался хорошенько повеселиться, но это было сложно, когда перед ним стояла сложная дилемма отношений с Бестужевой. Если он поддастся своим чувствам к ней, а после, у них ничего не выйдет, то мир и спокойствие в их доме будет под угрозой. Но проигнорировать близость в грозовую ночь тоже было невозможно.

- Велорий! – симпатичная, стройная девушка помахала ему, зазывая в воду.

Это была еще одна проблема, от которой он хотел избавиться. Ее имя и то, что она постоянно липла к нему безумно раздражало. Во-первых она тоже была Оля, постоянно напоминая о Бестужевой, но в отличии от невинных, забавных и порой неуклюжих заигрываний, эта девица была весьма опытной и искушенной. И что хуже всего ее уловки и ужимки не просто раздражали, а невероятно бесили Харламова.

- Что тебя не устраивает, одни буфера чего стоят, – выдвинув на полметра руки перед своей грудью, показал Егор.

- Ты сочтешь меня сумасшедшим, но похоже в последнее время меня больше привлекает более маленькие размеры, – с самоироничной усмешкой, проговорил Велорий.

- Просто у нее нет рыжих кудряшек и она не врезается во все углы, – пошутил его друг.

Велорий не отрицал, ведь его мысли, действительно были заняты только Рыжиком.

- Ох, друг, похоже, ты попал, – посочувствовал Егор, и услышал как друг тяжело вздохнул.

Оля была слишком расстроенная телефонным разговором с Велорием, чтоб сидеть дома, вяло чмокнув мать на прощанье мать она отправилась к подругам на встречу.

Едва они расселись у Тани, как Бестужева как на духу, выпалила обо всем, что произошло между ней и Харламовым. Если б она не была так подавленна, то заметила бы как «отпали» челюсти подруг. Едва она закончила свой рассказ, как с трех сторон на нее посыпались вопросы, попеременно заставляющие ее, то бледнеть, то краснеть.

- Тебе понравилось? – возбужденно протараторила Марина.

- Ну только сначала, – смутившись ответила она, – А потом было очень больно.

- Первый раз всегда так, – успокоила ее подруга.

- Кокой он у Харламова? – громким шепотом спросила Таня.

- Не видела, – покраснела Оля.

- Как это не видела, – возмущенно вскрикнула Тамара.

- Темно же было.

Тома закатила глаза и покрутила пальцем у виска.

- Ну и дурра, такой шанс упустила, а ведь может и не повториться.

- О, подруга и подфартило же тебе! – завистливо вздохнула Марина.

- Очень, – сразу скисла Бестужева, – Особенно то, что сейчас он на море в окружении полуодетых девиц, свисающих как спелые плоды с деревьев – только руки подставляй и они сами упадут.

Девчонки задумались.

- Надо ехать к нему?

- Правильно, брать пока еще тепленький.

- Но девочки, что я ему скажу: «А вот и я, цветов не надо!» – возмутилась Оля.

- Тогда жди пока его у тебя с под носа уведут! – язвительно буркнула Тамара.

- Мама меня никогда не отпустить, – нашла оправдание Оля.

- Скажешь, что переночуешь у меня, – воодушевилась Таня, – Мои предки свалили, так что я тебя прикрою.

- Но…

- Никаких но! Завтра же в путь! – скомандовала Марина.

- А знаешь что? – вдруг таинственно проговорила Таня, -  Я поеду с тобой!

Оля обреченно сгорбилась, ее атаковали с трех фронтов и она проиграла в этой схватке. Но ее сердечко забилось быстро-быстро лишь от одной мысли, что уже завтра она сможет увидеть Велория.

- Я согласна! – бодро воскликнула она и подруги весело стали составлять список всего необходимого в дорогу.

Всего четыре часа в дороге на автобусе, но Оля не могла усидеть, ерзая и задевая Таню, недовольно ворчавшую на нее. Впрочем, не столько на нее, а на кондиционер, посмевший поломаться в 30 градусную жару. Пот ручейками стекал по телам людей, не трудно было представить, какой запах стоял в автобусе. К тому же Оля неожиданно позеленела.

- Только не говори, что тебя укачало? – испуганно спросила Таня.

- Совсем чуть-чуть! – пытаясь успокоить подругу, соврала Оля, чувствуя как к горлу подступает содержимое желудка.

Едва автобус прибыл к месту назначения, Олю вырвало в первую же мусорную урну.

- Ох, Бестужева, ты меняешь цвет лица как хамелеон: то зеленое, а теперь синевато-белое.

Оля вымученно улыбнулась, ей немного полегчало и к тому же, желание поскорее встретиться с любимым придавало сил.

Девушки добрались до кемпинга, где остановился Харламов с друзьями и Оля не теряя ни минуту расспросила отдыхающих про Велория. К ее огромной радости ей указали в сторону пляжа, куда она помчалась со скоростью света. Она отчаянно высматривала Лорика, но молодежи было так много, что в глазах зарябило. Бестужева подумала что это крах, но совсем случайно мимо прошли девушки и одна из низ произнесла его имя. Оля даже не сомневалась, что они говорят о нем, так как его имя было очень редким. Не упуская их из виду, она последовала за ними, держась на расстоянии. Не веря в свою удачу она увидела Велория, загорающего на песке в темных очках.

Оля сделала шаг к нему и открыла рот, чтоб окликнуть, но переципившись через чьи-то ноги и упала. Смущенно извиняясь, она поднялась на ноги и ее голос оборвался на полуслове: Велорий целовался с девушкой, прижимающейся своим пышным бюстом к его груди. Она резко отвернулась и сложилась пополам, словно получила сильный удар в живот. Добравшись до мусорки ее снова вырвало. Прополоскав рот в фонтанчике с питьевой водой, она словно слепая натыкаясь на людей, убегала от этого ужасного места. Оля не заметила как пришла на условленное с Таней место встречи. Девушка ждала ее облизывая мороженное и флиртуя с двумя парнями. Увидев Бестужеву, она быстро попрощалась с ними и подошла к ней.

- Нашла своего возлюбленного, – нетерпеливо спросила Таня.

- Да.

- И что?

- Ему весело, – равнодушно ответила Оля.

- Что он сказал? Удивился или рассердился? – расспрашивала подруга, даже не скрывая своего любопытства.

- Таня, давай поедем домой, – безжизненно попросила Оля, перебив ее на слове.

- Ты с ума сошла! Мы только приехали. Я четыре часа дышала вонючим потом…- девушка вдруг прервалась и ее негодование испарилось, когда она заметила состояние подруги.

Перед ней сейчас стоял человек, из которого словно выкачали все эмоции. Оля была похожа на куклу с отсутствующим выражением на бледном, почти прозрачном личике.

- Оля, что случилось?

- Пожалуйста, давай вернемся домой, – тихо прошептала она.

Никогда ранее не видевшая Бестужеву в таком состоянии, Таня безропотно согласилась.

- Конечно.

Обратная дорога оказалась легче, так как кондиционер дул со всей своей мощью, и многие люди зябко ежились. Оля уставившись в окно, четыре часа даже не шелохнулась, и Таня решила оставить ее в покое, видя нежелание той разговаривать.

- Может, переночуешь у меня? – спросила Таня, когда они вышли из автобуса.

- Нет, не обижайся.

- Тогда отдохни хорошенько, – заботливо проговорила Таня, – Я позвоню на днях.

Костик с Любовь Валентиновной устроили для себя романтичный ужин со свечами, когда вернулась Оля.

- А как же ночевка? – удивилась, внезапному появлению дочери.

- Передумала, – равнодушно ответила она, продолжая подниматься по лестнице.

- Что-то случилось,  – забеспокоился Костик.

- Просто устала.

- Странно-странно, – пробормотала ее мать, когда та скрылась из виду.

Оля приняла душ, натянула самую любимую футболку, уже почти протертую до дыр и легла в кровать.

Все было по-прежнему: сердце все также равномерно билось, и вовсе не болело, как писали в романах.

Быть может, чувство которое она испытывала к Лорику вовсе не любовь, раз она ничего не чувствует сейчас. Впрочем, это было странно: она вообще ничего не чувствовала – хоть не ела восемь часов, но голода не ощущала, от воды воротило. Единственное чего она хотела так это спать и чтоб этот ком где-то глубоко в горле исчез.

Спать! Она должна поспать, что завтра все забыть как страшный сон и жить дальше, только теперь без любви к Велорию.

Глава 16

- Олька, хватит хандрить! – возмущенно крикнула Тамара. – Уже три недели прошло с той злосчастной поездки.

Оля надувала двухместный матрас рядом со своей кроватью.

- Пригласила нас в гости с ночевкой, а сама как сдутый шарик, – обиженно пробормотала Марина.

- Не знаю, что натворил Велорий, – сказала Таня, обеспокоенно состоянием подруги, – Но не будь эгоисткой, подумай и о нас! Ведь из нашей четверки именно ты наш генератор весельем и бодрости.

- Мы зачахаем вместе с тобой, – подхватила речь Марина.

- Нам нужен твой позитив! – Тамара потрясла Олю за плечи, – Куда ты его дела, верни немедленно.

Оля улыбнулась и обняла всех подруг, старающихся ее подбодрить, а ведь она им ничего не рассказала, наверняка обидев своим недоверием.

- Ужасная из меня получилась хозяйка! – Оля упала на колени и дурашливо стала кланяться, – Каюсь, простите грешницу!

Девчонки облегченно рассмеялись – их подруга вернулась!

Девушки собирались позагорать во дворе Олиного дома, на мягкой зеленой травке, так старательно выращивающей хозяевами. Переодевшись в купальники, взяв охлажденных напитков и фруктов, девушки разложили покрывала и словно кошки растянулись на них.

- Я решила поставить точку в своей любовной истории к Велорию, – неожиданно сказала Оля.

- И правильно, – отозвалась Таня, – Он дурак, если не понял какое ты чудо.

- В перьях, – добавила Оля, хихикнув.

- А я рассталась месяц назад со своим парнем, – равнодушно сказала Тома.

- Вы ведь только месяц встречались? – воскликнула Таня.

- А ведь правда, – хмыкнула она, – Черт, они все сбегают от меня после месяца знакомства.

- Просто твой язык пропитан ядом, – незлобно сказала Марина.

- Они не жаловались, когда мой язык доставлял им удовольствие,  – отпарировала Тамара, вызвав своим ответом веселый смех у подруг, – А как твой хахаль поживает, Маринка?

- Понятия не имею, уже неделю не разговариваю с ним.

- Поссорились? – расстроилась Оля, – Хорошо хоть у Тани все хорошо.

Таня дико расхохоталась, девчонки непонимающе уставились на нее.

- Ты чего?

- Он только моими сиськами интересовался, и даже не скрывал этого.

- Вот придурок, – прицокнула Марина, – Надо было врезать ему.

- Я так и сделала, – фыркнула она.

- У меня есть предложение, – весело сверкнув глазами, заявила Тома, – Предлагаю отметить наше гордое одиночество! – она лихо сдернула верхнюю часть купальника. – И пусть они завидуют, что только небо и солнце могут видеть наши божественно прекрасные тела.

- Ну их! – Марина присоединилась к ней, обнажая грудь.

Таня под общее веселье стала исполнять стриптиз, избавляясь от несчастного лифчика целых пять минут. Три полуобнаженных девушки пристально уставились на Олю.

- Я…я не могу, – смутившись прошептала Оля.

-Трусиха!

Оля прищурилась, она никогда не считала себя трусихой и это был своего рода вызов.

- Черт! – зажмурившись, она расстегнула лиф и позволила ему упасть, – Как я на это пошла! – жалобно запричитала она, под общий смех девчонок.

Девчонки растянулись на покрывале, подставляя голые тела под лучи солнца.

- Боже, как же здорово!

- Прогревает до самых косточек.

- Танька, как же я завидую твоим сиськам, – вздохнула Тома.

- Не поверишь, я сама себе завидую, – рассмеялась она, – Мать говорит из-за того, что она беременная мной, объелась арбузов, вот они и вылезли вместо груди.

Девчонки звонко рассмеялись.

- Мне, например, больше нравится грудь у Маринки, напоминают спелые персики, а у Томы небольшие дыньки, – Таня уставилась на Олину грудь, – А вот Олькина напоминает…

- Вишинки, – буркнула та.

- Да нет же, – запротестовало Таня, – Кругленькие яблочки.

Внезапно все посмотрели на блюдо с фруктами. Оля обреченно вздохнула – все что на нем лежало, было куда крупнее ее недоразвитой груди. Разочарованное, по-детски обиженное личико Бестужевой было таким забавным, что девушки не выдержали и прыснули со смеха.

Оля толкнула локтем Маринку, та заржала еще громче.

- Ну, очень маленькие яблочки, – еле выговорила та.

- А знаете, – загадочно сказала Тамара, – Я слышала, если подержаться за большую грудь, то и твоя станет больше.

Все как по команде хищно уставились на Танину грудь. Глаза девушек загорелись.

- Эй вы чего? Всполошилась Таня, вскакивая на ноги.

- Поделись, будь хорошей девочкой, – страшным голосом проговорила Тома.

- У тебя итак слишком много, – умасливая, пропела Марина.

Таня отступила на шаг от них.

Оля вскочила на ноги и в словно амазонка заняла воинственную позу.

- Не жадничай! Я тоже хочу большие сиськи! – хищно рыкнула она и с криком6 «Лови ее!», бросилась за жертвой.

Таня хохоча маневрировала, среди трех возбужденных погоней девушек, но им удалось ее повалить и тогда началась настоящая схватка.

Оля, Тома и Марина щупали, закрывающую свои прелести Таню, безудержно визжа и смеясь одновременно.

- Поделись, жадина!

- Хватит, у меня ничего не останется! – кричала она, извиваясь.

- Да тут на пол планеты хватит!

- Это все мое!

Наигравшись и помацав Таню всласть, девушки упали на траву, тяжело дыша.

- Если у меня не вырастет, подам на тебя в суд, – посмеиваясь, сказала Оля.

- Скорее я на вас за сексуальные домогательства!

- Оля? – странно позвала ее Тамара, – Ты говорила, что мы одни дома?

- Да.

- Тогда почему я вижу на терассе двух облизывающихся парней или это галлюцинация?

Девчонки посмотрели на балкон и после секундного замешательства, все вокруг наполнилось девичьи визгом: на террасе с довольными лицами за ними наблюдали Велорий и Егор.

Все девушки, кроме Тамары, закрываясь руками бросились на поиски недостающей части купальника. Позади послышался громкий свист, вызвав у Томы лишь ухмылку, пока она спокойно завязывала свой лиф.

Закончив одеваться, девушки посмотрели на парней, продолжавших стоять на месте, на друг друга и расхохотались понимая абсурдность ситуации.

- Интересно, как давно они там стоят? – немного взволнованно спросила Оля, вспомнив, что вытворяла с грудью подруги.

- Зато мы хорошо повеселились, – совсем не расстроилась Таня.

- Я думаю, они тоже, – недовольно буркнула Тома.

- А впереди еще целая ночь, – промурлыкала Марина. – Раз ты покончила с Велорием, не против если я буду ночевать в соседней комнате?

Оля послала ей убийственный взгляд, Марина посмеиваясь подняла руки сдаваясь.

- Шутка.

- Не знаю как Харламов, – донесся мужской голос, – Но я совсем не против разделить с вами комнату или…кровать.

Оля вздернула голову – Егор, облокотившись об лестничные перила, посылал самые очаровательные улыбки, пожирая девушек взглядом. Бестужева облегченно вздохнула, не увидев по близости Велория.

- Велорий в душе, – опередил он е вопрос, – Как на счет выпить, чего-нибудь освежающего?

Девушки дружно поддержали его и удобно устроившись на диване, щеголяли перед ним, пытаясь обольстить его и обойти друг друга.

Оля закатила глаза, поражаясь им, и плюхнулась на край дивана, поджав под себя ноги. Она чувствовала себя абсолютно спокойной, попивая прохладную минералку до тех пор пока не спустился Велорий. Пока он ходил взять себе холодную кока-колу, Оля старалась унять внезапную дрожь.

Харламов подошел к компании, Оля поняла, что он намеревался сесть, но единственное свободное место было рядом с ней, а значит…Нет, только не это! Только он сел как она вскочила, словно обожглась.

- Что-то случилось? – удивленно спросил он.

- Не-ет, – отведя взгляд ответила она.

-Ты похудела, – обвиняюще заявил он.

Велорий заметил это еще когда наблюдал за девушками с терассы. Он действительно становился мазохистом, потому что не мог отвести от нее взгляд. Видя ее обнаженное, купающееся тело в лучах солнца, он нестерпимо желал ее. Он даже готов был утащить Егора оттуда, лишь бы спрятать Рыжика от чужих глаз.

Велорий не знал в какую игру они играли, но едва Бестужева вскочила на ноги и бросилась догонять подругу, он не мог оторваться от созерцания их схватки. Рыжик была бесподобна. Даже то, что ее тело отличалось от соблазнительных вполне созревших фигур ее подруг, он находил ее самой привлекательной. Гибкая, стройная с высокой маленькой грудью, она напоминала воинственную амазонку, преследовавшую свою добычу. И только там, на балконе, он окончательно понял, что хочет быть пойманным ею.

- Это все из-за поездки она похудела! – ворвалось чей-то голос в его мысли.

Оля угрожающе посмотрела на Маринку, которая не подумавши брякнула и уже жалела о своей оплошности.

- Какой поездки, – обманчиво ласковым тоном спросил он.

- Тебя это не касается! – рыкнула она.

Велорий угрожающе пронзил ее потемневшими вмиг глазами.

- Только без драк! – вмешался Егор, – Предлагаю сыграть в «поцелуй или правда».

- А что это за игра? – заинтересовались девчонки.

- Это типа нашей игры в бутылочку, только здесь на тот кто крутит бутылку задает вопрос тому, на кого она укажет. Можно говорить только правду, тот кто хочет сохранить это в тайне запечатывает рот любопытствующему поцелуем.

- Звучит интересно! – дружно согласились девчонки.

- Харламов ты с нами?

- Почему бы и нет! – резко ответил он, злясь на рыжую грубиянку.

- Оля ты в игре? – поинтересовался Егор.

- Конечно, мне ведь нужно сравнить кто из вас лучше целуется.

Велорий скрипнул зубами, закипая от злости и не понимая ее поведения.

- Не хочу тебя расстраивать Егор, язвительно парировал он на ее выпады, – Но с ее опытом это будет отвратительно неумело.

- Зато твоему опыту можно позавидовать! – огрызнулась Бестужева.

- Не отрицаю очевидное, – самодовольно пожал он плечами.

- Тогда я тоже собираюсь все наверстать! – крикнула она, – И как можно с большим количеством парней.

Велорий сжал кулаки, желание схватить и вымыть ей рот с мылом, после столь вопиющих слов, было настолько сильным, что он с трудом усидел на месте.

Оля принесла пустую бутылку из кухни и предложила сесть всем на пол в круг. Игра начал Егор, сильно крутнув бутылку, сделав несколько оборотов она остановилась напротив Тани.

Егор довольно потер руки.

- Ну что ж Танюша, когда ты лишилась девственности?

- Эй! – возмутилась та.

- Я просто очень хочу поцелуй, – пожав плечами, задорно ответил он, под общий смех.

- Тогда лови, – Таня подставила губы, рассчитывая на целомудренный чмок, но Егор хмыкнув просунул ей в рот язык и целовал, до тех пор пока она не стала трепетать, – Крути, – довольный результатом, проговорил он.

Бутылка стала вращаться, пока не остановилась напротив Марины.

- Открой нам одну тайну? – спросила Таня.

- До десяти лет меня называли свиньей, потому что я любила сладости и была толстой как хрюшка, – спокойно ответила та.

- В это с трудом верится, – с сомненьем сказал Егор, ощупывая взглядом стройную фигуру девушки.

- Но это правда, – Марина крутнула бутылку и она указала на Олю.

- Что ты тогда видела там? – напрямик спросила Марина, все девчонки поняли заданный вопрос, а парни терялись в догадках.

- Я не понимаю вопрос, – отводя взгляд в сторону, солгала Оля.

- Может мне четче спросить? – неожиданно твердо проговорила Марина.

- Нет! – испуганно вскрикнула Оля, поймав на себе настороженный, пытливый взгляд Велория, – Я отвечу! Тогда я видела поцелуй…с девушкой.

- Мне жаль, – Марина перевела взгляд на подруг, теперь все стало на свои места и причина подавленного состояния Оли была понятна.

- О чем вы говорите? – недоуменно спросил Егор.

- Ай, пустяки, – отмахнулась Таня, – Давай Бестужева вращай.

Бутылка остановилась напротив Велория, вырвав из груди Оли ироничный смешок.

- Ну что ж воспользуюсь шансом, ведь ты не сможешь соврать, – сдавленным голосом сказала Оля. – Что ты чувствуешь ко мне?

Велорий внимательно посмотрел ей в лицо и его губы растянулись в язвительной ухмылке.

- Ты, по-моему, хотела набраться опыта! Я готов помочь.

Оля вскочила на ноги, он тоже, отрезав все пути к побегу. Резко дернув ее на себя он поцеловал ее, отметая все ее бесполезные сопротивления и как только она ослабла он оттолкнул ее от себя.

- Ты не можешь мне сопротивляться, – отчеканил он.

Оля яростно терла губы, пытаясь стереть этот поцелуй, который даже против ее воли, вызывал восхитительную дрожь во всем теле.

- А ты жесток, мой друг, – Егор усмехнулся, зная что у Велория в душе, – Крути.

Велорию выпало задавать вопрос Марине.

- И чтоб такое задать, чтоб получить поцелуй? – задумчиво, спросил он.

Марина обольстительно улыбнулась, Оля насторожилась.

- У тебя есть парень? – наконец спросил он.

Оля почувствовала тошноту. Она не выдержит, если они начнут целоваться.

Марина замялась: если она скажет правду, то он посчитает ее шлюхой, а если нет, то Оле будет больно.

- Пожалуй, я выберу п…- она не успела договорить слово «правду».

- Я…мне надо  в туалет, – быстро протараторила Бестужева, резко поднимаясь.

Когда Оля засеменила по лестнице и скрылась из виду, атмосфера внизу поменялась.

- Я получу ответ на свой вопрос? – грубо спросил Велорий.

- Да, у меня есть парень, – спокойно ответила Марина.

- Но ты чуть не выбрала поцелуй. Неужели так сильно хотела, чтоб я тебя поцеловал? Тогда чем ты отличаешься от шлюхи? – он ненавидел таких девиц, изменяющим своим парням налево и направо.

Девушка изменилась в лице, и Велорий понял, что ошибся.

- Не суди всех по себе, – с достоинством королевы произнесла Марина, – Это тебя Оля видела целующимся с другой, когда еще простыни на ее кровати не остыли после тебя.

- Чушь! – прорычал он сквозь зубы, – Я был на море до сегодняшнего дня.

Он три недели вел монастырский образ жизни, мечтая лишь о Рыжей. И единственный поцелуй, который трудно было и назвать поцелуем, сорвала настырная особа, пока он дремал на пляже.

- А я тебе о чем, – презрительно скривилась Марина, – Она тоже там была.

- Так это все же была она, – Егор хлопнул себя по лбу.

- О чем ты говоришь, – рявкнул Велорий, не веря в происходящее.

- Я столкнулся с ней на пляже, но она не отреагировала, когда я ее позвал, поэтому я решил, что ошибся.

- Вот, болван, почему ты мне не сказал! – наорал он на Егора, – Она ведь уже на придумывала черт знает чего.

- Велорий, ты куда? – спросил Егор, в удаляющую спину Велория.

- Продолжайте без меня! – крикнул он, взбегая вверх по лестнице.

- Ну что девчонки, продолжим? – поворачиваясь к ним, сказал Егор, но на него в упор смотрели три пары вопрошающих глаз, требуя разъяснения.

- О, нет, – Егор поморщился, но поняв, что захватил внимание трех девушек, улыбнулся. – Ладно, слушайте! Когда мы приехали на море там была одна девица….

Оля умылась холодной водой и посмотрела на свое отражение в зеркале. Как же она могла так выдать себя?! Девушка раздраженно плеснула водой на зеркало, и струйки, стекая по гладкой поверхности стекла, сделали отображение размытым и искаженным. Примерно в таком же состоянии находились и ее чувства.

Сколько б она не уверяла себя, что сможет разлюбить Велория, правда оставалась всегда одной – этого не случится, она даже не смогла не вспоминать о нем хоть один денечек, а перестать любить его – просто невозможно.

Даже лишь предположение, что он захочет поцеловать Марину вызвало у нее волну тошноты, а сердце прекратило биться от страха, замерев в груди. Целых три недели она не давала волю слезам, а сейчас была готова разрыдаться.

- Соберись! – Оля похлопала себя по щекам, стараясь привести себя в порядок.

Бестужева открыла дверь и отпрянула от неожиданности – Велорий скрестив руки на груди, ждал ее, облокотившись об стену. Это напомнило давний случай, только тогда он поджидал ее у лифта, но также как сейчас он был зол на нее и его глаза, обещали наказание.

Ком в горле будто стал больше и Оля болезненно сглотнула, пытаясь избавиться от него. Ей хотелось уйти, но она словно под гипнозом была пригвождена его черными, сверлящими глазами.

- Сбежала, только чтоб не видеть, как я целую другую? – проницательно спросил он, – Смотрю это вошло у тебя в привычку.

- Мне это безразлично, – откашлявшись, ответила Оля.

Велорий прицокнул и оттолкнулся от стены. Оля отводила взгляд, пока он не подошел в плотную и не поднял ее подбородок своим пальцем.

- С каких пор ты стала врать? – насмешливо проговорил он, не веря в ее неубедительную ложь.

Оля попыталась отвернуться, но он удержал ее, не давая отвести глаз.

- На будущее, если хочешь быть уверенной в чем-то, досматривай до конца, чтоб потом не делать поспешных и умозаключений. С твоей глупостью, лучше уточнять, чего именно ты стала свидетельницей.

Оля освободилась от его цепких пальцев и отступила на шаг назад, стараясь не подастся слабости, охватившую ее лишь от одной близости его тела.

- Я знаю, что я видела! – не совладав со своими эмоциями, крикнула Оля, – И с этого дня я забуду тебя!

- Забудешь? Ты повторяешься, – угрожающе прошипел он.

- Да! Забуду! Забуду, – прорыдала она, слезы, которые она так долго сдерживала, хлынули из глаз, – Не хочу больше тебя любить, – прошептала она, пробегая мимо него.

Велорий перехватил ее возле лестницы, и удерживая за талию, яростно вырывающуюся девушку, затащил в свою комнату, резко повернув ключ в замке.

- Глупая, безрассудная дурочка, – прорычал Велорий, прижимая бьющуюся в истерике Олю, – Кто просил тебя ехать за мной? Да еще и шпионить?

- Шпионить? – визгнула она, – Ты прав, я действительно самая глупая на планете, если надеялась что, что-то значу для тебя! Я просто хотела увидеть тебя. Сказать какой счастливой ты меня сделал. А лишь убедилась, что оказалась одной из многих. – Оля как-то вмиг обмякла, всхлипывая и вздрагивая от рвущихся из груди рыданий, – Такая глупая, поверила в придуманную мной сказку в которой могу быть с тобой. Оказывается так больно, возвращаться в реальность, – шептала она, уткнувшись ему в грудь.

- Ты такая проблемная, – тяжело вздохнул Велорий, – Ты всегда все не так понимаешь, а потом плачешь, истязая себя. Одним словом – ходячая неприятность.

Велорий нежно погладил ее по голове. Его слова не согласовывались с его действиями и ласковым тоном. Он вроде бы ругал ее, но в то же время утешал.

- Скажи мне, рыжик, что ты видела на пляже?

- Ты целовался с девушкой, – не задумываясь, ответила Оля.

- Ты видела как я ее поцеловал?

- Я не уверена, – промямлила она, пытаясь восстановить неприятные воспоминания в голове, но они ускользали от нее, не желая соединяться в единую картину. – Не знаю, – отчаянно замотала она головой, – Не помню.

Велорий стер слезинку, свисающую с кончика носа.

- Я не целовал ее.

- Но я видела…

- Ты решила, что видела поцелуй, но на самом деле это девушка поцеловала меня, а я в то время спал.

- Но…

- И если б ты не поторопилась с выводами, то увидела бы какой разочарованной и взбешенной была та девица, не добившись отклика на свой поцелуй.

- Так ты не целовал ее? – распахнув глаза, в которых засветилась надежда, спросила Оля.

Велорий легко стукнул ее по голове.

- А я тебе, что пытаюсь объяснить вот уже десять минут, балда!

- Я так рада, – всхлипнула Оля и слезы едва прекратив переливаться через край, снова покатились по щекам.

- О нет, только не снова, – взмолился Велорий, новому потоку слез, – Прекрати плакать!

- Я не плачу, – улыбаясь и хлюпая носом, промямлила Оля.

Велорий стер слезы со щеки и показал ей влажные пальцы.

- А это что?

Оля удивленно дотронулась до лица и действительно ощутила влагу.

- О, и правда, плачу.

- Ты несносная, – простонал он и поцеловал ее уже не сопротивляясь своим желаниям.

- Соленый, – прошептала Оля, как только он оторвался от ее губ.

- Это ты соленая, – возразил он, и подхватив ее под ягодицы, понес на кровать, где вместе с ней осторожно опустился на чистые простыни.

В этот раз Оля испытывала небольшое смущение, когда он раздевал ее, справившись с этим – зажмурив глаза.

- Ты не хочешь посмотреть на меня? – спросил Велорий, в душе тронутый ее стыдливостью.

- Мне неловко, – прошептала она, но любопытство пересилило и она приоткрыла глаза.

Велорий возвышался над ней, держась на вытянутых руках, его глаза почернели от возбуждения, но на губах была нежная улыбка. Он был так красив, что Оля затаила дыхание от благоговения и коснулась кончиком пальца его лица, выражая свое восхищение.

- Ты так прекрасен, – робко произнесла она.

- Это должен был сказать я. Что ты со мной сделала? Я весь горю.

Велорий сам не понимал себя, ее легкое прикосновение послало дрожь по всему телу, вызвав острую потребность овладеть и завладеть ее навсегда – закрыть где-то в золотой клетке и никому не показывать. Он становится жадным, желая ее только для себя, ревнуя даже к словам о других парнях.

Велорий лизнул ее нижнюю губу и потерся бедрами об ее плоский живот. Оля охнула, ощутив его возбуждение, но он отвлек и завладел ее вниманием целиком, глубоко проникнув в ее рот языком, страстно целуя и заражая ее своей страстью.

Оля выгнулась и простонала его имя, когда он вошел в нее, наполняя собой. Девушка ожидала почувствовать боль, но только не то ощущение единства и счастья от слияния их тел и душ в одно целое, которое испытала она.

Велорий не разъединяясь с девушкой, сел увлекая ее за собой. Оля обвила его талию ногами, подставляя грудь его горячим губам, зарываясь пальцами в его мягкие волосы и шепча слова любви. Каждый раз, когда она приподнималась на нем, слегка отклоняясь назад, он проникал в нее все глубже, и ей казалось, что он достает до самого сердца. Покачиваясь вместе в одном таинственном ритме, они напоминали колышущиеся листочки на дереве, удерживаясь на нем лишь с помощью стебелька.

Когда она впервые испытала оргазм, то была уверенна, что чувствует то же что и  листочек, сорванный бурным потоком ветра, взмывая в небо, то падая вниз. Перед глазами все плыло и вращалось, но необыкновенное ощущение легкости и удовлетворения не позволяло вернуться на землю.

- Рыжик, – как сквозь туман услышала Оля голос Велория.

Открыв глаза она увидела его взволнованное лицо. Он тяжело дыша, гладил ее по лицу. Она уже не сидела, а лежала на кровати, не помня как оказалась в таком положении.

- Ты в порядке? – обеспокоенно спросил он, – Ты была в обмороке.

- Правда, а я и не заметила, – хихикнула она.

- Ты же была без сознания, как бы ты заметила, глупая, – с улыбкой произнес Велорий.

- Но мне было так хорошо, – блаженно вздохнула Оля, – Я летала, а потом падала и снова взмывалась ввысь.

Велорий поцеловал ее, взволнованный и счастливый не меньше ее. Он никогда раньше не взрывался с такой силой от экстаза. Он сам чуть не потерял сознание от ощущений, накрывших его. он только позже понял, что крепко обнимает и прижимает к себе ослабевшее тело девушки. Уложив ее на кровать, Велорий увидел умиротворенное лицо ангела, словно вернувшегося в рай. Но он был эгоистом и не мог позволить ей покинуть его. Даже если перед ним станет выбор – он, несомненно, выберет ад с ней, чем рай без нее.

- Не смей больше говорить мне, что забудешь или разлюбишь меня, – страстно прошептал он.

- Не скажу, – Оля покрыла его лицо поцелуями, но Велорий не выдержав пытки завладел ее губами в жгучем поцелуе, доводя ее до восхитительного умопомрачения.

- Это обещание? – настойчиво спросил Харламов

Оля кивнула, и подтвердила свои слова на деле.

Глава 17

Разбуженная солнечным светом, настырно пробирающимся сквозь веки, Оля зарылась глубже в подушку, не желая просыпаться и остаться во власти замечательного сна.

- Ой! – Оля резко села, будто вспомнила что-то важное.

Оглядевшись по сторонам она убедилась, что комната ей не принадлежит, а значит…сон был вовсе не сном.

Закрыв лицо ладошками, словно это могло предотвратить румянец смущения наползающий на нее, Оля хихикнула и губы растянули щеки в улыбке. Она ничего не могла с собой поделать и продолжала улыбаться,  вспоминая все подробности ночи, проведенной с Велорием.

Оля в какой раз убедилась, что под маской язвительного, ироничного и порой даже саркастичного Велория, скрывается нежный и невероятной заботливый мужчина. Так же она понимала, что такой он с ней только под покровом ночи, а при свете дня снова облачиться в свою обманчивую броню из колкостей и издевательских шпилек в ее адрес.

Его насмешки порой обижали и больно ранили ее, и в то же время его бережная забота, которую он так старательно скрывал, трогала ее сердце, стирая все обиды.

Будет ли все иначе? Ведь хоть он и не сказал ни слова, но этой ночь была подобна признанию в любви. Оля не была до конца в этом уверена, но его нежность и желание, окутывало ее и было таким искренним, и она хотела верить, что он испытывал к ней хоть толику того чувства, которое она испытывает к нему.

Внезапно Оля вспомнила, что в доме полно гостей и она оставила их вчера на произвол, пока сама наслаждалась в объятиях любимого.

- Вот балда! – стукнула себя девушка по лбу, выбираясь из кровати.

Тихо на носочках она подошла к двери и бесшумно приоткрыла ее. Прислушавшись, она поняла, что в доме стоит гробовая тишина.

Похоже, все еще спали. Но еще один вопрос ее мучил: Где Велорий?

Едва она подумала о нем, как с терассы донеслись тихие голоса. Оля подкралась к приоткрытой двери и увидела Велория с Егором. Оба были в шортах и с обнаженными торсами. Они о чем-то беседовали и девушка уже хотела оставить их одних, но внезапно услышала свое имя и словно приросла к полу, навострив уши. Уже никакая сила не могла бы сдвинуть ее с места. Она вовсе не подслушивала, а случайно услышала, как убедила она свой недостойный поступок.

Друзья, облокотившись о кованные перила, вели тихую беседу, даже не подозревая, что их подслушивает любопытная мышка.

- Как вы устроились на ночь? – спросил Велорий, – Тесно не было?

- Отнюдь, – сделав забавную рожицу, фыркнул Егор, – Девчонки не пустили меня даже на порог в свою спальню, и мне пришлось спать на диване в гостиной в гордом одиночестве.

- А разве комары не составили тебе компанию? – Велорий тихо посмеивался над другом, забавляясь его недовольством и прекрасно зная, что противомоскитные сетки, обеспечили ему защиту от мерзких насекомых.

- Не поверишь, даже они побрезговали мной.

- Сочувствую!

- Зато тебе было не скучно, – он понимающе кивнул в сторону его комнаты, где все еще спала Бестужева.

Велорий не ответил, впрочем, как всегда. У него был твердый принцип никогда не обсуждать свою интимную жизнь.

- Кстати, – Егор ехидно хмыкнул, – Как там наша общая знакомая?

Велорий непонимающе приподнял бровь.

- Ольга, – подсказал ему друг, и отвращение на лице Велория вызвало смешок у Егора.

- Похоже, она тебе неприятна, – констатировал тот.

- Неприятна? – повторил за ним Велорий, испытывая к вышеупомянутой девушке, стойкую неприязнь из-за постоянного преследования. Даже после того как он доступно объяснил, что вовсе не заинтересован в ней во всех смыслах, та упорно продолжала донимать его.

- Да я ее скоро возненавижу, настолько она меня достала! Более прилипчивую особу еще поискать надо. Она присосалась ко мне словно болотная пиявка и пьет мою кровь.

- Вообще-то, пиявок используют в медицинских целях, – сумничал Егор, получив свирепый взгляд друга на свое замечание.

- Это другой случай! – буркнул Велорий, – Я просто в отчаянии, не знаю как от нее отделаться. Грубить не хочется – отец расстроится, ведь она дочь не постороннего для него человека.

Оля слышавшая каждое произнесенное слово, стала отступать назад.

Она так сильно его любила, а оказалась досадной помехой, от которой он желал избавиться. Девушка закрыла рот ладошками, сдерживая всхлипы, и продолжая отступать, врезалась в тумбу, на которой стояла настольная лампа. Несколько раз покачнувшись, лампа упала на пол, вдребезги разбившись у самых Олиных ног.

Звон разбитого стекла прервал разговор друзей и переглянувшись они бросились в комнату из которой донесся шум.

Первое, что увидел Велорий – полные горя, огромные глаза Рыжика на бледном лице. Она зажимала рот руками и дрожала всем телом, одетая лишь в его футболку, доходившую до самых коленок. Возле ее босых ног валялись осколки разбитой лампы.

- Рыжик, – взволнованно позвал ее он, делая шаг к ней, но к его досаде она отшатнулась от него, словно его прикосновения были ей противны.

Он замер на месте, боясь, что если он приблизится, то Оля наступит на стекло, порезав ноги.

Что с ней могло стрястись? Всего пол часа назад он оставил ее сладко спящей, а сейчас она была то ли насмерть перепугана, то ли шокирована.

- Все хорошо, – успокаивающе произнес он, – Я с тобой.

Оля громко всхлипнула и сделала шаг назад.

- Стой! – крик Велория, заставил девушку вздрогнуть, – Стекло! Ты порежешься.

Оля странно посмотрела на свои ноги: кое-где были маленькие порезы от отскочившего стекла и тоненькие струйки крови медленно сползали вниз. Бестужева не заметила как Велорий, воспользовавшись моментом, подошел и неожиданно для нее поднял на руки. Он осторожно перешагнул через испорченную лампу и вместе с ней сел на кровать.

- Что случилось, родная? – ласково отведя прядь волос, спросил Велорий, заглядывая ей в лицо, – Тебе приснился страшный сон?

Оля обессилено приклонила голову к его груди, слыша как бьется его лживое сердце.

- Мой кошмар начался в день, когда я увидела тебя, – невыразительным шепотом, сказала она, удивив Велория своим признанием.

- Что ты такое говоришь?

- Я вот все гадаю, как же ты занимался со мной лю…- она запнулась, но потом твердо произнесла, – сексом, если так сильно ненавидишь? Если ты питал ко мне отвращение, тебе стоило сказать мне об этом, и я бы перестала быть пиявкой, портившей твою жизнь. И не думаю, что Костик бы настаивал на нашей…хм…дружбе.

- Что ты мелешь? – взорвался Велорий, полностью утратив способность понимать ситуацию.

Оля вскочила с его колен и задрожала еще сильнее.

- Ненавижу тебя, Лорик! – крикнула она и рванула из комнаты.

Велорий помчался следом, боясь что она свернет себе шею, так безрассудно мчась. Ее слова эхом звучали в ушах, и он в ужасе понял, что сам совсем недавно произносил их. Он почти догнал ее, когда она спотыкнулась на первой же ступеньке и стала падать. Велорий протянул руку, пытаясь удержать ее от опасного падения, но схватил лишь воздух, тогда как она уже катилась вниз.

Велорий сбежал за ней и упал на колени рядом с девушкой, замершей у подножия лестницы. Он трясущими руками стал гладить ее по лицу, шепча словно сумасшедший.

- Рыжик, вставай! – словно слепец он водил пальцами по ее щекам, лбу, губам, заклиная очнуться, – Не шути так, открывай глаза!

Девчонки выбежали из комнат и в ужасе замерли, осознав серьезность положения. Егор вызвал скорую и как только они приехали, провел их в дом.

- Велорий! – позвал его Егор, – Отойди, врачи ей помогут!

Но Велорий словно не слышал его, умоляя Олю открыть глаза. Егор не знал, что делать, Харламов не реагировал на просьбы отпустить Олю, продолжая укачивать безвольное тело девушки словно ребенка. Девушки помогли оттащить его от Бестужевой, но он, словно обезумевшее раненное животное вырывался и набрасывался на всех.

- Прости, – с сожалением попросил Егор и одним четким ударом, вырубил, вмиг обмякшего друга.

Пока Олю везли в больницу, девушки и Егор перетащили Велория на диван, приложив холодный компресс на голову. Таня, сопровождающая Бестужеву в скорой, сообщила ее маме о случившемся, но к счастью та уже была в городе и быстро добралась до больницы. Костик же поспешил домой.

Велорий приходил в себя мучительно, потому что голова болела и ощущение чего-то ужасного давило на него.

«Рыжик!»

Он резко сел, но руки отца удержали его на месте.

- Велорий, не вскакивай так быстро, – ласково, но настойчиво сказал Константин

- Рыжик! – Велорий поморщился, голову прострелила острая боль, – Где Оля?

- Она в больнице, – Велорий попытался встать.

- Мне надо к ней, – в отчаянии прокричал он, – Ты не понимаешь, это все из-за меня. Она падала, а я не успел ее словить. Я виноват! Понимаешь отец, теперь из-за меня она умрет!

- Успокойся! – приказал отец, обнимая сына за вздрагивающие плечи, – Она не умрет! И ты ни в чем не виноват. Все будет хорошо, вот увидишь! – успокаивал Костик, гладя его по голове, словно маленького мальчика и делая вид, что вовсе не замечает как плачет его взрослый сын.

- Девочка везучая, – весело сообщил врач семье Бестужевой.

Это заявление заставило всех недоуменно переглянуться: более часто ударяющегося, подающегося и травматического человека они еще не встречали, а врач утверждает, что везучая. Насмешил!

- При падении она рассекла кожу на голове и мы наложили три шва, и отделалась легким сотрясением.

- И все? – удивленно спросил Велорий, сомневаясь, что после такого падения она получила относительно легкие травмы.

- Она скоро очнется и через несколько дней, заберете ее домой! – пообещал врач.

Велорий облегченно вздохнул, заметив, что тоже сделали и родители.

- На этот раз ей и правда повезло, – вымученно улыбнулась ее мать, – Ох, и заставила же она нас поволноваться.

Велорий не мог не согласиться с Любовь Валентиновной. Несносный, глупый, неуклюжий Рыжик измучила его. Он ругал ее…и себя: ее – за то, что подслушивает чужие разговоры, себя – за то, что не предотвратил несчастье. Но он был безмерно рад, что она и дальше будет продолжать заставлять его волноваться.

Старший и младший Харламовы не обсуждали их разговор, в ходе которого Велорий так некстати проявил слабость и расплакался как малое дитя, и за это он был безгранично благодарен отцу за его молчание. После всех событий он так же твердо решил, что пора ему открыть свои чувства Бестужевой, дабы в будущем пресечь непонимания и глупые догадки.

Но как только Оля очнулась, она снова заставила схватиться его за голову, обещая новые мучения. Это произошло вечером, того же дня. Они всей семьей были в ее палате, когда она открыла глаза.

- Привет, – сипло, проговорила она, обращаясь к маме.

- Доченька, как же ты нас напугала! – воскликнула Любовь Валентиновна, целуя бледное лицо дочери.

- Да я сама испугалась! – со смешком проговорила Оля, – Костик, мама плакала? – спросила она у Харламова, который тут же сдал жену с потрохами.

- Ты самая неуклюжая дуреха в мире! – раздался обвиняющий голос Велория.

Оля нахмурилась, и перевела взгляд на него, и словно впервые увидела стала его разглядывать.

- Мам? – протянула она удивленно, – А это кто?

- Очень смешно, дорогая, – засмеялась Олина мать, но неподдельное удивление на лице дочери заставило ее засомневаться.

- Оля, ты не узнаешь Велория? – спокойно чтоб не напугать ее, спросил Костик.

- А должна? – непонимающе спросила девушка, – Вряд ли я бы забыла грубияна, посмевшего нахамить больному человеку.

Велорий задохнулся от возмущения, мать выскочила из палаты, а Костик сдавленно закашлялся.

После более детального обследования врач вынес свой вердикт – частичная потеря памяти, вызванная стрессом или шоком.

Но по происшествию нескольких дней, стало понятно, что она помнит всех, кроме Велория и событий связанных с ним.

Велорий сильно сдавил виски пальцами: Она не помнила! Как и грозилась, она забыла его, притом в самом прямом смысле этого слова – стерла все воспоминания о нем, вычеркнула из своей жизни.

Глава 18

  Олю выписали через несколько дней. Мать окружила ее заботой, Костик баловал разными вкусностями, один Велорий ходил хмурый и озадаченный. Узнав, что он сын Костика, Оля задумалась, почему же она забыла только его. но на ум ничего путного не приходило и она не стала напрягать и так болевшую голову. Бесспорно Велорий был невероятно красив, но его хмурый вид действовал ей на нервы.

- Велорий, – Оля прокашлялась, ей было неловко в его присутствии, – Странно, что я тебя не помню?

Велорий метнул на нее сердитый взгляд.

- Я тебе не очень нравлюсь, да? – спросила Оля, от глаз которой не укрылось его не очень добрый взгляд, – Жаль, что мы не поладили, все же сводные брат и сестра. Всегда хотела иметь брата!

Харламова передернуло: Да уж, хорош братик, позаботился о ее сексуальном воспитании. Чего только не сделаешь ради любимой сестренки,  – подумал он с иронией про себя. На его лице появилось убийственное выражение, Оля поежилась, удостоверившись, что о хороших отношениях между ними можно только мечтать.

Подруги навестили Олю, с трудом сдерживая себя, чтоб не ляпнуть чего-то про забытого ее человека. Для ее же блага, врач посоветовал, чтоб воспоминания сами вернулись.

Таня заметила, что потеряв память о Велории, Оля превратилась в ту веселую и беззаботную девчонку, которой была до того как ее ослепила любовь к Харламову.

- Ты что-то вспомнила про Велория? – допытывались девушки у нее.

- Нет, – буркнула Оля, – Но я начинаю думать, что он меня на дух не переносит! И что я ему такого сделала?

- А что ты помнишь о своем падении с лестницы?

- Обычное дело! – отмахнулась Бестужева, – Я на ровном месте падаю, а ты говоришь о лестнице.

- Понятно, – расстроено вздохнула Тамара.

- Да ладно вам, девочки, скорее всего то  что я забыла, было не столь важно для меня, – успокоила Оля подруг, но после ее заверений они лишь тяжело вздохнули, на этот раз уже вместе.

Дни проходили, приближая осень. Оля так и не вспомнила Велория, но в его присутствии с ней творилось, что-то странное: учащенное дыхание, бешенное сердцебиение и непонятное томление. Из-за этого состояния она стала избегать его, не понимая и пугаясь реакции собственного тела.

Но не столкнуться в дном доме было проблематично. Оля вышла на терассу, когда заметила, что в кресле сидит Велорий. Убегать было поздно, так как он уже заметил ее.

- Привет, – тихо поздоровался он.

Его голос был необычайно приветлив и нежен, что еще больше насторожило Олю.

- Прости, я не хотела мешать тебе, – пробормотала Оля, пятясь к выходу.

- Не убегай, – попросил Велорий, – Пожалуйста, побудь немного со мной.

Оля сглотнула, сердце стало выбивать странные ритмы.

- Ты ведь не боишься меня, правда? – насмешливо спросил он, точно зная, что она клюнет на его вызов.

- Нет, конечно, – бравировала Оля, хоть мечтала сбежать без оглядки, – Это мое самое любимое место, – пытаясь завести разговор, сказала она.

- Знаю, – Велорий улыбнулся, – А еще ты любишь, болтать ногами, лежа на моей кровати, пока я занимаюсь.

- Правда? – Оля усмехнулась, – Так странно чего-то не помнить. Честно говоря, хоть мне и запретили что-либо рассказывать, но еле сдерживаю любопытство, чтоб не расспросить о том, что забыла. Расскажи мне еще что-нибудь.

- Ты неуклюжая, доверчивая и чересчур наивная. Не редко попадаешь в нелепые, а порой и опасные ситуации. Часто делаешь поспешные выводы, а потом плачешь, – Велорий стиснул зубы, он так хотел вернуть ее прежнюю – все еще влюбленную в него.

Почему именно когда он готов был признаться, что любит ее, она забыла его?

Он так сильно волновался за нее и желал обнять, что измучился постоянно контролируя себя. Велорий мечтал снова увидеть радость, возникающую на ее лице при виде его, а еще он хотел услышать то, как называет его только она – Лорик. Он почти готов был требовать, чтоб она вернула ему свою любовь, к которой он так безответственно относился, думая, что она всегда будет любить только его, но… Как же много хотелось сказать, но похоже память не спешила к ней возвращаться и чувства тоже.

- Ты ставишь цели и всегда достигаешь их, даже если на это потребуется уйма сил и времени, – Велорий вспомнил, как долго она добивалась его, не отступая ни перед чем.

- Не понимаю, ты меня хвалишь или ругаешь? – фыркнула Оля, но Велорий лишь хмыкнул.

- А еще, ты очень боишься грозы.

- Откуда ты знаешь? – удивилась она, никому не рассказывавшая об этом.

- А ты как думаешь?

- Неужели я сама тебе рассказала? – ужаснулась Оля, – Но я вспоминаю о своих страхах только в грозу, а это значит, что ты видел меня бьющейся в истерике, – Оля зажмурилась от стыда, – Это ужасно!

- Вовсе нет, это было прекрасно, – таинственно проговорил он, – Ты была такой трогательной и милой.

Оля недоверчиво взирала на Велория, не веря, что дрожащая, вспотевшая от страха, она могла быть милой. Полный абсурд!

- Ты мне не веришь! – усмехнулся Велорий, Оля отрицательно мотнула головой.

- Ты просто пытаешься меня успокоить.

- Ты права, – Велорий загадочно улыбнулся, – Мне безумно понравилось утешать тебя, когда за окнами бушует буря.

Оля не поняла ни слова, но точно знала, что не хочет ни грома, ни молний. Было бы здорово, если б она могла управлять стихиями природы, заменяя ужасающие грозы на обычные дожди, но, к огромному сожалению, она не имела таких способностей и первая же гроза выдалась ужасающей.

Дождь начался еще вечером, но к ночи ветер усилился пригнав с севера темные грозовые тучи.

Оля включила свет в комнате и вставила в уши наушники, врубив музыку на всю мощь, на которую был способен плеер. Но чем сильнее она старалась не думать о непогоде за окном, тем сильнее становился грохот, проникающий даже сквозь наушники.

- Мне не страшно! Не страшно! – убеждала себя Оля, напевая песни с исполнителями, но каждый раскат грома заставлял ее вздрагивать.

Оля вскочила от особо громкого грохота и рванула в соседнюю комнату, будто неведомая сила тянула ее туда.

Велорий лежал в кровати и смотрел на часы, когда Оля неуверенно отворила его дверь.

- Ровно пять минут сорок три секунды, – громко сказал он ей.

- Что? – непонимающе спросила она.

- Я говорю, что такое время тебе понадобилось, прежде чем твоя храбрость иссякла и ты пришла ко мне, – Велорий откинул одеяло, приглашая ее на кровать.

Было бы глупо отказываться от его щедрого предложения и она не колеблясь юркнула под одеяло, прижавшись к нему.

В комнате горел свет и Велорий не пытался его выключить, зная, что Оле будет страшно. Он поглаживал ей спину, перебирал волосы, замечая как постепенно дрожь покидает ее тело.

- Уже лучше? – спросил Велорий опалив ее ухо, своим горячим дыханием.

Оля вздрогнула, ее тело затрепетало только не от страха, а от близости его тела. Было странное ощущение дежавю.

- Такое ощущение, что это уже было, – недоверчиво прошептала Оля.

- Неужели, – хмыкнул Харламов, не подтверждая и не опровергая ее слов.

Велорий провел пальцем по ее лицу и замер на губах.

- А это ты помнишь? – спросил он прежде чем коснуться ее губ в поцелуе.

Восхитительное чувство блаженства захлестнуло Олю с головой, погружая в пучину наслаждения.

- Это так…так…- Оля задыхаясь, не знала как описать свои ощущения.

- Знакомо? – подсказал Велорий.

- Волнующе, – поправила на его.

Велорий стал ласкать ее плечи и шею, слегка покусывая. Соски приветствовали его прикосновения, превратившись в твердые бусинки. Оля не сдержала стон, когда его зубы прикусили один из них, послав по телу волну дрожи.

- Ох, – вскрикнула Оля, почувствовав его руку, спускающую к самому интимному месту.

- Я не думаю, ох. Это неправильно, ах. Велорий я раньше никогда не делала этого, – наконец смогла вымолвить она.

- Делала!- уверенно сказал Харламов и его пальцы скользнули в нее, – Со мной!

Девушка, что-то невнятно пробормотала, чувствуя целую гамму ощущений. Ее бедра двигались им на встречу. Но ее тело хотело большего.

- Твое тело ничего не забыло, – прошептал Велорий, отстраняясь от нее, чтоб заменить пальцы той частью себя, которая дрожала от нетерпения.

- Я боюсь, – Оля учащенно дышала, – Боюсь, влюбится в тебя.

- Поздно, – серьезно сказал Велорий, – Ты уже любишь меня.

Одним плавным движением, он погрузился в нее до предела. Оля воспламенилась от трения их тел, жарких поцелуев и требовательных ласк. Все вращалось, словно она мчалась на американских горках со скоростью света, и когда она думала, что умрет, под закрытыми веками вспыхнул фейерверк, а по телу разлилась нега наслаждения.

- Лорик! – простонала Оля, крепко держась за его плечи, все еще вздрагивая в судорогах страсти.

Она не поняла как, но вмиг, когда она прокричала его имя, все встало на свои места и забытые воспоминания вернулись.

- Лорик! Лорик! – повторяла она, словно боялась снова забыть, – Я все вспомнила!

Велорий поцеловал ее очень, очень нежно, выражая всю радость и облегчение.

- не смей больше меня забывать! – отчеканил он, взволнованный и растроганный.

- Прости, – Оля стала покрывать его лицо поцелуями, но вдруг остановилась и побледнела.

- Тебе не хорошо? – заволновался Велорий.

- Я все вспомнила и тот разговор тоже, – Оля отвернулась, желая снова все забыть.

Харламов повернул ее у себе и заставил смотреть к себе в лицо.

- Когда-то я уже говорил тебе о вреде о поспешных выводов, – твердо произнес он, – Но ты меня снова не послушала. Все что ты услышала правда, Велорий увидел, как губы девушки задрожали, – Только мы говорили не о тебе.

- Но я слышала как Егор произнес мое имя, а ты сказал, что отец расстроится если ты нагрубишь мне.

- Как ты думаешь, сколько в мире девушек, которые носят имя Оля? – Велорий ткнул пальцем ей в лоб, – Помнишь девушку, которая поцеловала меня на пляже? – Оля кивнула. – Ее зовут Оля и она дочь близкого приятеля моего отца. Она навязалась с нами, а я не мог отказаться на просьбу отца. Но главное, что мы говорил о ней, а не о тебе…- Велорий стиснул кулаки, стукнуть ее хорошенько, за все беспокойства, что она ему причинила. – Неужели ты думала, что я буду спать с тобой, только чтоб угодить отцу? Да он мне голову оторвет, когда узнает, что мы с тобой вытворяем в этой кровати.

- Прости, – жалобно пропищала Оля, чувствуя себя полной идиоткой.

- Как же ты меня напугала, – Велорий крепко обнял ее, – Никогда, слышишь, никогда не поступай так больше!

- Прости, Лорик, просто я так сильно тебя люблю!

- Да, знаю я. Поэтому я больше не отпущу тебя. Твоя судьба быть со мной рядом всю свою жизнь, а потом и того дольше.

- Это обещание? – робко спросила Оля.

Велорий кивнул.

- Знаешь, я нашел отличное решение, как избавить тебя от страха перед грозой, Велорий хитро улыбнулся, – Способ уже проверенный и положительный результат гарантирую.

Оля захихикала, когда он накрыл их с головой одеялом и начал свою терапию, впрочем пациентка так была увлечена, что даже не заметила, что гроза давным-давно закончилась.

Эпилог

Музыка и смех раздавались из уютной маленькой кафешки, зарезервированной на этот вечер. Оля не могла поверить, но прошло пять лет с момента окончания школы. Ее друзья и одноклассники почти в полном составе пришли на встречу выпускников. Лица непроизвольно растягивались в улыбке при виде старых знакомых, а сердца наполнялись теплом. Воспоминания о школьных днях вызывали ностальгию, немного грустную из-за того, что эти дни больше не повторятся, но такую приятную.

За годы, которые они не видели друг друга, жизнь настолько невообразимо меняла их судьбы, что можно было писать истории, и каждая не повторилась бы в своих радостях, неудачах, счастье и даже трагедиях.

Одни с гордостью говорили о своих достижениях в карьере, другие с любовью о своих семьях, а некоторые с печальной улыбкой хотели бы вернуться назад в прошлое, чтоб полностью изменить свою жизнь.

Судьбы ее подруг также были разными: Тамара успела развестись, но стала одной из лучших журналисток; Марина вышла замуж и родила двух детишек и с умилением рассказывала о них; а Таня устроилась на работу и продолжала свои тяжелые поиски идеального мужчины.

Оля узнала, что Виктория Кот стала успешной моделью и за ней тянулся шлейф из скандальных историй и бурных романов.

Оля так и не рассказала подругам о событиях, которые помогли вернуть память. А они все так же продолжали допытываться про ее отношения с бывшей школьной звездой Велорием Харламовым, который Оля упорно держала в секрете.

- И что же случилось, когда ты его вспомнила, он признался тебе в любви? – скептически спросила Тамара.

- Не совсем? – Оля мечтательно улыбнулась, – Я поступила в университет в другой город, он был против и сделал одну вещь.

- Какую? – хором спросили они.

- Велорий…

Оля не успела договорить, потому что все присутствующие устремили взгляд в одну точку. Словно зачарованные они наблюдали, как лавируя между танцующими парами, шел сам Велорий Харламов. Они его не видели более семи лет и за это время из красивого парня, он превратился в неотразимый идеал мужчины, олицетворяющий силу, мужество и благородство.

«Что он мог делать здесь?» – такие мысли крутились в голове у каждого кто на него смотрел.

Пока все взирали на него и возбужденно гадали, кого же он ищет, лишь четверо знали это наверняка.

- Привет, – тихо проговорил Харламов, игнорируя всех присутствующих и обращаясь только к Оле, – Потанцуешь со мной!

Никто и никогда не видел подобного выражения на лице школьного идола. И если б присутствующие не увидели этого собственными глазами, то никогда бы не поверили в то, что Велорий Харламов может с такой нежностью улыбаться.

Оля взяла его протянутую руку и пошла за ним, но ее остановил вопрос, который задала ее подруга.

- Ты так и не сказала, что он сделал перед твоим отъездом.

На лице Оли расцвело блаженная улыбка, а глаза наполнились неконтролируемыми слезами счастья.

- Он женился на мне.

Даже если б бомба взорвалась посреди зала, это не произвело б большего эффекта чем от ее заявления. Пока все приходили в себя от услышанного, Велорий крепко прижал к себе девушку и они стали медленно покачиваться в такт музыки.

- Все сейчас не могут поверить в то, что это правда, – со смешком сказала Оля.

- Тогда давай заставим их поверить, – Велорий наконец-то прижался к ее губам в страстном поцелуе.

Он целовал ее не для того, чтоб подтвердить сказанное, а потому что безумно этого желал. Велорий не видел ее всего два дня, но для него это было настоящей мукой.

- Я соскучился по тебе, Рыжик, – в ее губы прошептал он.

- Я люблю тебя, – еще не полностью восстановив дыхание после поцелуя, проговорила она.

- Да знаю я.

- Ну вот, опять ты так отвечаешь, – обиделась Оля, – А я ведь сдержала свое обещание.

- Какое? – вдыхая аромат ее волос, спросил он.

- Я стала лучшей для тебя, и теперь ты только мой.

Велорий фыркнул.

- Но другое обещание ты не сдержала, – Оля непонимающе уставилась на него.

- Хм, ты так же говорила, что подрастешь и твоя грудь станет больше, – хитро усмехнулся он.

- Клянусь, она стала больше, – Оля схватила его руку и положила к себе на грудь, – Можешь проверить.

Велорий засмеялся, зарывшись в ее волосы, крепко прижимая к себе. Эта глупышка, все также попадалась на его уловки и он все так же наслаждался дразня ее. Как же могло случиться, что она за эти годы осталась все такой же восхитительно наивной и милой.

Он снова это сделал, а она попалась на его провокацию. Оля разозлилась на свое легковерие и стукнула его, хоть и недостаточно ощутимо.

- Лорик, – засопела она, пытаясь сказать свою коронную фразу, – Я тебя…

Но Харламов закрыл ее рот новым поцелуем, увлекая ее в мир искушений, заставляя забыть обо все кроме него.

Обещание? Она сдержала его прежде, чем пообещала, потому, что в тот далекий день Велорий Харламов уже сходил с ума по рыжей девчонке, атаковавшей его своей безграничной любовью.

- Я люблю тебя, Рыжик, – прошептал он ей на ушко.

- Правда? – недоверчиво спросила она.

- Ты сомневаешься?

- В это трудно поверить, – смущенно произнесла Оля.

Велорий хмыкнул, и запрокинув ее голову назад страстно поцеловал, отметая все ее сомнения и неуверенность, лишая возможности  думать, только чувствовать.

Оля едва стояла на подгибающихся ногах, в плену объятий своего мужа, ощущая  как жар распространяется по всему телу, а Велорий не зная как передать все чувства, испытываемые к ней положил ее руку к себе на грудь. Под своей ладошкой девушка услышала бешеный стук сердца, которое не таило, как взволнован его хозяин.

- Я так счастлива! – Оля засмеялась, несмотря на то, что по щеке скользнула слезинка, а потом вторая и третья…их было столько, что Велорий не знал как их остановить, поэтому он просто ловил их губами. И эти соленые слезы пьянили его крепче вина, а голова кружилась от безграничной любви.

Елена Липкан

ОБРЕЧЁННАЯ БЫТЬ СЧАСТЛИВОЙ

роман

Полюбив впервые, Лилия Дементьева даже не представляла, что ее жизнь  может превратиться в постоянную боль и необъяснимый страх. Что же могло случиться с двумя любящими людьми, чтобы заставить девушку спасаться бегством от законного мужа? И как поверить в счастье, когда веры в него уже не осталось?

Глава 1

Жизнь не всегда бывает такой, какой ее видят окружающие. Вот и моя – яркий пример этому утверждению.

Меня зовут Лилия Дементьева, по крайней мере так меня звали до того как мой мир кардинально перевернулся и я встретила …, но давайте все-таки по порядку.

Такой холодной зимы я не помню до сих пор, да что там я: даже видавшие виды старожилы вздыхали и ахали. Тогда даже самые отчаянные смельчаки, пытавшиеся показаться на улице без шапок и перчаток, бравируя своим здоровьем, вечером все же поступали по неотложке с обморожением конечностей, ушей и носа.

Люди просто погибали от этого леденящего холода. Трубы в домах лопались, словно мыльные пузыри, оставляя жильцов без отопления. Зима, все более утверждаясь хозяйкой положения, катастрофического как для изнывающих от холода людей, так и для правительства, заваленного их жалобами и упреками.  К счастью детские садики и школы позакрывали на несколько недель, и родители вынуждены были брать отпуска, или нанимать столь дорогих, но не всегда надежных нянь, выскребая последние жалкие сбережения из домашнего бюджета.

А что творилось на дорогах? Они были забиты машинами, которые никак не заводились, автобусы, троллейбусы и маршрутки буквально трескались по всем швам из-за людей, стремившихся любой ценой попасть в них.

Только водителям такси, которым удавалось уговорить свой автомобиль тронуться с места, было хорошо, а главное прибыльно: один пассажир сменялся другим, однако завышенные в три раза цены, выводили людей из себя и они обрушивали свое негодование на таксистов. Но все же выбор был невелик: либо плати и езжай с комфортом, либо жди на морозе переполненный автобус, попасть в который вряд ли сможешь. И они платили, сквозь зубы, в душе проклиная и водителей, и эту страшную зиму.

А как я ругала эти холода, когда каждый день шла в университет, но зиме все было нипочем. Наверное, если бы собрать воедино негативные мысли людей за этот период, то можно было б залатать, а может и наоборот разрушить озоновый слой нашей планеты.

И вот в один из таких лютых дней, я возвращалась с лекции, замотанная в двухметровый шарф, который скрывал почти все лицо, надвинутую на самые глаза шапку, и была похожа на колобка. Вероятно, я выглядела нелепо, но мне было все равно, коль это защищало меня от холода.

Свои ноги, замершие до онемения, я уже не чувствовала, и с ужасом представляла как они будут отходить в тепле и какие муки мне еще придется пережить. Только подумав об этом, я с удивлением увидела их выше головы, ибо с изяществом мешка с картошкой, очутилась на спине.

Благодаря моей необъятной куртке, боли я почти не почувствовала, шапка съехала на глаза, закрыв от меня белый свет. Наверное, я была немного в шоке, потому что лежала, не шевелясь, но в голове промелькнула мысль, что это будет забавная сцена, когда попытаюсь встать, такая себе неповоротливая корова. Но вдруг неведомая сила с неподдельной легкостью оторвала меня от промерзшей земли и я оказалась на своих двух, и этой силой  была пара надежных рук. Поправив шапку и снова обретя зрение, я взглянула на джентльмена, оказавшего мне помощь в беде.

Передо мной стоял красивый мужчина, весело смотревший на меня. Под его взглядом я смутилась и пожалела, что не могу блеснуть своей привлекательностью. Но он вдруг улыбнулся мне такой теплой и отзывчивой улыбкой, что я растаяла.

- Спасибо, – еле пролепетала я.

- Всегда готов спасти, красавицу, попавшую в беду.

О, этот глубокий голос! От него у меня задрожали коленки, а когда я посмотрела в его лучистые глаза, то заметила искорки смеха и задора. Чего там скрывать: я влюбилась впервые и бесповоротно! Он впечатлял всем своим видом: от начищенных дорогих ботинок, до безукоризненно уложенных светло каштановых волос. Мужчина был красив, а главное – он это прекрасно знал.

- Можно ли мне для вас сделать еще один джентльменский поступок?

- Какой?

И почему мой голос звучит почти шепотом, спрашивается?

- Согреть вас, – и после небольшой паузы тихо добавил, – чашечкой кофе.

В его словах было столько сексуального намека, что я ощутила внезапный жар во всем теле, почувствовав всю силу его мужского обаяния и магнетизма. На меня нахлынуло такое необъяснимое желание, что по коже поползли мурашки и я, естественно, как загипнотизированная, беспрекословно пошла следом за ним.

Как позже я узнала за чашечкой вкусного турецкого кофе, что его звали Александр Лебедев. Это имя стало для меня центром вселенной.

Я все никак не могла расслабиться, а он будто не замечал моей  неловкости, но был так внимателен и чуток, что уже через пятнадцать минут я почувствовала себя как рыба в воде и свободно разговаривала с ним обо всем на свете. И это с незнакомым мужчиной… Уму непостижимо!

- Почему все же ты меня пригласил в кафе? Ведь во всей этой одежде я выглядела не очень привлекательно, – я скривилась, от чего он улыбнулся.

- Когда ты посмотрела на меня своими глазками, я решил, что это самое главное сейчас.

Действительно, глаза были самой привлекательной частью во мне: они были синими, не голубыми, не светло-синими, а глубокого темного, синего цвета, словно небо над морем во время шторма, в обрамлении густых ресниц, хоть и светлых, но эту проблему с лихвой решала хорошая черная тушь.

Хоть в тот день я и выглядела как чучело, но случайная встреча положила начало нашему безумному роману. Это была сказка: он так красиво ухаживал за мной, так ласково на меня смотрел, а как он целовался – это божественно. От его поцелуев я таяла, словно весенний снег на солнце. Саша почти сразу познакомил меня со своими родителями. Это были очень интеллигентные люди, хоть и меня страшила эта встреча, но его мама словно солнышко, светившееся добром и нежностью, сразу расположила меня к себе.

Его родители обожали своего единственного сына. Конечно, как же не гордиться таким как Сашенька: он не просто самый лучший сын в мире, но и лучший специалист (он работал психиатром). Лебедев часто рассказывал про своих пациентов (при этом умудряясь сохранять конфиденциальность), иногда мне казалось, что для того, чтобы понять их, надо самому перевоплотиться в них, проникнуть в их мозг, воспринимать образы как они, чтоб помочь. И меня немножко испугало то, что Саша так и делал, думал как они.

Однажды, не подумав, я спросила без злого умысла, как там его психи поживают. В ответ он так неприятно на меня посмотрел и полчаса читал лекцию, какие они несчастные, и вовсе не психи, а просто пережившие какие-то трудности в жизни люди. Мне стало неловко, я даже в мыслях не могла обижать его пациентов, но меня задела его отповедь, хоть я сразу же извинилась. А потом он что-то невнятное пробормотал себе под нос, хотя я все и не расслышала, но фраза была вроде «я потом возьмусь за твое воспитание», впрочем, быть может мне все послышалось…

Но тут же, он стал опять идеальным Сашенькой, улыбнулся мне, пожал ладонь может чуть сильнее, чем требовалось. А разве человек может так перевоплощаться словно хамелеон? И тут же я убеждала себя – может, может, а разве это плохо! Он просто хорошо контролирует свои эмоции.

У него я ни разу не ночевала, да и вообще, мы ни разу не занимались любовью: то ли из-за занятости Саши, то ли из-за моей сессии. В моем арсенале был всего один любовный опыт и я не могла бы с уверенностью назвать его приятным, и возможно такая отсрочка даже немного радовала меня в душе, хотя мое женское самолюбие было немного задето.

Незаметно зима уступила место весне, и я осознала, что вот уже два месяца как  встречаюсь с моим лебедем. Меня все еще тревожило, что он не хочет меня как женщину, и я ему сказала об этом, на что он только рассмеялся. Правда, потом поцеловал меня страстно и пылко, что у меня аж земля ушла из-под ног, и я увидела как он возбужден, тогда почему нет? Его ответ поразил.

- Только когда мы поженимся, – сказал Саша, – и никаких возражений, – незамедлительно добавил он.

И я особо не возражала, но была все же в шоке и ничего сказать просто не могла. Как же так, неужели в нашем веке еще остались такие «динозавры» как Саша Лебедев? Ведь у современных молодых людей только и было на уме, чтоб быстрее затащить девушку в постель, а его что-то сдерживало.

В университете все складывалось отлично, почти все экзамены я сдавала автоматом, оставалось два зачета – пустяковое дело, притом я всегда могла обратиться к своему Федечке. Да, наверное странно услышать от влюбленной девушки такое о другом парне, но это был ФЕДЯ, и он был так же важен для мне как и Саша.

Федя Жаров занимал очень весомое место в моей жизни, это был не просто мой лучший друг детства, а скорее лучшая подруга. Ведь это ему я плакалась, когда разбивала коленки, ему рассказывала свои секреты, он успокаивал меня после неудачных свиданий.

И только Федя смог утешить меня после смерти отца. Даже сейчас я вспоминаю тот день, когда я застала рыдающую мать в больнице. Это случилось, когда мне исполнилось пятнадцать лет. На улице стояла удушающая августовская жара, люди с повышенным давлением страдали больше других, к таким относился и отец. Мои родители полюбили друг друга еще во время Советского Союза, отец был человек чести, отслуживший в армии, а потом проработавший несколько лет офицером, но такая жизнь в вечных переездах не очень вписывалась в расписанный план жизни моего папы. Не думая ни дня, он оставил службу и поступил в университет – учиться на инженера. И оказался прав – это было его призвание.

Ничего удивительного, что он посвятил большую часть жизни своему любимому делу. Ни о какой женитьбе не было даже мысли, слишком много времени уходило на чертежи, совещания и командировки. И хотя отец был статный мужчина, женщины задерживались в его жизни ненадолго, до тех пор, пока однажды не встретил молоденькую девушку, проходившую стажировку на их комбинате, в отделе где, он работал. Папа как-то сказал, что когда он ее увидел, то его словно молния шарахнула, он влюбился и уже знал, что она будет его женой. Правда, мама оказалась крепким орешком, и ему пришлось немало потрудиться, чтобы добиться своей цели. Отца не остановило даже то, что мама была моложе его на целых семнадцать лет, «любовь с первого взгляда бывает только раз в жизни» – говорил он мне позже, правда я со временем не согласилась с ним. Он все же женился на этой гордой девчонке, которая любила его еще больше, чем он мог предположить. Их брак был словно заключен на небесах, и не удивительно что через два года она подарила ему дочь, одним словом меня.

Мой отец лишь в сорок лет стал отцом и почувствовал себя наконец-то настоящим человеком, который обрел дом и семью. Он не приходил ко мне в школу, стесняясь своего возраста, так как его считали бы моим дедушкой. Иногда отец высказывал сожаление, что мама встретилась ему так поздно, а потом смеялся и говорил: «Правда, если бы я встретил ее раньше, она была бы еще первоклассницей с белыми бантиками в волосах и цветочками в руках».

Я с детства привыкла видеть влюбленные взгляды родителей, их нежные объятия и поцелуи украдкой, но чаще слышала счастливый смех матери, когда папа подхватывал ее на руки и уносил в комнату, запирая за собой дверь. Что они там делали для меня было загадкой до тех пор, пока я не повзрослела. Мне всегда казалось, что это вечно, но оказалось нет.

Мне исполнилось пятнадцать и я с друзьями пошла в парк аттракционов отмечать это событие. Тогда со мной был и Федя, он был на два года старше и девчонки хихикали в ладошки, обзывая нас женихом и невестой. Меня это раздражало до чертиков, а потом мы просто смеялись над этими глупыми девчонками. И хоть он был всего на два года меня старше, Федя всегда был рядом, понимал меня как никто другой, и мне было с ним намного интереснее, чем с подругами. Именно он провожал меня домой после праздника, нес мои цветы и подарки, а я связку ярких шариков – его подарок. Это было так по-детски, но они мне были дороже всех остальных подарков. Помню, как мы, смеясь, вошли в квартиру и нас застала гнетущая тишина, только записка одиноко белела на столе: «Папа в больнице, приезжай. Мама». Всего несколько слов, но мне показалось, что я больше не увижу своего папу. Мое предчувствие оправдалось: у папы случился инсульт – кровоизлияние в мозг, и вот теперь молодой мужчина в пятьдесят пять лет уже никогда не увидит белый свет, оставив овдовевшую жену и дочь. Мама уже не плакала, видно все ее слезы давно иссякли, в ней что-то умерло. Меня она перестала замечать, только механически выполняя свои обязательства передо мной: покормить, постирать. Даже целовала она меня лишь прикосновением холодных губ, для нее померк свет, ей самой перехотелось жить не смотря на меня.

Все это время Жаров был рядом, он был мне матерью, братом, отцом и подругой в одном лице, и только это спасало меня, прежде всего от самой себя.

Так вышло, что он поступил в университет на юрфак, а я следом за ним через два года. Он мне очень помогал во время сессий, так как юриспруденция была его коньком. И вообще Федя очень умный, отзывчивый и добрый парень.

И с моим Лебедевым я познакомила его первого, правда у меня осталось ощущение, что они друг другу не понравились, но когда я спросила Жарова об этом, то увидела как он покачал головой: мол, не глупи, я счастлив за тебя. И хоть наши встречи стали реже, но его я видела чаше чем Сашу. Мы встречались на перерывах, он кормил меня обедами и помогал с занятиями, он был просто мой Федька и для меня это все говорило само за себя.

Предстоящие экзамены маячили не за горами, но я витала в облаках, в первый раз полюбив по-настоящему. Я только и говорила о достоинствах Саши, бегала на свидания, часто забывая подготовиться к семинарам. Какой же я испытала шок, когда все же посмотрела на расписание занятий и увидела, что первый зачет через пять дней, а за ним через три – экзамен и так далее. Я даже возмущаться стала: как можно было его вывесить всего за пару дней, на что услышала удивленные слова подруги, что вот уже как две недели оно находится на этом самом месте. Что уж и говорить, я испытала целую гамму эмоций – от недоверия до отчаяния. Ведь за такой короткий срок я просто физически не смогла бы вникнуть в сотню мелочей, а зазубрить материал уж и подавно. И вот тогда снова Федя, как настоящий друг, спас меня. Все вечера я пропадала у него дома за учебниками, и то что не могли сделать книги сотворил Феденька: он не просто рассказывал непонятные вещи, но и разжевывал, пока мне не ставало все ясно, и только тогда переходил к следующему вопросу.

Саша стал злиться, что все вечера я проводила с Жаровым, а я успокаивала его ласковыми поцелуями, абсолютно не понимая причину его злости. Во время сессии мы почти не виделись, но когда это случалось я испытывала неподдельный восторг от встреч с ним. Можно было и не сомневаться: экзамены я сдала успешно, за что готова была расцеловать своего надежного друга, а вместо этого позвала Федю и Сашу в ресторан.

В этот вечер мой лебедь был загадочный и таинственный, нежный и порочно красивый, а Федя сдержанный и казавшийся обычным мальчишкой на его фоне, ведь Саша был на восемь лет его старше. На нашем столике горели свечи и именно эта романтика отличала его от других столов. Блюда, которые Саша заказывал, были вкусными и изысканными, а шампанское весело искрилось в свете свечей, тая в себе что-то неведомое. Лебедев нарочито насмешливо окликал Федю, когда тот погружался в свои мысли, и это мне не очень понравилось. Обычно Лебедев не особенно проявлял чувства на людях, а сегодня его словно подменили: он постоянно обнимал меня и целовал прямо на глазах у Жарова, нашептывал на ушко ласковые слова, его руки то и дело откровенно задерживались на разных частях моего тела. От всего происходившего мне было немного неловко, а Федя, в свою очередь, постоянно отводил в сторону взгляд.

- Если мы каждый раз будем так отмечать сдачу моей сессии, то ты разоришься, – пошутила я. – Но если б не Феденька, мне б ни за что не удалось бы этого сделать.

- Как ты его назвала? – медленно выговаривая каждый слог, спросил Саша.

- Кого?

Я даже не сообразила о чем он, Саша прищурился, Федя усмехнулся.

- Ты чего улыбаешься?

Я с ужасом увидела, что лицо Саши приобрело нездоровый румянец, а в глазах появился кровожадный блеск.

- Сашенька, я ничего не понимаю…Федя что…

- Похоже, твой друг ревнует, – мягко ответил мне он. – Я пойду, не хочу быть причиной вашей ссоры.

- Да нет, Жаров, останься, будешь свидетелем.

- Свидетелем чего, – испугалась я, вцепившись в руку моего Лебедева. Но он осторожно освободил ее из моих цепких пальцев и вот прямо передо мной Саша, мой гордый лебедь, стает на колено и достает коробочку. Я все поняла в тот же миг. От предвкушения у меня задрожали руки, все вокруг исчезло: и окружающий мир, и застывший Жаров, все, кроме моего любимого.

- Лили, я прошу тебя стать моей женой, – тихо говорит мой Сашенька, а я молчу, слезы катятся по щекам, ком в горле не дает говорить.

- Скажи да, осчастливь меня!

- Я так тебя люблю, – прошептала я, – конечно да, разве может быть иначе.

Он надел мне на палец заветное колечко, красивое с бриллиантом, идеальное как и мой жених, а потом долго и страстно целовал, пока мои щеки не вспыхнули, а колени не задрожали.

Мне хотелось петь, кричать от радости на весь мир, ведь самый лучший мужчина сделал мне предложение, но разве это не счастье? Я даже не заметила, что мы остались одни, и только увидев еще один прибор на столе, вспомнила про Федю. Он незаметно исчез, видно хотел, чтоб мы побыли вместе в такой замечательный день. Ну разве он не самый лучший друг в мире, – подумалось мне тогда.

- Может, поедем ко мне, – попросила я.

- Не сегодня, я могу не сдержаться, мне это удается только на людях. Ты даже не представляешь, как я хочу тебя, – страстно проговорил Саша.

- Но зачем ждать, я тоже тебя хочу, все остальное ерунда.

- Ты считаешь мои принципы ерундой? – нахмурился он.

- Нет, что ты! – Я попыталась было исправить свою нелепую оплошность, но это не помогло, вечер был безнадежно испорчен, хотя все так прекрасно начиналось. Видно мой жених очень принципиальный человек и мне придется помнить об этом, чтобы не обижать его своими высказываниями.

Глава 2

Наша свадьба была шикарной, людей было около сотни, причем с моей стороны присутствовало человек пятнадцать, из которых главными для меня были мамочка и Феденька. Мама была счастлива, а по Федьке как всегда ничего понять нельзя было, но я чувствовала его напряженность, хотя он все так же ласково смотрел на меня. Я знала – он искренне желает мне счастья.

Саша был изумителен в гламурном белом фраке, начищенные лакированные туфли блестели на солнце. Все женщины кокетливо посматривали на него, и в их взглядах я читала зависть: любая из них отдала бы все, чтоб оказаться на моем месте. Осознавая свое превосходство, я становилась еще счастливее.

Я тоже была хороша, но Саша настоял, чтобы свадебное платье мы покупали вместе. И даже не смотря на мои протесты, что видеть невесту в таком наряде до свадьбы плохая примета, мы вместе отправились в магазин. Мне безумно понравилось одно белоснежное платье, все такое воздушное из-за прозрачных кружев, покрывавших юбку, а корсет был украшен узором из бисера, я просто влюбилась в него с первого взгляда. Но моему жениху показалось, что оно не просто безвкусное, но и вульгарное и его невеста ни за что не опозорит его перед людьми. В итоге он выбрал очень элегантное узкое платье кремового цвета, красивое, но не более, я даже бы сказала скучное. Спорить с ним мне показалось не стоило, что-то стальное в его тоне остановило меня, и так как платил за платье он, то я согласилась, с грустью поглядывая на другое.

Я никому не сказала как мне не нравилось мое свадебное платье, и что тайком от всех я ходила мерить то чудное произведение искусства. Ведь в нем я была словно принцесса, даже девушка-консультант не сдержала вздоха восхищения, убеждая меня взять именно это платье, но я здесь не решала, муж еще до свадьбы показал, кто в доме хозяин.

После регистрации брака в ЗАГСе мы на черном лимузине, как и все молодожены, отправились фотографироваться к разным памятным местам нашего города. То ли из-за платья, то ли из-за усталости моя улыбка была насквозь фальшивой. Но в принципе ни одной невесте не было б приятно, если бы жених затмевал ее своим великолепием. А именно так и было, я чувствовала себя серенькой мышкой и только то, что Саша вел меня за руку словно на поводке, указывало что именно я и есть невеста. В общем, свою свадьбу я представляла совсем не так.

После свадебных хлопот я валилась с ног от усталости и когда наступила моя брачная ночь, моментально заснула, едва моя голова прикоснулась к подушке. Как мне было стыдно, что я не дождалась своего мужа, но видимо он тоже так устал, что не разбудил меня, а просто заснул рядом, властно положив руку на мое бедро. Проснулась я от того, что кто-то резко и грубо раздвинул мне ноги и я ощутила острую боль от внезапного вторжения в мое неподготовленное тело. Я в ужасе открыла глаза и увидела довольное лицо своего мужа.

- Проснулась, дорогая? Пора нам заняться тем, чем обычно принято заниматься в первую брачную ночь, – сказал Саша.

После его слов я проснулась окончательно, Саша стал двигаться во мне и через две минуты вздрогнул и обмяк. И это все?

- В следующий раз я заставлю тебя извиваться подо мной, – усмехнулся Лебедев, – и кричать от восторга, но сегодня я слишком долго ждал этого момента и не смог сдержаться.

- Но мог хотя бы разбудить меня, – буркнула я.

- Надеюсь, тебе не стоит напоминать обязанности жены в постели? – рассердился он. – Лили, все, что от тебя требуется это быть всегда готовой для меня, понятно?

И почему то, что он называет меня Лили с  ударением на последний слог, меня сегодня ужасно раздражало, хотя раньше казалось романтичным, красивым, даже сексуальным, но не сейчас, когда меня попросту использовали.

Саша, не торопясь, встал и как был голым, так и пошел в душ, а я как громом сраженная от обиды чуть не заплакала. Я так долго ждала этой ночи… Это не справедливо! Я даже толком не рассмотрела его тело. В следующий раз все будет по-другому, уверяла я себя, в душе надеясь, что Саша будет именно таким, каким я его нарисовала себе в воображении.

В следующий раз действительно было все по-другому. Медового месяца у нас не было, так как по Сашиным словам его пациенты ждать не могли, пока мы будем наслаждаться отпуском. Поэтому на следующий же день он отправился на работу, а я ждала его дома как преданная жена. Сексуальная и обольстительная, я надела самое соблазнительное белье, которое купила специально для мужа, – прозрачные черные кружева бюстгальтера, оттеняли мою белую кожу, высоко подняв грудь, которой очень гордилась, а трусики делали мои ноги еще длиннее и стройнее. Сверху я набросила легкий черный халатик, который придавал мне немного таинственности, скрывая самое интересное и вызывая желание тут же его сорвать.

Когда я услышала, что пришел мой лебедь, то сгорала как в лихорадке от фантазий и возбуждения. Не знаю, что задержало Сашу, но было уже десять часов вечера, я соблазнительно легла на кровати и с вожделением стала ожидать любимого. Лебедев появился незамедлительно, его взгляд остановился на оголенных ногах, медленно поднялся по изгибам моего тела и чувственно остановился на груди. К своей огромной радости я заметила, как волна возбуждения все явственней охватывала его тело, а ткань на его брюках сильно натянулась спереди.

- Смотрю, моя женушка достойно встречает своего мужа, – помурлыкал он, томно скидывая рубашку, потом также мучительно медленно стягивая штаны вместе с трусами и носками. И наконец, он предстал передо мной во всей своей первозданной красоте.

Он был не просто красив, его тело было прекрасно, мускулы перекатывались на его руках, грудь была гладкой без единого волоска, узкие бедра и гордо поднятое, то, что каждого делает именно мужчиной, вызвало во мне дрожь предвкушения. Он был готов к бою, ох, как я его хотела. Я приблизилась к нему и тесно прижалась к великолепному телу, поймав его губы в требовательном поцелуе. Это была мучительная пытка, он был мастер сводить с ума, увлекая мой язык в чувственном танце.

- Любимый, я так тебя хочу!

- Лили, я хочу, чтоб ты поласкала меня ртом, – прошептал он.

Этот была не просьба, а скорее приказ. Никогда раньше ничего подобного я не делала и была не готова вот так сразу и к оральным ласкам. Я воспринимаю все виды секса, ну кроме разве что грубого и группового, такая уж я уродилась, что боюсь боли и не переношу холод, и для меня было неприятным открытием, что мне не хочется делать это, даже для любимого человека.

- Не могу, – пролепетала я.

Саша отодвинул меня от себя и пристально посмотрел в глаза.

- Ты меня любишь, – я кивнула, – тогда почему нет?

- Сашенька, я тебя обожаю, – оправдывалась я, на ходу сочиняя, чтоб его не обидеть, – мне немного подташнивает и я боюсь, что это спровоцирует, ну …

- Дорогая, почему же ты не сказала, что неважно себя чувствуешь, тебе срочно надо полежать.

Саша заботливо уложил меня в кровать, подоткнул как ребенку простыню, чмокнул в лобик и ушел. Наверное, он догадался, что я была неискренней, и это было мое наказание: одна в темной комнате, охваченная неутоленной страстью. Мне было обидно до слез, которые тихо покатились из глаз, я злилась на себя, на него и на весь белый свет.

Со дня свадьбы прошел месяц, а я никак не могла получить свой долгожданный оргазм, а муж похоже не замечал моего неудовлетворения или не хотел замечать этого. Следующий день не предвещал ничего хорошего, опять одна в квартире, но внезапный телефонный звонок изменил мои планы.

- Федя, ты мой спаситель, – кинулась я обнимать его, как будто не видела сто лет.

Мы встретились в нашем любимом кафе. Это было милое уютное местечко, которое содержала супружеская пара, уже не молодые люди, но такие заботливые и всегда дружелюбные, словно любящие родители, ну и, конечно, восхитительная домашняя кухня.

Федя Жаров был очень высокий и худой, и в свои двадцать три года он напоминал подростка немного нескладного, с еще несформировавшейся фигурой, из-за чего его голова казалась непропорционально большой, а буйные непослушные курчавые волосы делали ее еще больше. Но в целом черты лица были привлекательные, если бы не очки, скрывавшие умные карие глаза.

- И что это должно означать? – небрежно спросил он, ловко отодвигая для меня стул.

Его глубокий голос и поведение взрослого мужчины не вязались с этой подростковой внешностью. Но ведь это был мой Федечка, а все остальное не имело никакого значение. Я выложила ему все свои проблемы, от первой брачной ночи и до сегодняшнего дня.

- Такое ощущение, что он хочет заставить меня отработать свой оргазм, – мне казалось, что я могу говорить с ним обо всем, но я ошиблась.

- Зачем ты мне это все рассказываешь, – равнодушно спросил он, – мне не очень приятно копаться в вашем нижнем белье, так что ничем тебе помочь не могу в этой ситуации. Меня задели его слова, но потом Федя подмигнул мне, – разве что ты хочешь, чтоб я помог тебе получить оргазм.

Вот это был прежний Жаров и я засмеялась, не уловив, по своей молодости, некой иронии. Больше мы эту тему не обсуждали и очень хорошо провели время. Он мне рассказал о своих планах, а они были грандиозные. Федя собирался открыть свою юридическую фирму и не где-то, а в столице. Но к моему огорчению, он должен был уезжать осенью, а это было уже через полтора месяца, конечно, я никогда не была эгоисткой, но в этот момент мне безумно захотелось, чтоб он никуда не уезжал, а остался со мной.  За такие мысли я себя ругала последними словами, а на душе кошки скреблись, как же я без него? Наверное, он почувствовал мое смятение, потому что сразу замолчал.

- Лиля, с тобой все хорошо?

- Конечно, а что может быть не так, все отлично, я очень за тебя рада! – даже я почувствовала, как наигранно звучат мои слова, а проницательный Жаров читал меня как раскрытую  книгу.

- Я тебе больше не нужен, цветочек, – ласково сказал он, – твой Лебедев сделает тебя счастливой.

- Но это же совсем другое, просто ты всю жизнь был рядом, а теперь тебя не будет, – я еле сдерживала накатывающие на меня волной слезы.

- Дурочка, я ведь не умирать собрался, если тебе что-нибудь понадобится, ты знаешь мой телефон. А еще я буду приезжать к родителям и мы будем видеться, так что, не вешай нос!

В этом был весь Жаров, отзывчивый, добрый, проницательный и такой милый. Он провел меня домой, но когда я открыла дверь, то встретила неулыбчивое лицо мужа.

- Ты где была? – угрожающе спросил он.

- Сашенька, мне было так скучно, а потом позвонил Федя, и мы пообедали в кафе, поговорили, – меня уже понесло, – ты даже не представляешь, он собирается открыть свою фир…

- Меня не волнует, что он собирается! – рявкнул Саша. Я вздрогнула чем явно рассердила его еще больше, – ты больше не будешь с ним встречаться, ясно?!

- Саша, но ведь…

- По-моему, ты меня плохо услышала?

И тут к своему ужасу, я почувствовала, как мое лицо словно обожгло огнем: он дал мне пощечину. Я не могла поверить – мой Сашенька поднял на меня руку?

- Лили, мы больше не будем возвращаться к этой теме, ты не должна с ним видеться, поняла?

Я судорожно кивнула.

- Вот и хорошо, а теперь, я соскучился за твоими губами, поцелуй меня, – его голос стал слаще меда и он завладел моими губами в страстном поцелуе. Что-что, а целуется он лучше всех, я словно распутная девка, ощутила острое возбуждение и мне нужно было почувствовать его внутри себя. Его руки заскользили по спине и мой сарафан плавно упал на пол, оставив на мне только тоненькие стринги.

- Какая же ты красивая, Лили, – Саша стал покусывать мою грудь, причиняя сладостную боль, я вся истекала соком от вожделения. Потом он разделся сам.

- А теперь будь умничкой, поцелуй его, – Саша взял свой член в руку, – ты же понимаешь, что за все надо платить?

Я понимала, но была так возбуждена, что готова была не просто сделать это, но и все, что он прикажет. Я опустилась на колени и взяла в рот, то что не доставило мне еще ни разу удовлетворение. Я вовсе не брезговала, просто мне претило когда это делается по принуждению. Мне не принесла радость эта ласка, но мужу она была по душе, наконец он меня поднял с пола.

- Обхвати меня ногами, – прохрипел Лебедев. Саша прижал меня к двери, подхватив под ягодицы.

Он входил в меня резкими ударами, моя спина то и дело билась об дверь, причиняя мне боль, но его толчки раз за разом подводили все ближе к той грани до которой мне оставалась совсем чуть-чуть. Мои стоны и его тяжелое дыхание гулко отдавалось от стен коридора, когда я достигла разрядки и обмякла в его руках, рассыпавшись на мелкие осколки, и это было чудесно, потому что Саша присоединился ко мне через секунду и его оргазм был таким же сильным, как и мой. А что самое удивительное, свой первый оргазм я испытала в коридоре в прямом смысле на входной двери, то ли плакать, то ли смеяться, – я не знала, но ситуация была забавной.

Когда дыхание немного успокоилось, Сашенька осторожно опустил меня, но мои ноги подкосились, и он со смехом подхватил меня на руки и отнес в кровать.

- Спасибо, – прошептала я, уже забыв о том, что не так давно Сашенька ударил меня.

- За что?

- За все.

- Ты заслужила.

- Как это заслужила, ты хочешь сказать, что будешь доводить меня до оргазма, если я буду примерно себя вести? – пошутила я.

- А как же, – серьезно ответил он.

И больше ничего не добавив, вышел из комнаты, оставив меня кипеть от возмущения.

Глава 3

Август был слишком жаркий, духота стояла невыносимая, и люди старались надевать на себя как можно меньше одежды. Я не была исключением. Я просто обожала легкие, воздушные платьица, под которые нельзя было надевать лифчик, моя крепкая и упругая грудь обольстительно выглядывала над вырезом платья, плавно покачиваясь в такт шагам. Я была очень привлекательна в это лето: то ли Саша, то ли семейная жизнь на меня так повлияла, и я была веселой и беззаботной.

Мы с мужем договорились пообедать вместе, и я нарядная шла к нему на встречу, сладостно предвкушая, как он не сможет устоять передо мной, такой красивой в этот солнечный день. Когда он увидит меня, то на его милом лице появится сначала удивление, а потом сексуальная улыбка медленно скользнет по его губам, а далее будет страстный поцелуй с мурашками по коже и восхитительной дрожью в коленках. Но вместо всех фантазий, которых я себе навоображала, лишь были неодобрительно поджатые губы и глаза-щелочки, правда в первое мгновение они действительно распахнулись от удивления, хоть и другого рода. Сказать, что это мне не понравилось, это ничего не сказать, – я испугалась, но продолжала делать хорошую мину при плохой игре.

- Привет, любимый, – пролепетала я и поцеловала его в губы, которые даже не шевельнулись, – что случилось, ты сам на себя не похож?

Он все так же, молча посадил меня в машину, отвез домой и только тогда вся его ярость обрушилась на меня.

- Ты что себе позволяешь, – неистово орал Лебедев, – вырядилась как последняя шлюха, да все кобели раздевали тебя глазами, пока ты раскачивала перед ними бедрами. Это в последний раз я позволил тебе одеться подобным образом, – процедил сквозь зубы он. – Завтра же мы идем в магазин, чтобы купить тебе пристойную одежду. Я никому, слышишь, никому не позволю позорить себя, особенно своей жене!

- Но моя одежда пристойная! – возмущенно возразила я, – и я не понимаю твоего недовольства, почему ты указываешь, как мне одеваться?

И зачем я только открыла рот? В тот же миг ласковая ручища дорогого мужа обрушилась на мое лицо и я спланировала прямо на журнальный столик, задев его своей головой. Перед глазами завертелись всевозможные звездочки и искорки, пока пугающая темнота не поглотила мое сознание.

Медленно я плыла в темноте, словно в лодке по реке, и вдруг на меня обрушился шквал ветра, бросая из одной стороны в другую мою хлипкую лодочку, но на самом же деле это Саша начал меня трясти. Я наконец очнулась и тут же захотелось закричать: «Перестань! Прекрати!» Моя голова разрывалась от боли, а он все не останавливался.

- Лиля, я не хотел, чтоб так получилось, – испугано шептал Саша. – Это ты во всем виновата, не надо мне перечить. Я так люблю тебя! Все будет хорошо, просто больше никогда не спорь со мной.

Ох, оказывается это я во всем виновата? Это я себя ударила его рукой?!

Саша помог мне сесть, но в голове прострелило с такой силой, что я снова потеряла сознание. В следующий раз я уже очнулась в больнице, перед глазами все расплывалось, но я смогла сфокусировать зрение на человеке, стоящем возле меня. Это был пожилой мужчина в белом халате, на бирке было написано – Иван Павлович Ратушин, врач высшей категории.

- Лилия Станиславовна, меня зовут Иван Павлович, я ваш врач. Как вы себя чувствуете, голова болит?

Он говорил тихо и дружелюбно, за что я была ему очень признательна. Мне было трудно понять свое состояние, тело словно налилось свинцом и каждое движение отдавалось резкой болью в голове, во рту пересохло и все же мне удалось выдавить из себя несколько слов.

- Очень болит, – прохрипела я, с трудом узнавая свой голос.

Он посветил маленьким фонариком мне в глаза, измерил давление и что-то записал в тетрадь.

- У меня для вас две новости, одна не очень, другая хорошая. Новость похуже – в результате падения у вас легкое сотрясение мозга, поэтому ваша голова будет давать о себе знать, но я пропишу вам таблеточки, которые помогут избавиться от болей. Вам необходим постельный режим в течении двух недель. Но я должен задать вам вопрос: как вы упали и был ли это несчастный случай, как утверждает ваш муж?

- Поскользнулась на плитке в коридоре, – соврала я. Мне не хотелось рассказывать о нашей ссоре, было стыдно и страшно, и я уже почти поверила, что сама виновата.

- Значит несчастный случай? – недоверчиво спросил он, – а что вы скажите о гематоме на вашей щеке?

- Ударилась об шкафчик, – отведя глаза в сторону, прошептала я.

Я знала, что он мне не поверил, но доктор Ратушин мудро промолчал, при этом неодобрительно покачав головой.

- Теперь о второй новости, – улыбнулся он. – Вы в положении, срок где-то четыре недели, поэтому советую вам быть осторожной и не натыкаться на опасные предметы. А что касается рекомендаций, то главное – отдых, хорошее питание, и обязательно записаться на учет к своему гинекологу.

Пока я переваривала эту новость, в палату вошла медсестра, доктор дал ей нужные указания, потом снова обратился ко мне.

- Мы поставили вам капельницу, – и только тут я заметила, что действительно в моей вене стоит катетер и тоненькая трубочка поднимается к бутылочке с лекарством, – это витамины, которые не повредят ребенку, но помогут вам. Вы хотите кого-нибудь видеть? Ваш муж ожидает в коридоре.

- Он знает про ребенка? – спросила я.

Врач кивнул. Мне не хотелось видеть мужа, но это было бы подозрительно, поэтому я попросила позвать его. Саша появился через секунду, его лицо было обеспокоенным, он действительно переживал, и мне стало его жаль.

- Вы можете побыть с женой несколько минут, а потом ей надо отдыхать, – сухо сказал Иван Павлович и тихо вышел из палаты.

- Лиличка, как ты? – виновато спросил Лебедев, – мне так жаль.

Даже после того, что он сделал, я его любила, как и прежде безумно. И новость о ребенке была самой замечательной за весь этот тяжелый день, правда лучше было бы узнать об этом не при таких грустных обстоятельствах.

- У меня все в порядке, правда, – я заметила в его глазах слезы, – у нас будет ребенок.

Саша кивнул и уткнулся мне в плечо, нашептывая как он рад, что наш сын будет самым лучшим, как он его будет любить. Я расчувствовалась, в глазах стояли слезы, когда он уходил, а потом в голову закралась мысль: неужели я так быстро забыла о том, что он уже не единожды ударил меня, и не исключено, что не в последний. Но тут же убеждала себя, что ребенок изменит его, он станет более терпимым и добрым.

Об этом инциденте мы не сказали никому ни слова, и только маленький синячок напоминал мне о нем. Никто бы так и не узнал, если б еще хотя бы пару дней прошло, но именно сегодня мой  сотовый зазвонил и я увидела такой знакомый номер – номер Жарова.

- Здравствуй, Жаров, – обрадовалась я.

- Привет, я завтра уезжаю и хотел бы тебя сегодня увидеть.

- Как завтра? – мое огорчение было таким искренним, что он засмеялся.

- Если ты так будешь огорчаться, то я буду уезжать почаще, зато когда я буду возвращаться, представляю, как ты будешь радоваться. Так что сегодня в два на прежнем месте?

- Конечно, на том же месте в тот же час.

Я одевалась как на свидание, потом смеялась над собой: ведь Федьке все равно хоть в мешке от картошки приду, а он и не заметит. Синяк удалось почти замаскировать, и только если очень присмотреться можно было его заметить. Но чего ему всматриваться в мое лицо, он видел его сотни раз.

Была суббота, но Саша был на работе. Я не знала, когда его ждать и по прихоти судьбы мы столкнулась с ним у самой двери.

- Куда ты так вырядилась? – недовольно пробурчал мой лебедь.

- Я встречаюсь с..,.- неужели я скажу не правду,  ведь муж запретил мне видеться с Федей, – с подругой, ты не против?

Мне показалось, что Лебедев еще чувствовал вину передо мной, потому что улыбнулся и поцеловал меня губы.

- Только переоденься.

- Что? – я оглядела себя.

- Эта кофта слишком открытая, а юбка короткая. Ты же не на свидание идешь?

Что мне оставалось делать! Я поплелась в комнату, где натянула на себя джинсы и рубашку, которая закрывала все, даже шею.

- Вот так-то лучше, не задерживайся дорогая, когда вернешься, поедем покупать тебе нормальные вещи.

- Но мои вещи вполне нормальные, Саша! – возразила я, забыв как опасно перечить ему.

- Мы поговорим об этом, когда вернешься.

Вот так я и ушла с отвратительным настроением. Правда, увидев Федю, сразу приободрилась, ну что делать если он так на меня действует. В одном я ошиблась, опять забыв, какой мой друг проницательный и внимательный.

- Что с твоим лицом? – серьезно спросил Федя, сразу заметив синяк.

- Не поверишь, – притворно рассмеялась я, – шкафчик не заметила.

- Он тебя ударил?

Я сглотнула, но тут же, округлив глаза, отчитала его за глупые мысли, в душе надеясь, что говорю правдоподобно. Жаров промолчал, но его прищуренные глаза подтверждали: он мне не верит. Да, искусством обмана я еще не обладаю, но стоит ли?

- У меня грандиозная новость! – воскликнула я. – У меня будет ребенок. Ты не рад?

- Почему же, поздравляю, хорошая новость, – натянуто улыбнулся он.

Его реакция меня обидела. Ведь мой Федя всегда радовался за меня, а сейчас передо мной был какой-то неискренний, хмурый и нервный человек. Таким я его еще не видела.

Впервые наша встреча тяготила обоих: слова были натянутые, настроение наигранное, атмосфера тяжелая. На такой ноте мы и расстались с пожеланиями для него успехов в новых начинаниях, а для меня – здоровья и счастья.

Глава 4

Поход по магазинам с Сашей стал настоящим адом. Он не только не купил ни одной вещи, которая бы мне понравилась, но и даже, когда я возразила, сказал, чтоб я не устраивала сцен на людях, словно какая-то истеричка.

Все наши приобретения – это строгие костюмы с юбками ниже колен, закрытыми блузами и водолазками и никаких джинсов в обтяжку, шортиков или коротких топов, короче скукотища. Конечно, я не говорю, что в них плохо смотрелась, но уж очень консервативно, строго, словно библиотекарша или учительница. Мне было всего двадцать один и я хотела подчеркивать свое привлекательное тело, молодость и энергию.

Беременность уже сказывалась на моем самочувствии. И когда мы добрались домой, я так устала, что еле передвигала ноги.

- Устала, милая? – приобнял меня Саша, – сейчас отдохнешь, будешь кушать?

- Сашенька, я немного прилягу, а потом приготовлю ужин, хорошо?

- Ты ложись, а я все приготовлю, – сказал он и направился на кухню. К моему большому удивлению, Саша впервые взял инициативу по еде в свои руки. Мне была так приятна его забота, и за это любила его еще сильнее.

Только заняв горизонтальное положение, я сразу же заснула, и казалось сразу же услышала как меня будит ласковый шепот.

- Вставай, соня.

- Еще чу-чуть, – улыбнулась я. Но он тихо рассмеялся и понес меня на кухню. Ужин был божественен, чего у Саши не отнять так это в умении готовить. Мы смеялись и шутили, я флиртовала с ним, улыбалась, когда он насыпал мне вторую порцию. После ужина, Саша опять поднял меня на руки и понес в ванную.

- Саш, я же не инвалид, а беременная женщина, – засмеялась я, когда он раздел меня и окунул в теплую ароматную воду.

- Ты должна отдыхать, потому что носишь моего сына.

- А вдруг будет девочка, а ты все сын да сын, – улыбнулась я, ласково поглаживая еще плоский животик.

- Не говори ерунду, только сын, должен же кто-то продолжать носить мою фамилию.

- А если все же дочь? – допытывалась я.

- Тогда мы откажемся от нее, – серьезно сказал Саша. А я все смеялась над его шуткой, когда он нежно вытирал меня и нес в постель, где заставил забыть все на свете, кроме наслаждения.

Во время беременности Сашенька обращался со мной как с хрупкой статуэткой, баловал меня, покупая всякую вкуснятину, уговаривая съесть чтоб сыночку было сладко.  Когда животик стал округляться, он часто разговаривал, обращаясь к сыну, хоть мы так и не сделали УЗИ. Лебедев считал, что это не нужно: «Будет сын и все!» – говорил он. А по мне так хоть мальчик, хоть девочка, я уже безумно любила этого младенца, который поселился во мне и в моем сердце.

Сашенька стал идеальным мужем, он готовил мне кушать, когда я очень уставала, массировал мне спину, когда ее ломило от боли. Это был рай, а муж мой – ангел. На восьмом месяце беременности мой живот стал таким огромным, что я напоминала слониху. Я была противна сама себе, но Саша говорил, что я самая красивая, а сын его богатырь. Вены на груди раздулись и стали ярко синего цвета, а ноги отекали и становились как два бревна. Я засыпала за столом, в машине, в ванне – везде, где только было возможно. Но как же я испугалась, когда у меня начались схватки на три недели раньше. И почему мне никто не сказал, что это не просто больно, а словно тебя разрывают на маленькие кусочки.

- Ты должна быть сильной для нашего сына, – твердил мне Саша, пока вез в больницу.

- Черт, мне так больно, а ты только и твердишь о сыне, а как же я, неужели тебе нисколько меня не жаль. Да где ж твоя гребанная поддержка? И вообще дочь будет, – со злости крикнула я и сама себя не узнала.

- Лилия, я прощаю тебя за твою несдержанность, учитывая твое положение, но это в последний раз, когда ты повышаешь на меня голос, – сухо отчеканил Лебедев.

То ли на меня подействовал его сухой тон, то ли я поняла, что вела себя несправедливо, но я затихла, и только постанывала, когда очередная схватка скручивала меня пополам.

Роды длились восемнадцать часов и я была совсем обессилена. А когда на свет появились мои дети – мальчик и девочка, и я услышала их писк, то заснула глубоким сном.

Сколько я проспала – может шесть, а может десять часов, не знаю, но я уже была в другой палате, а за окнами сгущались сумерки. Все мое тело болело, а на глаза волнами набегали слезы.

- Я бы советовал вам не делать резких движений, – услышала я участливый голос доктора, входящего в палату. – Не буду ничего от вас скрывать: роды были трудные, у вас несколько разрывов, матка продолжает сокращаться, вам прописано несколько уколов и полный покой.

- А когда я смогу увидеть своих малюток? – в моем голосе было столько любви, теплоты и надежды, что доктор как-то странно притих. – Доктор? Где мои малыши?

- Лилия, вы должны быть сильной. У близнецов оказался синдром перинатальной трансфузии. Он развивается в результате поступления крови от близнеца-донора к близнецу-реципиенту по плацентарным анастомозам. При хронической форме этого синдрома у донора постепенно развиваются анемия, гиповолемия и задержка роста…

- Стоп, стоп! – закричала я, замахав руками. – Я не понимаю, что такое анастамозы и макросомии, – меня начала бить дрожь, –  объясните нормальным человеческим языком, чтоб я поняла!!!

- Лилия, только не волнуйтесь, я попробую объяснить более понятно. При этом синдроме кровь одного близнеца перетекает к другому, и в итоге один рождается полнокровным, а второй – обескровленным.

- Вы хотите сказать, что один из моих малюток умер? – истерические нотки прокрались в мой голос. – Кто?

- Девочка родилась весом 2,800 и чувствует себя прекрасно, а вот мальчик весил чуть меньше килограмма. Мы сделали все, что могли, но к сожалению его не спасли.

Это ужасное известие ошеломило меня, мои крики напоминали вой раненого зверя. Наверное, в тот момент у меня было временное помешательство, и только три санитара смогли меня удержать пока врач вкалывал успокоительное. Спасительный туман заволок мой мозг и я погрузилась в то состояние, где ничего не помнят и не чувствуют. После моей истерики началось ужасное кровотечение, уж не знаю с чем это связано, с физическим или душевным состоянием, и меня отвезли в операционную. Врачи колдовали надо мной пока не остановили кровь, а мне тогда хотелось умереть. Даже мысль о новорожденной дочери не закрадывалось в мое сознание, только видение обескровленного сыночка и боль в глазах Сашеньки. Я была слаба как новорожденный котенок. Сильная потеря крови сказалась потом и на моем материнстве, молоко так и не появилось, и я обрекла своего ребенка на искусственное вскармливание.

Позже меня навестил мой врач, в его глазах было столько участия, что я снова расплакалась.

- Лиля, вы должны успокоиться и понять, что нужны своей дочери, она так нуждается в вас.

- Саша уже знает? – врач кивнул.

- Хотите увидеть дочь?

- А Саша?

- Он уехал.

- Куда? – врач пожал плечами и снова спросил, хочу ли я видеть дочь.

Я заколебалась и кивнула слегка неуверенно, через несколько минут я взглянула на самого красивого младенца на земле. Я влюбилась в свою девочку с первого взгляда, розовенькое сморщенное личико и голубые глазки, просто покорили меня своим доверием. Мои руки сами потянулись к этому комочку плоти, она смотрела на меня с очень серьезным выражением лица, а я все не могла оторваться от нее. И слезы счастья, любви и надежды катились по щекам, попадая ей на личико. Это явно не понравилось моей строптивой дочурке и она сказала об этом, пронзительно закричав. Когда ее унесли кормить, я разобралась в себе и поняла, что Бог забрал нашего сына, но он оставил нам дочь, которая стала для меня центром Вселенной. Я молилась, чтоб Саша полюбил ее так же как я, а он все не появлялся, что же могло с ним случиться?

Саша Лебедев не навещал меня, телефон его был отключен. Родители пытались убедить меня, что он хочет пережить эту трагедию сам. А как же я? Не только он потерял сына, это я носила его, страдала от тошноты, мои ноги ставали как две бочки. Я задыхалась от горя, но никого это не волновало, всех тревожило здоровье Сашеньки, который не смог взять себя в руки и поддержать меня. Свою маму я попросила больше не приходить, так как ее причитания и стоны, сводили меня с ума. Почему все думают не о том чем нужно, ведь есть моя Тори, моя доченька и она живая!

Вот уже три дня прошло с момента родов, но Саша так и не объявился. Родные старались не попадаться мне на глаза, мол такое горе, что мы можем сделать? Мне разрешили вставать и я вся окунулась в заботу о своей девочке. Только она приносила мне радость, она и человек, который неожиданно вошел в палату.

- Здравствуй цветочек!

Этот нежный голос забыть невозможно. Я обернулась и увидела своего доброго, верного Феденьку с букетом любимых белых роз и большим плюшевым мишкой. Из моей груди вырвался его имя будто вздох.

- Она еще слишком маленькая для таких игрушек, – сквозь слезы пролепетала я, а он так небрежно все кинул на кровать и протянул ко мне свои надежные руки.

Как же я его любила, такого верного, преданного и любящего друга. Без слов со сдерживаемыми рыданиями, которые рвались из груди, я бросилась к нему и очутилась в его крепких объятьях, дав волю слезам.

- Мне так жаль, моя хорошая, так жаль, – его ласковый голос проникал в самое сердце, почему-то только он мог понять меня, дать утешение и уверенность в себе.

- Хочу познакомить тебя со своей доченькой, – я повела его к колыбели, – вот она, моя малышка.

- Она такая красивая, – с трепетом прошептал он, – и так похожа на свою мамочку.

- Правда? – я уловила в своем голосе неуверенность. – Думаешь, она понравится Саше?

- А разве может быть по-другому, – его слова были бальзамом на мои истерзанные нервы. – Каждый отец будет гордиться такой дочерью, – уверенно отчеканил он.

Федя приходил еще два дня подряд, принося все необходимое – от памперсов до присыпок и ползунков, а самое главное он делал это не спрашивая. У меня было такое ощущение, что он является мужем и отцом, а не Саша, который так и не удосужился мне позвонить.

***

День выписки был напоен ароматами весны и радости. Федя обещал нас забрать, но появился Лебедев и его поведение оставило неизгладимый след в моей жизни и в моей душе.

-  Там я твоего Жарова встретил, – не поздоровавшись начал Саша. – Он отирался здесь все эти дни?

- Но муж то отирался неизвестно где, – отпарировала я. – Где ты был? Почему не позвонил? Ты видел нашу дочь?

Когда я задала последний вопрос, то заметила, как он вздрогнул, и его губы превратились в тонкую ниточку.

- Никогда не упоминай про нее, – свистящим яростным шепотом сказал он, – для меня ее не существует.

- Саша, но это же наша доченька, она будет каждый день рядом, как ты можешь  такое говорить?

- Кто это сказал? Я уже написал отказную на нее, тебе осталось ее подписать. Ее не будет в нашей жизни.

- Я никогда не подпишу, – твердо сказала я, хотя страх сковал меня.

- Неужели ты не понимаешь, она убила моего сына, которого мы так хотели. Я ее и ненавижу.

- Сашенька, не говори так, это же твоя плоть и кровь, ты только взгляни на нее, она такая красивая, – я уже открыто умоляла его, – не говори так, ты убиваешь меня своими словами. Пожалуйста, дорогой мой, любимый, не проси меня отказаться от нее.

- Ты должна выбрать либо я, либо эта …

- Я не могу выбирать, я люблю вас обоих, не заставляй меня, – выдержка меня покинула, слезы закапали из глаз, – Сашенька, прошу тебя.

- Значит, ты выбираешь ее, – Саша уходил, а я цеплялась за него, просила, умоляла, но он остался глух, не видя ничего вокруг, кроме себя. Я стала предательницей для него, когда он посмотрел на меня в последний раз, его глаза излучали арктический холод, а потом дверь за ним закрылась. Я сидела на кровати, раскачиваясь и обхватив себя руками, так и нашел меня Жаров, сплошное безмолвное отчаяние.

Наверное, тогда впервые Федя потерял самообладание. Он посадил меня к себе на колени и укачивал словно ребенка, нашептывая какой-то нежный бред. Он ничего не спрашивал, молча помогая собирать вещи, сам поменял памперс малышке, забрал необходимые справки и только, когда мы сели в машину, нарушил тишину.

- Куда тебя отвезти, может к маме, – спросил он.

- Зачем к маме? Я поеду домой, Саша нас любит, все будет хорошо, у нас же теперь настоящая семья, о которой мы так  мечтали.

Федя слегка колебался, но все же отвез ее домой к Александру Лебедеву, а сам вернулся на работу, которую он так поспешно покинул, узнав о родах Лили, забросив свои дела, чтобы находиться рядом с ней. Целых пять часов он ехал без остановки, что увидеть ее и нашел в столь жалком состоянии. Он готов был убить Лебедева, растерзать на мелкие кусочки за то, что тот жалел себя, позабыв о жене, о его цветочке, который он лелеял столько лет, надеясь взрастить взаимную любовь. А остался только Федькой – верным другом. Его руки крепко сжимали руль, побелевшие костяшки пальцев, казалось, прорвут кожу. Нога вдавливала педаль газа до самого пола, Федя понимал, что ведет себя глупо, рискуя своей жизнью, но его чувства рвались наружу, затмевая все разумные мысли. Все слова и действия Лебедева говорили об его эгоизме, и Жаров сильно сомневался, что такая девушка как Лиля, выросшая в любви и доброте, сможет быть счастливой в этом абсурдном браке, где каждый может уйти, хлопнув дверью и оставить своего законного супруга, сердце которого истекает кровью. И хоть нельзя увидеть эту сердечную рану, но боль, которая написана на личике Лили, нельзя не заметить. Как же тогда человек, клявшийся ей в любви и названный ее мужем, может оставить в столь тяжелый час это ранимое, хрупкое существо?

Федя знал, что ничего не в силах сделать, и его смерть не принесет Лиле счастья. Стрелка на спидометре медленно поползла вниз, Жаров взял себя в руки.

Глава 5

К моему большому удивлению Саша приехал домой вечером и спросил приготовила ли я ужин, больше не было произнесено ни слова. Он смирился, и в душе я праздновала победу, которая отдавала горечью. На дочь он даже не взглянул, продолжая игнорировать ее присутствие и только крики малышки вызывали на его лице презрительную гримасу, а мое сердце созвучно сжимала тоска по счастливой семье, которой у нас скорее всего уже не получится.

Дни тянулись безумно медленно, не принося ничего хорошего. Послеродовая депрессия накатилась на меня как цунами, нарушая тонкую грань моей выдержки. Я боролась с ней как могла, недосыпания сделали меня нервной и язвительной. Саша отказывался чем либо помогать с дочерью, и его не волновало, что я валюсь с ног.

Иногда ночью, мой сон был таким крепким, что порой я не сразу слышала плач голода Тори. Правда пинок Лебедева и его грубые окрики, чтоб она заткнулась, сразу же выводили меня из тумана сна. Я дошла до того, что стала все делать как робот, у меня не хватало сил даже принять ванну, с жирной головой и красными воспаленными глазами я походила на зомби. Мне было трудно принять чью-то помощь, я знала, что родители и мои и Сашины души не чаяли во внучке, но она была такой крошкой и оторвать от себя было страшно, навязчивая мысль, что тогда я ее больше не увижу, преследовала меня всегда. Только приход Жарова привел меня в чувство. Когда он меня увидел, в его глазах проскочила жалость, а этого я стерпеть не смогла или не захотела.

- Не смей на меня так смотреть! – крикнула ему я. – Я тебя не звала в гости, если что-то не нравится, то проваливай.

Он отреагировал не так как я ожидала, в его словах не было ни капли сочувствия.

- Ты видела, во что ты превратилась? – его голос был сухой, и в нем я уловила презрение. – С твоих волос можно скоро жир собирать для жарки, а пахнешь ты скажу я тебе, – он помахал перед носом рукой, и мне захотелось его стукнуть. – Так что, Лиля, ты немедленно примешь душ, сейчас же, а потом мы поговорим!

От обиды и злости я набросилась на него с кулаками, била куда придется, а он стоял, даже не стараясь меня остановить, мои руки уже горели, мне страшно представить что стало с его грудью, сплошной синяк. Моя истерика как стремительно началась так и закончилась, я устало опустила руки.

- Полегчало? – Федя ласково улыбнулся и обнял за плечи. – Давай я приготовлю тебе ванну, пойдем, дорогая.

Да мне и самой стало себя жаль: я осознавала, что этот месяц превратился для меня в кошмар. Я хотела сказать Феде, что не могу оставить дочь, но он мягко прервал меня, и пообещал, что присмотрит за ней.

Ощутить себя чистой было раем, вода немного смыла с меня усталость и я впервые после роддома вздохнула полной грудью. После ванны я почувствовала сильный голод, уловив чудесный аромат горячей яичницы. Но когда я пришла на кухню, то грудь сдавило от совсем иных мыслей: Жаров в переднике с Тори на руках колдовал, накрывая на стол одной рукой. Это выглядело так по-домашнему, по-семейному, что невольные слезы набежали на глаза.

- Ты выглядишь намного лучше. Тори я накормил, сейчас укачаю и уложу спать, а ты пока кушай, кушай.

Я услышала, что Федя ходит по комнате, что-то напевая тихим шепотом малышке. Я мгновенно расправилась с едой, и буквально на секунду положила голову на руки, как сон окутал меня своей пеленой. Сквозь дремоту почувствовала как Федя подхватил меня на руки и куда-то понес. Я тогда подумала, что он невероятно силен, хотя и такой худой. А потом очутилась на мягкой кровати и все потеряло всякий смысл: я спала, чистая, сытая и почему-то счастливая.

Федя долго стоял, разглядывая спящую девушку, его руки были сжаты в кулаки, спина напряжена. В тот момент он думал только о том, как уберечь ту, которая ему не принадлежала, но за которую он готов был отдать свою жизнь.

- Что же ты наделала, моя Лиличка?

Когда я проснулась, было далеко за полдень. Я испугалась и побежала на кухню, там хозяйничала моя мама, что-то тихо рассказывая внучке, которая следила за ней из своего креслица.

- Мама, привет, а ты откуда здесь взялась? – я огляделась, – а Федя где?

- Привет дорогая, – мама расцеловала меня и укоризненно покачала головой, – почему же ты мне не позвонила, не попросила о помощи? Федя мне все рассказал: и о том, что с ног валишься, что Саша тебе не помогает с дочуркой. Это он попросил меня приехать, а ему нужно было на работу, между прочим, он из-за тебя сорвался оттуда, а ты прекрасно знаешь, что из Киева не так-то близко ехать. Значит так доченька, я буду приходить к тебе через день часам к двенадцати, помогать тебе по дому и с моей внученькой. Ты сможешь немного отдохнуть и заняться собой, а к приходу Саши я буду уходить.

- Мамочка, ты не должна…

- Но я хочу, я очень люблю тебя, почему ты не даешь мне помочь тебе? Я очень хочу видеть как растет Тори, это такое наслаждение для меня. Моя жизнь стала такой пустой после смерти твоего отца, а теперь я почувствовала себя нужной. И обязательно позвони свекрови, она тоже очень хочет видеть внучку, хоть изредка, например ты можешь завозить ее в субботу, и проводить этот день с мужем, вам очень надо побыть вдвоем.

- Какая же ты замечательная, мамочка! Спасибо.

- Это не я придумала, все Жаров. Он позвонил мне и рассказал, что тебе нужна  помощь. Ох, Лилька, такого жениха упустила!

- Какого жениха, мы друзья, только друзья. Вот заладили, – резко выпалила я.

После нескольких часов сна я почувствовала себя как-будто заново родившейся, и мне пришлось согласиться с мамой, может это действительно будет здорово, если она мне поможет, а я смогу готовить Сашеньке вкусные ужины и выглядеть не как чума ходячая. Ах, кажется жизнь налаживается!

Отношения с Лебедевым, как я не старалась, были натянутыми. Он почти не разговаривал со мной, только когда мне можно было снова заниматься сексом, немного ожил. В постели он забывался, правда не настолько, чтоб не понять, что я перестала получать удовольствие и тогда наступил еще один кризис в нашей жизни. Саша старался удовлетворить меня, но у моего тела было другое мнение, оно не реагировало на его ласки, я просто ничего не чувствовала.

Однажды он не выдержал и начал бросать резкие высказывания в мой адрес. Что было просто отвратительно. Его слова сделали свое дело, и я поверила, что фригидная, некрасивая, потерявшая всякую надежду женщина.

- Да ты посмотри на себя, она изуродовала твое тело. – Мне не надо было спрашивать кто «она», Саша всегда так называл нашу дочь. – У тебя были великолепные бедра, а сейчас? Посмотри только, они все в растяжках. А живот как выпирает, твоя грудь потеряла упругость, ты выглядишь на все сорок.

Мне было больно от его слов, после родов мое тело пришло в норму, я потеряла лишний вес. Действительно, бедра покрывала еле видная тоненькая сеточка растяжек, но ведь они были почти не заметны, а живот округлился и мне казалось стал более сексуален. С чем уж я точно не согласилась с Сашей, так это на счет моей груди, уж она ну ни как не изменилась, даже слегка пополнела. Но град насмешек продолжался и все мои надежды угасали.

- А твои замечательные волосы, как они блестели, а теперь – сплошная солома.

И вот я стою обнаженная под его уничижительно оскорбительным взглядом, а мне хочется чем то прикрыться, стыд съедает меня изнутри, а он все продолжает и продолжает говорить гадости. Разве любящий человек поступает так?

- Ну что же ты Лили стоишь, боюсь твое тело не возбуждает меня, тебе придется помочь мне, – Саша указал на свой член, было понятно чего он требует от меня.

И я все делала, все, что не говорил, да я бы душу дьяволу продала, только бы он снова любил меня как прежде. Саша резко отстранился и поставил меня на колени и одним резким выпадом вошел в меня сзади, его пальцы больно вдавливались в мою кожу, оставляя на ней синяки. Как такое могло произойти? Лебедев превратил любовный акт в обычное совокупление. Он показал мне как это бывает чудесно, а теперь доказывал обратное. Но я вытерплю, я все еще люблю его и моей дочери нужен отец, какой бы он ни был.

Молчание, в котором нас поселил Саша, действовало на меня угнетающе, и только частые разговоры с Федей спасали от полного отчаяния. Так повелось, что мы не обсуждали мои отношения с мужем, говорили обо всем – только не об этом.

Частые звонки от Жарова, как я потом поняла, медленно доводили мужа до белого каления, пока однажды он не поставил мне ультиматум.

- Если ты не порвешь с Жаровым отношения, то больше никогда не увидишь свою дочь! – он знал все мои слабые места, а Тори была именно им.

- Саша, зачем ты так, если тебе это не нравится я попрошу, чтоб он не звонил мне так часто, но как мне порвать с ним отношения, если мы с детства дружим.

- Один раз ты уже сделала неправильный выбор и превратила нашу жизнь в ад, – как же легко Саша перекладывал свою вину на других. – Ты ведь не хочешь, чтоб колясочка Тори случайно перевернулась, а она выпала из нее на асфальт или может позже, когда она уже начнет ходить, все так же невзначай перевалится через балкон.

Я не верила своим ушам, это был чистейшей воды  гнусный шантаж, но зачем?

- Сашенька, не делай этого, Федя ведь так помог нам…

- Федя, Федя съел медведя, – перекривлял он, – сегодня при мне ты скажешь ему такое, за что он тебя не простит или … – Намек был ясен.

Каждый раз, когда звонил телефон, я вздрагивала и с ужасом поднимала трубку, боясь услышать знакомый голос Жарова, но видимо на небе дали мне отсрочку и целую неделю я молила Бога, чтоб Федя позвонил мне в отсутствии мужа. Я бы все ему объяснила и мне бы не пришлось говорить ему мерзость, на которой настаивал Саша.

С тех пор как мама стала приходить ко мне помогать с доцей, я за десять месяцев, наконец, попала в салон красоты. Мои ногти когда-то были длинными и красивыми, а сейчас обломанные и отвратительные, они словно протестовали от подобного неуважения к ним. До свадьбы я делала маникюр каждые три недели и всегда гордилась своими ухоженными руками. Понятно, что после такого периода игнорирования лосьонов, кремов и лака, мои руки стали как у какой-то батрачки. Мой мастер просто за голову взялась, увидев такой кошмар, но после ее манипуляций, массажа и крема, я с удивлением поняла, что все возможно исправить. За все то время пока я не ходила в салон красоты, он заметно расширился и пополнил ассортимент услуг. Я с радостью обнаружила массаж с ароматическими маслами, обертывание с шоколадом, у них появился мастер и по массажу лица, ног и даже головы. Отказаться от подобного я не могла и, ощутив опытные пальцы массажиста на своем теле, наконец, почувстовала как расслабляется каждая мышца на моей спине.

Как же легко в будничных проблемах забыть о таких простых радостях жизни. Никогда не думала, что массаж лица может быть таким приятным, я могла бы так наслаждаться им еще несколько часов подряд, но мастер закончил и мне пришлось со вздохом разочарования отправиться отмокать в джакузи с ее задорными бульбочками и струями. Лепестки роз и нечто чудно пахнущее витало в воздухе – вот он рай для женщины. Но все когда-нибудь заканчивается, и я довольная, отдохнувшая, с еле заметной улыбкой, блуждающей на моих губах, словно парила над землей.

С тех пор как я побывала в магазине одежды вместе с Сашей, у меня больше не было случая попасть туда. Да и неприятные эмоции, которые я там получила, крепко засели в мозгу. Но сейчас, когда я чувствовала себя прекрасно, первый же магазин поманил меня выставленной в витрине комбинацией белья. Я очень любила красивое нижнее белье и стоило лишь увидеть что-то понравившееся мне, то остановить меня уже было нельзя. А теперь просто никому и не позволила.

Выбор товара был большой, но мой взгляд натолкнулся на кружево нежно розового цвета, такое легкое, почти невесомое. Оно очень подходило и к моей белой коже и к светлым волосам, а главное в нем я чувствовала себя пленительной и соблазнительной. То ли бунт против приказа Саши, чтоб я спала обнаженной, то ли простое желание приобрести что-то красивое притянуло меня к шелковой ночной рубашке: тоненькие бретельки оставляли плечи открытыми, а ткань так и льнула к телу, подчеркивая стройность и скрывая соблазн, тайну.

Это был один из многих магазинов, которые я посетила, так же мое внимание не обошел и детский универмаг, где для своей обожаемой доченьки я купила комбинезончик на осень, подшитый овчинкой, шапочку и довольно милого плюшевого мишку, который покорил меня своими печальными, но такими добрыми глазками. День получился замечательным и, войдя в квартиру, я с удовольствием услышала воркование моей малышки и такое же родное лепетание бабушки, которая не спускала ее с рук. Ведь все так хорошо, если б только Сашенька… но я не знала что нужно сделать, чтоб он стал таким как прежде, а главное, чтоб он полюбил свою дочь.

Но Саша все так же возвращался домой, пробубнив что-то себе под нос, даже не взглянув на Тори. Более того, он старался не находится с ней даже в одной комнате, делая вид, что ее вообще не существует. В этот вечер Тори как никогда капризничала и затихала только у меня на руках. Муж заметно нервничал, требуя моего внимания, а я разрывалась между двумя дорогими мне людьми.

Именно в этот день раздался звонок, которого я так боялась.

- Привет, цветочек, – я услышала знакомый голос Жарова.

- Привет, – тихо прошептала я, и с ужасом увидела как Саша взял на руки дочь, а его глаза были холодны как арктический лед. Федя все не умолкал, рассказывая, что снял офис, купил маленькую квартиру, если б мне не было так страшно, то я б визжала от восторга и радости за него, но …

- Федя, мне это не интересно, – я говорила сухо, хоть внутри у меня все болело и протестовало против этого. – Я подумала и знаешь, не звони мне больше. Что? Саша? Причем здесь он? Ты считаешь, что он заставил меня сказать тебе это? – я засмеялась, это было мало похоже на смех, скорее напоминал скрип дверей, – Федя, я люблю своего мужа, а он любит меня, а ты, а что ты? Ты никто, понимаешь никто! Да, мы были друзьями, да ты мне помог, но это все. Ты мне не веришь? Не будь глупцом, да ты и в подметки не годишься Лебедеву, и твое щенячья любовь или как ты это называешь, уже в печенках сидит, так что не докучай больше нам!

Я пыталась положить трубку и заметила, что никак не могу попасть на рычаг, так мои руки тряслись. Горло перехватило от сдерживаемых рыданий, от отвращения к себе мне стало тошно и, еле добежав до туалета меня вывернуло, все что я ела сегодня изверглось из недр моего желудка. В зеркале я увидела бледное лицо с дрожащими губами.

Как я себя ненавидела, и как я ненавидела Сашу. Моя любовь превратилась в пепел и я только теперь осознала, какое он чудовище. Он играл нашими жизнями, чтоб удовлетворить свои амбиции.

- Браво, – Лебедев вошел вслед за мной, аплодируя мне, – я бы наверное тоже поверил, если б не увидел твое лицо. Как он это воспринял?

- Он больше не потревожит нас, – таким же сухим, как у Лебедева, голосом сказала я, – можешь радоваться, он больше даже в мою сторону не посмотрит.

Я сказала правду, Федя никогда не простит мне этого и никогда не узнает ради чего все это было сказано. Он никогда не узнает, что в моем сердце поселились такие чувства как ненависть и пустота. Федя был для меня потерян, единственный человек, который понимал меня  без слов, знал все мои привычки и любимые вещи. Я не плакала ни сейчас, ни на протяжении последующих двух месяцев. В августе Тори исполнилось четыре месяца, она стала очаровательной, бабушки ее баловали, а дедушка носился как с королевой. Десятого августа у Жарова был день рожденье, и я раз десять тянулась к телефону, но быстро одергивала руку. Долго себя уговаривать я не смогла и набрала знакомый номер, но к моему сожаленью он был отключен, и я быстро позвонила по  домашнему, трубку взяла его мама.

- Лиличка это ты, девочка моя, здравствуй, сто лет тебя не слышала.

- Я вас с именинником поздравить хотела, – пролепетала я, – а Федин телефон отключен.

- Спасибо, дорогая мне очень приятно, что ты помнишь, – ее голос погрустнел, – телефон он поменял. Не знаю, что между вами произошло, но он запретил мне говорить о тебе, прости.

- Как он?

- Замечательно, он создал с товарищем свою фирму, не помню, как она называется. Теперь он большой человек, купил себе квартиру и машину, вообще изменился, стал взрослее. Домой почти не приезжает, много дел. Он хорошо зарабатывает, зовет нас с отцом в столицу, ну а мы, конечно, никуда отсюда не уедем. Лиля, я думаю вы обязательно помиритесь, когда-нибудь, правда?

- Конечно, Зоя Ивановна, конечно. До свидания.

Проклятые слезы, которые я сдерживала с трудом, прорвались и уже не хотели останавливаться. Мой гордый Феденька, как же сильно я обидела тебя, если ты предпочел вычеркнуть меня из своей жизни. Ведь только доброту ты давал мне, а я швырнула ее тебе в лицо. Сможешь ли ты когда-нибудь простить меня?

Я стала черствее, теперь ставила перед собой цели и шла к ним напролом. Я закрыла свой академотпуск и снова принялась за учебу, мне оставалось сдать две сессии, чтоб получить долгожданный диплом юриста. Пока я бегала на пары, мама сидела с Тори, которая росла не по дням, а по часам.

Саша вел себя на удивление смирно и доброжелательно, чем холодней я становилась к нему, тем больше он добивался моего расположения, казалось мы поменялись местами. Когда я не хотела заниматься сексом, он поглядывал на дочь – это было предупреждение и я подчинялась. К мужу я даже не знала что чувствовала, но той безграничной любви уже не испытывала. Не зря говорят, что любовь это постоянный труд, чтоб сохранить ее нужно каждый день усердно работать над ней. Это противоречие чувств было столь сильным, что мне было страшно, что оно накроет меня с головой. Был единственный противовес этому – всепоглощающая любовь к дочери. В этом у меня не было ни капли сомнений, и чем сильнее я ее любила, тем сильнее ненавидел ее Саша. Пятого апреля мы отметили годик Тори. Федька оказался прав, она во всем была похожа на меня: светлые волосы, синие глаза в обрамлении белых ресничек, а вот  ямочки на щечках – то единственное, что она унаследовала от отца.

В годик, этот чертенок, уже ходила, повторяла некоторые слоги и уже знала как применить свою ласковую улыбку, чтоб покорить окружающих. Вот правда на Сашу смотрела с опаской и никогда к нему не подходила, чувствуя угрозу, исходящую от него.

К счастью, мой благоверный теперь задерживался допоздна на работе, а вечером неизменно требовал исполнения супружеского долга – вот во что превратилась некогда столь желанная, сладкая и упоительная близость. Я лежала как бревно, ничего не чувствуя, пока он трудился надо мной, и мне было абсолютно все равно. Как-то вечером Саша сообщил мне, что через неделю у них торжественный банкет и я должна сопровождать его, будто сторожевой пес.

- Тебе нужно вечернее платье, – сказал он мне.

- У меня есть одно.

- Покажи мне, – без колебаний я достала свое бежевое платье с открытой спиной, чуть ниже колен, оно было безупречно. Высокая прическа, золотая цепочка и я бы выглядела, как с обложки. Но не успела я его надеть как Саша тут же скривился.

- И ты думаешь, что моя жена будет в этом…- брезгливо он указал на платье. – Я не опозорю себя, и ты не будешь выглядеть как шлюха. Я сам выберу тебе платье, – безапелляционно отрезал Саша. – Твоя задача всего лишь достойно себя вести на вечере как полагается моей жене.

- Саша, я не считаю, что платье плохое, но если оно тебе так не нравится, то я куплю другое, только скажи, какое ты предпочитаешь? – Мне уже было все равно, ведь чтобы я не надела, он будет придумывать похотливые взгляды мужчин, путая их с обычным восхищением. Стоит ли тогда спорить? Его ревность доходила до абсурда, но я еще помнила, как тяжела его рука, и повторения мне не хотелось.

- Я сам куплю. Ты опять выберешь что-то вульгарное, похоже я сделал ошибку женившись на тебе. Ты так и не смогла стать достойной женщиной.

И с этими несправедливыми и задевшими мою душу словами он повернулся на бок и заснул, оставив меня в глубокой задумчивости.

Я почти не удивилась, когда Лебедев принес мне платье. Что и говорить верх элегантности, черный переливающийся бархат закрывал и спину и грудь, на бедрах ткань свободно падала образуя волны, рукава были сделаны из прозрачной сеточки, где просвечивалась белоснежная кожа, не хватало только паранджи. Такое бы платье я надела на похороны, но не на торжество, ведь сегодня мужу вручат грамоту за достижения в науке и работе. Без сомнения, к этому строгому наряду подходили лишь поднятые вверх волосы в замысловатой прическе, над которой работала женщина неопределенного возраста больше трех часов. Мои волосы были так туго стянуты, что казалось глаза вылезут из орбит. Все было сделано по указанию Александра, ни одного локона выпущенного вдоль лица, который бы не делал меня столь суровой и строгой. Я возненавидела этот новый образ навязанный мужем, и все тот же, пока еще дремлющий бунтарь в моем мозгу, словно воспротивился.

Я взяла расческу в руку и выпустила две пряди вдоль ушей, мое лицо стало милее, на мое закупоренную платьем шею легло красивое золотой колье, которое подарили мне родители на совершеннолетие, на руке заблестел браслет из того же комплекта, а серьги-висульки вызывающе устроились на мочках моих ушей. С удовольствием я увидела как преобразилась, скинув туфли на низком каблуке, которые где-то смог откопать Саша, я надела лакированные босоножки на шпильке, черная ультрамодная сумочка – и я была неотразима. Правда макияжем я побрезговала, лишь воспользовавшись тушью и розовой помадой, и это было замечательно! Уже в двери я услышала звонок телефона, но брать я его не стала, почувствовав, что это мог быть только мой муж с очередными указаниями.

Успешно добравшись за пятнадцать минут до места встречи на такси, я очутилась в самом разгаре вечеринки, но так было задумано. Саша приказал мне приехать ровно в восемь, правда и тут я его ослушалась, приехав на пятнадцать минут позже.

Поднявшись на второй этаж, я сразу окунулась в атмосферу веселья, видно гости уже давно наслаждались вином и шампанским, их лица раскраснелись и отовсюду звучал смех. Лебедев сразу подошел ко мне, словно постоянно следил за дверью, хотя я наверняка недалека от истины. Я, даже не смотря на него, почувствовала его гневный взгляд: еще бы, ведь он был явно недоволен моим перевоплощением.

- Ты что это с собой сделала? – прошипел он с натянутой улыбкой, предназначенной для других.

Меня спасло, что к нам подошло сразу несколько человек и увлекли беседой.

- Александр, вы просто обязаны представить меня своей обворожительной жене, – сказал пожилой мужчина в строгом черном фраке.

- Лилия, моя жена.

- Лиличка вы так очаровательно выглядите, вы затмили всех дам на этом празднике. Саша, тебе небось завидуют все присутствующие.

- Ну что вы Аркадий Юрьевич, моя жена здесь только из-за того, чтоб всегда быть рядом со мной. – Саша властно обнял меня за талию, его голос был бодрым, а глаза подозрительно блестели. Мои губы уже болели от постоянных улыбок, а Саша то и дело мне кого-то представлял, не позволяя отойти ни на шаг.

- Саша, ты не против, если я исчезну на мгновение? – спросила я с очаровательной улыбкой. Он подозрительно посмотрел на меня, но с таким же выражением лица отпустил, успев шепнуть мне, чтоб я не успела испортить ему репутацию. Как же он меня бесил, я ругала его последними словами, пока пробиралась к бару. Я просто должна была выпить чего-нибудь спиртного, чтоб успокоить разыгравшиеся не на шутку нервы. Оказалось, что я стала марионеткой в его руках, он дергал за веревочки, как на представлении всем показывая какая же у него идеальная жена, красавица, комсомолка, активистка. Я играла чужую роль, а мне так хотелось веселиться, улыбаться мужу не для вида, не по принуждению, а просто от чистого сердца. Моя жизнь сделала резкий поворот, оставив меня не у руля, место капитана занял Лебедев, решивший, что может мной управлять.

Я успела выпить как минимум два бокала шампанского, когда Саша обнаружил мое укрытие. Словно змея, он подкрался ко мне и зашипел на ухо:

- Здесь Жаров, так что сыграй свою роль до конца ведь знаешь, какие могут быть последствия, – после его слов я поперхнулась шампанским и отчаянно закашляла, а мой муж заботливо хлопал меня по спине, смеясь над моей неосторожностью. И вот я отдышалась, лицо раскраснелось, а глаза заблестели от выпитого, но эта встреча после почти года молчания меня встревожила. Я заметила его сразу, он возвышался над всеми,  его забавные кучери подпрыгивали, когда он переходил от одной группы гостей к другой. Мы стояли в кругу высших начальников, как я узнала позже, Саша был один из любимчиков руководства и ему даже пророчили место заместителя. Аркадий Юрьевич выпил более чем достаточно и уже рассказывал пошлые анекдоты на их профессиональную тему. Я же слушала их краем уха, искоса наблюдая за Жаровым, который с дамой приближался к нашей компании.

- Добрый вечер, господа. Дамы, – он галантно кивнул, на меня даже не взглянул, – с праздником!

- А вы, собственно, как оказались здесь? – резко спросил Лебедев. – Насколько я понимаю, вы не были приглашены.

- Александр, вы со своей женушкой здесь, – в голосе Феди слышалась ирония, – приятная пара, господа, не правда ли.

Казалось, никто кроме меня и Саши не уловил в его тоне яда, мне стало трудно дышать.

- Лиличка, как поживаете? – Федя был вежливым, но холодным как лед, зачем он затеял эту игру?

- Хорошо, спасибо, – выдавила я из себя.

- Вы не ответили на мой вопрос, что вы здесь забыли? – вставил Лебедев.

Мне показалось, что воздух накалился, и никто из присутствующих не жаловал по какой-то причине Жарова.

- А, вы еще не знаете? – Жаров усмехнулся. – Я защищаю права своей клиентки, которой в вашей клинике кололи запрещенные препараты, поверьте, выиграть это дело не составит труда. Так что, до встречи в суде, господа! – и Федя со своей спутницей, отошел, оставив позади себя гнетущее молчание.

- Что он имел ввиду? – подала я голос.

- Не важно, но он никогда не выиграет это дело, никогда!

Саша оказался не прав, Жаров выиграл это дело, которое прогремело по всей стране. Он смог доказать, что женщину специально посадили на сильнейший препарат, влияющий на психику, с целью сделать ее полностью невменяемой. Зачем это делалось? Я так и не поняла, но Лебедев просто кипел от злости. Клиника компенсировала потерпевшей огромную сумму, а врача на долго засадили в тюрьму. Но не это волновало моего мужа, а то, что на клинику легла тень позора и ее репутация была очернена. Когда я услышала эту новость, то мои губы растянулись в улыбку: Федя выиграл, он им всем показал. Как же я гордилась им!

Летом я получила свой диплом и ликовала – ведь мне пришлось столько вложить в него. Мама поехала с Тори в Крым отдыхать, вместе с родителями Саши. Она звонила мне каждый день, рассказывая о новых проделках дочурки. Целых два месяца я не увижу Тори, она наверное вырастет так, что я ее и не узнаю.

Когда лето подходило к концу, отношения с мужем стали почти как у чужих людей, но в один душный вечер он вдруг усадил меня к себе на колени и стал гладить мою грудь.

- Саша, у меня много дел.

- Дела подождут, я хочу тебя, – Саша крепче прижал меня к своему восставшему члену, –  и еще я хочу сына.

Я замерла, этого следовало ожидать, после родов прошло уже чуть больше года, но все же я разнервничалась. Не то чтобы я не хотела еще детей, но если снова родится дочь? Эта мысль преследовала меня каждый раз, и поэтому я пользовалась всеми возможными способами, чтоб предотвратить беременность.

- Врач сказал, чтобы мы подождали хотя бы два года, – я не соврала, так действительно было, – Саша, я не хочу сейчас, позже, хорошо.

Я вскочила с его колен и запахнула халат, но уйти он мне не дал, схватив меня в охапку, начал целовать, силой раздвигая губы, кусая их до крови. Я отбивалась, но его это еще больше возбуждало, мой халат упал на пол под его натиском,  и я осталась в одних трусиках, который он без труда разорвал. Треск ткани, его тяжелое дыхание привели меня в ужас, только сейчас до меня дошло, что он не остановится. И я ударила его, но попала не в пах, как целилась, а в ногу.

- Ах, ты дрянь такая. Значит, не хочешь заниматься со мной сексом. Не удовлетворяю тебя, да! – гневно кричал он. – И сына родить отказываешься!

Я испугалась так сильно, что начала отбиваться сильнее, когда увидела злые глаза, которые застилала зверская похоть и жажда крови. Лебедев уже не контролировал себя, он повалил меня на кровать. Ему не составило труда раздвинуть мне ноги, он был раза в три сильнее меня, из последних сил противясь этому насилию, я укусила его. Крик боли принес мне маленькое удовлетворение, но тут же я вскрикнула, когда он наотмашь ударил меня по лицу, во рту почувствовала вкус крови, от бессилия я заплакала. Он втиснулся в меня, причинив острую боль, резкий толчок, второй и он обмяк. Голова Лебедева покоилась на моей груди, было тяжело дышать, лицо болело, а он все лежал на мне придавив своей тяжестью.

Саша поднял голову и пустыми глазами смотрел на меня, пока его сознание прояснялось, пока до него доходило, что он натворил, как надругался надо мной. Лебедев откатился в сторону и запустил руку в свои волосы, приводя их еще в больший беспорядок.

- Лиль, я… мне… черт! Этого не должно было произойти, – и в свойственной ему манере переложил вину на меня, – если б ты родила мне сына…

Я сидела, вжавшись в тесный угол, даже не понимая как могла втиснуться в такое маленькое пространство. Скорее всего, я в тот момент была похожа на испуганную до смерти дворняжку, которая забилась в конуру, спасаясь от злобного хозяина. Я смотрела вперед, но ничего не видела, казалось, что я сплю и вижу страшный сон, но пережитый страх и унижение, боль и разочарование были настоящими, реальными, как и то, что Лебедев ушел, оставив меня одну. Куда? Зачем? Мне было все равно. Сколько я так просидела час, два, не знаю, но в голове уже складывался план действий: этого больше не должно повторится. Я подам на развод и уеду, подальше от него, от всего, что причиняло мне боль.

Я залезла под душ и долго терла себя щеткой, стирая кожу в кровь лишь бы смыть с себя его грубые прикосновения. Когда стемнело, мне послышалось, как открылась дверь и в комнату зашел Саша с красными розами. Стоит ли говорить, что он абсолютно не знал, какие цветы я люблю. Но что больше всего меня удивило, так это его обворожительная улыбка, от которой когда-то у меня подкашивались ноги.

- Ты решил загладить свою вину цветами, – зло усмехнулась я, – может лучше уже бриллианты.

- Я все понимаю, мой поступок был отвратительным..

- Только один поступок? – съязвила я.

- Я схожу с ума от любви к тебе и от ревности. А этот твой Жаров так бесил меня, когда смотрел на тебя как влюбленный школьник.

- Это все чушь, ерунда, он был всего лишь другом, любила я тебя, – крикнула я в ответ.

- Прости, я ревновал тебя к нему, ко всем, кто смотрел на тебя, пожирая взглядом. Я так боюсь потерять тебя, мне казалось, что если ты родишь мне сына, все будет просто замечательно, а потом родилась Тори. Не перебивай, я знаю, она не виновата в его смерти, но после этого мне показалось, что весь мир рухнул. Я не должен был поднимать на тебя руку, но я обезумел, временно сошел с ума. Прости меня, Лили, я так виноват, но люблю тебя больше жизни. Обещаю, что в последний раз делаю тебе больно, больше никогда.

И когда он уткнулся в мои колени лицом, я услышала, что он заплакал, как ребенок. Он что-то еще говорил, и я с ужасом поняла, что в очередной раз прощу его, мне стало жаль его. Правда, открывать для него второй раз душу я не собиралась.

- Лиля, дай мне еще один шанс, я буду самым лучшим для тебя.

- А для дочери? – спросила я, страшась услышать ответ.

- Я постараюсь быть более терпимым, – выдавил мой поникший лебедь, – но любить ее? Я так долго винил ее, что поверил в то, что ненавижу ее. Но это не правда, она так похожа на тебя. Я научусь ее любить, ради тебя. Поверь мне!

Такая буря эмоций вмиг пронеслась в моей душе, и я испугалась, что она просто снесет меня и сбросит с обрыва. Может я слабохарактерная, но мне захотелось поверить и снова попытаться ощутить что-то похожее на счастье, которое так тайно и неосознанно, но все же постепенно ускользало от меня. Я решила дать ему еще один шанс, всего один, но чего это мне будет стоить в будущем, я еще не знала!

Глава 6

Лето сменила осень, Саша стал прежним идеальным мужчиной для всех, кроме Тори, ее он продолжал игнорировать, и это болью отзывалось в моем материнском сердце, хотя на людях он был заботливый отец. Иногда, мне казалось, что репутация идеального во всем человека или то, что скажут о нем люди, были для него важнее семьи.

В постели Лебедев стал нежнее, заботливее, но к моему сожалению, я по-прежнему как ни старалась, так ничего не ощущала. Это так расстраивало и злило его, что один раз я сымитировала оргазм, Саша и впрямь загордился, что сумел вновь разбудить мое спящее тело, а я от его восторга почувствовала себя еще более ущербной, фригидной. Как ни назови, но от моей страсти не осталось ни пылинки.

Дни текли один за другим, монотонно сливаясь в недели, мне было скучно, да что там скучно – я умирала от безделья. Всю работу по дому я переделывала за несколько дней, а остальное время бессмысленно слонялась по дому. Мама все чаще и чаще забирала Тори, чтоб я больше отдыхала, но мне было безумно грустно без нее. И все же я старалась, чтоб она реже попадалась Саше на глаза.

Однажды, делая покупки, я приобрела журнал «Работа и учеба», где нашла объявление о том, что в нотариальной конторе требуется помощник нотариуса. Не сомневаясь ни секунды, я набрала номер телефона. Не прошло и двух минут, как мне назначили собеседование на завтрашний день, мои ладони вспотели от возбуждения, неужели я, не посоветовавшись с мужем, решилась на такое. Когда Лебедев вернулся с работы, я купала Тори. Я решила пока ничего не говорить ему, с нетерпением ожидая следующий день, но Саша заметил мое приподнятое настроение.

- Ты сегодня какая-то не такая, – сказал он.

- Обычная, – рассмеялась я, – ужин готов, пойдем, я приготовила твои любимые блюда.

- И все же ты что-то скрываешь.

- Саш, ну что ты пристал, неужели у меня не может быть хорошего настроения.

Саша подозрительно посмотрел на меня, но тут же увлекся едой, которая, чего кривить душой, была превосходная.

- Безумно вкусно, Лиля, ты кухарка от Бога, – похвалил Саша.

Да уж, слово кухарка невероятно «романтическое», но мое хорошее настроение сегодня ничем не пробить, притом Саша так редко делает мне комплименты, стоит ли придираться к словам.

Я летела на собеседование, как на крыльях, и уже за двадцать минут до назначенного срока была на месте. Свой наряд, я специально долго продумывала, потому что молодых специалистов без опыта работы не очень жалуют. Это был строгий черный костюм, белая блуза, юбка чуть ниже колен, туфли на невысоком каблуке, минимум макияжа и волосы забранные наверх. Я хорошо выглядела, но как ни старалась старше не стала. Но по-моему, фарт сопутствовал мне, начальник, вернее начальница, сама недавно окончившая университет, девушка ненамного старше меня, даже не посмотрела на мой возраст, старательно изучила мой диплом, задала пару каверзных вопросов, и к моему удивлению сразу же взяла меня на испытательный срок. По истечению недели, я докажу ей свою необходимость и останусь в этой фирме. Зарплата была минимальной, но это меня не особенно волновало, Саша зарабатывал прилично, и хоть он скрупулезно контролировал все мои растраты, денег мне хватало. А что самое приятное – это был рабочий день до четырех часов вечера, я смогу забирать Тори и успевать приготовить ужин для мужа. Осталось только переговорить с ним по поводу работы, на которую я уже согласилась, и дай Бог, чтоб он не был против.

К этому разговору я приступила, когда накормила мужа, и он, насытившись, довольный откинулся на спинку стула.

- Как прошел день? – издалека спросила я.

- Нормально, – исчерпывающий ответ, а чего еще ждать от человека, который никогда не интересуется моими делами, и не рассказывает о своих.

- Саша, а может мне тоже пойти на работу…

Я не успела даже привести аргументы в свою пользу, как он завелся с пол оборота.

- Какую такую работу, тебе что, денег мало или захотелось жопой перед мужиками повертеть, – какие у него страшные глаза, просто не по себе стало.

- Нет, что ты я просто хотела…

- Если ты еще раз поднимешь эту тему…я…в общем так! Ты будешь сидеть дома и исполнять роль идеальной жены и точка. – Саша вышел из-за стола, дав понять, что разговор закончен.

Поговорили так поговорили. Лебедев был во всем таков, хотя до свадьбы так часто он рассказывал о работе, так восхищался своими коллегами-женщинами, и мне и в голову не могло прийти, что мне запретят работать. Да что он себе позволяет, в конце концов, я взрослый человек, а не его раба, и пойду на работу, это мое решение!

Я так и сделала, каждый день работала и возвращалась раньше мужа, а тот даже не подозревал, что жена его обманывает.

Уже через неделю я работала как полноправный сотрудник, мной были довольны и я парила в облаках от гордости собою. Я стала обращать внимание на свой внешний вид и к своей радости обнаружила, что стала более утонченной, взрослой, духи теперь каждый день орошали мою шею и запястья, но однажды они сыграли со мной злую шутку.

Вечером я как всегда ждала Сашу в кровати обнаженная, и хоть предпочитала спать в шелковой ночной рубашке, Лебедев настоял, чтоб я ничего не надевала.

Саша в эту ночь был медлителен, целовал меня, ласкал, как вдруг его глаза сузились.

- С каких пор ты начала душится духами в постель, – строго спросил он. – Ты выходила сегодня из дома?

- Конечно, продукты купить, – солгала я.

- Не делай этого больше, а то на тебя набросятся все мужики в округе.

Ну и параноик, его необузданная ревность и подавляющий чрезвычайной жестокостью деспотизм явно переходили границы. Я оттолкнула его и встала, пройдя к шкафу, достала ночнушку, одела ее и уперев руки в бока повернулась к нему.

- Я не разрешал тебе надевать это, – он брезгливо указал пальцем на мою красивую рубашку. И это меня взбесило:

- А я не спрашивала твоего разрешения, – выпалила я, – и более того не стану сегодня спать с тобой, ты зашел слишком далеко в своих упреках.

Лебедев вскочил на ноги, порой я поражалась его быстроте, секунду назад лежал на кровати, а тут уже летит на меня разъяренный как бык.

- Я научу тебя послушанию, – прошипел он и ударил меня по лицу, – ты смотри как распустилась, – второй раз его рука  обожгла мою щеку.

Я заплакала, сегодня это его остановило, но он же обещал, что больше никогда не ударит. Теперь я поняла – этому никогда не сбыться. Человек, единожды попробовав и испытав от этого удовольствие, больше не остановится.

- Ты же говорил, что никогда…- мои всхлипы усилились.

- Ты сама виновата, что довела меня, а теперь живо в постель, – и Саша одним рывком сорвал с меня тонкий шелк, который затрещал и порвался. Лебедев не заметил, что на моих плечах остались полоски от ткани, которую он рванул вниз, причиняя мне боль, но еще больнее было от того, что я вдруг осознала – чувств больше нет. А ужасало то, что этот черствый тиран был моим мужем. Как же такое могло случиться со мной?

После Сашиных ударов на лице по какой-то странной случайности ни осталось и следа. Работа помогла мне забыться на некоторое время, и я продолжала тайком ходить в свою фирму.

Но вскоре, я заметила, что со мной что-то происходит: утром я с трудом разлепляла глаза, провожала мужа, встречала маму, отдавала ей Тори. Раньше это не стоило мне таких усилий, а теперь – утренний завтрак был не тронут из-за накатывающей тошноты, а к обеду я почти засыпала за компьютером.

Казус, который со мной произошел, открыл мне глаза. Это был обычный рабочий день, людей было не много. Мы как всегда с девчонками из других отделов пообедали в соседнем кафе, как вдруг я резко подскочила и ринулась в туалет: мой желудок извергнул все в унитаз, а в зеркале я увидела бледное лицо с дрожащими губами. И тут меня осенило – беременная, но как? Я всегда предохранялась, не было дня когда я, отправившись в постель, не надела колпачок, тогда когда? Я грустно усмехнулась, был один раз, который как клеймо засел у меня в голове, тогда Саша изнасиловал меня. Тест подтвердил мои опасения, итак у меня будет ребенок, долгожданный для Саши, но вызывающий у меня стойкое отчаяние. Я боюсь, боюсь, что снова родится дочь.

Уже две недели как я знала о своем положении, но никому не открывала свой секрет. На работе все шло гладко до тех пор пока к нам не пришла посетительница, знавшая моего мужа.

- Вы случайно не жена Александра Лебедева, мне кажется я вас видела на банкете?

Барышня была мне не знакома. Ее миловидное личико покрывал толстый слой пудры, а губы пестрели ярким цветом.

- Да, – только и смогла сказать я.

- Он у вас такой замечательный, мы вместе работаем, – она хихикнула, – когда он не был еще женат я испытала его обаяние на себе.

- Что вы имеете ввиду?

- Он ухаживал за мной, как жаль что я его отпустила.

- Действительно жаль, – я почувствовала, что эта женщина мне не нравится, а главное – теперь моя тайна может открыться.

- Саша говорил, что вы не работаете, странно.

- Ничего странного, я недавно здесь работаю.

- Ну тогда привет мужу, – и она выплыла, оставив за собой аромат сладких духов.

Надеяться на чудо, что она не расскажет ему, было напрасно. Лебедев налетел как ураган, ворвавшись в квартиру, где мы с Тори играли в мячик, и увидев его лицо, я все поняла, месть будет жестокой.

- Ты меня ослушалась, дрянь! – Саша оторвал меня от пола, его крик оглушал, – ты опозорила меня и пошла работать, давая каждому понять, какой я хреновый муж.

- Саша, пожалуйста, только не при Тори, – я пыталась успокоить его, но все было без толку. Дочка заплакала.

- Ты пожалеешь, что оскорбила меня своей выходкой, – Саша начал свое любимое занятие – хлестать меня по лицу, и моя голова моталась из стороны в сторону, как матрешка.

- Перестань, ты пугаешь Тори, только не при ней, умоляю тебя! – я не чувствовала боли, не видела как кровь из разбитого носа и губ капает на платье. Все мое внимание было приковано к ребенку, который судорожно пытался оттянуть мучителя от матери. Саша отшвырнул мою девочку в сторону, и я бросилась на защиту своего ребенка. Но Лебедев как только я очутилась возле плачущей дочурки, наотмашь ударил меня так сильно, что я отлетела к стене, перед глазами поплыло, и я упала на пол, задыхаясь от спазмов.

- Вставай, я еще не закончил с тобой! – каким безжалостным мог быть Лебедев! Он потянул меня за волосы, и я увидела его занесенный кулак. Все, конец, он убьет меня и еще не родившегося младенца, подумала я.

- У меня будет ребенок, – прохрипела я сквозь разбитые губы, но новый спазм, скрутил меня с удвоенной силой и я не увидела, каким испуганным стало у него лицо.

Не помню, как приехала скорая, появилась милиция, моя мама, знаю только, что меня словно разрывало на части, я смогла увидеть, как моя доченька плачет в объятиях своей бабушки, а милиционер надевает Саше наручники. Потом я в ужасе почувствовала как по моим ногам течет что то теплое – кровь. Ребенка больше нет!

Операция прошла успешно. Врач заверил, что я еще смогу иметь детей, но разве это вернет мне тот комочек, который зародился во мне. За это Лебедеву прощения нет, я подала заявление в милицию, но до суда он мог спокойно передвигаться по городу. Как юрист я прекрасно осознавала, что ему не дадут срок, насилие в семье – это очень трудно доказуемое дело, а с его репутацией и подавно. Саша не побоялся прийти ко мне в больницу, и странно то, что я его уже не боялась.

- Привет, Лиля! – Я промолчала. – Мне кажется разумнее будет, если ты заберешь заявление из милиции.

- Я подаю на развод, – твердо ответила я, – и заявление не заберу.

- Ты не понимаешь, это очень сильно ударит по моей репутации..

- Да какое мне дело до твоей репутации! – крикнула я. – Ты чуть не убил меня.

- Мне жаль ребенка..

- Ах, тебе ребенка жаль, пошел вон отсюда!

- Лиля, неужели ты так и не поняла, что никуда от меня не денешься, я никогда не дам тебе развод и меня не посадят. Я проконсультировался с адвокатом, свидетелей нет, побои легкие, максимум мне светит штраф.

- Из-за тебя я потеряла ребенка.

- Ну не из-за меня, а из-за удара об стену, поэтому это не будет браться во внимание.

- Я ненавижу тебя, слышишь, – я стиснула, зубы, чтоб сдержать их дрожь.

- И ты должна помнить, что жизнь твоей дочери в моих руках, так что подумай хорошо и не делай глупостей, до суда есть еще время, чтоб все исправить. – Лебедев посмотрел на меня и серьезно проговорил слова, в которые до сих пор верил, – Знай Лиличка, я все равно очень тебя люблю и мы обязательно будем вместе, – в ярости прошипел он.

- Ты сумасшедший! – но он уже не слышал, его шаги отдавались эхом в пустом коридоре больницы.

Глава 7

Меня внезапно окружила темнота, а сердце сковал страх. Где я? Черные тени, притаившиеся в углах, готовы были выскочить и растерзать, но не это меня пугало. Случилось страшное, я не могла найти ее, самое дорогое, самое ценное, самое родное. Холод насквозь пронизывал мое тело, обдувая леденящим душу ветром, вызывая на коже озноб. Мне обязательно нужно найти ее! Но зловещая тишина не предвещала ничего хорошего, и невидимые глаза, молча за мной наблюдая, смеясь над мои страхом, заставляли то и дело судорожно вздрагивать и оборачиваться при малейшем шорохе.

- Тори, Тори! – закричала я, безутешно мечась по неизвестным лабиринтам улиц. – Верни мне ее, слышишь, верни!

Ничего в этот момент так не страшило, как мертвая тишина, разящая своей пустотой и безысходностью. Этого не могло случиться! Но все же случилось: он забрал ее.

Я снова бежала, боясь, что если остановлюсь, то уже никогда не найду того, кого ищу. Что-то цеплялось за ноги, словно чьи-то неведомые руки не пускали меня, пытаясь задержать, пока он уносил Мою драгоценность.

- Верни мне ее! – вновь неистово закричала я. Но я была словно рыба, выброшенная на берег: судорожно открывала рот, а из уст не вылетало ни звука.

Как же это страшно!

Я опять бежала, так быстро как только могла, но с ужасом осознавала, что стою на месте, а находящаяся впереди тень, удаляется все дальше и дальше, унося от меня мою девочку. Паника нахлынула на меня с новой силой, будто накинули пакет, который не давал мне дышать, стягиваясь вокруг головы.

Я должна найти ее! Господи, я должна догнать его и защитить ее!

А потом тишину пронзил детский крик, пронизанный страхом, болью и мольбой. Он мог принадлежать только той, к которой я так отчаянно стремилась.

- Тори! – из глаз ручьем хлынули горячие слезы, но тут же превратились в хрустальные льдинки, разбивающиеся на тысячи кристалликов оземь. – Тори!

Я резко села на кровати и открыла глаза, прогоняя прочь страшный сон. Быстро отыскав глазами доченьку, спокойно посапывавшую рядом со мной, я успокоилась. Дрожащей рукой убрала прилипшую к лицу прядь волос и вздрогнула от холода. Моя ночная рубашка была вся мокрая от холодного пота, а тело невольно дрожало от пережитого ночного кошмара.

Мой страх перед Лебедевым воплотился в ночные кошмары, который стали преследовать меня почти каждую ночь. Они были разные, но суть была одна: я искала дочь, и хоть не видела Лебедева, но знала, что именно он отнимает каждую ночь мое самое дорогое существо в этой жизни. Больше всего на свете я боялась, что мой муж причинит боль моей доченьке, и однажды утром, после очередного кошмара я решилась на отчаянный шаг.

- Мама, мне надо срочно уехать, он не оставит нас в покое. Лебедев пообещал, что я больше не увижу свою девочку, понимаешь? Он сделает это, потому что ненавидит Тори, а еще этот псих утверждает, что любит меня, ну не бред? Он убивал мои чувства раз за разом, когда избивал меня, а теперь угрожает моей доченьке, – срывающимся от волнения голосом говорила я в трубку.

Слезы не останавливались и текли ручьем, решение, которое я приняла, все больше мне казалось правильным и  единственным. Мне было горько покидать родной город, оставлять здесь воспоминания, друзей и маму, которая наотрез отказалась уезжать.

Как начать новую жизнь и где? – этот вопрос мучил меня каждую минуту. Но я пообещала себе, что больше ни один мужчина никогда не сможет причинит мне боль. Я поклялась, что моя дочь никогда больше не будет бояться. Я все смогу! Моя девочка будет гордиться своей мамочкой, и дай Бог, Саша не сможет нас отыскать.

Эти мысли крутились у меня  голове, пока поезд, раскачиваясь, уносил нас от родных мест в неведомое будущее. Тори посапывала, прижавшись к моему боку, словно маленький теплый котеночек. Для моей малышки, которой только недавно исполнилось два годика, это было приключение, она еще не понимала, как кардинально мы изменяем нашу упорядоченную жизнь. Возможно, я обрекаю ее на постоянные бега, ведь Лебедев никогда не оставит нас в покое, он, как борзая, будет вынюхивать свою жертву и так случилось, что этими жертвами стали мы.

Уж не знаю, как удалось это моей маме, но в сумочке у меня лежал новый паспорт и свидетельство о рождении на имена Лилии и  Тори Порошиной. Лебедевы бесследно исчезли и больше ничего нас не связывало. Более того, мама позвонила своей давней подруге в Трускавец, и именно туда мы и направлялись. Билеты на поезд покупать мы побоялись, но все та же мама устроили все так, что мы ехали безликие в купе проводницы, хоть нам и пришлось спать на верхней полке.

Как не парадоксально звучит, но я знала лишь, что мы едим в небольшой курортный город в 100 км от Львова, среди покрытых лесом гор – родной край Ивана Франка. Ну и конечно, что основное богатство Трускавца – минеральная вода.

Я еще не думала, что буду делать, когда окажусь на месте, но Зинаида Лысенко – подруга матери, обещала помочь. Наконец я смогу использовать свои знания и диплом юриста, но главное сейчас – это найти жилье, детский сад и, конечно, работу, а там Бог поможет, хотя не так уж он и старался в последнее время.

Поезд резко затормозил и люди высыпали на перрон. Мы с Тори, поблагодарив проводницу, вышли последние. Шум и гам окружил нас со всех сторон, я даже не представляла, что столько желающих стремятся попасть в этот живописный уголок Украины.

- Лиличка, какая ты стала красавица, а это Тори, боже такая же красавица как ее мамочка, – к нам подбежала маленькая пухленькая женщина лет пятидесяти, волосы слегка посеребрила седина, но ее пышущее здоровьем лицо говорило об энергии, бурлившей в ее хозяйке.

- Зинаида Викторовна?

- Да, деточка, она самая. Я знаю, что ты меня не помнишь, но с твоей мамой мы часто виделись, когда ты была еще малюсенькой, и сейчас не теряем связи, часто переписываемся. Пойдемте мои хорошие, устали с дороги? Ну ничего, Тори, золотце иди к бабушке на ручки, а мамочка понесет ваши сумочки.

Не удивляясь, я увидела как моя дочурка ловко повисла на шее новой бабушки и уже что-то нашептывала, вызывая искренний смех у Зинаиды Викторовны.

- Лиличка, называть меня надо тетя Зина, все эти отчества не для меня, а ты, Тори, зови просто – бабушка, о’кей? – мы с удовольствием кивнули. – Я живу недалеко, всего пять минут быстрого шага, поэтому нечего тратить деньги пройдемся ножками, да моя хорошая? – она постоянно спрашивала у Тори, и та, ощущая свою значимость, важно поддакивала.

Мы пришли к очень миленькому домику, с зеленой крышей и белыми стенами, рядом росли кусты цветов, пестря своими разнообразными красками. Мне показалось, что мы словно очутились возле домика Белоснежки.

- Как красиво, – пролепетала Тори, – словно в сказке.

Тетя Зина довольно заулыбалась и провела нас в дом.

- Живу одна, у меня три комнаты, в одну я пускаю жильцов, там теперь будете жить вы.

- Тогда мы будем платить как и все, – твердо сказала я, мне даже в голову не приходило, что бы жить на шару.

- Ну что ты, это ни к чему.

- Или так или мы найдем другой дом, – я поняла, что умудрилась обидеть эту добрейшую женщину. – Тетя Зина, поймите меня правильно, я хочу быть независимой, мне это просто необходимо, чтоб суметь вырастить дочь, вы не волнуйтесь, я найду работу и смогу оплачивать свое проживание. Вы только позвольте мне это сделать.

Зинаида Викторовна пристально посмотрела на меня и улыбнулась.

- Пусть будет так.

Наша комнатка была просто обставлена, одна двуспальная кровать, два кресла, шкаф и маленький столик, все очень чисто и уютно. Вторая комната – общая: там стоял большой диван, телевизор, стулья; третья комната была спальня хозяйки, а также имелась маленькая кухонка, туалет и ванна. Нас все устраивало, более того – все было замечательно.

К моей большой радости как только я спросила у тети Зины про садик, она довольно закудахтала и сказала, что работает там воспитателем и с удовольствием возьмет девочку в свою группу. Это облегчало мне жизнь, потому что Зинаида Викторовна забирала утром Тори и приводила вечером.

С трудом я устроилась на ресепшене в одном санатории, к сожаленью юристы там были не востребованы. Общение с персоналом и жильцами приводило меня в восторг, хоть и приходилось часто улаживать конфликты и усмирять недовольных клиентов. У меня сложились самые хорошие отношения с менеджерами и всеми сотрудниками. Я с удовольствием отметила, что на меня бросают заинтересованные взгляды мужчины и снова ощутила себя привлекательной молодой женщиной.

Меня приглашали на свидания и я с теплой улыбкой отказывала всем, но все же оставалась с поклонниками в хороших отношениях. И хоть обручальное кольцо уже не обхватывало мой палец, я чувствовала его незримое присутствие, мой брак давил на меня всей своей тяжестью. А однажды девочки-сотрудницы пригласили меня после работы на дискотеку, и мне так захотелось пойти. Зинаида Викторовна со своего благословения отпустила меня.

И впервые за три года я пошла на танцы. Девочки были зажигалочки: они флиртовали с мужчинами, пили коктейли и танцевали, их энергетика передалась и мне. Многие мужчины приглашали меня танцевать, а в их взглядах я читала желание. Как прекрасно быть желанной, сексуальной, веселой и счастливой, и хоть никто из молодых людей меня не интересовал всерьез, я все равно смеялась и танцевала с ними. Вечер был прекрасным, домой я попала в три ночи и с трудом представила, как буду вставать в семь, чтобы попасть вовремя на работу.

Будильник зазвонил, сразу как только я уснула, голова раскалывалась от выпитого, ноги были ватными, а глаза  опухшими, с красными прожилками и темными мешками под ними – я была похожа на тяжелобольную, но на душе было тепло.

Придя на работу, я обнаружила, что все девочки находятся не в лучшем состоянии. Мы пили самый черный, самый крепкий кофе, пока похмелье нас не отпустило и потом еще долго посмеивались над своим видом.

Уже год, как мы жили в этом чудном месте, уже год как мы были счастливы, хоть кошмарные сны преследовали меня, но уже не так часто, и оставались кошмарами, мучившими лишь мое сознание. По доченьке я видела, что свежий воздух и минеральная вода сделали Тори еще более здоровой и энергичной. Она очень привязалась к бабушке Зине, а та считала ее своей внучкой. Как не печально, но судьба жестоко обошлась с ней, ее сын и муж безвременно скончались, осталась только племянница, у которой на ее глазах погибли  родители.

С мамой я старалась часто не созваниваться, свой мобильный я выкинула, чтоб по нему меня не смог отыскать Лебедев. Его оправдали сразу как мы уехали и с того дня он не перестает нас искать, терроризируя мою маму. Я постоянно боюсь, что он найдет нас и отберет мое сокровище, но если такой день настанет, я лучше убью его, чем позволю причинить вред доченьке.

Тем временем жизнь продолжалась и я ни на минуту не пожалела о том, что мы убежали от Лебедева.

Свою личную жизнь устраивать я не пыталась, все свободное время посвящая дочери. И все же я стала ходить на свидания с мужчинами, мне было весело с одними, интересно с другими, но только Славик смог привлечь мое внимание. Это был мужчина тридцати семи лет, очень образованный и обаятельный, один из отдыхавших в санатории, где я работала. На ресепшене, где я постоянно была на виду, он меня и приметил. Сначала были ничего незначащие фразы, граничащие с легким флиртом, затем откровенные заигрывания, и спустя три дня он пригласил меня на свидание.

Сначала меня грызли сомнения, ведь он был старше, мудрее, опытнее. Я боялась отношений из-за незаконченной истории с Лебедевым, но все же решила с ним прекратить свой монашеский образ жизни. Мне снова захотелось ощутить чьи-то губы, руки на своем теле, но я так боялась опять ничего не испытать, что отказывалась до тех пор пока Славик не позвал меня в музей художника М. Биласа. Он попал в точку: музеи были моей слабостью.

Славик оказался таким великолепным собеседником, что нам даже не понадобился экскурсовод. Он знал все в мельчайших деталях, он показывал мне разные стили и объяснял, где и что художник хотел сказать в своих картинах. Мне всегда нравились умные мужчины, притом он был в прекрасной форме, конечно, не такой подтянутый как Саша, но вполне привлекательный.

После музея он пригласил меня в ресторан, который находился на улице имени Биласа, того самого художника, картины которого мы смотрели. Мне  показалось это забавным, и я с радостью приняла приглашение.

Впервые он поцеловал меня, когда провожал домой. Он обнял меня и я ощутила тепло крепкого мужского тела, его губы были нежны, а руки давали покой и уют. Возможно, мне хотелось чего-то другого, – бурной страсти, захватывающей в свой водоворот, безумных откровенных ласк, чтоб снова ощутить себя желанной женщиной. И все же эти спокойные объятия подействовали на мое израненное сердце как бальзам.

Славик был чуть выше меня, его лицо нельзя было назвать красивым, но –  мальчишеская улыбка и искрящиеся глаза были намного интереснее, чем смазливая мордашка и пустая душа Лебедева. Он ничего не рассказывал о себе, и мою личную жизнь мы не затрагивали, обоюдно избегая этих тем. Нас обоих устраивали подобные отношения, никаких обещаний, ложных слов или обвинений. Мы гуляли по городу, часто брали с собой Тори, ему казалось не было никакого дела до того, что мы напоминали обыкновенную семью.

Я понимала, что Славик мне просто нравится, но остаться с ним я бы никогда не решилась. Хоть разговоров о нашем будущем не было.

Все было хорошо до того момента, когда он пригласил меня к себе. Это произошло как раз через две с половиной недели как мы начали встречаться. Я понимала, что его отдых подходил к концу и наш роман тоже. Поэтому его приглашение ясно говорило о том, чего он ожидает от меня. Хоть меня немного пугало опять очутиться в постели с мужчиной, я решила испытать себя и узнать, способна ли снова почувствовать радость секса.

Славик тихо подошел ко мне, обнял за талию, его губы заскользили по моей шее.

- Ты боишься меня? – тихо спросил он.

- Нет, – нервно ответила я.

Я тесно прижалась к сильному мужскому телу, и его губы сразу же нашли мои. Это был нежный поцелуй, приятный, но он не вызвал в моей душе того самого желанного трепета, а когда он погладил мою грудь, то я вздрогнула от его прикосновения. Его ласки стали лихорадочными, что говорило о крайней степени его готовности. Он раздел меня, а я помогла ему избавиться от одежды. Славик шептал какая у меня восхитительная грудь, его пальцы бспорядочно теребили мои соски, а я ничего не чувствовала, даже когда он овладел мной, лежала как бревно и тихо плакала. Саша был прав: я стала фригидной, но это он меня сделал такой, лишив такой радости как наслаждение от близости с мужчиной!

- Я сделал, что-то не так? – растерянно и даже как-то виновато спросил он.

- Нет, что ты. Это от радости, – солгала я, отчего на его лице расплылась улыбка.

- Тебе было хорошо? Я так рад, что доставил тебе удовольствие. Ты такая замечательная, давай завтра с тобой встретимся?

- Я … да … почему бы и нет, – пролепетала я, закрыв глаза.

- Я должен был тебе сказать раньше, но послезавтра уезжаю, – виновато произнес Славик.

- Я знаю.

- Тогда может, останешься у меня на ночь?

- Прости, – я стала одеваться, – но я не могу оставить свою дочь.

- Но ведь с ней тетя Зина.

- Мне неловко постоянно просить ее о помощи, – воскликнула я, недовольная его требовательным тоном.

- Ты просто не хочешь побыть со мной последнюю ночь, – отпарировал он. В его словах я почувствовала обиду.

Эта была первая наша размолвка, и она мне не понравилась. Я даже обрадовалась, что наши отношения подходят к концу, хоть и немного стыдилась своих мыслей.

- Славик, мне правда пора, спасибо вечер был прекрасным.

- Лиля, ты хочешь сказать, что нам пора сказать друг другу прощай?

- Наверное, время пришло.

- Мне очень нравится твоя откровенность, – Славик прикоснулся к моим губам своими, то ли выражая признательность, то ли сожаление относительно завершения наших отношений.

- Мне было очень хорошо с тобой, – продолжал он, – но у меня есть обязательство перед моей…

- Семьей? – закончила я за него, – женой и детьми?

- Откуда.. Хотя это не имеет никакого значения, – Славик вздохнул. – Можешь судить меня, но я не буду оправдываться.

- А я и не прошу, – мне стало почему-то легко на душе, – у каждого свои тайны.

Славик не сказал мне про то, что женат, я о том, что тоже замужем. Раньше меня привело бы в ужас подобное отношение к браку, но теперь мне стало ясно, что жизнь играет с людьми как с марионетками. Мы не знаем, что будет завтра с нами и что толкнет нас в объятия другого человека, который возможно тоже ищет утешение не в постели законного супруга, а незнакомого человека.

Расставание было похоже на прощание двух друзей. Наши короткие отношения ничего не успело омрачить, и в памяти эти дни останутся светлыми, приятными и в то же время ничего не значащими. Каждый вернется к своей прежней жизни, не жалея о содеянном и не раскаиваясь в своих поступках.

Глава 8

Городской транспорт в Трускавце был представлен маршрутками и автобусами. Однако любимым средством передвижения местных жителей был велосипед. При желании Трускавец можно было обойти пешком за час, и мы с моей Тори часами гуляли по этому чистому и уютному городку. Она на своих еще неокрепших ножках упорно не отставала от меня и никогда не говорила, что устала, поэтому мне приходилось идти на хитрости.

- Тори, ножки не болят? – жалобно говорила я, хоть видела, что она с трудом их передвигает.

- Нет, мамочка, ты спрашиваешь, потому что твои ножки болят, да?

- Да, доченька, очень болят. Ты не сильно расстроишься, если мы подъедем на машинке домой?

А моя хитрюга, выражая недовольство на своем милом личике, будто только ради меня соглашается. И уже дома, едва перекусив перед сном, засыпает за одну секунду.

Зимы здесь были суровые, много снега и сильный мороз, однако дети чувствовали себя хорошо, катаясь на катке или стремительно съезжая с горки. С Тори мы любили строить огромного снеговика, но все же, больше всего она любила лететь со снежной горки на санках, визжа от восторга, а я смеялась от того, что она была так счастлива. У нее появилось много друзей и она часами не желала заходить в дом, а во мне не было той строгости, которая порой защищает детей от них самих. Неудивительно, что Тори заболела. Ночью я услышала жуткие хрипы, вырывавшиеся из ее горла, лоб горел. Мы вызвали скорую и нас увезли в больницу. Дыхание Тори было затрудненным, грудь тяжело поднималась, она пыталась чаще вдыхать в себя воздух, и тот со свистом вырывался из ее ротика. Когда болеет твой ребенок, то все проблемы исчезают, остается только этот крохотный такой дорогой человечек, которому ты не в силах помочь, хоть готов отдать жизнь за нее. Две ночи я почти не спала, сидя над доченькой и прислушиваясь к ее тяжелому дыханию, а она открывала свои сонные глазки и словно хотела сказать: «Мама помоги мне!», – но тут же засыпала снова, крепко ухватившись за мою руку. На третий день дышать стало легче, температура упала, ингаляции и уколы дали свой результат, болезнь пошла на спад, но все еще очень слабенькая Тори должна была быть под наблюдением врачей, чтобы не пропустить возможные осложнения. К счастью, их не оказалось и через два дня нас выписали. Еще неделю мы с ней были дома, она с тоской поглядывала на детей, играющих на улице, но мне удавалось отвлечь ее играми и сказками, которые она очень любила. Потом она снова пошла в садик к своим друзьям с ново обретенной бабушкой Зиной. И хоть на улице Тори бывала реже, но она активно участвовала в развлечениях, которые предлагала зима.

Незаметно пролетело четыре года с тех пор как мы приехали в Трускавец. Мы отпраздновали мой двадцать восьмой день рождения и шестой Тори, а осенью собирались в первый класс.

Но злодейка-судьба, снова перепутала нам все карты. Как-то в санатории ко мне подошел мужчина. Когда я подняла глаза, то мое сердце замерло от напряжения. Моим надеждам, что этот человек меня не узнает, пришел конец.

- Лиля, неужели это ты? – это был друг моего мужа. – Что ты здесь делаешь? Саша перевернул все верх дном, чтоб отыскать тебя.

Сашин друг, имени которого я даже не помнила, буравил меня свирепым взглядом. Мне ничего не оставалось, как молча опустить голову и рассматривать пальцы, хоть в голове уже созревал план побега, притом сегодня же. От жалости к себе мне захотелось тут же разрыдаться, но времени мне это не прибавит, а мешкать нам никак нельзя: уже завтра мой благоверный муженек нагрянет в этот, давно ставший нашим домом, мирок.

Тем временем этот мужчина, ставший для меня словно проклятие, с многозначительной улыбкой ушел, давая понять, что непременно позвонит Лебедеву и притом в самый короткий срок.

Моя смена заканчивалась и, не теряя ни минуты, я ринулась в бухгалтерию, заявление об уходе приняли, но проблема состояла в том, что нужно было еще две недели поработать. Слава Богу, бухгалтером оказалась очень милая женщина и мы сошлись на том, что мне не выдадут зарплату за такое же отработанное время. Конечно, это был хороший вариант, если б мы так не нуждались в этих жалких грошах.

На часах было шесть пятнадцать вечера, когда я ворвалась в дом и лихорадочно начала закидывать вещи в сумки. Зинаида Викторовна недоуменно смотрела на меня, ничего не понимая.

- Лиличка, что случилась, дорогая моя? Да остановись же ты на минутку!

Я как подкошенная рухнула на диван и зарыдала, Тори испуганно жалась ко мне, но тетя Зина властным тоном, который абсолютно ей не шел, попросила ее погулять на улице и выпроводив, обняла меня.

- Деточка, ты разбиваешь мое сердце, расскажи, что с тобой стряслось? За все эти годы пока мы жили вместе, я ни о чем не спрашивала, а теперь пришло время. Ты только доверься мне, а я помогу тебе чем смогу.

Сквозь всхлипы и слезы я рассказала про Сашу, о побеге, о том, что он нас нашел и нам надо снова исчезнуть.

- Подожди минутку, – тетя Зина взяла телефон и вышла из комнаты на несколько минут.

Столько всего надо было сделать, мне надо было собраться и не раскисать.

- Значит так, дорогая моя, сегодня на вечернем автобусе ты выезжаешь в Киев, будешь там утром. Я тебе дам адрес своей племянницы, у нее вы поживете несколько дней пока не найдете квартиру. Мариночка очень хороший человек. Я рассказала, что ты вдова, решила сменить обстановку. А что касается твоего паспорта, то тебе следует достать настоящие документы на имя Лебедевой, потому что как подсказывает мне интуиции твоему мужу не составит труда узнать фамилию, под которой ты скрываешься, а о собственной он даже не подумает. Билет на автобус покупать не будешь, договоришься прямо с водителем, так будет надежней. И последнее, возьми, – она протянула конверт, – здесь немного денег, они тебе понадобятся на первое время. Не спорь, когда сможешь, вышлешь мне. А теперь выше нос и давай собирать вещи, автобус отходит через час.

Вот так мы снова оказались в дороге. Автобус был переполнен, но все же одно место нашлось, и я с дочуркой на руках отправилась в столицу нашей страны. Не знаю, что нас ждет, но возможно мы сможем затеряться там и начать новую жизнь.

Тори, свернувшись клубочком, спала на моих коленях, и хоть она весила совсем немного, мои ноги и руки затекли, а ведь впереди была еще целая ночь пути. В полночь была остановка и соседнее кресло освободилось, с облегчением я пересела, и моя малышка, когда поудобнее устроилась, положив головку на колени, сладко заснула. Вся моя нелюбовь к автобусам из-за невозможности спать сидя усилилась стократно, но мне все же удалось заснуть, скорее от усталости. Когда я проснулась мы въезжали в город Киев – столь долгожданное наше новое пристанище.

Зинаида Викторовна собрала нам сумку с едой, на которую мы жадно накинулись прямо на вокзале, ведь вчера даже не успели поужинать.

Перед нами стояла новая задача, как попасть в нужное место? Города я совсем не знала, а таксисты называли такую цену, что у меня дух захватывало. С трудом мы нашли дедушку на старом «Москвиче», который за умеренную плату доставил нас по нужному адресу.

Это был элитный район – Печерск. округ вольготно раскинулись многоэтажки, восхищая своей архитектурой и красотой. Тот дом, перед которым мы остановились, был одним из тех, что так впечатлили нас. Я набрала на домофоне номер квартиры и через несколько секунд услышала вежливый женский голос.

- Я вас слушаю?

- Здравствуйте, меня зовут Лиля Лебедева.

- Вы от моей тети? Сейчас открою, поднимайтесь на пятый этаж.

Тори пришла в восторг от лифта, она не помнила как маленькой каждый день на нем спускалась и поднималась. На площадке нас встретила очень милая девушка лет двадцати пяти с черными волосами и добродушной улыбкой, она мне  напомнила тетю Зину. Но что сразу же мне бросилось в глаза – ее огромный живот, который заставлял ее отклонятся назад, чтобы сохранить равновесие. Было видно, что последние месяцы давались ей очень сложно.

- Мам, у тети малыш будет, да? – громким шепотом спросила Тори, – Она такая смешная, будто мячик под халатик спрятала.

Марина очаровательно улыбнулась. Без сомненья, эта улыбка покорила не одно мужское сердце.

- Привет, меня зовут Марина, а вас юная леди? – Тори сразу прониклась к ней доверием, – вы наверное очень устали с дороги.

Марина подмигнула мне и пригласила войти. Что это была за квартира? Огромные три комнаты, кухня не уступала в размерах, а с балкона открывался прекрасный вид, хоть и был всего-то пятый этаж.

- Лиля, тетя Зина, рассказала о вас совсем чуть-чуть, и если честно вы не сможете долго гостить у нас, – ей было неловко, мне было стыдно, – Понимаете, через две недели я ухожу в декрет и мы с мужем хотим сделать ремонт в комнате для нашего малыша, – ее рука ласково приобняла живот. Вы можете пожить у нас две недели, но потом…

- Марина, простите нас, мы не хотим вам навязываться.

- Никто не навязывается, вы сможете без проблем жить две недели, а мне будет даже веселей. За это время мне надо найти замену на свое рабочее место, хотя я бы с радостью уже ушла в декрет, уж очень мой мальчик беспокойный, толкает меня своими ручками и ножками, юла сплошная, – она улыбнулась, – мы с мужем очень ждем этого события.

- А кем вы работаете?

- Я секретарь в юридической компании, а что вы ищете работу?

- Угу, и вы не поверите, но у меня юридическое образование, а можно мне, как неловко…

- Ох, моя дорогая, нет ничего предусмотрительного, если вы хотите на мое место, наоборот вы облегчите мне жизнь.

- Правда, вот здорово! Расскажите мне о фирме.

- Это небольшая, но очень успешная юридическая фирма, наш босс умный и требовательный. На всю фирму всего два секретаря, ты будешь работать у моего мужа, – увидев мое удивленное лицо, она улыбнулась, – Да, все так и было, у меня начался роман с моим шефом, но не с тем который главный. Буквально через год мы поженились, – она показала обручальное кольцо. – В отличии от Жанночки.

- А кто такая Жанна?

- Эта одна дама, которая работает секретарем у нашего босса, она так и не смогла от него ничего добиться, как не старалась, а он у нас мужик видный.

- Марина, я совсем запуталась.

- Не бери в голову, мой Олежек придет и все тебе подробно расскажет.

Олег Валерьевич оказался тридцатилетним мужчиной с обаянием в океан, мне сразу стало понятно, почему Марина так влюблена в мужа, а он в нее. Олег с нее пылинки сдувал, сюсюкался с еще не родившимся ребенком, и приветливо принял нас в свой дом.

Посмотрев мой диплом, он одобрил мою кандидатуру и предложил не ждать две недели, а приступать в понедельник к работе. Марина вызвалась показать мне все и помочь в первые дни.

Как ни странно, но с садиком для Тори проблем не оказалось, ей оставалось ходить всего три месяца, а осенью мы собирались в школу первый класс – этого события она ждала с нетерпением.

Понедельник наступил очень быстро, и мы втроем отправились на улицу Саксаганского в офис, который находился на втором этаже многоэтажного дома. Когда мы вышли из лифта, я увидела коридор и множество дверей, самая первая была приемная, именно туда мы и вошли.

Возле окна стояли два письменных стола, слева от одного и справа от другого находились двери, которые вели в кабинеты начальников.

Марина взяла все в свои руки и начала показывать мое рабочее место.

- Справа от тебя кабинет Олежки, от него ты будешь получать указания, слева – рабочее место нашей Жанны, она личный секретарь Андреевича.

- Мариночка, что за фамильярность, – но на слова Олега Марина смачно чмокнула его в губы и в приказном порядке удалила в кабинет. – Работать!

- Продолжим! Ты будешь не просто отвечать на звонки, но еще и назначать встречи, консультации, составлять и печатать договора, контракты, короче все, что не прикажут. Главным твоим шефом, перед которым ты и все остальные отчитываются, – это Олежа, а он уже перед Андреевичем. Что еще? А вот, у нас в фирме есть несколько консультантов-адвокатов по уголовным, гражданским и хозяйственным делам, нотариус, бухгалтер.

- А что тогда делает Жанна?

- Она личный секретарь босса, у нее тоже хватает дел. Наш Андреевич, очень занятой и часто ведет дела в суде и даже консультирует сложные юридические вопросы, но на это у него мало времени. Все консультации у нас платные, но этим занимается бухгалтерия, а ты только направляешь всех в нужном направлении. Скажу тебе одно: коллектив у нас очень слаженный, благодаря шефу, а он не терпит склок на рабочем месте, это у нас наказуемо.

- Как именно?

- Никому еще не довелось испытать это на себе, но вообще снимается часть зарплаты. Единственная склочница – это Жанна, с ней никто не заедается, все думают, что она ходит в любовницах у шефа, но это не правда, кому как не мне это знать. Между прочим, по понедельникам у нас совещание в кабинете у шефа, так что Олежа представит тебя всем.

- О Боже, – я перекрестилась и вздохнула.

- Страшно?

- Не то слово.

Марина повела меня в кабинет шефа. Как раз в то время все сотрудники начали собираться и поглядывали на меня с любопытством. И вот вошел Олег Валерьевич, все как по команде затихли, видно было, что его любят и уважают.

- Доброе утро, уважаемые коллеги, наша акула бизнеса придет с минуты на минуту.

- Это он так шефа называет, – шепнула мне Марина, а Олег тем временем продолжал.

- В нашем коллективе появилась новая сотрудница, она заменит Мариночку, прошу любить и жаловать. Первое время помогайте, пожалуйста ей и у нас все будет хорошо. Познакомьтесь, Лилия Лебедева.

Я встала и улыбнулась всем присутствующим. В кабинете находилось человек десять и это удивительно, потому что в эту громадину могло влезть еще по крайней мере столько же. Да, кабинетик шефа, имя которого я не уточнила, впечатлял. Посредине стоял дубовый письменный стол, а перпендикулярно к нему тянулся еще один, за которым, собственно, мы все и устроились. Не успели меня представить, как дверь распахнулась и быстрым шагом вошел высокий мужчина в синем дорогом костюме.

- Добрый день, извините, что заставил вас ждать, Олег Валерьевич продолжайте.

Пока он шел к своему столу, мне не удалось его рассмотреть, так как его путь проходил за моей спиной, но когда он повернулся и сел за стол, у меня остановилось дыхание. Передо мной был Федя Жаров, но не тот, которого я помнила, худощавого и нелепого в очках, а подтянутый мужчина с мужественным лицом. Очки заменили то ли линзы, то ли коррекция зрения, а пышная шевелюра превратилась в стильную короткую прическу. Когда смотришь на таких мужчин, то сразу пропадает дар речи! Как мог человек, которого я знала всю жизнь, измениться так кардинально, и что самое главное – в нем чувствовалась агрессивность, чего в добром Федьке не было.

- Федор Андреевич, у нас новая сотрудница.

Не успел Олег произнести это, как Жаров пробежал глазами по лицам сотрудников и остановился на моем. Я заметила как его глаза сузились, но больше он ничем не выдал, что мы знакомы.

- Лебедева Лилия, она заменит Марину.

Я увидела как он кивнул, после семи лет, которые мы не виделись, он просто кивнул? Нет, он обязательно попросит меня остаться и тогда я смогу извиниться перед ним. Мои мысли разыгрались и только когда Маринка толкнула меня под руку и сказала, что совещание окончено, я очнулась. Я не могла шевельнуться, все ждала, чтоб он попросил меня остаться, но он даже не смотрел на меня. А что оставалось делать? Я молча вышла из кабинета, прикрыв тихо дверь.

День тянулся безумно медленно. Марина растолковывала мне все нюансы до мелочей, к нашему столу подходили сотрудники, с которыми я познакомилась, это были очень умные и достаточно молодые люди, кроме бухгалтера, ей было около сорока пяти. Даже Жанна, платиновая блондинка, в душе я со злорадством отметила, что ее волосы крашеные, подошла познакомиться. Но каждый раз, когда я слышала, как Федя называет ее Жанночка, меня начинало трусить от злости, и то, что он уже раз десять звал ее в кабинет, а меня нет, задевало до глубины души.

Когда до конца рабочего дня оставалось десять минут, Жанна сказала, что меня хочет видеть Жаров. От предвкушения у меня задрожали коленки, наконец-то позвал.

- Лиля, тебя ждать? – услышала я голос Марины.

- Нет, спасибо мне еще за Тори зайти.

На подгибающихся ногах я подошла к двери и постучала, его «войдите» отдалось в моих ушах как бой барабана, неужели я боюсь встречи с другом детства или уже не другом? Он сидел за столом, рукава рубашки были закатаны по локоть, я вспомнила эту его привычку и улыбнулась.

- Здравствуй, Федя, ты как всегда по уши в делах, – и что я такое мелю?

Он резко оторвал голову от бумаг и посмотрел на меня, изучающе скользнул взглядом по лицу, пробежался по телу, остановился на груди, заставив меня смутиться. Зачем, черт возьми, он это делает?

- Здравствуй, какая неожиданная встреча?

Вот и все, никаких там слов: рад встречи, скучал, ты так изменилась, ничего, кроме холодной вежливости. И вдруг мне так захотелось вернуть моего Федечку, того, а не этого чужого красивого, но такого холодного мужчину.

- Для меня это тоже был сюрприз.

- Да что ты? – неужели я услышала в его словах сарказм? Невероятно!

- Феденька, ты что, мне не веришь?

Мне показалось, что он слегка вздрогнул, когда я назвала его ласкательным именем.

- Лилия, мне бы хотелось, что б ты уяснила, что на работе я для тебя, так же как и для всех – Федор Андреевич…

Я не удержалась и фыркнула, он насупился.

- Мне жаль, что мое имя не приводит тебя в восторг, но когда я родился, родители не спрашивали моего мнения.

- Мне очень нравится твое имя, и ты это прекрасно знаешь, только в таких звучаниях как Федя, Феденька, а не Федор.

- Это не имеет теперь никакого значения, это в прошлом.

- Я как раз хотела извиниться и объяснить свое поведение …

- Мне не нужны твои извинения, – резко оборвал он. Федя говорил очень серьезно, и в его голосе появились стальные нотки. – Я хочу, чтоб прошлое осталось в прошлом.

- Даже я? – неужели этот жалобный голос принадлежал мне, и хоть Федя промолчал, он дал понять, что так оно и есть. Грудь так сильно сдавило, что я не могла произнести ни слова. Его отказ от нашей дружбы, казалось, убил желание жить.

- И все же, – выдавила я, – мне жаль, за те ужасные слова…

- Я же сказал, что мне неинтересно. Кстати, а где твой Лебедев или устал от тебя?

- Знаешь, Федя, твои слова причиняют мне больше боли, чем его руки. Прошу прощенья, но рабочий день окончен, до свиданья.

И с гордо поднятой головой я выплыла из кабинета, оставив Жарова смотреть мне вслед. Тогда я не видела каким жарким взглядом он меня провожал, но если б я обернулась, то узрела бы неприкрытое желание в его янтарных глазах.

Глава 9

Новая неделя принесла мне много интересного. Это был сумасшедший дом, в нашем офисе все кипело от огромного количества работы. Я не была исключением. Меня так завалили работой, что не было даже времени сходить перекусить, но я была довольна. Мне это очень нравилось, теперь я смогла положиться на свои знания и ум. А как приятно было флиртовать с молодыми адвокатами, забегающими пригласить меня на чашечку чая или просто поболтать. Я чувствовала себя, чуть ли не как мисс красоты. Но что самое удивительное: каждый раз. когда Жаров выходил и заставал кого-то из кавалеров у меня возле стола, он просто заходился от криков.

- Лебедева, – сквозь зубы орал он, – если вы считаете, что ваша работа очаровывать всех моих сотрудников, то ошибаетесь. Я вам не за это деньги плачу.

Сначала меня это обижало: не я же их сюда зову, но когда Жанна заявила, что это впервые он повышает голос на сотрудников, почему-то возликовала, да он же ревнует. И это открытие привело меня в трепет: не знаю как, но теперь я увидела не доброго друга, а красивого и сильного мужчину, к которому меня тянуло как магнитом. И хоть после того разговора в кабинете мы не общались, все его действия говорили о том, что ему не все равно.

А однажды, когда ко мне подкатил Артем (юрист по гражданским делам), мы как раз обсуждали договор, который мне необходимо было составить, Жаров налетел как коршун и обругал беднягу на чем свет стоит. И все бы ничего, но он сказал такое от чего у меня глаза на лоб полезли.

- Богданов, если ты не прекратишь раздевать Лебедеву глазами, то дела пойдут быстрее и ты наконец-то сможешь закрыть это чертово дело, – его глаза почти почернели от гнева, и бедный Артемчик сжался, будто боялся за свою жизнь. – После работы сможешь попрактиковаться в этом, а сейчас…

И тут я взорвалась, а в такие моменты лучше под руку мне не попадаться.

- Да как ты смеешь отпускать подобные оскорбления, – мое зловещее шипение, повергло его в ступор. -  Быстро в кабинет, я хочу с тобой поговорить, – еле сдерживая крик сказала я.

И я, не оглядываясь, прошла мимо раскрывших рты Артема и Жанны прямо в кабинет босса. Жарова долго ждать не пришлось, он влетел следом, громко хлопнув дверью.

- Ты переходишь все границы, – заорал он, но Федя забыл, что в таком состоянии меня лучше не провоцировать.

- Жаров, если ты хоть раз оскорбишь меня или унизишь этого или другого беднягу, который попадется под руку, я не задумываясь, – и тут я подумала, а что я могу сделать с двухметровым, мускулистым мачо, когда едва достаю ему до подбородка, и выпалила первое, что пришло в голову, – Я…Я… укушу тебя за нос, вот!

Я посмотрела на него и увидела, что от его гнева и следа не осталось, а на лице блуждает улыбка, та самая, которую я помнила.

- Если достанешь! – саркастически изрек он.

И тут мне стало смешно, когда я представила как буду прыгать, чтобы дотянутся до его носа, то рассмеялась так, что слезы выступили на глазах, а Федя вторил мне. И почему я раньше не замечала, какой глубокий и бархатный у него смех?

- Я надеюсь, ты любезно присядешь, чтобы я не упала в грязь лицом, когда буду прыгать за твоим носом, который ты, между прочим, сильно задираешь к верху.

- Лиля, тебе кто-нибудь говорил какая ты красивая, когда злишься? – Жаров откровенно обнимал меня взглядом и я смутилась. – Может, пойдем перекусим?

-   С радостью.

Жанна от удивления вытаращила глаза, когда мы под руку вышли из кабинета, улыбаясь друг другу. А когда Жаров сказал, что мы идем обедать, она вообще потеряла дар речи.

Что за чудесное время мы провели за обедом, смеялись и снова понимали друг друга с полуслова, говорили обо всем, кроме моего замужества. Я рассказывала ему о Тори и так расхваливала ее, что он непременно захотел с ней познакомиться. Но вдруг он задал вопрос, от которого я так ловко уводила разговор в сторону.

- Что с твоим браком? И почему ты здесь? – Федя не позволил отвести мне взгляд. – Только не увиливай.

Я не смогла сдержать жалобный вздох.

- Считай, что с браком покончено, и с Лебедевым тоже.

- Считай или покончено?

- Жаров, не докучай мне, – отмахнулась я.

- Лиля?

- Не смотри на меня таким строгим взглядом. – Я колебалась и он это почувствовал, я уже знала, что все ему выложу, мой голос был враждебен, но это была просто ширма, скрывавшая страх.

- Что ты хочешь знать?

- Все с самого начала, и всю правду.

- В общем Лебедев меня частенько поколачивал, и мы от него убежали.

- Вы что сделали? Убежали! Да, ты хоть понимаешь, что если он подаст на тебя в суд, тебя могут лишить родительских прав за то, что ты украла ребенка.

- Угу.

Федька попытался взять себя в руки, но ему это удалось только через несколько минут и то, только после выпитой залпом чашки кофе.

- Ладно, все еще можно уладить. Сколько вы уже в бегах? Я думаю, месяц роли не сыграет.

- Четыре с половиной года, – прошептала я.

- Что!!! Лиля, да ты просто с ума сошла.

- Попрошу, без оскорблений, у меня не было выбора.

- Выбор всегда есть, – Жаров снова начал сердиться, ух и темперамент у него. – Могла просто развестись с ним.

- Я и пыталась это сделать.

- Что значит пыталась, пришла, сказала, подала заявление и все.

- Легче сказать, – фыркнула я, – Федя, да я только заикнулась и сразу же получила по морде.

- Вот гад, а в милицию обращалась?

- Обращалась, даже суд был, но ему только назначили штраф, а меня Саша предупредил, что я за все получу сполна. Мне стало так страшно, что я схватила Тори  в охапку и уехала. Все эти четыре года я жила в Трускавце. Знаешь Федька, там так хорошо. Вернее было, пока мне не встретился его дружок, и опять пришлось бежать.

- Я могу тебе помочь.

- Нет, я не хочу, чтоб он нас нашел, тогда Саша заберет у меня Тори.

- Но это и его дочь, это нормально, если он захочет ее видеть.

- Она только моя, запомни это, моя!

По моей просьбе к этому разговору мы больше не возвращались, но та легкость уже исчезла, и нам пришлось возвращаться на работу.

Когда Жаров ушел к себе, ко мне подкатила Жанна и присела на мой стол.

- Послушай, что я тебе скажу милочка, я потратила два года на Жарова, и не собираюсь, чтоб он достался тебе, – ее нападки со злостью в голосе, оставили неприятный осадок в душе. И что я такого сделала: всего пообедала с шефом, подумаешь.  Но потом я вспомнила, что Федя и Жанна, всегда уходят вместе и во мне колыхнула ревность, все рассказы Марины об их связи, всплыли в моем мозгу.

Неделя пролетела незаметно, а я даже не начала искать квартиру, что ж откладывать дальше было нельзя. Но, к моему ужасу, к концу дня мне так ничего не удалось найти и я в отчаянии, швырнула телефон на рычаг, будто он был повинен в моих бедах.

- Какие-то проблемы? – я даже не заметила как Жаров оказался около моего стола. – Выкладывай.

- Через неделю мне надо съехать от Олега и Марины, но прозвонив по всем объявлениям, мне стало понятно, что всю мою зарплату съест съем жилья. Не везет так не везет, остался один вариант, найти хозяйку, которая будет сдавать комнату, но с моей горластой доченькой не всем придется по душе.

- Знаешь, я с легкостью могу решить твою проблему.

- Правда? – в моем голосе прозвучала такая надежда, что мне стало неловко.

- Вы можете жить в моей квартире.

Да уж, хорошее предложение, жить с ним рядом, и каждый день мечтать о его поцелуях, объятиях. Ужас, Федя стал объектом моих сексуальных фантазий, хотя ничего удивительного, в этих тесных джинсах, обтягивающих его сильные бедра, он был невероятно сексуален, и все мои мысли о нем как о друге давно развеялись, теперь Жаров нужен был мне весь, без остатка со своим телом и сердцем. Это было не мыслимо, но по-моему я влюбилась в него по уши как школьница.

- Жить с тобой будет большой ошибкой.

- Лебедева, я предлагаю не жить со мной, а проживать в моей квартире. Это – разные вещи. Когда я переехал в Киев, мне едва хватило, чтоб купить двухкомнатную хрущевку на Нивках, и только позже смог приобрести ту, в которой сейчас живу. Так что решайся!

- Там же кто-то живет, наверное?

- Нет, у меня хватает средств, поэтому я ее не сдаю. Вы уже завтра можете туда въехать, влажная уборка и готово, а главное тебе ни за что не надо платить.

- Федька, ты мой ангел-хранитель. Спасибо, спасибо, ты настоящий друг, – от радости я стала целовать его щеки, лоб, глаза, короче увлеклась, но всевидящее око Жанны было направлено на нас и я не стала искушать судьбу и целовать его в губы. Какие же они у него красивые. А глаза? Ну чистый янтарь с черными бархатными точками. Поцелуй меня Федечька, – хотелось закричать мне, – обними, укради, унеси в далекие страны.

- Федор Андреевич, вас к телефону, – промурлыкала Жанна.

Чертова Жанна! Федя улыбнулся мне и ушел к себе.

- Ни слова, Жанна, или я за себя не ручаюсь! – буркнула я.

Понятливая оказалась, сразу же ретировалась на свое рабочее место, а день продолжался, мучая меня разыгравшимися эмоциями. Вот незадача, влюбиться в собственного друга!

Глава 10

Федя не преувеличивал: это была маленькая, по меркам столицы, квартирка, но мы с Лебедевым жили еще в меньшей, поэтому, она оказалась роскошью для нас с доцей. В спальне стояли деревянная односпальная кровать и шкаф, а в зале диван, журнальный столик. Как говорится не густо. На кухне, правда, были современная плита и холодильник, но ни стола, ни ящичков. Федька стоял немного смущенный, а Тори бегала из комнаты в комнату с криками радости.

- Мне этого хватало тогда, но как же смотрится убого сейчас.

- Да ты что, все необходимое есть, а так как я буду платить только кварплату, то смогу все нужное купить. – Я была в восторге и не собиралась этого скрывать. – Завтра же пройдусь по комиссионным магазинам …

- Никаких комиссионных, мы купим все в нормальных магазинах.

- Федя, я ни копеечки у тебя не возьму, ты и так сделал для меня невозможное, но мы с Тори можем пригласить тебя на новоселье и угостить вкусным ужином.

Федя одобрил такое решение недовольным кивком, и уже в этот же день мы завезли свои пожитки. Вместе с Тори взяли тряпочки, моющие средства и отмыли всю квартиру, натерев до блеска пол и окна. Уставшие, но довольные собой, мы свалились на раскладной диван, на единственную чистую простыню, одолженную у Марины.

В субботу, с утра по раньше, мы с дочуркой, пошли за покупками. Первое, что мы купили, – это новое постельное белье, полотенца, занавески в комнаты и на кухню. В комиссионном магазине мы приобрели два кресла в хорошем состоянии, кухонный стол с четырьмя табуретками и два кухонных ящика, один из которых вешался на стену. Также я не устояла перед письменным столом и крутящимся стулом для Тори. Что уж там говорить о таких нужных покупках как: мыло, порошок, моющие средства, стаканчик для зубных щеток в виде микки мауса, чашки, ложки, тарелки, коврики и еще много чего. Для того чтобы все дотащить нам пришлось нанимать такси, а мебель обещали подвезти вечером. Я не считала потраченных денег, но куча необходимых вещей, сделала нашу квартирку уютной.

Когда Федька пришел в воскресенье к нам на ужин, он подумал, что ошибся. Мы с Тори и еще с ребятами, которые помогли все расставить, превратили его квартиру в настоящий дом.

- Все, переезжаю к вам, у меня дома и вполовину не так здорово, как здесь. – Тори от радости завизжала и бросилась к нему на руки.

- Дядя Федя, правда здорово? Мы с мамой сами придумали, целый день вчера покупали все, а сегодня расставляли. Ты еще не видел мою комнату, у меня теперь своя, мама будет спать в зале на диване, а ты где будешь спать?

Федька так лукаво посмотрел на меня, а потом так невинно выпалил несколько слов, от которых я залилась краской.

- Мне бы очень хотелось спать с твоей мамой, как ты думаешь, она разрешит?

- О-о-о, – это вырвалось неосознанно, но после его слов по моей коже поползли тысячи мурашек от возбуждения.

- Дядя Федя, она не будет против, она очень добрая.

- Тори, быстро мыть руки и на кухню, умная какая, пусть дядя Федя с тобой спит, – возмутилась я, хоть готова была провалиться сквозь землю от смущения, а доця все не унималась.

- Но ты же сама говорила тетя Марине, что хочешь, чтобы дядя Федя…

- Марш руки мыть, – прикрикнула я на нее. – А ты быстро на кухню! – Я наставила палец на Федьку, как дуло пистолета, – и ни слова больше, ясно?!

Федя с довольной ухмылкой последовал следом за мной, притом ни капельки не раскаиваясь из-за своих слов.

- Так что ты там Марине про меня говорила? – невинно поинтересовался он.

Неужели он думает, что я так и расскажу ему, как мы с Маринкой перемывали ему косточки, как я говорила, что хочу его так сильно, что аж судорогой живот сводит. А когда его вижу с другой дамой, то готова разорвать ее на части от ревности.

- О том, какой ты самовлюбленный мужлан, – ляпнула я, чтоб досадить ему.

А этот образец мужественности лишь многозначительно хмыкнул.

Нам было безумно весело, Тори просто не слазила с его рук,  так и заснула, прижавшись к его груди. В тот момент я ей позавидовала, мне самой хотелось вот так просто прильнуть к его надежной груди и почувствовать биение его сердца.

- Давай уложим ее, она уже сопит как сурок, – тихо прошептал Федя и легко подхватил ее на руки.

Когда Жаров положил ее в кроватку, она даже не шелохнулась, я заботливо укрыла ее одеяльцем и тихо прикрыла за нами дверь.

- Мне пожалуй тоже пора, поздно уже, – Федя остановился возле двери, и взялся за ручку. – Я чудесно провел время, Тори настоящая егоза.

- Нам тоже было хорошо, спасибо. Она от тебя в восторге.

- А ее мамочка?

Жаров прижал меня к себе и не давая опомниться завладел моими губами. Что это было за ощущение! Такого полного наслаждения я никогда не чувствовала. Когда его язык проник мне в рот и вовлек мой в страстный танец, то с моих губ сорвался стон,  все тело начала бить сладостная дрожь. Он оторвался от меня, тяжело дыша, его глаза были почти черными и в них я прочитала такое желание, что у меня закружила голова.

- Это было даже лучше, чем я ожидал, – прохрипел Жаров.

- Феденька, я не могу…

Не успела я это сказать, как он отпрянул от меня, словно обжегся, а его лицо искривила гримаса презрения.

- А простите, – зло прошипел он, – я ж и в подметки вашему мужу не гожусь, а тут осквернил своим прикосновением.

- Федя, подожди…

Но Федя уже уходил, так и не узнав, что я пыталась ему сказать, так и не узнав как сильно хотела его любви, как опасалась, что ничего не почувствую, рассказать, что из-за того самого идеального Лебедева перестала быть женщиной, а главное я боялась утратить его – моего Феденьку. Безмолвный крик отчаяния рвался из моей истерзанной души. Как не потерять того, от которого ты когда-то отказалась, как вернуть те ужасные слова, которые уже нельзя забрать? Но завтра будет новый день, и я постараюсь исправить все, что натворила. Федя знай: у тебя просто нет шансов, второй раз я тебя не отпущу!

***

Но не все бывает так легко как кажется. Жаров превратил мою жизнь в ад. Нет, он не обижал меня, слова дурного не сказал, да вообще включил опцию игнор, зато как улыбался и заигрывал со всеми дамами, такой себе обаяшка. А меня просто от ревности раздирало, мне хотелось закричать:  – Ты – мой! – а приходилось сдерживаться из последних сил, чтобы не разрыдаться. Особенно меня бесила Жанна, они не только вместе уезжали из офиса, но и обязательно обедали, а она с видом довольной кошки чуть ли не съесть его хотела. Сомнений не было они может и не были любовниками когда-то, но теперь – сто процентов.

Как я выдержала целый месяц, мне просто памятник надо было поставить. На работе мне приходилась замазывать толстым слоем тонального крема мешки под глазами, но даже это не спасало. Я ходила измученная, уставшая, вместо того, чтобы спать по ночам, терзала себя мыслями о сплетенных телах Феди и Жанны. Мое дикое воображение рисовало такие картины, от которых дрожь по телу пробегала, но под утро на месте Жанны я уже видела себя и ощущала его руки у себя на груди, животе, тяжесть его сильного тела и возбужденная забывалась тревожным сном, чтобы через несколько часов услышать проклятый будильник. Правда, в это самое ужасное утро я просто его не услышала и проспала. На работу я опоздала на целых полчаса, и все бы хорошо, но только я прокрадывалась на рабочее место, как дверь кабинета Жарова открылась и хозяин собственной персоной застал меня на месте преступления. Я чертыхнулась в полголоса, но он услышал.

- Так, так, что тут у нас, Лебедева решила, что может опаздывать на работу, – Федя вышел в приемную. – Я надеюсь, вы понимаете, что это не приемлемо в моей фирме. У вас есть объяснение своего опоздания.

- Я проспала, – жалобно пропищала я, но тут Жанна подала свой голосок.

- А ты старайся спать пораньше ложиться, а не кувыркаться с мужиками до утра.

От ее реплики волна такой ярости накатилась на меня, но я сдержалась, увидев какое жесткое стало лицо у Феди.

- В следующий раз вы будете наказаны, Лебедева! – рявкнул Жаров и исчез в кабинете, а стервочка-Жанна с улыбкой победителя направилась к своему столу.

- Ну и противная же ты, Жанна, – ничего не выражающим голосом сказала я и уставилась в пустоту.

День был до того неудачный, что я делала опечатку за опечаткой, и мне то и дело возвращали на переделку документы, даже Олег Валерьевич с тревогой поглядывал на меня. А как Жанна старалась достать меня: то она промурлычет, что-то Жарову по селектору, то расскажет мне, как бы невзначай, какой он замечательный. Я старалась не смотреть на нее и не слушать, но ее ядовитые шпильки в мой адрес долетали до меня, пробивая мое, с трудом восстановленное, равновесие. Видимо, этого ей было мало, она, покачивая своими сногсшибательными бедрами, прошествовала ко мне и, облокотившись на мой стол руками, прошептала так тихо, что только мне было слышно.

- Ну что. Лебедева, неужели ты думала, что такая дешевая шлюшка как ты сможет заполучить его?

- Куда уж мне до такой профессионалки как ты, – огрызнулась я и попала точно в цель, Жанна разъярилась.

- Ты всерьез решила, что он женится на такой как ты, да еще с ублюдком на руках.

Когда меня оскорбляют, то это такое дело, но когда затрагивают мою обожаемую Тори, пощады не ждите! И тут со всей силой я залепила ей такую пощечину, от которой она пошатнулась, но тут же разрыдалась, и к моему ужасу побежала прямо в объятия к Жарову. Воистину Федя появляется в самые ненужные моменты.

- Лебедева! – рявкнул мой грозный босс, так что стены задрожали. – Я жду ваших объяснений и извинений перед Жанной.

Я молчала не в силах наблюдать как он утешает «несчастную» жертву насилия, а та, словно лиана, обвилась вокруг него с язвительной улыбочкой.

- Я жду!

- Вы не дождетесь от меня объяснений, а что касается извинений, то мне не за что извинятся! Если бы все можно было вернуть, то я бы сделала все так же! – гордо ответил бунтарь внутри меня.

- Даю вам время до вечера. Жанночка пойдем приложим лед к твоему лицу, – и он увел ее, заботливо поддерживая словно тяжело больную.

Это был удар ниже пояса, и Федька нанес его так, что сил бороться и доказывать ему что-то просто не было. Мы были знакомы с детства, и он знал, что я ни разу в жизни не подняла ни на кого руку, а он предположил самое худшее и заранее вынес свой приговор – виновна!

Я больше не могу работать с ним, каждый день находиться на вытянутой руке от него и не иметь право прикоснуться, разгладить складочку между его бровями, когда он напряжен. Это стало мукой, а сегодняшнее представление, устроенное Жанной, доказало, что Жаров ко мне равнодушен. На мне наверное какое-то проклятие лежит: двое мужчин, один – нещадно бил, а второй – просто не любит. Видно, я была рождена не под счастливой звездой.

У меня туман стоял перед глазами, когда я постучалась к Олегу в кабинет.

- Олег Валерьевич, можно войти, – мой голос звучал глухо.

- Лиличка, заходи, я тоже хотел с тобой поговорить, а что у тебя?

Я протянула ему заявление об увольнении. Он пробежался по нему глазами и не веря посмотрел мне в лицо.

- Ты хочешь уволиться? Но ты ведь всего месяц работаешь. А какая причина?

- Там указано.

- По личным обстоятельствам, по каким таким обстоятельствам?

И тут моя плотина слез прорвалась и я зарыдала, громко всхлипывая. Бедный Олежек подскочил со стула, не зная что делать, начал наливать воду в стакан, но его руки так дрожали, что он оставил эту затею.

- А я ведь даже не успела поздравить вас с рождением сына, – зарыдала я еще пуще, – и все этот Жаров, черт его возьми.

- Он тебя обидел? – забеспокоился Олег.

- Нет.

- Может оскорбил как-то?

- Нет.

- Тогда я ничего не понимаю, – директор по кадрам как подкошенный упал на свой стул. – Давай мы успокоимся и ты мне все расскажешь?

Я выпила стакан воды и почувствовала себя немного лучше.

- Давай сначала, – потребовал Олег Валерьевич.

- Я уже успокоилась, правда, извините, мне так неловко, – когда слезы застилали глаза было проще, а сейчас краска стыда стала заливать мне лицо. – Вы подумали, что я истеричка, да?

- Ничего подобного, ты действительно хочешь уволиться?

- Да. Я устала от неприязни Федора Андреевича, от его постоянных нападок. Я каждый день возвращаюсь домой как выжатый лимон.

- Ты действительно неважно выглядишь. Но не руби с плеча, давай поступим так: ты возьмешь несколько дней отпуска, хорошенько отдохнешь, подумаешь. Ты ведь понимаешь, что должна еще две недели отработать, и когда выйдешь на работу, тогда и скажешь свое решение. Если ты передумаешь, мы просто порвем это злосчастное заявление, договорились?

- Спасибо, я действительно нуждаюсь в отдыхе, но вряд ли что-то изменит мое решение.

- Кто знает, а сейчас я тебя отпускаю домой, сегодня среда, увидимся ну, скажем в понедельник, хорошо? – я кивнула, – вот и отлично, уж очень не хочется терять хороших сотрудников.

Было всего два часа дня, когда я добрела домой. Тори нужно было забирать в шесть, поэтому я свалилась на диван и дала волю слезам. Я понимала, что теперь мы уже и в Киеве не можем жить, было такое ощущение, что нам вообще нигде не было места, через две недели нам снова придется отправляться в путь. Ох, как же это все осточертело.

С трудом заставив себя подняться с дивана, на котором пролежала два часа плашмя, я доковыляла на кухню и выпила крепкий кофе. Он привел меня в чувство, но не настолько, чтобы жизнь стала прекрасной. Возвращаясь из садика, Тори скакала вокруг меня как зайчик, рассказывая о своих проделках и  друзьях. Вот бы мне быть столь беззаботной и энергичной!

Я понимала, что скоро мне придется искать новое жилье или вообще переехать в другой город, где все повторится сначала. Так почему же мы нигде не можем найти кусочек, совсем маленький, самого обычного счастья, почему моя девочка должна кочевать с места на место, меняя друзей, привычную обстановку и людей, которых она успевает полюбить? Вот и сейчас, если мы уедем из города, для нее будут потеряны тетя Марина, дядя Олег и конечно же обожаемый дядя Федя.

Мне вспомнилась песня Алены Винницкой про луну: она всю жизнь плывет по небу одна и ожидает чуда. Так и мы с Тори, словно эта луна, одинокие в этом мире, все время ждем, что нам улыбнется судьба и укроет своей благосклонностью, продолжая бесконечный путь.

Тяжелее всего для меня было снова терять Федю, но уже не как друга, а как возлюбленного, желанного мужчину. Видно на мне такая карма лежит – без счастья, без любви прожить эту бессмысленную жизнь. Однако одно я знала точно: моя дочь будет счастлива! Я сделаю для этого  все возможное.

Пока Тори мирно спала в своей кроватке, которую ей скоро придется покинуть, я искала в журналах, газетах, всевозможных информационных буклетах жилье и работу. Требовались все: от кондукторов до почтальонов, но никак не юристы, с таким мизерным опытом работы, какой был у меня. Правда, был большой спрос на секретарей, но их зарплата была столь маленькой, что денег даже на снятие одной комнаты в квартире не хватит. Оказалось, что кондуктора зарабатывали больше и к своему ужасу я стала думать и о такой работе.

На следующий день я позвонила, и как ни странно, договорилась выйти на новую работу через две недели кондуктором в трамвае, но квартиру или даже комнату найти за деньги, которые я могла выделить на нее, не нашла. Мне казалось, что Федя вряд ли бы выгнал нас со своей квартиры, но знать, что он когда-то спал на этом диване, купался в ванне, было не выносимо. Никогда не знаешь наперед, кого полюбишь, а кого возненавидишь, но его жаркие глаза не давали забыть о себе, возникая передо мной в самые неподходящие моменты.

Есть такая поговорка: где тонко, там и рвется. Так и у меня: чем меньше денег, тем больше их нужно. В холодильнике продукты таяли на глазах и ничего не оставалось, как отправиться на рынок. Со мной такого никогда не было, но мне приходилось выискивать дешевое, торговаться за каждую копейку. Сделать это, когда перед тобой стоит бабушка, продавая несчастный пучок петрушки, было просто немыслимо, но именно у такой дряхлой старушки я и нашла приют. Она стояла в конце рынка, торгуя вязаными носками, салфеточками и еще чем-то, но меня привлекла табличка, висевшая на ее шее: «Сдам жилье, недорого». Не задумываясь, я спросила, где и за сколько она может сдать комнату мне с дочерью.

- Всего за двести долларов, деточка, – ответила старушка, – это недалеко в частном секторе.

Сначала меня удивила цена, почти бесплатно по расценкам Киева, но попытка – не пытка, и я пошла следом за бабушкой. Когда она остановилась у покосившегося деревянного заборчика, я подумала, что бабулька ошиблась: передо мной стояла маленькая кирпичная халупка. Мне нужно было сразу сказать, что такой вариант не подходит, но я как завороженная пошла дальше, по земле заросшей сорняками и кустами.

- Знаю, доченька, что это выглядит ужасно, но я прожила здесь больше десяти лет, а потом меня забрала к себе дочь и вот мой дом пустует уже год, – рассказывала старушка. К моему удивлению ключ беззвучно повернулся, дверь легко поддалась и мы проникли в малюсенький коридорчик.

- Я долго не соглашалась переехать, поэтому дочь с мужем помогли мне лет пять назад поклеить обои, привести домик в порядок.

Мы оказались в комнате, которая была столь мала, что в ней помещались лишь диван, тумбочка и стул. Вторая комнатка была еще меньше, как маленький коридорчик, но с небольшим окошком. В ней стояла кровать на сетке, такие делали еще наверное лет сто назад на ней лежал матрас, а возле окошка прижался маленький столик и стул.

Кухня была почти два на два метра, в ней могли находиться сразу не больше двух человек. В углу я увидела раковину, холодильник «Донбасс», газовую плиту, еще древнее этого дома и, я не поверила своим глазам печь, да, да именно, печь, которую использовали для обогрева дома.

В принципе нам это подходило. Все было убого, но вполне пригодно для жилья. Садик находился близко, и даже вдалеке я различала дом, где мы еще жили.

- Это нас устраивает, – сказала я бабушке, – но я не понимаю, почему такая цена?

- Это как раз то, к чему я хотела уже перейти, – старушка смутилась, – понимаете, за неуплату у меня отрезали газ и отключили горячую воду.

- Но…

- Электричество в полном порядке, я дам вам электрическую плитку совершенно новую на две конфорки, воду можно греть, а зимой я топила печь, так что не замерзнете.

В ХХI столетии топить печь! Но какой я имела выбор – или платить в четыре раза больше или приспособиться к таким условиям.

- Я согласна, – вымученно улыбнулась я, – когда можно въехать?

- За три-четыре дня я вымою все, повешу новые шторки, добавлю кое-какие вещички, которые увезла, чтоб не украли. Но вы не переживайте, у нас хороший район, таких случаев почти не было, просто когда дом пустует, то это привлекает – легкая нажива, сами понимаете.

Я промолчала, не сказав, что вряд ли тут есть чем поживиться. Всего за день по счастливой случайности я нашла дом и работу, хоть какую-то, но и на том спасибо. Осталось пережить две недели, постоянно находясь в поле притяжения Жарова, а потом мы исчезнем из его жизни, так же как и появились.

Федя сразу заметил отсутствие Лили на рабочем месте. Сначала он рассердился, подумав, что она опять опаздывает, но когда к обеду Лиля так и не показалась, ворвался в кабинет Олега, громко хлопнув дверью.

- Лебедева снова опаздывает, она слишком много себе позволяет, – кричал Жаров, даже не понимая, что повысил голос на своего друга и партнера. – Ты отвечаешь за поведение сотрудников, я требую объяснений, а то она будет наказана.

- Если ты перестанешь кричать, – невозмутимо ответил Олег, – я сообщу тебе, что дал ей несколько выходных дней, в понедельник она снова приступит к работе.

- Ты не имел права этого делать, не посоветовавшись со мной, я все же тут начальник.

- С каких пор я должен докладывать тебе о своих поступках, – спокойно возразил Олег. – По-моему ты забыл, что она моя подчиненная, и только я решаю, что с ней делать. А ты, собственно, чего ведешь себя как умалишенный, орешь на работников, срываешь злость на мне? Похоже ты переработался. А что касается Лебедевой…

- Мне все равно, что с ней. Пусть хоть уволится, – перебил его Жаров. Олег молча улыбнулся, подумав, что Федя кривит душой и как только ему станет известно о ее уходе, он запоет по-другому.

Уже все в офисе заметили странное поведение шефа, что уж говорить о бедной Жанне, которая больше всех попадала под его горячую руку. А уж ей не стоило растолковывать, что Федор Андреевич испытывает тот яд, называемый ревностью, и уж никак не к ней. Чем больше он кричал на нее, тем больше она злилась на Лебедеву, которая вышла на работу в пятницу к большому удивлению Олега Валерьевича.

- Ты решила выйти на работу. Я так полагаю, что ты изменила решение, – Олег был рад, что я остаюсь, но мой ответ окончательно разбил его надежды вдребезги. Он смутно догадывался о тех чувствах, которые испытывали друг к другу два упрямца, и в силу всех страстей, витающих вокруг них, не смогли их разглядеть.

- Нет, уже через две недели я выхожу на новую работу. У меня одна просьба к тебе.

- Сделаю все, что могу, – кивнул Олег.

- Можешь никому не говорить, пока я не отработаю две недели.

- Но к чему такая таинственность, ведь я должен подыскивать на твое место другого человека.

- Я хочу уйти тихо, всем будет только лучше от этого.

Олег больше ничего не сказал, но дал понять, что сделает все, что сможет, и я была ему благодарна. Недавно Марина рассказала мне их историю, и я в некоторых местах не сдержалась и вместе с ней разрыдалась, настолько она были трогательная. В отличии от меня у Марины не было ни матери, ни отца, они погибли у нее на глазах, когда ей было пять лет. До пятнадцати она жила в детском доме, где с ней случилось еще одно несчастье, отразившееся на всей ее еще такой недолгой жизни. Олег спас Марину от нее же самой, заслужив ее безграничную любовь и непоколебимую веру в него. Их историю знал только Жаров, они были преданными друзьями, и я понимала, какую жертву требую от Олега, чтобы он скрывал, что-то от Феди.

Почти неделю Федя игнорировал меня, сохраняя молчание. Мои нервы были натянутой струной, и каждый раз мне хотелось броситься в его объятия.

Во вторник мы с Тори въехали в наш новый приют Дочь уже не прыгала от восторга, я заметила ее печаль, она также устала от переездов, но ни слова не сорвалось с ее уст. Казалось, что в свои шесть лет она вобрала мудрость взрослого человека. Бабушка добавила в коридорчик комод, где мы сложили немногочисленную одежду, а в комнатах появились дорожки на полах, а в ванной тазик и резиновый коврик. на кухне стояла новая электроплита, на окнах – занавески. Все сверкало чистотой и хоть смотрелось убого, но нам не привыкать.

Из одной комнатки мы сделали уютную спальню для Тори. На стену возле кроватки повесили вышитое покрывало, которое нам подарила тетя Зина, на столик встала красивая лампа, приобретенная в детском магазине, вращающийся стульчик занял свое место рядом со столом. А на окошко мы наклеили забавных нарисованных зверюшек, также, на пол лег цветной детский ковер, который забрали из квартиры Жарова. Комната преобразилась и уже не было видно ни потертого деревянного пола, ни облупленной побелки на потолке.

В своей комнате я ничего не меняла, мне было все равно. Каждую ночь я просыпалась, пытаясь заглушить рыдания подушкой, утром глаза были опухшими. Говорят, слезы дают облегчение, но не в моем случае, изо дня в день мне становилось все хуже и хуже. Я не понимала, чем моя дочь заслужила такую судьбу, может напрасно я ушла от мужа, ведь там мы хоть жили в достатке. Но прежний страх за дочь все пересилил, и я снова убедилась, что все сделала правильно.

Осталось пережить пять дней, а потом всю жизнь без Жарова. Я представляла его образ: как он стремительным шагом входил в кабинет, что-то говорил Жанне, как оттуда доносился глухой смех, но к сожаленью, двери заглушали бархатистость его глубокого голоса и только ему присущую вибрацию. Потом вечерами я все эти мгновения раз за разом прокручивала в голове; порой мне казалось, что он хотел заговорить со мной, остановившись возле моего стола, я с замиранием сердца ждала его слов, но Федя стремительно уходил, оставляя за собой едва уловимый аромат одеколона.

В последний день работы я зашла к Олегу, и он с тревогой отдал мою трудовую книжку, несколько раз отдергивая руку, словно сомневаясь в правильности своего решения.

- Лиль, ты уверена? – увидев мой кивок, он тяжело вздохнул. – Марина, приглашает тебя в гости, ты ведь еще не видела нашего малыша.

- Не видела. Как вы его назвали?

- Ванечкой, мы хотим, чтоб ты стала его крестной.

- Это большая честь для меня, но …- я улыбнулась, а глаза начали пощипывать, – но мы наверное скоро уедем. Ваш малыш заслуживает, чтоб его баловала крестная мама, заботилась и засыпала подарками, а как же я смогу это сделать если буду далеко.

- Когда ты уезжаешь?

- Еще не знаю, пока мы съехали с квартиры Жарова, – я протянула ключи, – пожалуйста, передай ему с моей искренней благодарностью, и скажи что мы…нет ничего больше не надо говорить.

- Ну что же, тогда завтра у нас, – Олег встал и провел меня до двери. – Мне кажется, что у тебя все будет хорошо, такая женщина как ты просто не должна быть одна.

Что было ответить ему? Я уже не верила, что когда-нибудь буду счастлива, хотя мимолетная надежда иногда и проскальзывала в моем измученном сердце, но наступал новый день и мечты одна за другой в очередной раз разбивались как стекло на осколки, а надежда меркла как звезды на рассвете.

***

Ванечка – сынишка Олега и Мариночки – был само совершенство: темный пушок покрывал его маленькую головку, губки бантиком, забавно выдвинутые вперед, делали его невероятно милым, а глазки, словно два маячка, излучали невинный мягкий свет, самый искренний и неподражаемый.

Марина светилась, после рождения сына она, казалось, стала еще красивее, беременность и роды совсем не обозначились на ее фигуре. Вот только в глазах была усталость, но это не в коей мере не делало ее менее счастливой. Ее чувства к мужу и сыну были написаны на лице, и мне стоило большого труда, чтобы не разрыдаться от радости за них. Тори была в восторге от малыша и не отходила от него ни на шаг, улюлюкая ему, тихонько покачивая колыбельку.

- Где ты остановилась? – спросила меня Марина, когда мы остались одни.

- Сняла у бабушки маленький домик, вполне нормальный.

- Может, поживете у нас.

- Не говори глупостей, нам с Тори очень уютно там и к садику близко. Ты не против, если я оставлю твой домашний телефон воспитательнице, на всякий случай, а то вдруг…

- Я не против, только не сгущай краски. Олег говорил, что ты нашла новую работу?

- Нашла.

- Какую?

- Это не так интересно, лучше расскажи про сына, – я намеренно увиливала от вопроса, хотя ничего позорного в моей работе не было и все же мне было немного стыдно.

- Почему ты не хочешь рассказать о работе? – не поймалась на уловку Марина, – Я надеюсь, это хоть безопасно?

- Конечно, работа как работа.

- А Жаров как отнесся к твоему увольнению?

- Он еще не знает, все выяснится для него в понедельник. Думаю, он даже не заметит. Последнюю неделю Федя проходил мимо меня как – будто я пустое место.

- Я так не думаю. Почему ты ему не откроешься? Ведь любому понятно, что он к тебе неравнодушен. Не понимаю, к чему эти жертвы.

- Марина, ну что ты такое говоришь! – я возмутилась, хороший вариантик она мне предлагает, чтоб Федя просто рассмеялся мне в лицо, ха, никогда! – И еще, не говори, где я остановилась, даже Олегу.

- К чему такая таинственность! – Марина фыркнула, но кивнула.

Олег нанял женщину, которая занималась работой по дому и готовила еду, из-за этого у них с Мариной было настоящее сражение. И если обычно Олег проигрывал, то на этот раз он настоял на своем.

- Я все буду делать сама! – кричала Марина.

- Не будешь! – невозмутимо и очень спокойно отвечал ее муж.

- Я не хочу чужого человека в доме, – не успокаивалась она.

- И все же я не хочу, чтобы ты падала от усталости.

- Я буду много отдыхать с Ванюшкой.

- Это не возможно, он еще слишком беспокойный, чтобы дать тебе нормально поспать. И мне будет спокойней на работе, если ты не будешь одна.

- Так ты это делаешь для своего спокойствия, – снова завелась Марина.

- Не будь упрямицей! Неужели ты не хочешь все свое время посвятить сыну, – Олег улыбнулся, заметив ее колебание. – Ему ведь так нужна мамочка, а мне моя любимая, не обремененная ничем и никем, кроме сына и мужа.

Марина, ворча поудобнее устроилась у мужа на груди, все еще приводя неубедительные аргументы, но когда рука мужа легла на ее полную молока грудь, то она уже мурлыкала от удовольствия, позабыв о споре, готовая согласиться на невозможное.

Глава 11

Жаров остановился перед дверью в приемную. Сейчас он увидит ее и снова его охватит тот нестерпимый жар желания. Он почти истощил себя, игнорируя Лебедеву, ему хотелось затащить Лилю в свой кабинет и покрыть ее уставшее лицо поцелуями, нежностью и лаской снять отчаяние, застывшее в необыкновенных глазах. Но в мыслях все было намного проще, а на деле он не мог простить своего унижения, нанесенное ее смертоносными словами в прошлом.

Он уже решил для себя, что только Лиля должна сделать первый шаг, увидев в нем не верного друга, а мужчину, который ее любит. И, настроив себя на нужное настроение, он вошел в приемную, где как вкопанный остановился: за столом Лебедевой сидела совсем другая девушка, с кем-то хихикающая по телефону, даже не обратив на него внимание.

- Вы собственно кто? – рявкнул Жаров, обращаясь к девушке, которая даже глазом не моргнула, закончила разговор, положила трубку и холодно посмотрела на него.

- А вы?

Жаров от подобной наглости даже рот открыл, но тут же сдерживаемая ярость вырвалась наружу. На его крик выбежал Олег из кабинета и увидел девушку, которая уже потеряла свою заносчивость и от страха вжалась в кресло, а Жаров все орал и орал, засыпая ее вопросами и угрозами вперемешку.

- Ольга, смотрю вы уже познакомились с нашим грозным боссом, – пытаясь разрядить обстановку сказал Олег и ухмыльнулся. – Федор Андреевич, похоже наша новая сотрудница уже готова сбежать в первый же день с работы.

- Какая сотрудница? Где Лиля? – Жарова начало трясти от непонимания и злости, похоже он превратился в идиота, оравшего на каждого встречного, обвиняя всех в своих поражениях.

- Если вы войдете со мной в кабинет, то я сообщу вам о недавних изменениях, а Ольга сможет решить: работать ей здесь или же бежать, сломя голову.

Жаров пробурчал что-то похожее на извинения, и пулей влетел вслед за Олегом Валерьевичем.

- Что это означает? – зарычал Жаров, еле сдерживаясь, чтобы не заорать опять.

- Федя, я думаю, ты не сознательно кричишь на меня, – Олег был все так же невозмутим.

- Извини. Объясни мне, какого черта делает там эта девица и где Лебедева?

- Лиля уволилась.

- Хорошая шутка, но я серьезно спрашиваю.

- А я не шучу, Лебедева здесь больше не работает.

- Это невозможно, похоже она забыла, что обязана отработать две недели. И я немедленно сообщу ей это, – Жаров решительно направился к двери, но слова Олега его остановили.

- Она уже отработала положенный срок.

- Ты хочешь сказать, что она написала заявление четырнадцать дней назад, а мне ничего не известно об этом, – Жаров угрожающе навис над Олегом, но тот лишь слегка откинулся на стул. – Ты превысил свои полномочия!

- Насколько я припоминаю, мы договаривались, что все вопросы относительно персонала, я решаю самостоятельно, не спрашивая тебя. И еще, ты ведь сам говорил, чтоб я не втягивал тебя в эти дела.

- Я помню свои слова, но ты должен был сказать мне. Все что касается Лили – касается и меня.

- Таких указаний ты мне не давал.

- Олег… – Федя втянул силой воздух через зубы. – Ладно я сам разберусь с этим, сегодня же поеду к ней.

- Она просила передать тебе вот это, – Олег кинул на стол ключи от его квартиры. Жаров непонимающе уставился на них.

- Что это?

- Ключи.

- Я вижу что ключи, – повысил голос Федя, – почему она мне их возвращает?

- Лиля переехала и возможно скоро покинет город.

- Этого не может быть, – Федя тяжело опустился на стул, сильно сжав ключи в  ладони. – Ты знаешь где она остановилась?

Олег отрицательно покачал головой.

- А Марина?

- Думаю знает, но из нее слова не вытянешь, даже мне не говорит.

- Ты мне скажешь, – Жаров услышал шумный стук своего сердца, – если узнаешь что-то.

- Конечно, ты всегда будешь моим другом. Мы с Мариной в долгу перед тобой.

Жаров криво улыбнулся.

- Похоже, что твоя жена так не считает.

- Мне кажется, она винит тебя во всех несчастьях Лили, женская солидарность, сам понимаешь.

- Да уж…

Теперь уже для Феди дни тянулись медленно, он боялся хоть на секунду представить, что снова ее потерял. Услышав телефонный звонок, он как угорелый мчался к аппарату, и только услышав, что это не она, бросал трубку, чтобы тут же поднять ее снова. Каждый день словно ритуал, Жаров заходил к Олегу, чтоб узнать, что новостей от Лилии нет.

***

Я вышла на работу в назначенный день. Казалось ничего сложного в работе кондуктора нет, но уже после первой смены я возненавидела ее всеми фибрами души. Оказывается, не так-то просто проталкиваться среди толчеи людей, да еще при этом давать сдачу, пробивать билетики, балансируя на одной ноге. Не говоря уже о хамстве пассажиров, видевших во мне вымогателя денег. Мне было больно смотреть на стариков, стоявших над сидевшими молодыми людьми, которые даже не обращали на них внимания. Мне приходилось делать им замечания и даже сгонять с мест, чтобы несчастные пенсионеры могли усадить свои уставшие косточки. Стоит ли говорит, сколько нового я о себе от них узнала. После такой работы понимаешь, что на тебя вылили тонну грязи, и от нее невозможно было отмыться. Оттоптанные ноги и расстроенные нервы, – все, что я получала на этой ужасной работе.

Домой я добиралась еле волоча ноги от усталости, отвратительный смрад и запах пота  людей, казалось провонял меня насквозь. Мне приходилось ведрами кипятить воду, чтобы набрать ванну, искупать дочь и самой смыть всю эту нечистоту. Правда ванна была у нас роскошью, чаше мы с доченькой мылись в тазике. Тори лишилась даже такой радости как поплескаться в полной ванне, что для нее было чуть ли не трагедией. Наверное, надо было ей родиться рыбкой.

Тори все чаще спрашивала меня, когда придет дядя Федя, и я боялась сказать ужасающую правду, что никогда, а говорила, что он безумно занят и навестит нас когда сможет. Столько раз я повторяла одно и тоже, что моя умная малышка уже не спрашивала, поняв, что еще один человек ушел из нашей жизни. Каждый раз я молила, что б это не отразилось на ее характере, ведь она может забояться к кому-либо привязываться, что больно ударит по ее детской психике.

На работе, видя людей еще более нищих, чем я, меня терзало угрызение совести, за мою жалость к себе. Но я все так же засыпала в слезах и просыпалась с мыслью, когда же все это закончится.

Труднее всего мне было наблюдать, как карманники обворовывают людей в моем трамвае, но я была предупреждена, что ни в коей мере нельзя вмешиваться. Да и понятно: что могла сделать одна девушка с несколькими ворюгами. Как ловко они работали, если б это  было не так низко, я бы восхитилась их смекалкой и актерским мастерством. Но почти каждый день они отбирали честно заработанные гроши простых работяг и во мне накапливался гнев за всех обиженных в этом несправедливом мире, и вот однажды он вырвался наружу.

Моя смена подходила к концу. Люди, изможденные работой, возвращались домой, набив трамвай до отказа. С одной стороны слышался смех и брань скороспелой молодежи, с другой – недовольное ворчание уставших от жизни стариков, возмущенных невоспитанностью молодых людей и в тайне завидующих уже навсегда ушедшей былой молодости. Странно, но раньше ездя в трамваях, я не обращала особого внимания на подобное, а сейчас начала остро реагировать на это. Кто-то в этой дикой суете наступил мне на ногу, да так, что я до боли закусила губу, чтобы не вскрикнуть, но как обычно извинения не последовало. Хотя стоило мне безо всякого умысла совершить подобное, как я тут же слышала восклицания о моей неуклюжести, а мои искренние извинения не брались во внимание. Вместо них кушаки грязных гадостей выливались на мою голову.

Вот знакомое лицо. Его и еще нескольких я уже успела запомнить, проводя с ними каждый день, – это были карманники. Я отводила взгляд, чтобы только не видеть их бесстыдные глаза, которые с невинностью младенца смотрели на тебя, а тем временем ловкая рука мастера извлекала кошелек из модной сумочки или потертого кармана. Как же жаль, что у нас не такие законы как на востоке. В мусульманских странах за воровство отрубывали руку, и там воры сто раз подумают, прежде чем снова запустить свою собственную в чужой карман. А наши законы были и остаются лояльными, демократичными, ворам все сходило с рук, и они, даже угодив в СИЗО, выходили на следующий день на свободу, чтобы снова совершать свои мерзкие поступки.

Я бы наверное и в этот раз закрыла глаза на этого молодого парня, который в свои лет двадцать зарабатывал кражей кошельков, но он посмел мне нагло усмехнуться в лицо, не прекращая своего дела.

Мое терпение лопнуло. Я угрожающе посмотрела на него и шипящим от сдерживаемой ярости голосом почти прокричала.

- Пошел вон из моего трамвая!

Он недоуменно моргнул и от удивления застыл на месте, даже не осознавая, что держит в руках кошелек, который вытянул из кармана соседа.

Любопытные стали оборачиваться, чтобы посмотреть, кто же смог разозлить приветливую кондукторшу. А какое же было удивление мужчины, который узнал свое портмоне в застывшей руке карманника.

- Вор! – взревел он, – да я тебе сейчас все пальцы переломаю.

Началась суматоха, парень стал суетно протискиваться к двери, но на его проходе стояла я и еще десяток людей. Обворованный мужчина крепко схватил его за куртку, а люди стали бить чем попало ворюгу. Трамвай остановился и собрав последние силы карманник рванулся из державших его рук, но прежде чем он успел скрыться я успела увидеть его злые глаза, когда он ударил меня в грудь. Люди стали выходить на остановке, а я стояла и ничего не могла понять. Что со мной? Почему так ноет в груди? А потом резкая боль почти согнула меня пополам. Да что же это? Люди продолжали толкать меня как матрешку из стороны в сторону торопясь выйти. Перед глазами плыло. Я прижала руку в то место, куда ударил меня карманник и ощутила, что куртка с надписью «кондуктор» влажная.

- Почему она вся в крови? – тихо прошептала я и почему-то начала падать.

Чьи-то руки успели подхватить меня, вокруг поднялась суматоха. В глазах людей застыл ужас, кто-то крикнул, что нужна скорая, рядом кто-то молился.

- Да что же случилось, – думала, я ощущая какую-то болезненную легкость, – кому нужна скорая в моем трамвае?

А потом все пронеслось передо мной в один миг. Злобные глаза вора, предвещающие месть, и нечто, сверкнувшее в его руке и вошедшее в мое тело. Ах… Нож, да, это был маленький, остро заточенный нож.

Теперь понятно! Я была ранена. Шум стал нестерпимым, а боль невыносимой. Я увидела моего водителя трамвая, который прижимал, что-то к моей ране. Его лицо было бледным как мел, а губы, суматошно шевелясь, пытались сказать: «Держись!» Но разве я умираю?

Потом я услышала сирену, но никак не могла представить, что ее издает быстро приближающая скорая. Мне давно не было так холодно? Я ужасно не люблю мерзнуть.

- Укройте меня, – хотела попросить я, но в этот момент надо мной склонились новые лица.

Я все видела, мои глаза были распахнуты, лица людей сменялись со сверхзвуковой скоростью. Вот я уже в скорой, вой сирены становился казалось все громче, а мои бедные барабанные перепонки сейчас просто взорвутся.

- Выключите, немедленно выключите, или я сойду с ума, – пыталась кричать я, но мои губы не хотелись повиноваться.

Меня несут по коридору, лампочки на потолках слились в огни, словно я быстро ехала по ночному городу.

Как хочется спать! Я только на секунду закрою глаза, и все будет хорошо.

- Мы теряем ее!

Что случилось? Стоило мне всего лишь закрыть глаза и они уже кого-то потеряли.

- Полная остановка сердца.

Да что ж это такое?

- Делайте искусственное дыхание!

Я чувствовала себя прекрасно, я же говорила, что сон сделает свое дело. Но тогда над кем это столпились врачи? И вдруг я вспомнила, что меня ранили, тогда почему я тут?

Со страхом, который каменной перчаткой сжал мое сердце, я подошла к кровати. Что это? Я не могла поверить, там лежала я, тогда как же могу быть и там, и тут?

- Разряд! – услышала я окрик врача.

Ток прошел через мое тело, вернее той, которая лежала на операционном столе. Грудь опустилась и опала.

- Еще!

- Кто-нибудь объясните, что все это означает? – в отчаянии закричала я, но никто не обратил на меня ни малейшего внимания.

Я кричала, захлебываясь собственными слезами, но никто так и не ответил, тогда я хотела встряхнуть врача, который был ближе ко мне, но моя рука прошла сквозь его тело.

Что это, разве такое возможно? Неужели я умерла? Этого не может быть! Или может? Может сейчас, когда мое, покрытое шрамами сердце, остановилось, наконец навсегда прекратятся мои мучения? Может это и есть то, что я хотела: спокойно умереть и больше не чувствовать пустоты в душе. Да, так будет лучше! Пусть мое сердце больше не разрывается от боли, когда твой ребенок умирает. Пускай оно остановится и отчаяние от разочарования в любви не терзает его больше. Пусть оно перестанет замирать при взгляде на любимого человека, который никогда не ответит на мои чувства. Пусть, пусть, пусть! Я не буду бороться за жизнь, меня в ней ничего не ждет.

Где я? В одно мгновенье я оказалась в детском садике. Тори рыдала, не понимая, почему мама не приходит за ней, а воспитательница в нетерпении переминалась с ноги на ногу.

Стоп! Как же я могла забыть о самом чудесном и дорогом создании в моей жизни. Тори – моя доченька, мой светлый лучик солнышка. Как же…как же я могла забыть?

Какой трепет меня охватил, когда медсестра вложила в мои руки драгоценный сверточек. Как же я могла не вспомнить, как это самое сердце, которое сейчас не хотелось биться, пело от любви к розовощекой малышке, подарившей мне самые сладкие воспоминания, да и наверное смысл жизни!

Куда же Тори бежит? Я раскрыла свои объятия к доченьке, но она промчалась мимо и я увидела ее в объятьях Жарова. Тори вцепилась в него как в спасательный круг, она все время плакала, взахлеб рассказывая, что мама так и не забрала ее. А Федя всего несколькими словами как по мановению волшебной палочки легко смог остановить нескончаемый поток слез, ласково вытерев их рукой. Как он там оказался?

Кстати, это еще один человек, который заставлял мое сердце учащенно биться лишь от одного его голоса. Да, как же коротка моя память, вмиг затмившая прекрасные ощущения, которые вызывал это сильный мужчина. Лишь он один мог заставить меня смеяться, только он мог меня утешить. Это его руки сейчас успокаивают мою доченьку. Это Федя был всегда преданным мне другом и ни разу не отказал в помощи, в сострадании или понимании. Да, пускай мое сердце болит от любви к нему, пусть страдает и плачет, видя его, но не смея признаться. Пусть Федя не может полюбить меня как мужчина и понять мои страхи, но он всегда был и есть надежным хорошим человеком. Разве ради этого не стоит жить? Разве кто-то сможет защитить мое дитя от Лебедева? А кто даст ей всю любовь, на которую она заслуживает?

Бейся, ну бейся же мое сердечко! Заглуши своими сильными ударами всю боль, откройся для радости и любви. Я хочу! Я хочу жить, я хочу любить! Так стучи же в моей груди и позволь снова прижать к себе любимых!

Глава 12

Мне так тяжело было просыпаться, голова была какой-то тяжелой, глаза никак не хотели размыкаться, но как только это удалось, то я почти сразу пожалела о своей напористости. Вокруг пищали аппараты, возле меня стояла капельница, и капельки раствора методично падали, срываясь и разбиваясь в дребезги. Я не сразу увидела сидевшего рядом человека, но почувствовала тепло его руки на своей ладони. Повернув голову, я застонала от резкой боли, пронзившей все мое тело, но почти сразу же о ней забыла, встретившись со встревоженными карими глазами Феденьки.

- Привет, – прохрипела я.

- Привет, – прошептал он. – Его голос выдавал волнение и не сразу покорился хозяину. – Похоже у тебя пришло в привычку отлеживаться в больницах.

Федя пытался пошутить, тревога сменилась на его лице облегчением, но он был словно сжатая пружина.

- Как ты узнал? – удалось мне выговорить.

Проведя языком по губам, я ощутила, что они сухие, как пустыня опаленная солнцем.

Мое непроизвольное движение привлекло его внимание, он наполнил стакан водой и поднес к губам, позволив сделать несколько глотков, бережно поддерживая за плечи, а потом так же осторожно уложил меня обратно.

- Ты нас всех до смерти напугала.

- Я не хотела, – выдохнула я, – спасибо, что позаботился о Тори.

- Откуда ты знаешь?

Я задумалась, мне тяжело было вспомнить, откуда узнала, и все же была твердо в этом уверена.

- Как ты узнал про…- мне было трудно говорить, язык распух и разговор забирал последнюю влагу моего рта.

- Что ты в больнице? – закончил за меня Жаров мой вопрос, я кивнула. – С детского садика позвонили Марине и сказали, что ты не пришла за дочкой. Она понимала, что такое возможно только в одном случае, если с тобой что-то случилось. Она сразу позвонила мне и я забрал Тори, а потом обзвонил больницы и узнал…- Жаров отвернулся, я видела как он спрятал руки в карманы, чтобы мне не было видно его сжатых кулаков.

- Прости, что отвлекла тебя…

- Что ты говоришь?! – взорвался Жаров, его лицо покраснело от гнева, а вены на шее казалось лопнут от сдерживаемого крика. – Да я готов тебя придушить, за твои безумные выходки! Кто тебе позволял уволиться с работы, не уведомив меня. Да как ты вообще посмела съехать с квартиры и поселить свою дочь в гнусную конуру, где вы сейчас обитаете. Да какая ты после этого… – Федя пытался сдержаться, но его переполняли противоречивые эмоции, раздражение и ярость, любовь и мука. – Ты подвергла опасности себя и свою дочь, живя в доме, в котором замок можно открыть лишь дернув дверь.

- Ну и чего ты добилась, съехав с моей квартиры? Доказала, какая ты гордая и независимая? Ты глупая, вздорная девчонка, я даже не мог поверить, что ты могла выкинуть такое, но нет, тебе мало было! Так ты еще и кондуктором устроилась!

Жаров, как угорелый, метался по палате, его глаза метали тысячу искр негодования. А я опять поразилась: насколько же он великолепен даже в гневе, а главное как же я его люблю.

- Когда тебя выпишут, вы с Тори снова переедете в мою квартиру, – безапелляционно сказал Жаров, с вызовом смотря на меня, мол, попробуй со мной поспорить.

- Скажи Марине, что как только я смогу, то сразу же заберу дочь. И поблагодари ее, – мне хотелось спать, эмоциональный всплеск Жарова все же расстроил и утомил меня. Я не намерена была спорить с ним, во всяком случае пока. Я знала одно: право выбора все же останется за мной.

- Тори будет жить у меня, пока ты не выздоровеешь, – спокойно ответил Жаров.

- Мне неудобно просить тебя об этом, – неуверенно ответила я, удивленная его желанием взвалить на свои плечи неугомонного ребенка.

- А Марину и Олега, у которых недавно родился ребенок, удобно? – съязвил он.

- Но мне больше некого просить, – жалобно пролепетала я. Эти слова вызвали на его лице новую волну злости.

- Значит, меня ты уже вычеркнула из своей жизни, – грозно прошептал он, – Тогда я позвоню Лебедеву, чтоб он позаботился о Тори, раз я уже для тебя чужой человек.

- Нет! -  задыхаясь от волнения, крикнула я.

Мои показатели стали прыгать, дышать стало трудно. Я ловила ртом воздух не в силах втянуть их в легкие. Одна мысль, что Тори может оказаться в руках Лебедева повергла мое тело подобно астматическому припадку.

- Федя… пожалуйста..- аппаратура пищала не останавливаясь.

- Лиличка, успокойся, родная, – я видела как побледнел Федя, как звал врачей, хватаясь за голову от отчаяния. – Что же я наделал? Все будет хорошо, только не волнуйся. Никакого Лебедева, я обещаю тебе! Тори побудет со мной.

В палату ворвался врач, его свирепое лицо и уничтожающий взгляд во всем винили Федю. Он стал кричать на него, а медсестра выталкивать из палаты.

- Да вы хоть понимаете, что она пережила клиническую смерть, – не мог успокоиться врач, вкалывая мне успокоительное. – Я же просил не волновать ее. Да если бы лезвие ножа прошло всего на пять миллиметров правее, то оно попало бы прямехонько в сердце. Вон отсюда!

Сквозь туман, мягко окутывающий меня, я видела Федю, который не спешил уходить, его напряженная поза отражала его отчаяние. Я знала, что он чувствует себя виновным в припадке, который со мной случился. Мне так хотелось успокоить Федю, в его словах была сущая правда, и он не виноват. Это все я. Я действительно поступила опрометчиво, не смогла усмирить свои чувства, обрекла дочь на нищенское существование, убегая от своих чувств, убегая от Жарова и его янтарных глаз. Я все делала не так.

Мои глаза слипались, а язык не повиновался, но последние слова я слышала, и они врезались в мою память.

- Почему вы еще здесь? – тихо спросил врач, когда опасность миновала.

- Я не могу уйти, пока не узнаю, что с Лилей все будет в порядке.

- А вы кто для нее?

- Друг, – с заминкой ответил он. – Всего лишь давний друг, но я чувствую себя обязанным позаботиться о ее благополучии.

Больше я не слышала, но его последние слова камнем легли на мое сердце. Всего лишь давний друг и мне придется смириться, спрятав свою глупую любовь глубоко в душе.

Я выздоравливала долго, каждое движение приносило мне боль. Но это было ничем по сравнению с радостью встречи с дочерью.

Жаров приводил ее ко мне каждый день, она весело щебетала, рассказывая как же ей хорошо живется у дяди Феди.

- Мамочка, я так соскучилась. Ты скоро приедешь домой? – спрашивала меня доченька. – Дядя Федя сказал, что мы снова будем жить в его квартире, здорово, правда? И я смогу каждый день набирать полную ванну с пузырьками.

Ее восторгу не было предела, и это еще больше огорчало меня. Во время посещений Федя был молчалив и избегал глядеть мне прямо в глаза, да и я не смотрела ему, боясь расплакаться, выдать свои чувства, разрушить нашу дружбу. Он только извинился передо мной, но я знала, что даже получив мои заверения, что ему не за что просить прощения, он не переставал винить себя.

Несколько раз приезжали Марина и Олег и без умолку рассказывали про своего сынишку, вызывая на моем лице улыбку. И хоть я немножко завидовала их счастью, все же искренне была за них рада.

Настал день выписки. Тори с огромным букетом моих любимых роз, купленным ни кем иным, а Жаровым, с нетерпением ждала меня, пока Федя получал  больнице последние документы. Рана еще беспокоила меня, но я уже не чувствовала той резкой боли. Я не спорила, когда Федя привез меня в квартиру, которую мы в спешке покинули. Вещи он давно забрал из домика, предварительно заплатив хозяйке. Почему-то переступив порог, я сразу почувствовала себя дома. Но все разительно изменилось, теперь здесь едва улавливался запах свежей краски, дерева и ремонта.

Тори потянула меня сразу в детскую, где я очутилась в сказке. Ее кроватка напоминала ложе принцессы с балдахинами и шелковым розовым бельем. На стене были нарисованы персонажи из сказок, а в углу возвышалась гора игрушек.

Вторая же комната была сверх элегантной и женственной. Кухня была переоборудована по последнему слову техники. Холодильник был невероятных размеров, и когда я его открыла, то увидела запас еды на роту солдат.

- Когда ты все успел? – не веря, спросила я у Феди.

- Сразу как ты убежала.

- Я не убегала, – возразила я, – ты наверное хотел ее сдавать, а мы снова упали тебе на шею.

На мое предположение он промолчал, но я не могла поверить, в то что он это сделал для нас с дочкой.

- Я закупил продуктов, на первое время, чтоб ты не бегала по магазинам и не перетруждалась. Врач сказал, что тебе надо отдыхать, – после его вспышки в больницы, между нами появилась натянутость.

- Не нужно было Федя, как только я найду работу я сразу отдам тебе день..- но я не успела закончить, Федя пулей вылетел из кухни. Я смогла догнать его только в коридоре, он обувался.

- Федя, я ведь…

- Почему ты не можешь просто принять это от меня, почему ты пытаешься всучить мне свои гроши, – яростно сказал он, – Мне не нужно от тебя ничего, слышишь!

Федя выскочил из квартиры, даже не затворив дверь. В его душе клокотала ярость, только Лиля могла привести его к подобному состоянию. Как только она появилась в его офисе, Жаров испытал все возможные эмоции: от безудержной радости до тягостной муки, от яростного раздражения до растапливающей душу и сердце нежности. И все это был один человек: Лилия Лебедева – виновница его бессонных ночей, терзаний, постоянного возбуждения и отчаяния.

Она видела в нем только друга, старого, доброго Феденьку, на плече которого можно выплакаться, но теперь даже этого она не делала. Она повзрослела, стала независимой, но осталась такой же хрупкой и ранимой. И сейчас постоянно убегала от него, заставляя охотится за ней, переживать и бояться, что никогда больше не увидит ее. Федя сто раз проклинал свою неразделенную любовь. Ему стало казаться, что, наконец, она увидела в нем мужчину, и он стал ей нравиться, а потом Лиля убежала. Возможно, он ее неоправданно обидел и унизил перед Жанной, но ведь это не повод увольняться. Жаров винил себя и за то, что она пошла работать кондуктором, жила в конуре, а главное – чуть не погибла.

Дни текли медленно. Жаров, не спрашивая меня и не советуясь, отвозил и забирал Тори из садика, доставлял продукты, даже порывался готовить, но это было уж слишком. Я рассердилась, он обращался со мной как с тяжелобольной, хоть моя рана зажила и остался лишь слегка красный рубец, который будет всегда напоминать мне о том, как я была близка к смерти.

- Жаров! – воскликнула я. – Ты что себе позволяешь, ты взял меня на содержание?

Федя не обращал на меня внимание, разгружая еду в холодильник, его ухмылка меня просто взбесила.

- А ну перестань изображать из себя благотворительный фонд! – Я уже выздоровела и возвращаюсь на работу.

Жаров медленно поднялся, его глаза загорелись и стали суровыми.

- На какую работу? – тихо спросил он.

- На свою, – вздернула я голову, – и ты не имеешь права мне запрещать.

- Ты не вернешься в эту клоаку! – угрожающе сказал он.

- Вернусь! – Я не собиралась возвращаться туда, но мне захотелось дерзнуть, чтобы погасить его диктаторские замашки.

- Нет!

- Да!

- Ты испытываешь мое терпение, – рыкнул Федя, – а оно не безгранично.

- И что ты можешь сделать? – не переставала я. – Запереть меня в квартире? Ха! Жаров, ты возомнил себя Господом Богом!

- Мое терпение на грани, – Федя стал приближаться, и мне почудилось, что он сейчас перекинет меня через колено и отшлепает как маленькую девочку. Во мне поднимался нервный смех, я стала отступать, понимая, что он может так сделать.

- Ты смешон, Жаров, – блефовала я. – Ты не можешь запереть меня и указывать, что мне делать.

- Все кончилось!

- Что кончилось? – хлопнула глазами я, потеряв нить дискуссии.

- Терпение! – Жаров резко притянул меня и жестко поцеловал, сминая мои губы, причиняя боль.

Это было наказание, его рот повелевал, укрощая, главенствуя. Из моей груди вырвалось, что-то похожее на всхлип, он не хотел доставить мне удовольствие, его поцелуй был яростным, жестким, грубым.

Он отстранился и нагло усмехнулся. Я стояла, дрожа с распахнутыми глазами, еще не пришедшая в себя.

- Ты будешь делать то, что скажу я,  – твердо сказал он, – пока не станешь на ноги, а потом…потом делай что хочешь.

Так это не было проявлением чувств, это была демонстрация его силы? Меня охватило смятение. Он даже не понимал, что даже такой грубый поцелуй разбудил в моем теле сладостные ощущения, заставил вспомнить о том, что я женщина. На мои глаза набежали злые слезы, мне хотелось ударить его или поцеловать.

- Убирайся к черту! – крикнула я. – Пока я здесь живу, ты не имеешь права врываться ко мне. Убирайся Жаров! Оставь меня в покое! Никогда больше не приходи! Исчезни из моей жизни!

Жаров побледнел, но больше ничего не сказал, а просто ушел. Федя выполнил мое желание, оставил меня в покое, он всегда делал все, что я просила. Не приходил, не звонил, я рыдала в подушку, проклиная свой язык, слова, которые сорвались в гневе и которые была не в силах вернуть. Может уничтожен последний шанс на счастье? Снова плюнула в лицо единственному человеку, никогда не бросавшему меня в трудную минуту.

Я все делала как по написанному сценарию, переделывая все по дому, отводила Тори в сад, забирала ее, кормила, купала, укладывала спать и со следующего утра начинала все сначала.

А вот мои вечера были «верхом разнообразия». Иногда я просто включала телевизор и смотрела в потолок, вспоминая Федю. Иногда смотрела в окно и думала о Жарове, но чаще я рыдала в подушку из-за того, что мечтала о нем. Получался как бы замкнутый круг, все мои мысли возвращались к Феде.

Этот день был не лучше остальных. Как всегда я выкупала дочь, мыльная пена была везде, когда мой чертенок заканчивала принимать ванну. Мне приходилось еще полчаса приводить все в порядок, но разве это имеет какое-то значение, когда ты видишь довольное личико своего дитяти. Обычный ритуал продолжался, Тори выбирала сказку и я читала ей, пока утомленные глазки не закроются, и она не засопит, свернувшись клубочком.

Теперь я могла позаботиться о себе. Набрала горячую ванну, добавила успокаивающую соль и как только мое тело опустилось в эту благоухающую массу сразу же расслабилась. Я пыталась смыть усталость сегодняшнего дня, жаль, что такое невозможно, напоследок вымыла голову персиковым шампунем и почувствовала себя почти человеком. Любимый махровый халат уютно укутал меня по самую шею, передавая тепло и мягкость своей ткани.

И вдруг в дверь позвонили. Кто это может быть в такое время? Ведь на часах было девять тридцать вечера. Неужели Лебедев нас нашел? Но человек, который облокотившись о косяк  в небрежной позе, излучая уверенность в себе, был не он.

- Привет, цветочек.

Каким красивым был мой Жаров! Черные волосы взлахмочены, но это делало его еще более земным и таким сексуальным, на щеках проступила щетина и он казался уставшим.

Я жестом пригласила его войти, он прошел в зал, где была уже постелена моя кровать.

- Извини, но я думала уже ложиться спать, – безразлично объяснила я, – что-то случилось?

Я не представляла, о чем он думает, а Жаров думал о том, что перед ним самая восхитительная женщина в мире, с влажными волосами, которые, то и дело липли к щекам, с этими невероятно синими глазами, покорившими его еще много лет назад. Тогда он увидел, как маленькая девочка упала с велосипеда и содрала коленку. Федя поспешил к ней на помощь, и когда Лиля подняла на него влажные от слез глаза, то завладела его сердцем навеки. А ее мужество, доброта и сострадание не оставили в его душе сомнений, что она самое лучшее, что создал Бог.

- У тебя такие красивые глаза, – со вздохом прошептал он. – Во мне не осталось больше ни капли силы воли, чтобы противостоять их притягательности и магии. Каждый день я прячу руки в карман, потому что с трудом сдерживаюсь, чтоб не прижать тебя к себе, не целовать до умопомрачения. Этот месяц стал для меня адом, каждый раз видеть тебя, но знать, что не могу быть с тобой, превратило меня в вечно дерганного психа. Я так хочу тебя, что испытываю боль и ревную, когда ты улыбаешься не мне. С тех самых пор как мы познакомились, ты завладела моим сердцем. Ты не представляешь, какое блаженство я испытывал, когда мы занимались вместе и я мог любоваться тобою. Сколько раз мне хотелось заправить за твое маленькое ушко непокорный локон, который то и дело норовил упасть тебе на лицо. Это были для меня самые лучшие мгновения, но и самые мучительные. Каждый раз когда я утешал тебя в своих объятиях, мне хотелось прижать тебя сильнее не как друг, а как любовник. Ласкать твое тело, чтоб прогнать все страхи и боли из твоей души. Как же трудно было быть в стороне, когда ты полюбила впервые, но это был не я. Ты даже не можешь себе представить через что я прошел, когда ты перед людьми и Богом стала женой Лебедева. Я бы жизнь отдал, чтобы стоять там перед священником на его месте. Представляя тебя в его постели, в его квартире, в его руках, я разбивал все, что попадалось под руку. Свои чувства я пытался спрятать подальше, чтобы только не видеть тебя, не любить тебя так сильно. Но как только узнавал, что тебе плохо я  тут же летел к тебе, чтобы утешить. Как же было больно, когда ты подарила ему ребенка, замечательного, здорового, отцом которого мог быть я. После твоего звонка я вычеркнул тебя из своей жизни, я смог, но только до тех пор как ты снова не ворвалась в мое бренное существование.

Когда ты появилась в моем офисе, то я испытал шок. Столько лет старался жить без твоей улыбки, что с легкостью решил, что смогу и впредь, но как глубоко я ошибся. Ты сводила меня с ума своей улыбкой, а знаешь ли ты, что она появляется сначала в твоих манящих глазах, а потом освещает все лицо, достигая губ. Когда ты уволилась, я пережил сто смертей сразу, искал тебя как сумасшедший, но ты исчезла, разбив мои надежды вдребезги. И все же я нашел тебя, в больнице, когда твое сердце решало, будешь ты жить или нет. Я плакал как ребенок, думая, что так и не сказал тебе как сильно люблю тебя. Как сильно хочу сжимать тебя в объятиях, просыпаясь утром. Как мечтал видеть тебя своей женой, своей любимой.

Но я как идиот набросился на тебя с упреками, стоило тебе только открыть глаза. И эта вина лежит на моем сердце камнем. Я тогда должен был сказать, что больше никогда не разрешу покинуть меня, сказать, что ты моя жизнь.

И если сейчас, Лиличка, ты скажешь мне нет, то больше меня не увидишь, потому что, любя тебя на расстоянии, я могу жить дальше, а знать, что ты рядом, но не будешь моей, убивает меня словно медленный яд.

Я боялась шелохнуться, чтобы не спугнуть его, впитывая слова любви как губка. Мне хотелось кричать, что больше никогда не покину его, что жизнь без него превратилась в существование. Мое лицо было залито слезами, но я этого не замечала. И когда Федя поднял свое лицо, я увидело то, что не смогла узреть столько лет, оно светилось безмерной любовью, а глаза горели страстью и обещанием бездонного наслаждения.

- Что ты мне ответишь?

- Да! – это был то ли вздох, то ли выдох. – Я так люблю тебя!

Через секунду я уже прижималась к его сильному возбужденному телу, его губы требовательно и нежно ласкали мои, и тысячи иголочек наслаждения пронзили меня, как только он дотронулся до моей груди. Нам не нужны были слова: наши руки, губы, глаза говорили сами за себя. Все лишь миг и одежда исчезла как по волшебству, все преграды были стерты, только два любящих сердца бились в унисон.

Ему стоило провести пальцем по моей руке и волна желание грозила меня затопить, что уж там говорить о его губах, которые терзали мою плоть, даря наслаждение и муку. Уже тогда я знала, что с ним все будет по-другому, этот мужчина не только брал, но и отдавал всего себя. Первый оргазм накрыл меня, а он ведь даже не входил в меня. Это было как разряд молнии, который прошиб меня от кончиков пальцев до волос, на секунду я потеряла связь с миром. Но когда его горячая, пульсирующая плоть вошла в мое податливое тело, я вскрикнула из-за полноты, которую ощутила.

- Этого не может быть, – застонал Федя, – я готов взорваться в тебе уже сейчас. Не двигайся цветочек.

- Но я хочу этого.

Но он не позволил подарить себе наслаждение, пока несколько раз не поднял меня на самую вершину, а потом сбрасывал, и там внизу, нежно подхватывая меня, вознося вновь. Наконец и он присоединился ко мне в ослепительном экстазе.

Глава 13

Я лежала у него на груди, перебирая курчавые волосики, когда его слова застали меня врасплох.

- Я хочу, чтобы ты вернулась на работу ко мне в офис! Так я хоть буду знать, что с тобой все в порядке.

- Так ты поэтому здесь, и все это только для того, чтоб я не работала кондуктором?  – этого не может быть, неужели он хотел таким образом подчинить ее своим решениям.

-  Глупая, – хмыкнул Федя, – да я только обрадуюсь, если ты вообще не будешь работать, тем более на моей фирме.

- Что? – мои глаза приняли форму пяти копеек, а он еще имел наглости рассмеяться, но вдруг страстно поцеловал меня и прижал к себе так крепко, что его голос стал хриплым от эмоций.

- Просто ты постоянно отвлекаешь меня от работы. Когда Олег сказал, что ты уволилась, меня обуял страх снова тебя лишиться, что все потеряло смысл. Я не знал любишь ли ты своего мужа, и понимал, что сильно рискую, обнажая перед тобой душу…

- Федя…

- Не перебивай, дай сказать, после того телефонного разговора, я захотел доказать самому себе, что ты была не права. Я добился многого, но счастья от этого так и не ощутил, пока ты снова не появилась в моей жизни.

Он замолчал. Я понимала, что мои чувства так глубоки к нему, аж страшно становится, но как открыть ему правду о своем браке.

- Любимый мой, родной Феденька, мне трудно говорить об этом, но я не хочу, чтоб что-то невысказанное разлучило нас. Когда я встретила Сашу, он покорил меня своим обаянием, аурой силы. Он красиво ухаживал, до свадьбы мы даже не спали вместе, а когда на наших пальцах оказались кольца, то он изменился. Лебедев пытался вылепить из меня ту, которой мне никогда не суждено было стать. Он выбросил всю мою одежду и купил на свой вкус, запретил встречаться с подругами, а главное – за каждую провинность я каралась неудовлетворением в постели. А еще я не имела права ему перечить, знаешь он так профессионально отпускает пощечины, – я горько усмехнулась. – После одной такой пощечины я попала в больницу и выяснилось, что жду ребенка. Каким Саша стал заботливым: запретил мне делать УЗИ, он был уверен, что будет сын, о дочери и слова не было сказано. Ну все остальное о моих близнецах ты знаешь, а Лебедев обвинил во всем Тори  и так ее возненавидел, что даже хотел оставить в роддоме. А потом он поставил ультиматум: или я прекращаю с тобой видеться или с моей доченькой случиться несчастье.

- Он же ее отец, как он мог, – Федя недоумевал.

- Лебедев ее ненавидел. Ты должен простить меня, Феденька, я просто не могла рисковать ее жизнью, мне тебя так не хватало. А потом он стал оскорблять меня, говорить гадости про мою фигуру, и когда он прикасался ко мне, то я замыкалась и ничего не чувствовала, что еще больше его бесило. Со временем я поверила, что стала фригидной, но ты, – я ласково провела пальцем по его губам, – снова разбудил во мне чувственность. Спасибо, любимый.

Прежде чем продолжить свой рассказ я испытала очередной оргазм. На этот раз он посадил меня на себя и заставил ощутить непередаваемый захватывающий восторг от скачки. Мне трудно было сосредоточиться на своей исповеди.

- И что было дальше? – напомнил мой неугомонный любовник.

- Он просил родить ему сына, но мне было страшно, а вдруг опять родиться девочка. Я не представляла, что может произойти, и не хотела этого узнать. Саша шантажировал меня дочерью. В один ужасный день я попросила его о разводе, ему это не понравилось, он избил меня, даже не зная, что была беременна его ребенком, правда недолго, – Федя сжал кулаки и я почувствовала, как его переполняет ярость. – Я потеряла ребенка, и вот тогда подала заявление в милицию. Но адвокат сказал, что рассчитывать мне не на что, и оказался прав. Жалкий штраф и Лебедева отпустили, но мы с Тори были уже далеко.

- Надо покончить с этой историей, цветочек, я не позволю, чтобы ты снова страдала.

Что мне на это было сказать? Ведь я и сама больше страдать не хотела.

Федя настаивал, чтобы мы переехали к нему, но я отказалась, сначала хотела получить развод, а вот тогда …

Мы решили поехать в родной город через неделю, а пока наслаждались друг другом, наши души только обрели любовь и каждая минута в разлуке заставляла их замирать в ожидании появления любимого. Ночи были горячими и страстными, я даже не могла представить, что мой Феденька такой великолепный, внимательный и нежный любовник.

Я снова работала на прежнем рабочем месте, по соседству с бесившейся от ревности Жанной, но быть рядом с милым было для меня превыше всего. Каждый раз, когда Федя выходил из кабинета и останавливал на мне нескрываемый ласкающий взгляд, я воспламенялась как сухой листок. Вот и сейчас бесстыдник обещал несказанное наслаждение, и похоже Жаров сам был на грани.

- Лебедева, быстро ко мне в кабинет, – рявкнул мой грозный босс, – Жанночка, никому нас не беспокоить, у нас очень важный разговор.

Я покраснела, сразу сообразив, какой предстоит разговор, да вот незадача: это поняли все, кто находился в приемной. Но мне было все равно – такой пожар бушевал внутри, и только Жаров мог остудить его.

Я повиновалась и вошла следом за ним, когда дверь захлопнулась за моей спиной, щелкнул замок, от предвкушения во рту пересохло.

- Раздевайся, – приказал Жаров, уже снимая с себя одежду. Кто я такая, чтоб ослушаться своего начальника, я стала медленно обнажать тело, сантиметр за сантиметром. Федя тяжело глотнул.

Какой же он был великолепен в своей наготе, подтянутый, жилистый, гибкий как хищная кошка, со своими горящими глазами, а его мужское достоинство уже было таким твердым, словно древо. Я смотрела на его чудо мужества и так захотелось его поцеловать, попробовать на вкус, и это желание было таким сильным, что я не удержалась. Встав на колени, я осторожно провела по нему пальцем, как он может быть таким твердым, но таким бархатным на ощупь. Я облизнулась, чтобы хоть как-то дать влагу своим пересохшим губам и лизнула его, сначала робко, потом все более смелее, я вытягивала все соки из него, мне хотелось больше и больше.

Я была так увлечена, что не видела как потемнело его лицо от сдерживаемой страсти, которая вот-вот могла вырваться наружу.

- Ты убиваешь меня, цветочек, – и Федя, словно пушинку, поднял меня и впился в мои губы. Я думала, что сильнее возбудиться просто уже невозможно, но поняла как ошиблась: мне хотелось царапать его, кусать, врасти в него, стать единым целым.

- Быстрей, пожалуйста, – я повторяла это пока он нес меня и усаживал на стол, широко разведя ноги. Он хотел ласкать меня, доставить мне такое же наслаждение, но его руки дрожали и я поняла, что он из последних сил сдерживает себя.

- Пожалуйста, Феденька.

Он сдался и ворвался в мою женственность одним рывком, это было похоже на битву двух страстей и кто выйдет победителем заведомо неизвестно. Достигли оргазм мы одновременно, и мой стон потонул в яростном поцелуе, это было  магическое единение тел и душ, и даже когда он вышел из меня нас связывала такая прочная связь, что на глазах выступили слезы от пережитого.

- Неужели так будет всегда? – прошептала я.

- А ты сомневаешься? – трогательно улыбнулся Федя, ласково прижимая к своей груди. – Я слишком долго ждал тебя, чтобы было иначе между нами.

И он оказался прав, каждая наша близость заканчивалась оргазмом подобным ядерному взрыву.

Что уж говорить, когда я вышла из кабинета, то все головы как по команде повернулись в мою сторону. И хотя моя одежда была в полном порядке, но разрумянившееся лицо и прическа, которая была совсем другой перед тем, как я вошла в кабинет шефа, вызвали на лицах понимающие улыбки. От очевидности происшествия, я почувствовала как щеки заливает предательский румянец.

- Вам не кажется, что тут чересчур жарко, – пролепетала я, придавая безразличие своему голосу. – Пожалуй, мне надо подышать свежим воздухом.

Я спокойным шагом вышла из приемной, чувствуя, что насмешливые взгляды устремлены мне в спину, а потом уже рассмеялась: на улице была ужасающая духота. Может кто-то и подумал, что я немного того, но мне было все равно. Я была счастлива!

Моя дочурка обожала Федю, и уже стала спрашивать меня, можно ли ей называть его папой; умела же она задать такой каверзный вопросик, ответа на который я не находила.

Как бы мне не хотелось закончить историю со своим браком, но каждый раз я находила причины, чтоб отложить поездку. Так прошел еще месяц.

Стоял жаркий август, Тори оставалось ходить в детский сад всего две недели, а потом первый класс в долгожданной школе. Вечером я как всегда пришла в садик забирать дочурку, но не увидев ее, подошла к воспитательнице.

- Здравствуйте, где мой чертенок, опять прячется, -  спросила я, пытаясь найти ее голубенькое платьице.

- А вы не знаете? – удивилась воспитательница. – Ее забрал отец.

- Какой отец? – на меня медленно накатывала волна паники, в ожидании ответа я не дышала.

- Лебедев Александр, он даже паспорт показал, такой обаятельный мужчина.

- Как вы могли отпустить мою дочь с ним! – я даже не понимала, что кричу. – Вы не имели права отпускать ее черт знает с кем!

- Как это черт знает с кем, это же ее отец, и вообще не кричите на меня. Я действую строго по правилам, не отдать ребенка отцу я могу только в том случае, если вы предъявите мне решение суда о  лишении его родительских прав.

Она была права. Я прекрасно это понимала, но меня ужасало, что моя драгоценная девочка находится в руках человека, который ее ненавидел.

- Он что-нибудь передавал мне?

- Сказал, что они будут ждать вас дома.

- Спасибо и извините.

Я набрала номер единственного человека, которому доверила бы свою жизнь. Федя сразу взял телефон.

- Алло, цветочек.

- Феденька, он забрал ее, – теперь я уже не сдерживалась и рыдала, не понимая, что сейчас смахиваю на истеричку или сумасшедшую. – Я больше никогда ее не увижу, он отомстил мне, я..

- Лиля, где ты? Немедленно успокойся и скажи, где находишься.

Я продиктовала адрес. Как он умудрился через киевские пробки добраться за пятнадцать минут, остается загадкой. Жаров умел уверенно действовать в критических ситуациях. Усадив меня в машину, он налил мне какой-то гадости, возможно водки от которой я сотрясалась в кашле. Огненная жидкость обожгла мое горло, но я больше не орала, а лишь тихо всхлипывала.

- А теперь, дорогая моя, расскажи, кто кого забрал, – ласково, но твердо произнес он.

- Я пришла за Тори в садик, а ее забрал Лебедев, сказал, что будет ждать дома, – и снова заплакала.

- Скорее всего, он повез ее к себе домой. Там он будет где-то через три часа, учитывая, что забрал он ее в два. Лиля, с ней ничего не случится, мы сейчас заскочим домой, соберем сумку и поедем за ней.

Мы уже четыре часа ехали, сокращая километр за километром. Федя заставил меня выпить таблетку, наверное, успокоительное. Я почти всю дорогу проспала и проснулась, когда он остановился у дома своих родителей.

- Федя, нам надо к Тори, почему ты привез меня сюда! – закричала я.

- Успокойся, мне надо сделать пару телефонных звонков, а тебе привести себя в порядок.

- Мне все равно как я выгляжу. Мне надо к Тори! – почти завизжала я.

- Лиличка, – спокойно возразил Федя, – Лебедев не причинит ей вреда, но ты должна показать ему, что не боишься его, и выглядеть соответственно. Пойми, от этого много зависит.

Спорить с ним было бессмысленно только терять драгоценное время и оттягивать момент встречи с дочерью. Поэтому я направилась в ванную.

Пока я принимала душ, Федя разговаривал по телефону, а его мама колдовала на кухне.

- Я готова, Федя, поехали, – мои волосы еще были влажными и на шее блестела вода.

Федя вздохнул и потянул меня в ванную, там самолично вытер насухо, высушил волосы феном, а потом чуть ли не с ложечки покормил куриным бульоном.

- Я позвонил своим товарищам, и мне удалось получить необходимые сведения. Лебедев не подавал заявление в милицию о краже ребенка, это плюс в нашу пользу, на развод он тоже не подавал. Получается так, что ему нужно было заманить тебя, а Тори была единственная приманка, – Федя отправил мне в рот последнюю ложку бульона и довольно улыбнулся, – а вот теперь, поехали.

***

Лебедев вымеривал шагами комнату, и было удивительно, что после стольких часов хождения туда-сюда в ковре не протерлась дыра. Саша поглядывал на свою дочь, которая смотрела по телевизору мультики. Ему было все равно, чем она себя займет, но после ее нескончаемых вопросов о маме он самолично включил телевизор, чтоб отвлечь ее от своей персоны.

Как это не было странным, но ему показалось, что он возненавидел этого непорочного ангелочка еще сильнее с тех пор как его жена скрылась вместе с ней.

Для него исчезновение Лилии было ударом. В силу своей самоуверенности Саша даже не мог представить, что его жена на такое способна. Даже то, что она подала на него в суд не могло привести его в ярость в большей степени, чем то, что когда он вернулся, – а жена будто испарилась.

Сначала Саша даже не волновался, считая, что она у своей матери, но когда Лиля не появилась на заседании суда, то он всполошился.

Ему было безразлично, куда она дела свою дочь, но Лиля – его жена, а место жены рядом с мужем.

И неудивительно, что после нескольких неудачных звонков к ее матери он взбесился. Саша не мог себе представить, что с ним могут так разговаривать. Но мать Лилии была так холодна и язвительна, что ему захотелось проделать с ней то же, что делал с непокорной женой, а именно ударить ее.

Лебедев приходил к дому матери своей жены несколько раз, но той не оказывалось дома. И все-таки поздно вечером ему удалось ее застать.

Она не ожидала его увидеть и не спросив открыла входную дверь. Он словно торнадо ворвался в квартиру, чуть не сбив её с ног. Лебедев открывал все двери в комнаты, заглядывал в кладовки, но когда не обнаружил даже признаков присутствия своей жены, то почти обезумел.

- Где моя жена! – заорал он, наступая на перепуганную женщину. – Я спрашиваю, где моя жена!

Пожалуй, он был бы удовлетворен тем, что прочитал ужас в глазах тещи, но она молчала.

- Я в последний раз спрашиваю, где ваша дочь?

- А если я тебе не скажу, ты тоже меня изобьешь? – с вызовом дрожащим голосом спросила она.

Лебедев уже вскинул руку, глаза застилала пелена несдерживаемой ярости, но все же ему удалось взять себя в руки. Одно дело наказывать свою жену, а другое ударить пожилую женщину. Хотя мать Лилии трудно назвать пожилой, она была очень хороша собой и выглядела моложе своего возраста.

- Так вы не скажете, где ваша дочь? – он усмехнулся. – Наверное, своей смешной храбрости она научилась у вас?!

- Жаль, что ее отец не дожил до этого момента, тогда бы ты узнал, что такое храбрость, – почти выплюнула она каждое слово преисполненное презрением. – Если б я знала, какое ты чудовище, то никогда не позволила бы выйти ей за тебя замуж.

- Против моего обаяния еще никто не устоял, – высокомерно изрек он.

- Похоже, все же один человек нашелся, и это моя дочь, хоть и позже поняла, что ты из себя представляешь.

Это была своего рода пощечина, которой она метко ударила по его болезненному самолюбию.

- Я все равно ее найду, а когда это случится…- Он не договорил, но в словах его была настоящая угроза. Оставив женщину в постоянном страхе за дочь, Саша ушел.

Лебедев развернул активную деятельность: он нанял несколько детективов и пустил их словно ищеек по следу сбежавшей жены. Милиция сразу отпала, так как тогда разглашения не избежать, а это не входило в его планы. Его репутация и так пострадала, но погубить ее совсем он не собирался.

Как бы Саша не злился, но поиски не приносили ничего. Он сразу же направил своих сыщиков к Жарову, и был удивлен, что Лиля первым делом не обратилась к нему. А потом расследование зашло в  тупик. Лилия Лебедева со своей малолетней дочерью испарились, о них никто, ничего не слышал и не видел, будто их не было и в помине.

Целых четыре года Саша не получал никаких вестей, но ни одного дня не проходило, чтоб он забыл свою непокорную жену. Нужно научить ее, что значит повиноваться мужу!

И вот в один прекрасный день позвонил его друг и сообщил, что его женушка мирно живет себе в курортном городишке и наслаждается жизнью. И тогда Лебедев поверил в удачу, теперь она никуда не уйдет от него, но он ошибся. Лиля снова смогла сбежать, а его сыщики доложили о каждом ее шаге в Трускавце за последние четыре года.

Его абсолютно не беспокоила болезнь Тори, было бы лучше если б она вообще не выжила, не интересовало, что Лиля работала, а вот кавалер ее – Славик вызвал повышенный интерес. Эта дрянь, посмела мне изменить! Все, тебе не жить! Саша готов был ее удушить, но сначала надо найти.

Еще два месяца ему потребовалось, чтоб ее найти и где? У Жарова!

Когда Лебедев забрал Тори из садика, то он уже знал, что Лиля примчится к нему сломя голову, но совсем не ожидал увидеть ее не одну.

***

Мы с Федей подъехали к когда-то моему дому. Как только я позвонила в дверь, Лебедев открыл, было видно, что он ждал моего приезда. Но когда Жаров выступил из-за моей спина, то Саша ощетинился.

- О, так ты как всегда со своим верным псом. Жаров, у тебя что, гордости нет, после всего, что она тебе наговорила, простил эту дрянь.

- Хороший спектакль мы придумали, если ты поверил, – хмыкнул Федя и без приглашения вошел в квартиру, оставив Сашу стоять с разинутым ртом.

- Лиля, что он имеет ввиду? – прищурился Лебедев. – Ты обманула меня?

- Где моя дочь? Если ты ей что-нибудь сделал, я тебя убью!

Но тут я услышала восторженный писк Тори, которую подкидывал Феденька высоко вверх.

- Мамочка, мамочка, смотри как я высоко, – смеялась моя девочка.

- Саша, что ты хочешь?

- Тебя, – не задумываясь ответил он, – я всегда хотел только тебя.

- Это не входит в ее планы, – все так же подкидывая Тори, произнес Жаров. – Сначала мы с тобой поговорим, а потом и Лиля тебя послушает.

- Я не собираюсь разговаривать с тобой, Лиля моя жена и будет подчиняться мне.

- Ты заходишь слишком далеко, я уже не та девочка, которая вышла за тебя замуж. Вот только одного не пойму, Лебедев, почему ты не написал заявление о краже ребенка, тогда б меня лишили родительских прав и ты бы смог снова шантажировать меня дочерью.

- Ты и так повредила моей репутации, больше я рисковать не хотел.

- Лиличка, дорогая, позволь мне перекинутся несколькими словами с Александром. Тори покажи маме куклу, которую тебе подарил этот дядя.

- Дядя сказал, что он – мой папа, но я хочу, чтоб ты был моим папой, хорошо? – Тори послушно прижалась ко мне и повела в комнату.

- Саша, – спокойно начал Федя, – тебе ничего не остается сделать, как подписать документы на развод и отказ от всяких прав на дочь.

- Я никогда этого не сделаю, это моя жена и моя дочь.

- Ну жена – да, а вот дочь, сам понимаешь, спорный вопрос?

- Что ты имеешь ввиду?

- Ты и сам догадываешься, что мы с Лилей давно…, как это сказать, питаем определенные чувства друг к другу, и даже когда вы поженились, мы не прекращали нашу связь. А как ты объяснишь, что Тори родилась раньше срока?

- Близнецы всегда рождаются раньше срока, – аргументировал Саша.

- Да, но суть в другом, если я пущу слух, что жена наставляла тебе рога и, забеременев, решила выдать моего ребенка за твоего. И потом все узнают, что идеальный Лебедев, мало того что рогоносец, но еще и дурак, не распознавший обычной женской уловки.

- В этот бред никто не поверит! – заорал Лебедев.

- Поверит не поверит, это дело такое, а вот твоя репутация идеально чистого человека умрет. Вот, еще вспомнил, ты вроде как в своих трудах писал, что ты не признаешь насилия, а тут всплывают новые факты: Александр Лебедев, психиатр, не только поддерживает насилие, но и применяет его в действии. С помощью своих связей я достану фотографии избитой тобой Лилии, а еще тот добрый доктор подтвердит, что у нее вследствие нанесения тобой телесных повреждений случился выкидыш. А если еще доказать, что ребенку было уже двадцать две недели, то это уже смахивает на умышленное убийство. Ведь доказать твою неприязнь к жене из-за наших отношений будет не сложно, – Федя  прицокнул. – Букет получается, как не крути, шикарный. А еще свидетельские показания о равнодушии к своей дочери, и, кстати, у меня уже есть показания педиатра в роддоме, что ты просил написать его отказ от ребенка именем жены.

- Что ты хочешь? Ты знаешь, что это меня уничтожит, моя репутация – это все, что у меня осталось. – На Лебедева жалко было смотреть, поникший, терзаемый сомнениями, для него так важно было остаться идеальным человеком в глазах общества. – Но я не могу дать ей развод, я ее люблю!

- А кстати, представь еще выйдет статья под броским названием: « Жена пускается в бега, чтобы защитить свое дитя от насилия со стороны отца», по-моему, классно звучит, как думаешь? – Жаров не щадил человека, который причинили его возлюбленной столько горя.

- Но что скажут люди? – заныл Лебедев.

- А как тебе такое: «Лиля не смогла стать идеальной спутницей идеального мужчины Александра Лебедева, и он в силу своего благородства и справедливости дал ей свободу!»

- Жаров, я ее люблю, понимаешь?

- Либо любовь, либо репутация, сам выбирай.

Прошла минута оглушительного молчания, и только шуршание переворачиваемых листов нарушала тишину. Лебедев сделал свой выбор: репутация для него оказалась важнее всего остального. Лилия и Тори были свободны.

Я играла с Тори, когда вошел Федя и улыбнулся мне самой нежной улыбкой.

- Все хорошо, цветочек, поехали домой.

- А бумаги? А развод?

- Ты свободна, Лебедев отказался от всех прав на дочь.

- Как? Я не верю.

Федя показал подпись на документах и увел из злополучной квартиры нас с Тори, оставляя сгорбившегося человека на кухне наедине со своими мыслями. Теперь он напоминал поникшего Лебедя, но мне ни капельки не было его жаль. Прошлое ушло, пора смотреть в настоящее.

Эпилог

Феденька так и не рассказал мне, как ему удалось вырвать подпись с когтей Лебедева. Но мое любопытство быстро угасало, когда он накрывал мое тело своим и заставлял стонать и плакать от счастья. Никогда раньше моя жизнь не была столь полной и настоящей.

Ночные кошмары у меня прекратились, потом поблекли в моем сознании и исчезли навеки.

Моя мама, наконец, переехала в Киев и жила в той самой квартире Жарова, где два блуждающих человека в свое время нашли приют, а мы расположились в его роскошных апартаментах. Что и говорить, Тори была на седьмом небе, когда Федя официально ее удочерил, и она по праву смогла называть его папой. А он стал ей самым настоящим отцом, другого у нее не было.

Как я узнала, Лебедев через несколько месяцев женился на восемнадцатилетней девочке, и оставался безупречным в лице общества, продолжая как и прежде вылепливать из супруги свой идеал. Однажды мне пришлось ее увидеть: красивая, утонченная, но что-то во взгляде ее напомнило меня саму, когда я была Лилией Лебедевой. Меня он не смог переделать, а этой бедной девочке Саша сломал дух, заставил покориться его воле. Может она и счастлива с ним, может этого и желала, но мне жаль ее, ведь рядом с этим человеком никогда не почувствует свободы и вкуса жизни, когда любимый человек не просто берет, но и отдает всего себя в одном прикосновении, поцелуе, объятии, не говоря о слиянии тел и душ, доводящих до изнеможения, наполняя безудержной энергией жизни.

Часто по ночам, лежа в объятиях своего любимого Федечки, я думаю о том, как не смогла рассмотреть в нем свою половинку, когда он был рядом, почему такого прекрасного человека променяла на жалкую картинку-иллюзию. Парадокс, но я подтвердила пословицу, что не стоит искать счастья далеко, когда оно находится в двух шагах. Многие люди так и не смогут разглядеть его, боясь изменить сложившийся образ жизни, а я решилась на это, за что получила воистину Божий дар – всепоглощающую любовь.

Я все также продолжаю работать в офисе Жарова. Правда теперь я стала его компаньонкой и владею пятьюдесятью процентами акций. Это был подарок Феденьки на нашу свадьбу, которую мы сыграли через месяц после моего развода. Говорят, выходя замуж второй раз нельзя надевать белое платье, но моя жизнь началась сначала, и я была в том самом платье, которое мне когда-то безумно понравилось.

Я тоже сделала подарок своему любимому мужу, правда, с опозданием на шесть месяцев после свадьбы, родив ему великолепного сына, как две капли похожего на него. Он был зачат в самую первую нашу ночь любви и откровений.

Случилось так, что сын, которого так хотел Лебедев, родился у него только после того, как его вторая жена подарила ему дочь. Не знаю, почему он не оставил ее в роддоме, но возможно понял, что материнские чувства нужно хотя бы уважать.

А своего сыночка я родила от единственного, любившего меня всю жизнь друга, подарившего мне свою любовь, когда я была еще совсем девчонкой.

И каждый раз, просыпаясь, я слышу те самые слова, которые приводят меня в трепет: – Привет, цветочек! Я так люблю тебя! – И, едва открыв глаза, я встречаюсь с нежным взглядом самых красивых в мире глаз любимого мужа, моего Феденьки.

- Знаешь, любимый, – сказала я ему однажды. – Я ведь с самой нашей первой встречи была обречена…

- На что? – тихо спросил он.

- Быть счастливой!

Слово от автора

Установлено, что домашнее насилие проявляется в физическом насилии (77%); вербальном насилии (угрозы, крики, брань, оскорбления) (78%); экономическом насилии (62%); ограничении свободы поведения (69%); использовании детей против матери (43%). Согласно данных социологов, в семейных ссорах за год погибает около 12 тысяч женщин, а американские социологи утверждают, что каждые 9 секунд дома избивают женщину. Жертва обычно не хочет сообщать о фактах применения к ней насилия. Мотивы сокрытия могут быть самыми различными – стыд, нежелание «выносить сор из избы», боязнь расправы, чувство преданности семье, неверие в силы правоохранительных органов и т.д. По делам о домашнем насилии очень трудно добиться обвинительного приговора. Преступления, совершаемые в семье, представляют серьёзные сложности с доказыванием, т.к. они в основном происходят без свидетелей. Обычно потерпевшие живут под одной крышей с нападавшими до начала судебного процесса. Часто это сопровождается угрозами, неоднократными просьбами забрать своё заявление из суда или не давать показания.

Поэтому, милые женщины, этот роман написан именно для вас: ни один человек не имеет право посягать на ваше здоровье и жизнь, не уговаривайте себя, что если бьет, то любит. Не терпите, бросайте таких мужчин, вы достойны лучшего! Я желаю вам счастья.

С уважением Анастасия Карецкая (Елена Липкан).